Хэй М. Кровь брата твоего

ОГЛАВЛЕНИЕ

Златоуст

Никому и ничему не дано избегнуть вечного наказания, которым история карает зло.
Лорд Эктон *1


Люди не рождаются с ненавистью в сердце. Они заражаются ею от других людей. Микроб ненависти нередко внедряют сознательно, а иногда и бессознательно, родители или учителя. У взрослых, если их не спасает интеллект или сильно развитое нравственное чувство, мало шансов избежать заражения. Болезнь может поразить страну подобно эпидемии, и тогда какой-либо класс общества, религия или народ могут стать объектом общей ненависти. При этом никто толком не сумеет объяснить, откуда она возникла. Появятся самые различные мнения на этот счет, возникнут даже споры о подлинных причинах этого явления, но никто не сможет предугадать его неотвратимых последствий.
Ибо ненависть следует извращенными путями, как сказал бы Св. Павел, если бы он писал свое Послание к коринфянам *2 сегодня, – она возносится вместе с гордыней, радуется несправедливости и пренебрегает истиной. Три вещи опасны для мира: безверие, отчаяние и ненависть, но самая опасная из них – ненависть.
Весной 1945 года три грузовика, каждый из которых вез по 8-9 тонн человеческого пепла, выехали из концентрационного лагеря Заксенхаузен и сбросили свой груз в канал, чтобы скрыть масштабы происходившего в этом концлагере уничтожения евреев. Когда на Нюрнбергском процессе немецкого генерала спросили, как могли совершаться подобные вещи, он ответил: «По-моему, если годами и десятилетиями проповедовать доктрину, что евреи, в сущности, не люди, подобный результат неизбежен». Этот ответ поразительно точен, но требует некоторого дополнения. Доктрина, которая привела к такому результату, проповедовалась не годами и даже не десятилетиями – она проповедовалась не одно столетие и на протяжении средневековья много раз грозила истреблением еврейскому народу. "Евреи, – писал Леон Блуа *3, – самые подлинные свидетели гонений средневековья, ненавидевшего их во имя любви к Богу и столь часто желавшего истребить их. В те времена убийства евреев оправдывались тем, что они «не люди» и, если воспользоваться лексиконом Рейха, «неспособны к адаптации»: они не вписывались в средневековую концепцию «всемирного государства»4.
Совершенное немцами преступление – геноцид, уничтожение целого народа, логически коренится в средневековой теории, утверждавшей, что евреи – изгои, осужденные Богом на вечное рабство, и сам геноцид подготовлен предшествующими периодами истории. Более того, ответственность за немецкий план уничтожения целого народа, едва не увенчавшийся успехом, нельзя возлагать лишь на Гитлера и его подручных или только на немецкий народ. План этот чуть не увенчался полным успехом потому, что никто не помешал его осуществлению.
«Когда Солона *5 спросили, – писал Ричард Бентли *6, – что могло бы избавить мир от несправедливости, он дал замечательный ответ: 'Если бы стоящие в стороне способны были почувствовать то же, что жертвы несправедливости'». Об ответственности тех, кто «стоял в стороне» и бездействовал при осуществлении немецкого плана, говорил Ян Масарик *7. Он заслуживает такого упрека меньше, чем другие политические деятели Европы того времени – при его помощи многие тысячи евреев были спасены от немецких газовых камер. Масарик сказал:
«Я не специалист по Ближнему Востоку и ничего не знаю о трубопроводах. Но один образ преследует меня постоянно: желоб, по которому столетиями льется еврейская кровь; прежде это происходило периодически, а с 1937 по 1945 год – ужасным непрерывным потоком. Я не могу, не хочу забыть этот чудовищный факт. Я со стыдом опускаю голову как один из тех, кто позволил произойти величайшему из массовых убийств, вместо того, чтобы мужественно и решительно выступить против готовивших его, пока еще не было поздно». Даже после Нюрнбергских законов 1935 года *8 для евреев, бегущих от фашистского террора, официально были закрыты границы всех стран, хотя некоторые из них, случалось, приоткрывали для беглецов «черный ход».
В 1938 году представители 32 стран собрались в Эвиане на конференцию (Эвианская конференция) для обсуждения проблемы беженцев. Ими был сформирован постоянный межправительственный Комитет по делам беженцев *9 для осуществления необходимых приготовлений, позволяющих принять иммигрантов из Германии. «Вплоть до августа 1939 года Комитет не преуспел в изыскании возможностей для иммиграции, хотя велись переговоры с Доминиканской республикой. Северной Родезией, Филиппинами и Британской Гвианой» (158, 52)10.
Американский писатель спрашивал в 1938 году:
«Что же делать с миллионами этих людей, бьющихся, как обезумевшие животные, в стены своих душных темниц? Христианский мир фактически бросил их на произвол судьбы и почти не испытывает угрызений совести при виде этой ужасной катастрофы. Западные евреи замкнулись в своем чопорном самодовольстве и ограничиваются великодушной благотворительностью» (197, 487).
До тех пор, пока нацисты не установили контроль над большей частью Западной Европы, их политика в отношении евреев состояла, главным образом, в изгнании их из Германии. Однако победы 1940 года открыли новые возможности: было решено изолировать евреев в гетто Польши и прилегающих к ней территорий. Там были сделаны приготовления к «окончательному решению», которое было объявлено в 1942 году и приводилось в действие в Германии и оккупированных ею странах. «Что с ними делать?» – спрашивал 16 декабря 1941 года генерал-губернатор оккупированной Польши Ганс Франк. Немцы уже тогда не скрывали своих планов. «Я должен попросить вас, господа, – сказал губернатор, – отбросить всякую жалость. Мы должны уничтожать евреев, где бы мы их ни находили».
В 1941 году Гитлер еще выжидал, что же собирается предпринять христианский мир. Если бы союзники открыли для евреев въезд в свои страны, по меньшей мере миллион человек, в том числе сотни тысяч детей, были бы спасены. Но все границы были закрыты. Мало кто испытывал сострадание к обреченным.– В Палестине, в том уголке земли, который был отведен евреям решением Лиги Наций *11, морские и сухопутные границы бдительно охранялись британскими войсками. Множество евреев, особенно польских, избегли бы надвигающегося кошмара, «если бы у них была возможность, – писал в 1938 году Жак Маритэн *12, – если бы другие страны открыли для них свои границы». В то время, и даже позже, правительство Германии не препятствовало эмиграции евреев; и в 1939, и в 1940 году оно еще было согласно выпустить их на определенных условиях. «Союзникам было сказано, что если евреи Германии получат сертификаты на въезд в Палестину или визы в любую другую страну, они смогут выехать. Но эти клочки бумаги, необходимые для спасения людей, так и не были выданы, хотя было ясно, что в Германии евреев ожидает смерть» (173, 68)13.
Виз и сертификатов не выдавали даже ради спасения детей. В апреле 1943 года шведское правительство обратилось к правительству Германии с просьбой разрешить выезд 20 тысяч детей из Германии в Швецию на время войны, оговорив, что после войны Швеция не будет нести за них никакой ответственности.
Они были бы спасены, если бы британское правительство согласилось выдать им сертификаты на въезд в Палестину. «Но даже судьбы 20 тысяч детей, – сказал британский министр в палате представителей, – не позволяют правительству Ее Величества отступить от политических принципов, одобренных парламентом».
Примерно в то же время, в 1943 году, немцы рассматривали внесенное Красным Крестом и Великобританией предложение об эвакуации 70 тысяч детей из Румынии в Палестину. Переговоры тянулись с обычной волокитой. А тем временем иерусалимский муфтий *14 и бывший премьер-министр Ирака, жившие тогда в Берлине под покровительством нацистской верхушки, убедили немцев отвергнуть этот план. И 70 тысяч детей были отправлены в газовые камеры.
Немецкими фашистами было уничтожено более миллиона еврейских детей; это число было бы гораздо меньше, если бы другие государства приложили усилия для их спасения. Но они этого не сделали. Детей отнимали у родителей и отправляли в переполненных поездах смерти к крематориям Освенцима и Треблинки, ко рвам, где расстреливали евреев Польши и Западной России.
