Адорно Т. Исследование авторитарной личности

ОГЛАВЛЕНИЕ

Религиозные представления по материалам интервью

А. Введение

Связь между религией и предрассудками играла в этом исследовании относительно второстепенную роль. так как наша выборка не охватывала ни ярко выраженные религиозные группы, не составлялась в районах, где религиозная идеология имеет особую социальную значимость, как, например, в "библейском поясе" и в городах с однородным населением ирландцев-католиков. Если бы к подобным регионам применялись методы данного исследования, то, без сомнения, религиозный фактор был бы гораздо более очевиден.
Кроме того, есть и более фундаментальное уточнение. Религия в мышлении большинства людей не является, как прежде, определяющим фактором. Представляется, что она достаточно редко определяет социальные взгляды людей и их поступки. По крайней мере, на это указывают полученные результаты. Результаты статистических исследований, приведенные в главе
VI, не слишком нас удивляют', а собранный материал не вполне достаточен, хотя часть вопросов интервью и посвящена исключительно религии. По-видимому, вследствие религиозной индифферентности вся эта идеологическая сфера несколько отступает на задний план; она, без сомнения, менее эмоциональна, чем большинство других исследуемых нами идеологических сфер, а традиционное отождествление религиозного "фанатизма" и фанатичных предрассудков больше не соответствует действительности.
Но есть достаточная причина, чтобы тщательно проанализировать наши результаты в сфере религии, как бы скудны они ни казались, поскольку значительное участие бывших и действующих священников в распространении фашистской пропаганды в США, непрестанное использование религии в качестве средства пропаганды позволяет сделать вывод, что общая склонность к религиозной индифферентности ни в коей мере не вызвала разрыва между религиозными убеждениями и нашей основной проблемой. Даже если религия давно избегает откровенного фанатизма, направленного против тех, кто не является ее приверженцем, все же можно предположить, что на глубинном и бессознательном уровне дают о себе знать и религиозное наследие, и древние верования и идентификация с определенными понятиями.
В разработке данной темы мы исходим из следующих теоретических рассуждений, обусловливающих всю нашу систему определения отношений.
Вначале мы думали, что связи и отношения между религиозной идеологией и этноцентризмом должны быть комплексными. С одной
247

стороны, существует противоречие между предрассудками и христианским учением о всеобщей любви, идеей "христианского гуманизма" - несомненно, важнейшими историческими предпосылками признания того, что "перед лицом Бога" меньшинство имеет равные права с большинством. Христианская релятивизация естественного, подчеркнутое выделение "духовного" препятствуют любым тенденциям оправдывать "расовые предрассудки" и оценивать людей по их происхождению.
С другой стороны, христианство как религия "сына" содержит в себе антагонизм по отношению к религии "отца" и к их нынешним свидетелям - евреям. Этот антагонизм, продолжающийся еще со времен Павла, усугубляется еще и тем, что евреи придерживаются собственной религиозной культуры и отвергают религию "сына", а также тем фактом, что Новый Завет возлагает на них вину в смерти Христа. Великие теологи, от Тертуллиана и Августина до Кьеркегора, постоянно обращали внимание на то, что принятие христианства самими христианами содержит весьма двусмысленный элемент - доктрину Бога, становящегося человеком, то есть, конечного бесконечного. Пока этот элемент бессознательно ставится в центр христианской концепции, это будет способствовать росту враждебности по отношению к группе "чужих". Как уже указал Сэмюэл2, "слабые" христиане полны неприязни по отношению к евреям, которые откровенно отвергают религию "сына"; а сами же по причине парадоксальной, иррациональной природы своей веры замечают у себя следы некоторого негативного восприятия, в котором не смеют себе признаться и поэтому должны подвергнуть это строгому табу для других.
Вряд ли будет преувеличением утверждать, что многие распространенные оправдания антисемитизма возникли на основе христианства или, по крайней мере, смешаны с его мотивами. Борьбу с евреями можно уподобить борьбе Спасителя с христианским дьяволом. То, что представление о евреях в большой степени является секуляризацией средневековых идей нечистой силы (сатаны), подробно описал Джошуа Тречтенберг3. Фантастические образы еврейских банкиров и ростовщиков имеют свои библейские архетипы в истории Иисуса, изгоняющего торгующих из храма;
представление о еврейских мудрецах как о софистах соответствует христианскому осуждению фарисеев. Еврей - предатель Иуда, не только предает своего учителя, но и своих товарищей, которые приняли его. Эти мотивы усиливаются бессознательными побуждениями, выраженными в представлениях о распятии и кровавой жертве. Если эти побуждения с большим или меньшим успехом вытесняются "христианским гуманизмом", то все же нужно принимать во внимание их скрытые психологические корни4.
Оценивая влияние таких религиозных элементов на возникновение или напротив, на запрет предрассудков, следует принимать во внимание положение христианства в современный период: ему угрожает "индифферентность" (равнодушие), которое зачастую практически полностью обес-
248

