Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Флоринский М.Ф. Отечественная история (до 1917 г.): Учеб. пособие.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава II. ДРЕВНЕРУССКОЕ ГОСУДАРСТВО В IX - НАЧАЛЕ XIII в.

§ 1. Политическая история IX-XII вв.

Подобно тому как языческая религия восточных славян ярка и многоцветна, так и их история первых столетий богата событиями, насыщена племенной и социальной борьбой. Именно в это время закладываются основы русской государственности, народности и культуры.

Развитие общественных отношений у восточных славян приводило к формированию новых социальных организмов: союз образовывали племена, которые сами уже входили в племенной союз. Политическая организация таких суперсоюзов ("союзов союзов", "сверхсоюзов") заключала в себе ростки государственности уже в гораздо большей степени, чем предшествующие племенные союзы. Усиливалось значение княжеской власти и дружины, приобретали гораздо большее влияние племенные и межплеменные центры - города. Одним из таких ранних союзов, который включал в себя разноэтничные племена, возник на северо-западе Восточной Европы.

Летописец повествует о том, что в 862 г. чудь, славяне, кривичи и весь обратились к жителям Скандинавского полуострова - варягам, как их называли на Руси: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". По приглашению прибыли три князя: Рюрик, Синеус и Трувор со своими родами. Рюрик сел в Новгороде, Синеус - на Белоозере, а Трувор - в Изборске.

Летописная версия уже в XVIII в. стала предметом ожесточенной дискуссии между немецкими учеными - российскими академиками (Г.З. Байер, Г.Ф. Миллер, А.Л. Шлецер) и М.В. Ломоносовым. В спорах родилась целая "норманнская проблема", которая на протяжении последующих двух столетий зачастую становилась объектом ожесточенной идеологической борьбы, позволяла одним, прежде всего зарубежным авторам, отрицать полностью способность восточных славян к созданию собственной государственности, а другим - пренебрегать ролью варягов в отечественной истории. Современные исследователи в большинстве своем признают, что факт приглашения, правда, не трех князей, а одного - Рюрика имел место. Научные изыскания показывают, что игнорировать деятельность варяжских отрядов на Руси так же ошибочно, как и преувеличивать их значение. Оказав значительное влияние на становление княжеской власти, развитие культуры, варяги не принесли на Русь государственности, которая сама зарождалась в недрах древнерусского общества и прошла долгий путь развития.

В 882 г. воевода Рюрика Олег, везя с собой малолетнего сына Рюрика - Игоря, спустился вниз по Днепру и, хитростью умертвив княживших в Киеве варягов Аскольда и Дира, захватил власть в городе. Между Севером и Югом установились союзнические отношения, которые вскоре переросли в гегемонистские претензии со стороны Полянской столицы.

Здесь, в Среднем Поднепровье, еще до прихода Олега формировался свой суперсоюз. Во главе его были поляне, территориальным же ядром была "Русская земля" - треугольник, ограниченный Киевом, Черниговом и Переяславлем. Причиной образования этого суперсоюза, как, впрочем, и других, являлась необходимость борьбы с внешними врагами - хазарами, печенегами, варягами. Олег покоряет древлян, северян и радимичей - соседние союзы племен и накладывает на них дань. Покорение осуществлялось отнюдь не только силами княжеской дружины, но и при постоянном участии народного ополчения. Заинтересованность рядовых полян понятна - дань шла не только в пользу князя и его дружины, но и полянской общине.

Князь Игорь (912-945) продолжил политику своего предшественника. Однако она была менее удачной. В 941 г. он начал войну с Византией, с которой еще в 907 г. князь Олег заключил союз. По его условиям, Византия обязывалась уплатить единовременную контрибуцию, а также давать ежегодную дань. Значительные льготы предоставлялись русским купцам.