Немецкий способ захоронения трупов в общих рвах был значительным «усовершенствованием» старой и считавшейся негуманной системы, когда каждого обреченного заставляли рыть для себя могилу. Убийство и захоронение двух миллионов человек представляли собой серьезную организационную проблему – не хватало рабочих рук. У еврейских женщин и детей, ослабленных пытками и заключением в концлагерях, не было сил копать землю; мужчины, занесенные в списки подлежащих «особой обработке», были настолько изнурены непосильной работой и голодом, что с трудом могли передвигаться. Огромные братские могилы были очевидной необходимостью. Однако «немецкий гений» проявился и здесь. Было решено, что перед расстрелом жертвы должны сами спускаться в ров; таким образом, отпадала необходимость перетаскивать трупы и сбрасывать их в братские могилы. Сотни таких рвов есть по всей Центральной Европе. Впоследствии фашисты начали использовать для уничтожения людей свои хорошо известные «эффективные научные методы». Одна из самых больших братских могил, в Керчи, была обследована в 1942 году специальными экспертами советской армии:
«Было установлено, что этот ров, длиной в 1 км, шириной в 4 м и глубиной 2 м, был переполнен телами женщин, детей, стариков и подростков. Возле рва были лужи замерзшей крови. Детские шапки, игрушки, ленты, оторванные пуговицы, перчатки, бутылки для молока и соски, детские ботинки, калоши вместе с оторванными ногами и другие останки человеческих тел лежали рядом. Все было забрызгано кровью и мозгом».
Свидетельство о событиях, происходивших в местечке Дубно на Украине, возвращает нас еще к одному эпизоду хроники человеческих преступлений. Это свидетельство принадлежит немцу Герману Грэбе, управляющему строительными работами в Дубно. 5 октября 1942 года он, как обычно, пришел в свою контору и там услышал от мастера о страшных событиях, происходящих поблизости. Фашисты уничтожали всех евреев округа, около 5 тысяч человек. Ежедневно они расстреливали полторы тысячи евреев.
Происходило это в окрестностях Дубно; там были вырыты три больших рва по 30 метров длиной и 2 метра глубиной каждый. Грэбе и мастер поехали к месту расстрела. Они увидели длинную земляную насыпь высотой больше двух метров, возле насыпи стояло несколько грузовиков, набитых людьми. Охранники с плетками выгоняли людей из грузовиков. У всех жертв были пришиты к одежде желтые лоскуты – еврейский знак *15. Из-за насыпи слышались частые выстрелы. Эсэсовцы подогнали к насыпи мужчин, женщин и детей и приказали им раздеться. Было приказано снять и аккуратно сложить обувь, одежду, белье. Большие груды одежды и гора обуви уже лежали здесь. Матери раздевали маленьких детей «без криков и слез», – рассказывал Грэбе спустя пять лет. Они дошли до такой степени человеческого страдания, когда уже нет слез и все надежды утрачены. «Они стояли семьями, целовали друг друга, прощались и ждали». Ждали сигнала от эсэсовца с плеткой, стоявшего у насыпи. Так продолжалось около четверти часа, пока с другой стороны насыпи не затихли выстрелы. Грэбе рассказывает:
«Я не слышал ни жалоб, ни мольбы о милосердии. Я обратил внимание на семью из восьми человек: мужчина и женщина, обоим на вид около пятидесяти лет, со взрослыми детьми и внуками. Рядом пожилая женщина с седыми волосами держала на руках младенца, напевая и покачивая его. Младенец смеялся и лепетал. Муж и жена смотрели друг на друга со слезами на глазах. Отец держал за руку мальчика лет десяти и нежно говорил с ним; мальчик с трудом сдерживал слезы…»
Тут раздался крик эсэсовца: пора было вести следующую партию. Отсчитали двадцать человек и погнали их за насыпь. Обойдя насыпь, они увидели ужасный ров около 30 метров длиной и 3 метров глубиной. «Люди были плотно прижаты друг к другу и лежали грудами, так что были видны только их головы. Почти у всех по плечам струилась кровь». Они были убиты выстрелами в затылок. «Некоторые из расстрелянных еще шевелились. Некоторые подымали руки и двигали головой, показывая, что они еще живы».
Ров был уже почти заполнен; в нем было около тысячи тел. Эсэсовец-палач сидел на краю рва с автоматом на коленях и курил сигарету. Новую партию из двадцати человек, среди которых была та семья и седая женщина с младенцем, раздетых, согнали вниз по глиняным ступеням в стенке рва и заставили вскарабкаться на тела мертвых и умирающих. Они легли среди трупов. «Некоторые гладили тех, кто еще был жив, и тихо говорили с ними». Наконец, эсэсовец, бросив сигарету, начал стрелять. Грэбе заглянул в яму и «увидел дергающиеся тела одних и уже неподвижные – других, лежавших поверх горы трупов».
Евреи, убитые таким способом в Дубно, были еще счастливцами. Они избежали пыток в лабораториях, где немецкие врачи ставили опыты, изучая продолжительность агонии человеческого тела. Они не испытали леденящего ужаса гибели в газовых камерах, где сотни людей, стиснутых до предела, ожидали, когда камера заполнится отравляющим газом. Сотрудники немецкого лагерного персонала выжидали десять-пятнадцать минут, прислушиваясь к затихающим крикам. Наконец, можно было открыть дверь и войти туда.
Разгрузка газовой камеры была пыткой для других узников, которые были обречены на гибель в одной из следующих партий. Группа из четырех человек по команде надзирателей открывала дверь и входила в камеру. Одетые в особую санитарную форму, в высоких резиновых сапогах и кожаных рукавицах, они вытаскивали трупы длинными металлическими крюками. Другая группа молодых мужчин грузила трупы на тележку и везла в крематорий; и все они знали, что скоро придет и их очередь.
Ответственность за эти злодеяния, позорящие человечество, лежит не только на Гитлере и людях, сидевших на скамье подсудимых в Нюрнберге. Другой трибунал будет судить свидетелей Катастрофы, в частности, некоторых англичан, которые видели, что начались убийства и отворачивались с чувством скрытого удовлетворения. «Еврейская кровь, пролитая нацистами, – писал Ж.-П. Сартр *16 в „Портрете антисемита“, – запятнала нас всех».
Максим Горький более тридцати лет тому назад сказал, что одно из величайших человеческих преступлений – безразличие к судьбе других. Об ответственности безразличных за несколько лет до заключительного акта трагедии говорил Жак Маритэн. «Видимо, существует некое состояние человеческого ума, – сказал он в лекции, прочитанной в Париже 5 февраля 1939 года, – при котором, не одобряя крайних мер против евреев… и не декларируя антисемитизма, человек позволяет себе наблюдать еврейскую драму с безразличием рационалиста, хладнокровно следующего своим путем».
Именно безразличие, холодная отчужденность наблюдателей позволила Гитлеру превратить Европу в еврейское кладбище. Один из современников Катастрофы, англичанин Джеймс Парке, который многие годы «испытывал те же чувства, что и жертвы злодеяния», возлагает моральную ответственность за происшедшее на христианство. «Более шести миллионов преднамеренных убийств, совершенных в наши дни, в рамках нашей цивилизации, являются следствием того представления о евреях, ответственность за которое, в конечном счете, несет христианская церковь, того отношения к иудаизму, которое не только характерно для христианской церкви, но изначально восходит к самому Новому завету», – писал доктор Джеймс Парке (137, 167).
Вчитайтесь в слова одного из бывших узников Освенцима, не пытаясь сразу же найти оправдательные аргументы:
«Немецкая ответственность за эти преступления, как бы велика она ни была, – лишь вторичная ответственность. Она является чудовищным следствием общепринятой традиции, сформированной христианством. Разве можно забыть, что христианская церковь, особенно начиная с 11 века, проводила политику унижения евреев, политику еврейских погромов. У некоторых христианских народов она сохранилась и в новое время, она и сегодня существует в католической Польше. Гитлеровская система – лишь копия этой политики, доведенная до жестокого совершенства» (87, 572).
