Брэнд Пол, Янси Филип. По образу Его

ОГЛАВЛЕНИЕ

1. ОБРАЗ

Не счесть всех чудес света; но нет большего чуда, чем человеческое тело.
Софокл
Человеку не дано до конца познать Природу, заглянуть в ее тайны. Мы видим лишь то, что лежит на поверхности. А надо видеть вглубь и ввысь.
Генри Дэвид Торо
Что за совершенное создание человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличьях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как похож на ангела глубоким постижением! Как похож на некоего бога!
Уильям Шекспир
Человек — это не взмывающий в небо воздушный шарик и не крот, зарывающийся в землю. Он гораздо больше похож на дерево, корни которого питаются от земли, а ветви тянутся к звездам.
Герберт Честертон
Что же такое Земля, если не Гнездо, из которого мы все вылетаем?

Эмили Дикинсон

Больничная палата на 40 коек. В углу за занавеской расположилась группа из десяти человек. Это мои студенты-медики и начинающие врачи. Внешне больница Христианского медицинского колледжа в Веллоре напоминала современную западную клинику, внутри же она была типично индийской. За отделявшей нас занавеской жизнь текла своим чередом: родственники навещали больных и кормили их домашними лакомствами, затем медсестры выметали крошки и выбрасывали недоеденные остатки, за которыми уже охотились вороны, а иногда и обезьяны.
Тем временем внимание всех, кто находился по эту сторону занавески, было приковано к нашему молодому коллеге — он ставил диагноз пациентке. Врач стоял на коленях у кровати больной — именно так, как я учил его, — теплую руку он просунул под простыню и положил на голый живот пациентки. Его пальцы осторожно прощупывали больное место, а сам он задавал один за другим вопросы женщине, пытаясь определить, что у нее: аппендицит или воспаление яичников.
Вдруг мне показалось, что выражение лица доктора слегка изменилось. Возможно, чуть приподнялась бровь. Что-то очень знакомое почудилось мне в этом движении, но что именно—я никак не мог вспомнить. Его вопросы затрагивали довольно деликатную тему, особенно для отличающихся скромностью жителей Индии, например: были ли у женщины раньше венерические заболевания? На сосредоточенном лице его застыло выражение одновременного сочувствия, профессионального любопытства и заинтересованного участия. Он спокойно задавал вопросы и смотрел прямо в глаза пациентки. От его ободряющего тона неловкость куда-то исчезла, женщина успокоилась и не стесняясь ответила на все вопросы.
В этот момент я вдруг вспомнил. Ну конечно! Левая бровь поднимается вверх, а правая слегка ползет вниз, губы расползаются в легкой, ободряющей улыбке, голова склоняется набок, в глазах появляется блеск — у меня не было ни малейшего сомнения: это портрет профессора Робина Пилчнера, главного хирурга больницы в Лондоне, где я работал раньше. Я непроизвольно охнул. Студенты чуть вздрогнули и вопросительно посмотрели на меня. А я ничего не мог с собой поделать; у меня было такое ощущение, что молодой врач специально изучил мимику профессора Пилчнера и сейчас демонстрирует свои способности, чтобы произвести на меня впечатление.
Отвечая на любопытные взгляды, я объяснил, что со мной случилось. «Это типичное выражение лица моего бывшего руководителя! Какое совпадение — у Вас точно такое же выражение, хотя Вы никогда не были в Англии, а Пилчнер, конечно, никогда не приезжал в Индию».
В первый момент студенты смотрели на меня, не проронив ни слова. Потом трое смущенно улыбнулись. «Мы не знаем никакого профессора Пилчнера, — сказал один из них. — Но у доктора Ваше выражение лица».
Уже поздно вечером я одиноко сидел в своем кабинете, и вдруг мои мысли перенесли меня в те давние времена, когда я работал под руководством профессора Пилчнера. Мне тогда казалось, что я учусь у него хирургическим приемам и диагностическим процедурам. Но кроме этого он сумел передать мне свое внутреннее чутье, выражение лица, даже улыбку. И все это, в свою очередь, будет передаваться дальше от поколения к поколению по непрерывной человеческой цепочке. У него была добрая улыбка, она просто идеально рассеивала завесу неловкости и замешательства, воодушевляла пациента, вызывала его на откровенность. Какой учебник, какая компьютерная программа могли научить тому участию, которое было необходимо в данный момент здесь за занавесками больничной палаты?
Сейчас я, ученик Пилчнера, стал связующим звеном в цепочке, по которой передается его мудрость сегодняшним студентам, находящимся за сотни километров от Лондона. Молодой, смуглый доктор — уроженец Индии, говорящий на тамильском наречии, — демонстрировал несомненное сходство с доктором Пилчнером и со мной. Каким-то образом ему удалось продемонстрировать такое точное сходство с моим бывшим учителем, что я мысленно снова оказался в университете, где все и началось. Я ясно прочувствовал, что означает понятие «образ».