В 911 г. между Византией и Русью был заключен новый договор, который еще более четко оформил правовые нормы в русско-византийских отношениях. Русские суда князя Игоря были атакованы византийцами с помощью "секретного оружия" того времени - "греческого огня". Из специальных труб византийцы забрасывали русские суда горючей смесью. Эффект был настолько потрясающим, что оставшиеся в живых и вернувшиеся на родину русы сравнивали этот огонь с молниями на небесах.

Но это поражение не остановило Игоря. Под 944 г. в летописи сказано: "Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словян, и кривичей, и тиверцев - и нанял печенегов, и заложников у них взял - и пошел на греков в ладьях и на конях...". На этот раз греки предпочли откупиться от русского воинства золотом и тканями. Был заключен новый договор, согласно которому Русь лишалась многих прежних привилегий.

Походы руссов были направлены и в сторону Каспия. Восточные авторы сообщают об ударе руссов в 909-910 гг. по Каспийскому побережью, а также о походе 912 г. в Закавказье. Большой поход был совершен и в 944 г.: русские взяли город Дербент, затем поднялись по Куре в столицу Албании Бердаа и овладели ею. Только начавшаяся эпидемия заставила руссов отказаться от дальнейших военных действий и вернуться на Родину. В 945 г. князь Игорь пал жертвой межплеменной борьбы полян и древлян - одного из покоренных союзов племен. Взяв с древлян дань, с небольшой дружиной Игорь вернулся к ним вновь. Тогда древляне убили его, а древлянский князь Мал отправил к вдове киевского князя Ольге сватов. Пришедшие из Древлянской земли послы заявили Ольге: "Мужа мы твоего убили, так как муж твой словно волк расхищал и грабил, а наши князья хорошие, потому что ввели порядок в Древлянской земле. Пойди замуж за князя за нашего за Мала". Здесь отразились архаические воззрения на характер власти: тот, кто убил своего противника, облеченного властью, мог претендовать и на его жену, и на саму власть.

Ольга на предложение древлян ответила следующими словами: "Любезна мне речь ваша, - мужа моего мне уже не воскресить; но хочу воздать вам завтра честь перед людьми своими: ныне же идите к своей ладье и ложитесь в ладью, величаясь, а утром я пошлю за вами, а вы говорите: "Не едем на конях, ни пеши не пойдем, но понесите нас в ладье, - и вознесут вас в ладье". Отпустив древлян, Ольга "приказала выкопать яму великую и глубокую на теремном дворе, вне града". На следующее утро древляне сделали все, как посоветовала им Ольга. Киевляне принесли древлян в ладье на двор к Ольге и сбросили их вместе с ладьей в яму, а потом зарыли их живыми.

Это была только первая месть Ольги. Следующий акт мести - сожжение лучших древлянских мужей, присланных по просьбе княгини. Их сожгли, заманив в баню. В третий раз Ольга устроила кровавую тризну по своему мужу, когда обманутые древляне приготовили меды и перепились - она приказала дружинникам немилосердно рубить их мечами. Все эти "мести" Ольги - не что иное, как звенья языческого ритуала; человеческие жертвы, принесенные Полянским богам и князю Игорю. Затем Ольга совершила карательный поход против древлян. Столица древлян - город Искоростень был взят и разрушен, а жители его убиты или обращены в рабство.

Укрепление суперсоюза привело к активизации внешней политики и торговли. Русские торговые фактории появляются на территории могущественной Византийской империи. Ольга побывала в Византии с "дружественным визитом" и приняла здесь крещение. Княгиню Ольгу Русская Православная Церковь возвела в ранг святой, и она надолго осталась в памяти народной. Однако ее сын Святослав не принял христианства, и на уговоры матери отвечал: "Как же мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться".

Еще при жизни матери Святослав ребенком принимал участие в военных действиях. Когда во время похода на древлян два войска сошлись на поле битвы, Святослав бросил копье в древлян. Копье пролетело между ушей коня и упало у его ног - Святослав был еще мал. Но Свенельд и Асмуд сказали: "Князь уже начал: последуем, дружина, за князем" и победили древлян. Эти Свенельд и Асмуд составляли ближайшее окружение князя, выступали в качестве военных предводителей. У Свенельда была собственная дружина. Политический ранг его был настолько высок, что его имя попадает в договор Руси с Византией 971 г. Вполне вероятно, что именно они - эти могущественные воеводы были верховными правителями в период малолетства Святослава, при номинальной роли княгини Ольги.