Даже в странах, не знавших погромов, именно холодное отчуждение большинства сделало возможной еврейскую трагедию в Европе.
«Я убеждён, – писал Пьер ван Паассен, – что Гитлер не смог бы совершить и не совершил бы с евреями того, что произошло… если бы мы сами активно не подготовили для этого почву нашим собственным недружелюбным отношением к евреям, нашим эгоизмом и нашим антисемитским воспитанием, вынесенным из церкви и школы» (136, 45).
Почва была подготовлена ненавистью, имеющей длительную историю. Ядовитые семена были посеяны очень давно, еще во времена раннего христианства.
Миллионы детей всех национальностей впервые услышали о евреях из рассказа о порочных людях, убивших Христа: был осужден евреями, распят евреями. Потом они узнавали, что Бог покарал этих порочных людей и навсегда проклял их народ, поэтому они стали изгоями и не могут жить вместе с христианами. Когда дети вырастали, они начинали размышлять о смысле учения Христа, о Его жизни, смерти и воскресении. Потом для кого-то из них христианство могло стать лишь формальностью, но большинство продолжало исповедовать его в степени, достаточной для того, чтобы сохранить ненависть к вероломному еврейскому народу, народу христопродавцев и богоубийц.
Хотя распространенное представление о том, что «евреи распяли Христа», восходит к ранним временам христианской церкви, оно не находит ни малейшего подтверждения в тексте Нового завета. Евангелисты Св. Матфей, Св. Марк и Св. Лука постоянно старались подчеркнуть, что еврейский народ, их собственный народ, по большей части не ведал о происходящих событиях и не нес ответственности ни за арест, ни за суд, ни за казнь Иисуса. Рассказ Св. Матфея об этих событиях недвусмысленен. В двадцать шестой главе своего Евангелия он прямо пишет о том, что «евреи» не имели отношения к заговору против Христа, объясняет, кто были заговорщики и почему им приходилось действовать тайно. «Тогда собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника, по имени Каиафы, и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить» (Матф., 26:3-4). Они опасались, что «евреи» могут обнаружить их козни и поднять мятеж.
Заговор, завершившийся казнью на Голгофе, начал складываться на собрании во дворе Каиафы. Эти люди замыслили дело, которое, как они знали, не встретит народного одобрения. Еврейский народ не желал того, что они собирались совершить. Они не представляли ни двух миллионов евреев, живших в то время в Палестине, ни миллиона евреев, живших в Египте, ни нескольких миллионов евреев, рассеянных по всей Римской империи. По меньшей мере три четверти всех этих людей прожили жизнь и умерли, ни разу не услышав имени Христа.
Заговорщики не выражали воли и большинства евреев Иерусалима. Они, как объясняет Матфей, боялись захватить Иисуса в праздничный день, «чтобы не сделалось возмущения в народе» (Матф., 26:5), должны были действовать быстро и избегать огласки. Они прибегли к услугам толпы бездельников и негодяев, которую всегда легко возбудить для совершения грязных дел, и с ее помощью создать видимость народной поддержки. Эта толпа составляла большинство среди присутствовавших на суде, и это они отвечали Пилату, пытавшемуся умиротворить их и спасти Иисуса; их слова доподлинно приводит Матфей: «И весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших» (Матф., 27:25).
И хотя Матфей разъясняет, что «весь народ» означал лишь тех, кто присутствовал, когда «первосвященники и старейшины возбудили… просить Варавву, а Иисуса погубить» (Матф., 27:20), его рассказ в течение столетий использовался бесчисленными христианскими проповедниками для разжигания ненависти и оправдания еврейских погромов. «О, проклятый народ, – гремел с кафедры Боссюэ *17, – твоя просьба исполнится в полной мере: эта кровь будет преследовать тебя до отдаленнейших поколений, пока, наконец, Господь, утомившись отмщением, не обратит в конце времен свое сердце к жалким остаткам твоего племени».
Св. Марк также пишет, что еврейский народ не имел никакого отношения к заговору, а если бы узнал о нем, воспротивился бы ему силой. «Услышали это книжники и первосвященники и искали, как бы погубить Его; ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся Его учению» (Марк, 11:18). «И старались схватить Его, но побоялись народа» (Марк, 12:12). Они хотели захватить и убить Его, но «говорили: не в праздник, чтобы не произошло возмущение в народе» (Марк, 14:2).
И в Евангелии Св. Луки ясно различаются отношение к Иисусу заговорщиков и народа. «Первосвященники же и книжники и старейшины народа искали погубить Его, и не находили, что бы сделать с Ним, потому что весь народ неотступно слушал Его» (Лука, 19:47-48). «И искали в это время первосвященники и книжники, чтобы наложить на Него руки, но побоялись народа…» (Лука, 20:19). «И искали первосвященники и книжники, как бы погубить Его, потому, что боялись народа…» (Лука, 22:2).
Христианская традиция, возлагающая на евреев вину за смерть Христа, впервые намечается в четвертом Евангелии. Для Св. Иоанна эра и события, предшествующие христианству, не представляют особого интереса. В отличие от остальных евангелистов, он пишет с позиций, внешних по отношению к еврейству и даже враждебных ему. Он уже отчужден от еврейского мира, и его Евангелие содержит первые намеки на враждебность, первые признаки религиозной юдофобии. Он, как правило, использует слово «иудеи» и в тех случаях, когда контекст и сопоставление с другими Евангелиями позволяют заключить, что речь идет о действиях или мнениях первосвященников и старейшин.
В то время как Матфей, Марк и Лука, словно предвидя будущие обвинения против своих соотечественников, пытались заранее опровергнуть их, Иоанн навязчивым употреблением слова «иудеи» внушает читателю мысль о виновности всего народа. Например, Матфей говорит, что Иисус исцелил сухорукого в субботу, «фарисеи же вышедши имели совещание против Него, как бы погубить Его» (Матф., 12:14). Иоанн, повествуя о тех же событиях, обвиняет не фарисеев, а «иудеев»: «Посему иудеи говорили исцеленному: сегодня суббота; не должно тебе брать постели… и стали иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу» (Иоанн, 5:10, 16).
Когда Иоанн рассказывает историю об исцелении слепого, вначале он упоминает о «фарисеях», однако затем пишет, что родители исцеленного «боялись иудеев» (Иоанн, 9:22), хотя из контекста ясно, что они боялись фарисеев. В той же главе мы читаем, что:
«иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги». Этот «сговор» был не между иудеями, а между первосвященниками и старейшинами. В десятой главе, посвященной описанию деятельности этой политической группы, Иоанн сообщает, что «…опять произошла между иудеями распря… Многие из них говорили: Он одержим бесом и безумствует… И ходил Иисус в Храме, в притворе Соломоновом. Тут иудеи обступили Его и говорили Ему:…если Ты Христос, скажи нам прямо… Тут опять иудеи схватили каменья, чтобы побить Его… Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство…» (Иоанн, 10:19-33).
Описывая казнь Христа, Иоанн тщательно подбирает слова. Он особо подчеркивает, что Христос был распят не евреями, а римскими воинами. «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его… и хитон… И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий… Так поступили воины» (Иоанн, 19:23-24). Однако в рассказе Иоанна об аресте, суде и смерти Иисуса ответственность, насколько может заключить читатель, возлагается на весь еврейский народ: на первый план выступают действия «иудеев», что, судя по остальным Евангелиям, безосновательно.
Лагранж предположил, что Иоанн пользуется словом «иудей» как литературным приемом во избежание бесконечного повторения слов «первосвященники и книжники» (100, 131). Жаль, что эта интерпретация не приходила в голову никому из ранних отцов церкви *18. Когда в начале 3 века Ориген *19 (135, IV:8) писал, что «евреи… пригвоздили Христа к кресту», он тоже мог подразумевать что-нибудь отличное от того, что писал, однако на протяжении многих веков все христиане понимали его слова буквально. Как признал современный английский историк, «преступление группки первосвященников и старейшин в Иерусалиме было вменено христианской церковью в вину всему еврейскому народу» (65, 3).
