Ортега-и-Гассет Х. Идеи и верования

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава первая. ВЕРОВАТЬ И МЫСЛИТЬ

I. Идеи имеются, в верованиях пребывается. - Мыслить о вещах и полагаться
на них.

У нас есть устоявшаяся привычка: когда нам хочется понять, что собой
представляет какой-то человек и его жизнь, мы в первую очередь стараемся
выяснить образ мыслей этого человека. С тех самых пор, как европеец считает,
что ему присущ "историзм", требование уяснить образ мыслей становится
общепринятым. Разве не влияют на личность ее собственные идеи или идеи
времени, в котором она живет? Разве так бывает? Не бывает. Отлично. Вот
только вопрос, что ищут, когда стремятся понять чьи-то идеи или идеи эпохи,
не так-то прост.
Ведь выражение "идеи" можно отнести к самым различным вещам. Например,
к мыслям, которые по разным поводам приходят человеку в голову, а также к
мыслям, которые приходят в голову соседу этого человека, причем мысли соседа
тоже воспринимаются и усваиваются. Степень истинности этих мыслей весьма
разнообразна. Они даже могут быть "истинами науки". И все же эти различия не
очень значительны, если они вообще что-то значат по отношению к вопросу куда
более коренному. И обиходные мысли и строгие "научные теории" равно
пребывают в голове человека независимо от того, принадлежат ли они данному
человеку изначально или же кем-то ему внушены. А это со всей очевидностью
предполагает, что человек уже налицо, он есть еще до того, как ему приходит
в голову или же кем-то внушается некая мысль. Идеи "рождаются" в жизни, но
сама жизнь, естественно, предваряет возможность зарождения идей. И нет такой
жизни, которая не основывалась бы на каких-нибудь фундаментальных
верованиях, так сказать, не воздвигалась бы на них. Жить означает иметь дело
с чем-то, будь то мир или ты сам. Но и мир и "я сам", с которым человек
сталкивается, уже предстают как истолкования, как "идеи" о мире или о самом
себе.
И здесь мы обнаруживаем иной слой идей. Но как отличаются эти идеи от
тех, что приходят нам в голову или нами усваиваются! Эти фундаментальные
"идеи", которые я называю "верованиями"[1] - дальше вы увидите почему, -
вовсе не возникают внутри нашей жизни в некий определенный день и час, мы не
доходим до них посредством размышления, они не приходят нам в голову - они
не являются в итоге плодом раздумий, теми отточенными логическими
выкладками, которые мы называем суждением. Совсем наоборот: эти идеи,
которые поистине "верования", составляют каркас нашей жизни, и потому они не
являются носителями какого-то частного содержания внутри нее. Достаточно
указать, что это не идеи, у нас имеющиеся, но идеи, которые суть мы. И более
того: именно потому, что они суть коренные верования, мы не отделяем их от
самой реальности - они наш мир и наше бытие; в связи с этим они, собственно
говоря, утрачивают характер идей, мыслей, которые могли прийти, а могли бы
преспокойнейшим образом и не приходить нам в голову.
Только когда мы отдадим себе отчет в том, сколь существенно различаются
эти два пласта идей, нам станет ясным и то, что в нашей жизни им отведены
тоже совершенно различные роли. У них разные функции. Об идеях, приходящих
нам в голову - а здесь следует иметь в виду, что я включаю в их число самые
строгие научные истины, - мы можем сказать, что созидаем их, обсуждаем,
распространяем, сражаемся и даже способны умереть за них. Что с ними нельзя
делать... так это жить ими. Они суть наше творение и, стало быть, уже
предполагают жизнь, основанную на идеях-верованиях, созидаемых не нами,
верованиях, которые мы даже не формулируем, а не то что обсуждаем,
распространяем или отстаиваем. С собственно верованиями ничего нельзя
делать, кроме как просто пребывать в них. Но ведь именно этого, будем точны,
никогда не случается с идеями, приходящими нам в голову. Обиходный язык
нашел довольно удачное выражение - "пребывать в уверенности". Действительно,
в уверенности пребывают, в то время как идеи нас осеняют и нами
поддерживаются. Но именно верование и уверенность и поддерживают.
Итак, есть идеи, с которыми мы сталкиваемся - поэтому я говорю, что они
приходят нам в голову, у нас случаются, - и есть идеи, в которых мы
пребываем, которые как бы здесь еще до того, как мы задумываемся.
А если это так, спрашивается, отчего и те и другие именуются одинаково
- "идеи"? Одно и то же наименование, по сути, единственное препятствие для
различения двух вещей, чья несхожесть просто бросается в глаза, прямо-таки
обязывает нас их противопоставить. И тем не менее несообразную манеру
называть одним и тем же словом совершенно разные вещи нельзя отнести на счет
случайности или невнимательности. Она проистекает из еще более глубокой
несообразности: я имею в виду путаницу, возникающую при решении двух совсем
разных вопросов, нуждающихся не только в разных наименованиях, но и в
различных подходах.
Но оставим на время это темное дело в покое. Достаточно отметить, что
"идея" - термин из арсенала психологии, а психология, как всякая частная
наука, имеет подчиненный статус. Истинность ее положений справедлива по
отношению к той точке зрения, которая эту науку конституирует и имеет
значение в пределах данной науки. Так, когда психология называет что-то