Все свое княжение Святослав (964-972) провел в войнах. "Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых. И легко ходил в походах как пардус (гепард), и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел. Не имел он ни шатра, но спал, подостлав потник, с седлом в головах", - таким предстает он со страниц летописи. Такими же были и все прочие его воины. И посылал в иные земли со словами: "Хочу на вас итти".

Вся жизнь Святослава - это воистину "вечный бой". Его походы 965-968 гг. - как единый удар меча, завершивший объединение восточнославянских племен. Сначала он пошел на Оку и Волгу, где жили вятичи - славянские племена, еще не покорившиеся Киеву. Святослав победил вятичей и возложил на них дань. Но до этого вятичи давали дань Хазарии. Святославу и его воинству пришлось столкнуться с этим мощным государственным образованием, центр которого находился на нижней Волге, а владения простирались до предгорий Кавказа, до Крыма и приуральских степей. Святослав нанес сильный удар этому давнему сопернику Руси. "И в битве одолел хазар, и город их Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов". Ясы (аланы) и касоги - предки современных северокавказских народов. Таким образом, Святослав победно прошел по Северному Кавказу.

Победы русского князя не могли не обеспокоить Византию, ведь все эти земли находились в "сфере ее жизненных интересов". В 967 г. вспыхнула русско-византийская война. Святослав сначала разбил болгар, захватив 80 крепостей по Дунаю, и стал брать дань с византийцев. Тогда "льстивые" (хитрые) византийцы, действуя в своей излюбленной манере, натравили на Киев печенегов. Киевлянам, а с ними была и княгиня Ольга с внуками, пришлось туго. Если бы не находчивость и сообразительность одного юноши, которому хитростью удалось пробраться сквозь печенежский лагерь и передать известие русским, то неизвестно, чем кончилось бы дело. Воевода Претич сумел отогнать печенегов, но далеко они не ушли. Тогда киевляне послали к Святославу со словами: "Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул. Неужели не жаль тебе своей отчизны, старой матери, детей своих?"

Святослав вернулся в Киев. Печенеги были разбиты, но оставаться на берегах Днепра князю не хотелось. Его влекли "другие берега, другие воды". "Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае - там середина земли моей, туда стекаются все блага; из Греческой земли - золото, паволоки, вина, различные плоды; из Чехии и из Венгрии - серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рабы". Старая мать не хотела отпускать князя в новый поход. Но вот она умерла, Святослав оставил в Киеве старшего сына Ярополка и устремился на Дунай. Византия не давала обещанной дани. "И пошел Святослав на греков, и вышли те против русских. Русские сильно испугались великого множества воинов. Тогда сказал Святослав: "Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим, должны сражаться. Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут". Греки были разбиты. Потом были разбиты русские. На войне как на войне!

В июле 971 г. Святослав потерпел поражение под Доростолом. Начались переговоры с императором. Встречу описал византийский историк Лев Диакон: "Государь (Цимисхий), покрытый позолоченными доспехами, подъехал верхом к берегу Истра (Дуная), ведя за собой многочисленный отряд сверкавших золотом вооруженных всадников. Показался и Святослав, переплывающий реку на скифской ладье. Он сидел на веслах и греб вместе с остальными, ничем не отличаясь от них. Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос - признак знатности рода. Крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные. Выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга: она была украшена карбункулом (драгоценный камень из семейства гранатовых. - Авт.), обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было черным и отличалось от одежды других только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал".

По заключенному в Доростоле миру византийцы выпустили Святослава с его воинами, которые отправились в Киев. У знаменитых днепровских порогов им пришлось зазимовать. Здесь, у порогов, в самом узком месте реки их и подстерег печенежский хан Куря. "Убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него".