Эта традиция передавалась без особого внимания к действительным фактам и к тому, как они изложены в евангелиях. Так, в 13 веке благочестивый монах Жак де Витри отправился в Святую землю, посетил Голгофу, где, как он повествует в своей «Истории крестовых походов», он сел и погрузился в размышления "на том самом месте, где евреи делили одежды Христа и бросали жребий о Его хитоне". Примечательно, что средневековые писатели, повествуя о чем-либо, что могло, по их мнению, пробудить симпатии христиан к евреям, называли их не Judaei, a Hebraei (не иудеи, а евреи). Например, Жак де Витри описывает, как Иисуса при въезде в Иерусалим приветствовали Hebraei; эта терминология до сих пор сохранилась в церковной литургии Вербного воскресенья: «Plebs Hebraea cum palmis obviam venit» («Народ еврейский вышел навстречу с пальмовыми ветвями»). Сочинения средневековых мистиков, в которых религиозное чувство выражено в наиболее популярной форме, показывают, как ненависть превратилась в постоянного спутника набожности. Английская отшельница Юлиана из Норвича, чьи «Шестнадцать откровений божественной любви» (1373) настоятель Индж характеризует как «одну из ценнейших жемчужин средневековой религиозной литературы», отвергает в своей христианской любви только одну часть человечества: "Хотя Откровение было дано мне силами добра, в котором нет места злу, я ни в чем не уклоняюсь от веры, которой научила меня Святая церковь…
В своем Откровении я не видела евреев, погубивших Его, однако я твердо знаю, что за это они прокляты и осуждены навечно, а спасения удостоились лишь те, кто по Его милости обратился к истине".
Эти слова выглядят так, словно они были добавлены Юлианой по совету ее духовника или религиозного цензора, с удивлением обнаружившего, что в «Откровениях божественной любви» вовсе не упомянута та роль, которую, по средневековому убеждению, в распятии Иисуса сыграли евреи. Правда, это упущение было исправлено позже мистической писательницей Мерджери Кемпе. Описывая Страсти Господа, представшие ее духовному взору, она следует всеобщему убеждению, что к кресту Иисуса пригвоздили евреи: «Она видела, как жестокие евреи положили Его драгоценное тело на крест и, схватив длинный гвоздь… с превеликой низостью и жестокостью вонзили Ему в руку». Вид евреев, забивающих гвозди, возбуждал одновременно ненависть и благочестие. Анонимный автор начала 16 века упоминает «церковь, в которой находилась деревянная скульптура, изображающая еврея, стоящего перед Спасителем с молотком в руке».
Благочестивая изобретательность достигла новых высот в Испании, где в первой четверти 18 века, через два столетия после изгнания всех евреев, рядом с христианской верой и предрассудками по-прежнему процветала ненависть. Сборник популярных в средние века фаблио, изданный в 1728 году и озаглавленный «Centinela contra Judaeos» («Сто басен против евреев»), возрождал веру в то, что некие евреи, «родившиеся с червями во рту… вели свое происхождение от еврейки, приказавшей кузнецу, ковавшему гвозди для распятия Иисуса, сделать их тупыми, дабы увеличить Его страдания». В 17 веке рьяный католик, пытавшийся обратить Спинозу *20 в христианство, увещевал его не забывать «ужасные и несказанно жестокие кары, доведшие евреев до столь бедственного и страшного положения за то, что они распяли Христа».
Чтобы укрепить эту традицию, христианские комментаторы все больше отдалялись от прямого смысла евангельского текста и иногда подставляли слово «евреи» там, где даже Иоанн писал «первосвященники и книжники». Например, аббат Проспер Геранжер, рассказывая о Марфе, Марии Магдалине и Лазаре, сообщает больше, чем написано в Евангелии Св. Иоанна. В частности, он пишет, что «Мария Магдалина знала о замысле евреев погубить Иисуса, ибо Святой Дух сошел на нее» (81, 251). Это не совпадает с повествованием Иоанна, согласно которому убийство Иисуса было замышлено не евреями, а «первосвященниками и фарисеями» (Иоанн, 11:47).
В России народная вера породила ту же ненависть, что и в Западной Европе. Когда императрице Елизавете (1741 – 1761) предложили открыть доступ в страну евреям, мотивируя это экономическими выгодами государства, она ответила: «Я не желаю никаких выгод от врагов Христовых». Спустя более ста лет, в 1890 году, Александру III был представлен проект официального донесения, в котором рекомендовалось несколько ослабить репрессивные меры против евреев в Российской империи. Царь написал на полях проекта: «Однако нельзя забывать, что евреи распяли Христа». Православным постоянно напоминали об этом: «Представители придворного духовенства публично проповедовали, что христианин не должен вступать в дружеские отношения с евреем, ибо евангелие велит 'ненавидеть убийц Спасителя'» (56, 2, 379).
В начале нынешнего столетия основатель и глава «Аксьон Франсез» Шарль Моррас *21 пришел к выводу, что антисемитизм евангелий недостаточен, он предпочитал следовать средневековой традиции. Утверждая, что он католик, Моррас тем не менее готов был пренебречь свидетельствами всех евангелистов. «Неужели я отрекусь, – писал он, – от всех церковных соборов, пап и суждений многих великих людей и доверюсь россказням четырех безвестных евреев?» (178, 175)22.
С отдаленнейших времен и до наших дней читатели четырех евангелий за редким исключением воспринимают выражение «евреи» буквально. Безусловно, литература христианства на протяжении многих столетий участвовала в создании традиции, принесшей безмерные страдания множеству людей, традиции, согласно которой «еврейский народ осудил Христа на распятие» (18, 1, 75). Иосиф Клаузнер *23 пишет:
"Евреи как народ были гораздо менее виновны в смерти Иисуса, чем греки как народ были виновны в смерти Сократа *24.
Но кто теперь думает об отмщении соотечественникам Сократа, нынешним грекам, за его кровь? Однако на протяжении последних девятнадцати веков мир не переставал мстить за кровь еврея Иисуса его соотечественникам-евреям, и они расплачивались и продолжают расплачиваться за это реками крови" (99, 348).
Степень ответственности евреев за арест, суд и распятие Христа была определена высшим авторитетом христианской церкви. Св. Петром *25, чье суждение показывает, сколь пристрастен был евангелист Иоанн. Петр говорил о вине «мужей Израильских», обращаясь к ним, собравшимся в «притворе Соломоновом» (Деян., 3:12); то есть он обращался к конкретным людям, действительно виновным в совершившемся. Св. Петр знал о роли, которую они сыграли в заговоре и на суде; они, по его свидетельству, были соучастниками преступления. Однако заключительные слова Петра часто предают забвению: «Впрочем, я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению» (Деян., 3:17).
Конечно, неведение, которое Маймонид *26 определяет как «отсутствие знания вещей, знание которых достижимо» (111,51), служит оправданием только тогда, когда оно не ведет к преступлению. Возможно, Абеляр *27 излишне широко толковал принцип: «где есть неведение, нет прегрешения», когда утверждал, что власть предержащие Израиля действовали,"руководствуясь рвением в соблюдении своих законов", а потому на них не следует возлагать никакой вины. Однако христианская традиция, особенно в первые столетия христианства фактически игнорировала утверждение Св. Петра, что «власть предержащие» действовали в неведении. Св. Иоанн Златоуст *28 резко противоречит Петру, когда пишет в своей Восьмой проповеди, что «евреи… грешили не по неведению, а в полном знании». Однако, какова бы ни была степень виновности «власть предержащих», нет ни малейшего основания исключать из их числа тех, за кого молил на Голгофе Иисус: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лука, 23:34). В евангельском тексте эти слова, несомненно, относятся к римским воинам, а не к евреям.