В наше время это слово знакомо каждому. Но его прежнее значение — «подобие» видоизменилось, и теперь слово имеет прямо противоположный смысл: «имидж». Политики нанимают себе имиджмейкеров, желающие получить работу идут на собеседование, одеваясь так, чтобы создать определенный имидж, каждая фирма стремится к созданию собственного имиджа. Во всех этих случаях слово «имидж» означает иллюзию того, что хотят преподнести, а не то, чем человек является на самом деле . В этой книге, названной «По образу Его», я хочу попытаться вернуть первоначальное значение слову «образ». Образ — это точное сходство, подобие, а не обманчивая иллюзия. Мы обязаны понять это для того, чтобы суметь осмыслить «Божий образ», который мы намерены воплощать. У нас еще сохранились отдаленные представления о первоначальном смысле этого слова. Например, когда я смотрю на нервную клетку через растровый электронный микроскоп, я вижу изображение нейрона. Я вижу не сам нейрон — из-за слишком малого его размера — я вижу лишь его оптическое изображение, соответствующим образом увеличенное специально для восприятия моего глаза. В данном случае изображение существенно увеличивает саму клетку, но нисколько не искажает ее образ.
В этом же смысле слово «изображение» используется и фотографами, когда они говорят о конечном результате своего труда. Изображение рощи вечнозеленой секвойи, сплющенное до размеров небольшого черно-белого прямоугольничка, естественно, не отражает всей мощи оригинала. Но воссозданное мастером, оно с огромной силой воздействия передает нам сущность своего прототипа.
Или представьте себе завернутый в одеяльце сморщенный шевелящийся комочек протоплазмы весом около четырех килограммов. Отец этого малыша весит раз в пятнадцать больше, у него гораздо более широкий диапазон способностей и ярче выражена личность. Тем не менее, мама гордо заявляет, что ребенок — «вылитая копия» отца. Гость пристально всматривается в малыша. Конечно, сходство есть; очень похожа расширяющаяся, с ямочками по краям линия ноздрей, точь-в-точь такая же ушная мочка. А очень скоро и манера говорить, и жестикуляция, и тысячи других мелких мимических черт будут безошибочно указывать на сходство с отцом.
Все эти смысловые значения слова «образ», применяемые к изображениям микроскопа, фотоаппарата, к сходству ребенка с отцом, несут в себе именно такое понятие «подобия», которое всплыло в моей памяти в связи с профессором Пилчнером, когда я невольно отнес на его счет мимику индийских студентов. Все это — реальные образы, где сходство оригинала с изображением несомненно. И нам становится понятнее великое и до конца непостижимое выражение из Библии: «образ Божий». Выражение появляется в самой первой главе книги Бытия. Чувствуется, что его автора переполняет едва сдерживаемое восхищение, он пытается передать его нам, дважды повторяя одну и ту же мысль: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (1:27). Образ Божий. Его был удостоен первый человек на земле, и в несколько преломленном виде каждый из нас унаследовал это «удивительное, дивное» качество.
Каким же способом человеческие существа способны нести в себе Божий образ? Естественно, мы не можем выглядеть так же, как Он, иметь такие же черты внешности (сходную форму бровей или ушей), ведь Бог — невидимый дух. В течение длительного времени философы и богословы строили различные предположения по поводу того, какая тайна заключена в данном конкретном выражении. Как и следовало ожидать, они пытались объяснить его смысл с помощью тех понятий и идей, которые были господствующими в их время. Так, в эпоху Просвещения ни у кого не вызывало сомнения, что образ Божий — не что иное, как данный человеку разум; пиетисты считали
Божьим образом духовные способности; жившие в викторианскую эпоху определяли образ как способность нести моральную ответственность; а мыслители эпохи Ренессанса объясняли Божий образ как творческую созидательность.
А как считаем мы в наш космический век? Нам говорят, что под Божьим образом подразумевается не что иное, как способность устанавливать тесную связь с другими людьми и с Богом. Так как за все прошедшие века даже профессиональным богословам не удалось прийти к единому мнению по этому вопросу, я не буду утверждать, что образ Божий — это именно то, а не другое. Но как раз образ Божий отличает человека от остальных Божьих созданий, так уделим этому понятию особое внимание.
В книге Бытия словосочетание «образ Божий» впервые появляется при описании завершения созидательной деятельности Бога. После каждого этапа созидания, как скрупулезно подмечается в Бытии, Бог смотрит на Свои творения и говорит, что это «хорошо». Но в созданном пока еще отсутствует такая тварь, которая бы несла в себе Его образ. Только когда закончены все приготовления, Бог объявляет о кульминационном моменте творения: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле» (1:26).
Среди всех Божьих тварей только человек наследует Божий образ. Именно это качество и отделяет нас от всех остальных. Мы обладаем тем, чем не обладает ни одно животное: своей сущностью мы связаны с Богом. (Позже, когда Бог будет обсуждать с Ноем власть человека над животными, опять всплывет это качество — способность человека нести в себе Божий образ. Именно она решительно и дивно выделяет человека из царства животных. Убийство животного — это одно, а убийство человека — совсем другое («ибо человек создан по образу Божию» — Быт. 9:6).