Святослав, подолгу находясь вдали от дома, назначил вместо себя наместником в Киеве старшего сына Ярополка, в землю древлян посадил второго сына - Олега, а младшего - Владимира взяли себе новгородцы, решившие "вскормить" князя. Именно Владимиру суждено было победить в кровавой междоусобице, разгоревшейся после смерти Святослава. Ярополк начал войну с Олегом, в которой последний и погиб. Однако пришедший из Новгорода Владимир нанес поражение Ярополку и после его гибели стал княжить в Киеве (980-1015).

Владимир продолжает политику своих предшественников, стараясь укрепить достаточно рыхлый суперсоюз племен. В 981 и 982 гг. он совершил успешные походы на вятичей, а в 984 г. - на радимичей. В 981 г. отвоевал у поляков Червенские города в Юго-Западной Руси. В 983 г. русские войска ходили на ятвягов - племена Прибалтики, а в 992 г. - "на Хорваты".

При Владимире растет Киев - "мати градом русским" - осваивается территория, получившая название "город Владимира". Для борьбы с грозной опасностью - печенегами в степи возводятся укрепления, закладывается город Белгород, укрепляется Переяславль. Русские "заставы" богатырские уходят далеко на юг, зорко высматривая степняков.

Однако в годы его правления набирал силу процесс внутреннего глубинного распада суперсоюза: на смену родо-племенным отношениям шли территориальные связи, формировались города-государства. Великий киевский князь и его окружение стремятся остановить расползание суперсоюза. С этой целью предпринимается ряд мер идеологического характера: устраивается за городом большое языческое капище, затем создается знаменитый языческий пантеон. Все эти меры должны были символизировать единство восточнославянских племен - боги в киевский пантеон свозились со всех земель. Однако остановить ход исторического процесса было невозможно - союз продолжал распадаться. Именно тогда князь Владимир обратил свой взор к христианству - религии, в которой идея централизации, монотеизма является главенствующей.

Под 986 г. летопись сообщает нам о "выборе вер". К Владимиру в Киев пришли посланцы соседних народов, каждый из которых предлагает и расхваливает свою религию. Пришли волжские болгары магометанской веры (ислам). Из перечня особенностей этой религии Владимиру больше всего не понравилось обрезание, воздержание от свиного мяса и от питья. Он заявил: "Руси есть веселие пить, не можем без того быть".

Пришли к Владимиру и посланцы от папы из Рима. Им у Владимира тоже нашелся ответ: "Идите откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого". Затем пришли хазарские евреи: верхушка хазарского общества исповедовала иудаизм. Их Владимир сразил следующим вопросом: "А где земля ваша?" - "Разгневался бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам". "Как же вы иных учите, а сами отвергнуты богом и рассеяны?" Только византийскому "философу" удалось произнести монолог о преимуществах его веры. Однако и после его пространного вступления Владимир сказал: "Пожду и еще мало".

В другие страны были направлены "мужи добры и смыслены, числом 10". Наибольшее впечатление на послов произвело византийское христианство. Сама ситуация "выбора вер" несет на себе печать легендарности и фольклорности, но в основе ее могут лежать реальные исторические события, ведь Русь связывали со всеми этими народами давние и интенсивные контакты. Все они хотели оказывать и оказывали разнообразные политические и культурные влияния на Русь. Но первенство осталось за Византией. Главную роль сыграло не восприятие русскими византийского церковного обряда, который воспринимался еще фактически через призму язычества, а ведущее положение Византийской империи на международной арене средневекового мира. Киевская Русь вовлекалась в контакты с Византией по двум причинам. С одной стороны, восточные славяне совершали частые набеги на территорию Византии, с другой - сама Византия втягивала Киевскую Русь в свою внешнеполитическую деятельность. Политика временных союзов - одно из основных орудий византийской дипломатии. Записанные через столетие рассказы о крещении, обросшие легендарными подробностями, имели реальную почву. Летопись только спрессовала разновременные события. Она изображает и политическую обстановку, предшествовавшую принятию христианства. Для решения вопроса о принятии веры Владимир собирает бояр и старцев градских. Однако бояре и старцы градские лишь предлагали решение вопроса, а утверждалось оно народным собранием - вечем. "И бысть люба речь князю и всем людем; избраша мужи добры и смыслены...".