Распространенное в средние века убеждение, против которого выступал Абеляр и защитником которого был Св. Бернар *29, состояло в том, что «евреи» все виновны, что они действовали по злому умыслу, поэтому вина их навеки ложится на весь еврейский народ. Все евреи из поколения в поколение осуждены влачить рабство у христианских владык. Св. Петр полагал иначе. Если бы христиане помнили его слова, история евреев в их долгом изгнании была бы, возможно, другой, и западная цивилизация, может быть, не стала бы свидетельницей того варварства, к которому пришли немцы с их газовыми камерами и лагерями смерти.
Вопреки сказанному Св. Петром, в христианском мире существовало убеждение, что всякий, будь то христианин или язычник, кто преследовал или убивал евреев, действовал как орудие Божьего возмездия. Живший в начале 13 века хронист удивлялся терпению Бога, «который ждал 49 лет после распятия евреями Христа, чтобы покарать их» (187, 11). Согласно Флёри, автору труда по истории церкви, написанному в первой трети 18 века, но не утратившему значения и сейчас, Бог «начал наказывать» евреев в 38 году христианской эры. В тот год в Александрии разразились антиеврейские беспорядки. Флакк, римский наместник в Египте, тайно поддерживал погромщиков и не принял действенных мер, чтобы помешать толпе сжигать синагоги, взламывать еврейские лавки и выбрасывать на улицу товары. Флакк проявил «нейтралитет», разоружая не смутьянов, а их жертвы. «Он произвел обыски в еврейских домах под предлогом разоружения населения, причем нескольких женщин, отказавшихся есть свинину, увели и подвергли истязаниям»30. Множество людей было убито, и их тела таскали по улицам. «Таким способом, – писал Флёри в 1732 году, – начало обнаруживаться божественное воздаяние евреям» (66, 1, 32).
Разрушение в 70 году Иерусалимского храма *31 и беспощадное уничтожение более миллиона человек в глазах многих благочестивых христиан было частью плана божественного воздаяния. «Евреи, – писал автор „Священной истории“ Сульпиций Север, – были таким образом наказаны и рассеяны по всему свету только потому, что наложили свои безбожные руки на Христа». Это толкование событий повторялось на протяжении веков. Одно из тяжелейших оскорблений здравому смыслу и исторической истине бросил Боссюэ. В своих многочисленных проповедях и в 11 главе II части «Рассуждения о всеобщей истории» он поведал о кровавом ужасе того, что он называл «божественным воздаянием проклятому народу». Тезис о «воздаянии» мы встречаем и 300 лет спустя в «Истории Франции», предназначенной для юношества (1947):
«Наказание евреев-богоубийц не заставило себя долго ждать. Через 36 лет после смерти Спасителя римский император Тит захватил Иерусалим и до основания разрушил еврейский Храм. Рассеянные по всему миру евреи так больше никогда и не смогли вновь стать народом. Они скитались по свету, как проклятые, вызывая презрение других народов».
Итак, все еще есть люди, верящие, что евреи были обречены на изгнание из Палестины потому, что разгневали Бога своими делами.
Но если бы все народы подвергались изгнанию по этой причине, вряд ли многие из них жили бы сейчас на своей земле. «Проклятие, – как заметил Ж.-П. Сартр, – было географическим».
Были ли события 70 года результатом божественного воздаяния или нет, но то, что реально произошло, передавалось и истолковывалось неверно. После разрушения Иерусалима «евреи» не были изгнаны из Палестины. Тем не менее средневековые христиане верили, а многие современные христианские писатели продолжают повторять и теперь, что евреи были рассеяны по миру именно тогда. «Тит разрушил Храм Ирода, – пишет Х.В.Мортон, – и рассеял евреев по свету» (129, 40). Отдав должное этой общепринятой традиции, он через несколько страниц повествует о восстании евреев в Иудее, происходившем намного позже *32. Римляне подавили этот мятеж с обычной для них жестокостью: «Юлий Север начал беспощадную войну… в которой… было убито 580 тысяч человек» (129, 55). Если римляне вырезали четверть населения (хотя это, вероятно, преувеличение, то в Палестине через 50 лет после разрушения Храма оставалось более двух миллионов евреев. Следовательно, Тит не «рассеял этот народ по всему свету».
После разрушения Храма евреям еще разрешалось жить в Палестине (всюду, кроме Иерусалима). На протяжении первых столетий новой эры они занимались главным образом земледелием и не имели никаких национальных и политических прав *33. Государственное признание христианства еще больше ухудшило их положение. Под христианско-римской властью евреи были абсолютно бесправны. Им было запрещено служить в армии, и таким образом, как заметил Св. Иероним *34, «они лишились возможности отстаивать свою честь». В 4-5 веках законы Римской империи позволяли евреям заниматься только самыми унизительными видами работ, их практически низвели до положения рабов, чтобы убить в этом народе всякую надежду на восстановление политической и национальной свободы.
Вследствие такого законодательства и в результате церковной пропаганды уже во второй половине 5 века слово «еврей» широко использовалось как бранное (57, 3, 300). В собрании писем и постановлений, известном как Кодекс Феодосия *35, этому слову впервые официально был придан бранный смысл, сохранявшийся в христианском мире на протяжении более тысячелетия: «Даже имя их ужасно и отвратительно»36. «Само слово „еврей“, – писал английский автор конца 18 века, – долгое время связывалось с представлением о позоре, лжи, низости и беспринципности». «Во всем мире, – писал епископ Т. Ньютон в 1765 году, – с евреями обращаются, как с существами особого рода» (134, 101).
Люди, санкционировавшие это унижение и угнетение еврейского народа, были убеждены, что выполняют волю Бога. Церковные историки объясняли страдания евреев, в которых зачастую были повинны сами христиане, божественным промыслом и воздаянием за грехи. В первом разделе своей «Церковной истории» Евсевий *37 пишет, что хочет «рассказать о несчастьях, обрушившихся на весь еврейский народ сразу же после заговора евреев против нашего Спасителя» (1:1). В следующем поколении Созомен *38 начинает свою «Церковную историю» выражением удивления по поводу упрямого отказа евреев принять христианство.
«Я не раз задумывался над тем, как это может быть, что другие люди готовы уверовать в Сына Божьего, Который есть Слово, а евреи столь не склонны к вере» (1:1).
Действительно, их трудно было убедить. На них не производило впечатления множество чудес, которые, по мнению христиан, должны были любого убедить в правоте христианства. Пример такого упрямства евреев приводит церковный историк Сократ *39. Он сообщает, что в правление Юлиана Отступника *40 евреи попытались восстановить в Иерусалиме свой Храм, и тогда «на их одеждах появились светящиеся изображения креста, которые они тщетно старались счистить или смыть вечером» («Церковная история», 111:20). Люди, которых не может убедить такое чудо, определенно не пригодны для жизни в христианском обществе. Некоторые из верующих полагали, что подобное упрямство следует карать смертью и что убивать евреев – богоугодное дело.
Но есть более современное оправдание массовых расправ, к которому часто прибегают христиане: евреи сами провоцировали беспорядки, а погромы были лишь ответной мерой на них. В тех местах, где евреи были достаточно сильны, они иногда могли быть зачинщиками беспорядков. История их изгнания из Александрии, возможно, была бы менее поучительной с христианской точки зрения, если бы сохранилось не только свидетельство Св. Кирилла, но и еврейские свидетельства. Многие обвинения против евреев в эпоху раннего христианства основываются на сообщениях их врагов; сегодня уже нелегко установить, где в них кончается правда и начинается злонамеренная ложь. Упоминавшийся выше церковный историк Сократ обвиняет евреев в том, что в городе Инместар они привязали к кресту христианского мальчика и забили его до смерти плетьми. «Еврейские обитатели этого места, – пишет он, – поплатились за преступление, совершенное в ходе этой их благочестивой забавы» («Церковная история», VII: 16). Возможно, что эта история правдива, но возможно также, что кто-нибудь выдумал ее, а Сократ повторил выдумку, чтобы оправдать последующую массовую резню.