"идеей", это не самое существенное и непреложное из того, что можно сказать
о данной вещи. Единственная точка зрения, которую нельзя счесть ни частной,
ни относительной, - точка зрения самой жизни; ведь все прочие точки зрения
она в себя включает, они неизбежно частные случаи от нее. Таким образом, как
жизненный феномен "верование" ничем не походит на осеняющую нас "идею":
функция идеи в устройстве нашего бытия совершенно иная, - в определенном
смысле это антагонистическая функция. Какое значение в сравнении с этим
имеет то обстоятельство, что в рамках психологии и те и другие называются
"идеями", а не чувствами, побуждениями и т. д.?
Итак, оставим термин "идея" для обозначения плодов интеллектуальной
деятельности. Совсем другое дело - верования. К ним не приходят посредством
умственной работы, но они уже заблаговременно действуют внутри нас, когда мы
еще только принимаемся размышлять о чем-либо. Потому-то обыкновенно мы их не
формулируем, довольствуясь отсылками к ним, как обычно поступают со всем
тем, что не подлежит обсуждению и обоснованию, ибо есть сама данность.
Напротив, теории, самые что ни на есть правдоподобные, существуют для нас,
только пока мы о них размышляем, - оттого они и нуждаются в развернутых
формулировках.
Из сказанного со всей очевидностью следует, что то, о чем мы
намереваемся подумать, ipso facto[2] оказывается для нас проблематично и по
сравнению с истинными верованиями занимает в нашей жизни второстепенное
место. Ведь об истинных верованиях мы не думаем ни сейчас, ни потом - наши
отношения с ними гораздо прочнее: они при нас непрерывно, всегда.
Именно потому так важно подчеркнуть существенную разницу между "мыслить
о чем-то" и "полагаться на что-то", что их противостояние проливает свет на
устройство человеческой жизни. Интеллектуализм, столько лет властвовавший
над философией, препятствовал пониманию этого, более того, он извратил
соотносительный смысл обоих терминов. А дело вот в чем.
Проанализируйте, читатель, любой свой поступок, самый с виду
немудреный. Например, вы у себя дома - и вдруг почему-то решаете выйти на
улицу. О чем же, собственно говоря, вы размышляете, совершая это действие,
притом что слово "мысль" понимается нами весьма широко, как ясное осознание
чего-либо? Вы отдали себе отчет в своем намерении, в том, что вы открыли
дверь и спустились по лестнице. Все это в лучшем случае, и, однако, как бы
вы ни старались, вам нигде не удастся обнаружить следов мысли, в которой бы
констатировалось наличие улицы. Ни на один миг вы не зададитесь вопросом: а
существует ли улица или, может быть, ее нет? Почему? Не станете же вы
отрицать, что, для того чтобы выйти на улицу, насущно важно, чтобы улица
существовала? Строго говоря, это самое важное, именно это и предполагает все
остальное. Но как раз этим важным вопросом вы не задавались ни для того,
чтобы ответить на него утвердительно или отрицательно, ни для того, чтобы
усомниться в нем, - вы не думали об этом. Значит ли это, что наличие или
отсутствие улицы не влияет на ваше поведение? Разумеется, нет. В этом легко
удостовериться, представив, что произойдет, когда вы, отворив дверь своего
дома, обнаружите, что улица исчезла, земля кончается возле порога и далее
разверзается пропасть. Вот тогда вас, несомненно, охватит изумление. Как
так? Отчего ее нет? Но мы ведь уже установили, что вы не думали о том, есть
ли она, что таким вопросом вы не задавались. Изумление делает очевидным, до
какой степени наличие улицы предопределяло ваше поведение, до какой степени
вы рассчитывали на то, что она есть, располагали ею, хотя и не думали о ней,
и, более того, именно потому, что не думали о ней.
Психолог скажет нам, что, поскольку речь идет о привычной мысли, мы не
отдаем себе в ней отчета, или примется толковать о подсознании и т. д. Все
эти доводы, сами по себе тоже сомнительные, к предмету разговора никакого
отношения не имеют. Ведь то, что предопределяет наше поведение, само условие
нашего действия никогда ясно и обособленно не обдумывается. Мы не осознаем
его, условие действия пребывает в нас как скрытая предпосылка сознания или
мысли. И вот это вторжение в нашу жизнь без нашего ведома, поскольку мы об
этом не задумываемся, я и называю "располагать чем-то". И именно так ведут
себя верования.
Я уже говорил о том, что интеллектуализм извращает смысл терминов.
Сейчас смысл моего обвинения становится ясным. Интеллектуализм тяготеет к
тому, чтобы считать самым эффективным в жизни сознательное начало. Ныне мы
убеждаемся в противоположном - в том, что больше всего влияют на наше
поведение скрытые основания, на которых покоится интеллектуальная
деятельность, все то, чем мы располагаем и о чем именно по этой причине не
думаем.
Итак, вы уже догадались о серьезной ошибке тех, кто, желая составить
представление о жизни человека или эпохи, пытается судить о них по сумме
идей данного времени, иными словами, по мыслям, не проникая глубже, в слой
верований, всего того, что обычно не выражается, того, чем человек
располагает. Но составить перечень того, чем человек располагает, - вот это
действительно означало бы реконструировать историю, осветить тайники жизни.