смысливает его. Процесс просвещения и успехи естественных наук очень глубоко коснулись христианской религии; "магические" элементы христианства и христианская вера в библейские истории как в реальные факты были поколеблены самым серьезным образом. Но это все же не означает конца христианской религии. Отступив в своих важнейших притязаниях, она сохранила по крайней мере часть своих социальных функций, приобретенных в течение веков, и тем самым достаточно сильно нейтрализовалась. Внешняя оболочка христианского учения, прежде всего его социальный авторитет и некоторые другие содержательные элементы, остались в прежнем виде и используются случайным образом как "культурное достояние", например, патриотизм или традиционное искусство.
Примером нейтрализации религиозных убеждений могут служить высказывания Ml 09, Н, католика, регулярно посещающего церковь. В анкете он заявил, что рассматривает религию как
чрезвычайно важный элемент нашего существования, который, пожалуй, нанимает 2-5 процентов нашего свободного времени.
Причисление религии, которая первоначально считалась важнейшей сферой жизни, к "досугу", включение в распорядок дня, где ей отведено определенное время в процентах, символизирует радикальные изменения, происшедшие в отношении к религии.
Вряд ли можно признать, что нейтрализованные пережитки христианства, отраженные в словах Mi 09, по-прежнему основаны на глубокой вере и существенном личном опыте; вряд ли они позволяют определить индивидуальное поведение, отличное от того, что можно ожидать по общепринятым меркам цивилизации.
Тем не менее, некоторые формальные элементы христианства - устойчивая антитеза добра и зла, идеалы аскетизма, ценность неустанных трудов и стремлений человека все еще оказывают значительное воздействие. Оторванные от своего происхождения, лишенные специфического содержания, эти элементы христианства легко становятся застывшими формулами и принимают просто непримиримые формы, проявляющиеся у лиц, подверженных предрассудкам и предубеждениям.
Распад позитивной религии и сохранение ее в качестве необязательной идеологической оболочки основывается на общественных процессах. В то время как религия утрачивала свое сокровенное право на истину, она все более становилась "общественным цементом"; чем нужнее этот цемент для сохранения статус-кво и чем уязвимее становится заключенная в нем истина, тем настойчивей защищается его авторитет и тем отчетливее проявляются его негативные и деструктивные свойства.
Трансформация религии в оплот социального конформизма уподобляет ее большинству других конформистских тенденций. Придерживаясь в таких
249

условиях христианства, можно легко злоупотребить этой верой: в противоположность покорности, крайней конформности и лояльности в группе единомышленников возникает идейная направленность, в которой скрыта ненависть к неверующим, инакомыслящим, евреям. Принадлежность к вероисповеданию приобретает форму агрессивной фатальности, подобную чувству принадлежности к особой нации; она имеет тенденцию превращаться в довольно абстрактные отношения собственной группы и группы чужаков, подобно модели, разработанной при исследовании этноцентризма5.
Эти теоретические положения не должны рассматриваться в качестве гипотезы, доказательствами которой становится наше исследование; это скорее фон, на котором с большой долей вероятности можно проинтерпретировать наши наблюдения.