Таким образом, в распоряжении христиан было два оправдания преследования евреев: либо христиане действовали в целях самозащиты, либо выполняли волю Бога. В учениях ранних отцов церкви чаще встречается второе объяснение. К насилию не побуждали прямо. Афанасий *41 не призывал людей выйти на улицы и избивать евреев. Он только сказал, что «евреи более не народ, избранный Богом, а властители Содома и Гоморры»42 (Послание X, 338 г.), и задал многозначительный вопрос: «Разве не достаточно пророчеств осуществилось, чтобы они не могли безнаказанно отвергать веру?» («Трактат о Преображении», XL: 7).
Когда Св. Амвросий *43 сказал своей пастве, что еврейская синагога – «вертеп безбожия, прибежище безумцев, осужденное самим Богом», никто не удивился, а когда толпа пошла и сожгла синагогу, Св. Амвросий взял на себя ответственность за эту беззаконную выходку. «Я заявляю, что это я поджег синагогу или, по меньшей мере, велел сделать это, чтобы не оставалось места, где отвергают Христа. И если мне возразят, что не я поджигал синагогу, я отвечу, что она загорелась по воле Бога» («Послание к императору Феодосию»). Он сказал императору, что нельзя наказывать поджигателей синагоги, ибо это – справедливое воздаяние евреям за то, что при императоре Юлиане они сжигали церкви.
«И кроме того, – добавил он, – раз в синагоге не было никаких ценностей, что могли потерять евреи вследствие пожара?» Когда же евреи обратились с жалобой к императору, тот возмутился их дерзости. Он заявил, что евреям нет места в храме правосудия, ибо нельзя верить ни одному их слову. «Какова цена клятвы тех, кто своим лжесвидетельством оклеветал даже Христа!» Тем не менее император, не одобрявший призывов к беспорядкам, распорядился охранять синагоги от ярости толпы. И тогда он получил письмо с просьбой отменить распоряжение о наказании поджигателей. Письмо пришло оттуда, откуда его никто не ждал – с вершины столпа, на котором обретался Св. Симеон Столпник. Этот аскет, знаменитый тем, что 36 лет прожил на вершине колонны высотой в 25 метров, «отказался, – как заметил Дж. Ф. Аббот, – от всей мирской суеты, сохранив только ненависть к евреям» (1). И он был не единственным святым, который не смог отказаться от такого соблазна, как антисемитизм.
В 4 веке милосердие и даже святость редко распространялись на отношение к евреям. Святой Григорий Нисский *44 со всей мощью своего красноречия обрушил на евреев всеобъемлющее обвинение:
«Богоубийцы, убийцы пророков, враги Господа, богоненавистники, люди, выказавшие презрение к закону, недруги милосердия, враги веры своих отцов, заступники дьявола, змеи, клеветники, богохульники, люди, чьи души блуждают во мраке, фарисейская закваска, сборище демонов, грешников, порочных, побивающих камнями и ненавидящих праведность» (79, 685).
Подобное сгущение красок, возможно, грешило против милосердия, однако не было столь пагубно для души, как нынешнее лицемерие, выставляющее ранних отцов церкви в качестве непреходящих образцов подлинно христианского поведения. «Наш долг, – писал в 17 веке Баснаж *45, – извинить экзальтацию отцов церкви, а не искать ей оправдания, дабы их авторитет не побуждал к подражанию нынешних духовников и не укреплял ненависти и мстительности в сочинителях» (14, 553).
Один из величайших отцов церкви. Св. Иоанн Златоуст, всю свою жизнь как в церкви, так и за ее стенами, стремился реформировать мир. Христианские писатели самых различных толков единодушно восхищаются его горячей любовью ко всему человечеству. «Златоуст, – писал один протестантский теолог, – был одним из самых красноречивых проповедников, которые когда-либо, начиная с апостольских времен, несли людям откровение божественной истины и любви» (169, 357). «Светлая, жизнелюбивая и тонкая душа, – писал кардинал Ньюман, – чувствительное сердце, характер, способный на сильное чувство и порыв, и все это возвышено, преображено и облагорожено небесной благодатью – таков был Св. Иоанн Златоуст» (133, 2, 234).
Однако в нежной душе этого проповедника, несшего людям откровение истины и любви, таилась жестокая ненависть. «Следует признать, – писал один честный французский агиограф *46, – что в проповедях против евреев он позволял себе заходить слишком далеко, следуя велению овладевшей им страсти» (146, 97). Следует признать больше того.
В бранных выпадах против евреев Св. Иоанна Златоуста не превзошел ни один проповедник, чьи проповеди дошли до нас. Конечно, нужно принять во внимание условия того времени, страстную веру, опасение, что молодые побеги христианской религии могут пострадать от слишком тесного контакта с евреями, однако ничто не может оправдать того факта, что эти проповеди наполняли души христиан ненавистью, которую те передали своим детям, а через них – грядущим поколениям. Более того, в школах и семинариях эти проповеди столетиями служили образцами красноречия, по ним священники учились проповедовать и по ним же учились ненавидеть.
Когда Златоуст говорит о еврейских синагогах, в его речи трудно почувствовать «небесную благодать». «Синагога хуже публичного дома… это притон негодяев, логово диких зверей… капище демонов, поклоняющихся идолам… прибежище бандитов и развратников, пристанище дьяволов».
«Синагога, – сказал он своей пастве в другой проповеди, – это место преступного сборища евреев… убийц Христа… дом, который хуже винной лавки… воровской притон; это дом позора, убежище несправедливости, укрытие дьяволов, логово предательства». И, исчерпав свои ораторские ресурсы, он заключил: «Какое бы еще более ужасное имя ни было найдено, оно никогда не будет худшим того, чем то, которого заслуживает синагога».
Эти проповеди не были забыты, как не исчезло и презрение к иудаизму среди христиан, хотя произнесены они были более пятнадцати веков назад. «Синагога сродни проклятию. Упорная в своем заблуждении, она отказывается слышать и видеть; она умышленно извратила свои суждения, она загасила в себе свет Святого Духа, она все глубже и глубже утопает во зле и, в конце концов, низвергнется в бездну» (82, 105). Св. Иоанн Златоуст был прав, предполагая, что грядущие поколения подыщут еще более ужасные проклятья. «Симпатия к евреям, – писал Леон Блуа, – постыдна… Даже собаки презирают тех, кто не испытывает инстинктивного отвращения к синагоге».
Некоторые христиане полагали, что синагога заслуживает уважения хотя бы потому, что в ней хранятся книги Ветхого завета. «Вовсе нет! – возражал им Св. Иоанн Златоуст. – Именно поэтому ее следует ненавидеть еще больше, так как евреи пользуются этими книгами, намеренно извращая их смысл. Что до меня, то я ненавижу синагогу… и ненавижу евреев по той же самой причине».
Нетрудно представить себе, какое действие подобные проповеди оказывали на темпераментную восточную паству. Иоанн Златоуст утверждал, что не только каждая синагога, но и всякий еврей – творение дьявола: «Я бы сказал то же самое и об их душах». Он сказал куда больше. Он заявил, что христианам не подобает общаться с людьми, падшими ниже самых мерзких животных. «Разврат и пьянство уподобили их похотливым козлам и свиньям. Они думают лишь об одном: как бы набить брюхо, напиться, убить кого-нибудь или причинить вред, как те негодяи, которых изображают на подмостках».
Следующий отсюда вывод очевиден: не случайно некоторые евреи сбились с пути и ведут себя, подобно козлам и свиньям; все евреи живут именно так потому, что они – евреи.
В различных вариантах эта идея была и остается основой юдофобии; ее и до сих пор разделяет множество людей, осознанно, а порой – бессознательно.