Один из величайших художников всех времен изобразил историю сотворения мира на каменных сводах Сикстинской капеллы в Риме. В центральной части шедевра Микеланджело — тот миг, когда Бог пробуждает к жизни человека, передает ему Свой образ.
Мне довелось посетить Сикстинскую капеллу. Только сегодня в ней многое выглядит иначе, чем задумывал Микеланджело. Ему, скорее всего, по-другому мыслилась та обстановка, в которой будет представлено его творение. Туристы посещают капеллу целыми толпами — до нескольких сотен человек за раз — в сопровождении гида, который рассказывает им об этом чуде.
Посетители оказываются совершенно не готовыми к тому, что они видят на сводах капеллы. Удивительные шедевры живописи покрывают каждый сантиметр грандиозной залы. Человек видит образы из Библии: разделение тьмы и света, сотворение Солнца и планет, картины из времен Ноя, страшный суд. И в самом центре этого кружения фресок — словно гигантский зрачок: сотворение человека.
Мускулистое тело Адама покоится на земле в классической позе, в которой принято было изображать речных богов. Все еще сонный, он приподнимает руку к небу, откуда к нему тянется Божья рука. Руки Бога и Адама не соприкасаются. Между их пальцами остается промежуток, по которому, словно по синапсу , Божья сила перетекает к человеку.
В каком-то смысле Микеланджело, как никакой другой художник, уловил суть «действа» сотворения человека. Слово «адам» по-еврейски значит «земля» или «прах». Мы и видим: тело Адама покоится на настоящей земле. Но Микеланджело удалось передать двойственную натуру Адама, ибо он изображает первого человека именно в тот момент, когда Бог пробуждает его к духовной жизни. Глава 2 книги Бытия поясняет историю сотворения человека: «И создал Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2:7).
Когда в детстве я слышал этот стих, то представлял себе Адама лежащим на земле — уже совершенным по форме своей, но еще не живым. И представлял себе Бога, Который склоняется над Ним и делает нечто вроде искусственного дыхания «изо рта в рот». Теперь эта сцена видится мне иначе. Мне кажется, что, с точки зрения биолога, Адам в тот момент уже был «жив» — ведь в животных не нужно было вдыхать смесь кислорода, азота и двуокиси водорода, чтобы они начали дышать самостоятельно, так зачем это проделывать с человеком? Для меня Божье дыхание является символом духовной действительности. В тот момент Адам мне видится живым, но обладающим всего лишь животной жизнью. И вот Бог вдыхает в него новый дух, наполняет его Своим образом. Тут-то и становится Адам живою душою, а не только живым телом. Образ Божий — это не определенная комбинация кожных клеток и не конкретное физическое обличив. Это скорее богоданный дух.
Уникальный творческий акт — Бог вдохнул «дыхание жизни» в человека — отделил людей от всех остальных существ. Биологическое строение — наличие скелета, внутренних органов, жира, кожи — роднит человека с животными. Что там говорить: человек даже проигрывает при сравнении с некоторыми из живых организмов. Например, кто может сравниться по красоте с великолепием попугая макао или даже смиренной серебристой ночной бабочки? Лошадь с легкостью обгонит самого быстрого бегуна. Ястреб видит намного дальше человека. Собака улавливает звуки и запахи, неразличимые для человека. Сумма физических свойств человека не более богоподобна, чем набор физических данных кошки.
Но, тем не менее, именно о человеке сказано, что он сотворен по образу Божьему! Для нас оболочка из кожи, мышц и костей служит лишь вместилищем Божьего образа. Мы в состоянии понять и даже отразить некоторые из качеств Творца. Клетки организма, расположенные по указанию ДНК так, а не
иначе, могут стать вместилищем Святого Духа. Мы — не «простые смертные». Каждый из нас бессмертен.
Я начал с рассказа о профессоре Пилчнере, моем старом учителе. Будучи еще молодым студентом, я перенял кое-какие из его жестов и привычек, перенял часть его образа и унес с собой за тысячи километров — в Индию. Там я передал частицы его образа индийским студентам. Сегодня мои бывшие студенты трудятся в больницах разных стран мира. В трудную минуту на лице каждого из них может появиться выражение профессора Пилчнера. Произойти это может на Борнео, Филиппинах, в Африке. Сам Пилчнер умер много лет назад, но его частичка — свойственное только ему выражение, которое возникало на его лице в конкретной ситуации, — жива. Она живет на моем лице и на лицах моих учеников.
То же самое хочет видеть в нас Бог, но в большем масштабе. Он просит, чтобы мы несли Его образ миру. Бог есть Дух. Мы не можем увидеть Его в материальном мире. Но Он полагается на нас и хочет, чтобы мы стали плотяной оболочкой Его Духа. Он хочет, чтобы мы были носителями Его образа.