Типичный пример такой предвзятости, еще более опасной, когда она не осознана, мы находим в жизнеописании Св. Иоанна Златоуста, написанном английским священником В. Р. В. Стефенсом в 1872 году. «Даже если допустить, что проповедник позволил себе некоторое преувеличение, – пишет он, – все равно обличения Златоуста позволяют заключить, что еврейские обитатели Антиохии были низкими и порочными людьми» (168, 133). Нет никакого сомнения, что в своем большинстве они были именно таковы; но таковы же были в своем большинстве и христиане. Однако, по мнению Св. Иоанна Златоуста, а вслед за ним и преподобного Стефенса, евреи Антиохии жили подобно козлам и свиньям, потому что были евреями, тогда как о христианах он рассуждает совсем иначе. «Масса так называемого христианского населения, – объясняет преподобный Стефенс, – была заражена распространенными пороками: неумеренным стремлением к роскоши и чувственным наслаждениям, эгоистической жадностью и тщеславием». Было бы удивительно прочесть в современной газете, что "так называемое еврейское население Лондона или Парижа, зараженное распространенными пороками – стремлением к роскоши, чувственным наслаждениям и жадностью, – заполонило черный рынок". Про еврея никогда не скажут «так называемый», если он ведет себя недостойно. Если же еврей поступает хорошо, люди говорят, что он поступает как христианин. В 12 веке, когда некоторые христиане поступали дурно. Св. Бернар Клервоский не назвал их «так называемыми» христианами; он просто говорил, что они ведут себя, как евреи. Порочность евреев заключается не в их поведении, а в их еврействе. Таково было учение Св. Иоанна Златоуста.
Он говорил своим прихожанам, что евреи – это люди, одержимые злым духом, привыкшие убивать и разрушать. «Нам нельзя даже здороваться с ними, нельзя перекинуться несколькими словами». В своих проповедях Иоанн использовал все бранные слова, какие только мог подобрать. Он называл евреев «похотливыми, прожорливыми, жадными, вероломными разбойниками». Он был первым христианским проповедником, который называл весь еврейский народ «богоубийцами». Кажется, что никто, даже в новое время, не ненавидел евреев сильнее его. «Евреи убили Сына Божьего! Как же вы смеете участвовать в их праздниках?… И вы еще смеете общаться с этим народом убийц и палачей!… О еврейский народ! Тот, Кого вы распяли, был сильнее вас, и Он уничтожил и рассеял вас…».
Все евреи виновны. Бог наказал их, и наказание будет длиться вечно. Бог осудил их, как утверждал Златоуст, терпеть на земле адские муки, он обрек их на бедствия, которые будут длиться, пока существует мир. Обрисовав те бедствия, которые, согласно плану божественного воздаяния, евреи испытали под властью Рима, он с торжеством указывает на их нынешнее состояние: «Смотрите, как Иудея стала пустыней и как все, что было у этого народа, пришло в запустение и обратилось в руины!» Более того, он предсказывает, что бедствиям этим не будет конца. «Участь твоя, еврейский народ, становится все более и более гибельной, и на лицах сынов твоих нельзя заметить ни проблеска надежды».
Подобная логика вполне оправдала бы немецкий геноцид. Св. Иоанн Златоуст мог бы произнести впечатляющую проповедь у массовой могилы в Дубно. Он мог бы объяснить, что за мстительный Бог покарал маленького еврейского мальчика, пытавшегося удержать слезы, чтобы не показать немцам своего страха, и младенца, и ту несчастную семью – всех, кто сошел в ров. И, действительно, в его «Шестой проповеди против евреев» есть слова, подходящие для подобного случая:
«Но, – говорят евреи, – люди, а не Бог причинил нам все бедствия. Нет, напротив, это Бог наслал на них бедствия. Если вы приписываете всю это людям, задумайтесь: даже если бы люди дерзнули на такое, они не смогли бы совершить этого без воли Божьей».
Другой отрывок из этой проповеди мог бы пригодиться адвокатам на Нюрнбергском процессе:
«Итак, когда скажет тебе еврей: 'Люди пришли к нам с войной, люди злоумышляли против нас', – ответь ему: 'Никогда люди не пришли бы к вам с войной, если бы на то не было Божьего соизволения'».
«Златоуст был одним из тех непреклонных святых, принципы которых для того и существуют, чтобы проводить их в жизнь» (57, 1, 52). Сразу же по прибытии в Константинополь в 398 году он убедил императора отменить ряд изданных им прежде законов, благоприятных для евреев. Несколько лет спустя, когда Златоуста изгнали из столицы, эти законы были восстановлены. Он ненавидел евреев и делал все, чтобы заставить весь мир ненавидеть их. Но даже и этого ему было мало. Он говорил евреям, что Бог лишил их народ законного наследия. «Почему же Он обездолил вас? Да разве непонятно, что Он сделал это потому, что возненавидел и отверг вас навсегда?» («Шестая проповедь против евреев»). Даже если учесть все принятые объяснения: особенности эпохи, благочестивое рвение, восточное красноречие, словам Златоуста трудно найти оправдание. Его осуждение народа Израиля именем Бога не было забыто. Оно способствовало укреплению традиции ненависти, традиции, которая с благословения церкви прошла через средневековье и омрачила всю историю Западной Европы. На протяжении многих столетий евреев преследовало эхо слов, сказанных Иоанном Златоустом: «Бог ненавидит вас».

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Лорд Эктон Джон Эмеридж Эдвард Далберг (1834 – 1902) – английский писатель-моралист и историк либерального толка.
2 Св. Павел (? – ок. 65 н. э.) – христианский апостол. Первоначально был гонителем христиан, но после явленного ему откровения стал ревностным христианином. Ему принадлежат 13 посланий к христианским общинам, в том числе к коринфской.
3 Блуа Леон (псевд., наст. имя Мари Жозеф Казн Маршнуар; 1846 – 1917) – французский писатель и критик, теоретик символизма и неоромантизма.
4 Средневековая концепция христианского «всемирного государства» была выдвинута католической церковью, претендовавшей тем самым не только на духовную, но и на политическую власть во всех христианских странах.
5 Солон (между 640 и 635 – ок. 559 до н.э.) – выдающийся афинский законодатель.
6 Бентли Ричард (1662 – 1742) – английский филолог, выдающийся текстолог и родоначальник исторической филологии.
7 Масарик Ян (1868 – 1948) – чехословацкий политический деятель. Министр иностранных дел и заместитель премьер-министра в чехословацком правительстве в изгнании, действовавшем с 1940 г. По возвращении правительства в Прагу в 1945 г. остался на посту министра иностранных дел и занимал эту должность и после коммунистического переворота 25 февраля 1948 г., однако менее чем через две недели после этого новое коммунистическое руководство известило страну, что Ян Масарик выбросился из окна министерства.
8 Нюрнбергские законы – расистское антиеврейское законодательство, принятое в сентябре 1935 г. нацистской Германией.
9 На Эвианской конференции был создан постоянный межправительственный Комитет по делам беженцев с центром в Лондоне.
10 Здесь принята следующая система библиографических отсылок: первая цифра в скобках указывает порядковый номер, под которым данное издание указано в сокращенном алфавитном библиографическом списке в конце книги; вторая цифра – страницу; в многотомных изданиях вторая цифра указывает том, а третья – страницу. Когда, цитируя труды древних писателей, автор ссылается не на том и страницу печатного издания, а на главу и параграф, первая указывается римской цифрой, а второй – отделенной двоеточием арабской цифрой.
11 Согласно решению Лиги Наций от 24 июля 1922 г. Великобритания получила мандат на управление Палестиной; в условие мандата входило обязательство создать в стране национальный очаг для еврейского народа.
12 Маритэн Жак (1882 – 1973) – французский философ и эстетик неотомистского направления.
13 Аргумент, что среди евреев могли оказаться маскировавшиеся под евреев немецкие шпионы, не выдерживает критики. Беженцев можно было проверять, а кажущихся подозрительными – интернировать. Более того, дети не могли быть шпионами. Палестина была открыта для беженцев из Польши, если они не были евреями, и тысячи поляков прибыли в Палестину во время войны. (Прим. авт.)
14 Хадж (Мухаммад) Амин ал-Хуссейни (1893 – 1974) – иерусалимский муфтий с 1922 г.; с 1919 г. принимал активное участие в организации националистических и террористических выступлений палестинских арабов против евреев и британских мандатных властей. В 1937 г., опасаясь ареста, бежал в Дамаск. В 1940 г. участвовал в пронацистском путче в Ираке. До конца Второй мировой войны сотрудничал с нацистской Германией, был главным пропагандистом ее политики на Ближнем Востоке; рекрутировал мусульманских добровольцев и поддерживал нацистскую программу уничтожения евреев.
15 Еврейский знак – отличительный знак, который по приказу мусульманских и христианских правителей в средние века должны были носить на одежде евреи. Обычно такой знак в виде матерчатого лоскута предписанного цвета, величины и формы пришивался к верхней одежде. В нацистской Германии евреи были обязаны носить отличительный знак в виде желтой шестиконечной звезды («Маген-Давид»).
16 Сартр Жан-Поль (1905 – 1980) – французский писатель и философ, представитель экзистенциализма. В области политики придерживался левых взглядов.
17 Боссюэ Жак Бенинь (1627 – 1704) – французский епископ, писатель и проповедник; в своих сочинениях отстаивал идею божественного происхождения монархической власти и трактовал историю как реализацию божественной воли.
18 Отцы церкви – традиционное название деятелей христианской церкви 2 – 8 вв., определивших ее догматику и структуру. Наиболее значительные отцы церкви в католицизме – Амвросий Медиоланский, Августин, Иероним, Григорий I Великий; в православии – Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст.
19 Ориген (185 – 254) – один из отцов церкви. Жил в Александрии. Был первым христианским богословом, изучавшим иврит. Осуществил свод изданий еврейского текста Библии и его греческих переводов.
20 Спиноза Бенедикт (Барух; 1623 – 1677) – голландский философ-рационалист и основоположник библейской критики. Происходил из семьи марранов, открыто вернувшихся к иудаизму. Вследствие конфликта с руководством еврейской общины Амстердама был отлучен от общины, однако никогда не переходил в другую религию.
21 Моррас Шарль (1868 – 1952) – французский пуб лицист, критик и поэт. В 1899 г. организовал пра-вомонархическую группу «Аксьон франсэз» («Французское действие»), а в 1908 г. – газету под тем же названием. Пропагандировал идею превосходства «латинской расы». После поражения Франции в 1939 г. стал официальным идеологом правительства Петэна. За свою деятельность в период оккупации был приговорен в 1945 г. французским судом к тюремному заключению. В 1951 г. помилован в связи с преклонным возрастом.
22 Все сочинения Морраса по приказу папы были включены в 1914 г. в папский Индекс (список книг, запрещенных для чтения). (Прим. авт.)
23 Клаузнер Иосиф Гедалия (1874 – 1958) – литературовед, историк и лингвист, активный деятель сионистского движения, один из инициаторов возрождения еврейской национальной культуры на иврите. Профессор Еврейского университета в Иерусалиме.
24 Сократ (ок. 470 – 399 до н. э.) – греческий философ. Был несправедливо обвинен в «поклонении новым божествам» и «развращении молодежи» и приговорен афинянами к смерти.
25 Св. Петр – один из двенадцати христианских апостолов. Его настоящее имя было Шимон, но Иисус назвал его Кифа (арамейск., букв. «скала»), откуда его греческое имя Петр. Деятельный проповедник христианства, впоследствии стал главой христианской общины в Риме, где, по-видимому, погиб (в 64 или 69 г.) во времена гонений Нерона. Церковная традиция считает Петра первым римским епископом.
26 Маймонид (Моше бен-Маймон, Рамбам; 1135 – 1204) – великий еврейский философ средневековья, теолог и комментатор Талмуда, врач, математик, астроном. Родился в Испании, с 1165 г. жил в Фостате (ныне Каир).
27 Абеляр Пьер (1079 – 1142) – французский философ, теолог и поэт. Неоднократно осуждался церковью за неортодоксальность своих концепций.
28 Иоанн Златоуст (греч. Хрисостом; ок. 354 – 407) – один из главных отцов восточной христианской церкви. В 386 – 387 гг. произнес в Антиохии (Малая Азия) восемь проповедей против евреев, с обличением не только догматов иудаизма, но и образа жизни, характера и т. п. евреев.
29 Бернар Клервоский (1090 – 1153) – французский монах, проповедник, теолог, вдохновитель Второго крестового похода. Основал знаменитое цистерцианское аббатство в Клерво, где написал большинство своих произведений: проповеди, трактаты, стихи.
30 Спустя более 19 столетий англичане в Палестине следовали этому примеру, когда летом 1946 г. вели поиски оружия в еврейских поселениях, зачастую проявляя при этом излишнюю жестокость, избивая женщин и стариков. (Прим. авт.)
31 Имеется в виду взятие Иерусалима в 70 г. н.э. императором Титом в ходе подавления антиримского восстания в 66 – 73 гг. (так наз. Иудейская война I). При захвате города был сожжен Второй храм, построенный в 516 г. до н.э. Первый храм – святилище Бога Израиля – был построен царем Соломоном (965 – 928 до н.э.), разрушен вавилонским царем Навуходоносором в 586 г. до н.э.
32 Имеется в виду восстание Бар-Кохбы (Иудейская война II; 132 – 135) – антиримское восстание в Иудее, вызванное декретом императора Адриана о введении смертной казни для евреев за совершение обрезания и о постройке нового города на месте Иерусалима. По размаху восстание приобрело масштабы войны, угрожавшей Римской империи, и было жестоко подавлено римлянами.
33 Евреи, жившие в Александрии и в Египте, по большей части занимались торговлей и ремеслами. Они преуспевали, поэтому их недолюбливали, выдвигая обычные экономические, политические и религиозные обвинения. Некоторые авторы предполагают, что это процветание было результатом не способностей и тяжелого труда, а специфически еврейской торговли деньгами. Это предположение не подтверждается документами. Сэр Гарольд Идрис Белл, опубликовавший в 1924 г. результаты своих исследований социальной истории александрийских евреев, не обнаружил никаких свидетельств «финансовой мощи» евреев. «Они не были банкирами или ростовщиками, как можно было бы ожидать… Сохранилось единственное обвинение евреев в лихоимстве, но и оно относится ко времени, когда антисемитские настроения были особенно сильны» (19, 11). (Прим. авт.)
34 Иероним (342 – 420) – один из отцов церкви; родился в Риме; с 386 и до конца жизни был настоятелем монастыря в Вифлееме. Перевел Библию с еврейского оригинала на латынь; этот перевод (так наз. Вульгата) был признан церковью каноническим.
35 Феодосии II (408 – 450) – византийский император, изгнавший евреев из Константинополя и угрожавший им наказанием за участие в шуточных представлениях, устраиваемых во время Пурима, полагая, что в них подвергается насмешкам христианская религия.
36 «Foedum taetrumque Judaeorum nomen». Codex Theodosianus (16, 8, 19).
37 Евсевий (260 – 339) – римский церковный писатель, архиепископ Кесарии с 311 г. Написал историю христианства до 324 г., где доказывал, что иудаизм является единственным предшественником христианства, однако резко выступал против евреев за их отказ принять новую религию.
38 Созомен Саламанес Гермейос (400 – 450) – византийский христианский историк и церковный деятель, автор многотомной «Церковной истории» (324 – 425).
39 Сократ Схоластик (380 – 450) – византийский историк церкви. Его «Церковная история» 4 – 5 вв. была в эпоху средневековья основным источником сведений о раннем периоде христианской церкви.
40 Юлиан Отступник (331? – 363) – римский император, тщетно стремившийся возродить язычество в империи, уже принявшей христианство.
41 Афанасий (ок. 295 – 373) – христианский теолог, с 328 г. епископ Александрии.
42 Содом и Гоморра – города, которые были уничтожены сошедшим с неба огнем за грехи их жителей (Бытие, 19).
43 Амвросий (ок. 339 – 397) – один из великих отцов католической церкви. С 373/74 г. епископ Милана.
44 Григорий Нисский (ок. 331 – ок. 394) – христианский теолог, в 372 – 375 гг. и 379 – 394 гг. епископ Ниссы (Каппадокия).
45 Баснаж Жак – глава французской реформированной церкви в Руане, был изгнан из Франции после отмены Нантского эдикта в 1686 г. и поселился в Амстердаме, где написал свою «Историю евреев». (Прим. авт.)
46 Агиография – род церковной литуратуры, посвященный жизнеописанию святых.