В скандинавской "Саге об Олаве Трюгвассоне" говорится о том, что князь Владимир приказал созвать народное собрание, куда сошлись многие вельможи и великое множество народа. Население Русской земли поддержало своего князя в его решении, христианство принималось добровольно. В летописи в прямой связи с преданиями о подготовке к принятию христианства стоит и рассказ о крещении Владимира - так называемая Корсунская легенда. В Византии в то время происходили драматические события: в 987 г. вспыхнуло восстание против императора Василия II. Возглавил его Варда Фока. Василий II обратился за помощью к Владимиру, и тот согласился с условием, что император отдаст за него замуж свою сестру Анну. Загнанный в угол император вынужден был согласиться. Летом 988 г. с помощью русского корпуса войска Фоки были разбиты, но Василий не спешил выполнить свое обещание.

Тогда Владимир пошел походом на византийский город Корсунь в Крыму и осадил его. Измена некоего Анастаса помогла взять город, и византийцы стали сговорчивее. Вместе с Анной на Русь прибыли и священники, которые крестили киевлян. По приказу Владимира была заложена Десятинная церковь Богородицы, куда были переданы иконы, книги и переведены греческие священники. На содержание церкви Владимир выделил десятую часть от своих доходов, что получило отражение в так называемом Уставе Владимира.

Христианская религия на Руси принималась как бы в языческой оболочке, она стала лишь звеном процесса развития религиозных "реформ" X в. Причем сравнительно мирное и спокойное распространение христианства в Русской земле резко отличалось от того, что происходило в подвластных Киеву восточнославянских землях, где христианство вводилось силой. Так было, например в Новгороде, который долго сопротивлялся крещению. Будучи принятым в языческой оболочке, навязываемое силой, христианство в эпоху Киевской Руси лишь скользило по поверхности общества, не затрагивая основ древнерусской жизни. В то же время нельзя и преуменьшить значение введения христианства, уже тогда влиявшего на русскую культуру, во многом предопределившего весь дальнейший исторический путь нашей страны.

Вместе с введением христианства на Руси утверждалась и церковная организация: митрополия, делившаяся на епископии, границы которых обычно совпадали с границами земель. Касательно древнейшей церковной истории на Руси взгляды историков расходятся. М.Д. Приселков в своей работе, опубликованной еще в начале XX в., пришел к выводу о том, что до 1037 г. русская церковь была подчинена болгарской Охридской архиепископии, а затем оказалась в составе Константинопольской патриархии. Эта концепция оказала большое влияние на последующих исследователей. Но есть и противоположная точка зрения (А. Поппэ, Я.Н. Щапов и др.), согласно которой Русь с самого начала стала митрополией Византийской патриархии. Как бы то ни было, известно, что за весь период Киевской Руси только два митрополита были из русских, а остальные были присланы из Константинополя. Как отмечается в источниках, характер Владимира был противоречив. Летописец - сам язычник с легким налетом христианства - старается выделить два этапа в его жизни: когда он был невегласом - язычником и когда он стал якобы правоверным христианином. В народном творчестве - былинах - он не Владимир Святой, а Владимир Красное Солнышко - народный герой. С осуждением летописец рисует "женолюбие" Владимира. Первой его женой была половчанка Рогнеда, мать Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода и двух дочерей. После гибели Ярополка Владимир взял в жены беременную невестку, родившую Святополка. Другая законная его жена, по происхождению чешка, стала матерью Вышеслава; от четвертой имел сыновей Святослава и Мстислава, от пятой родом из Болгарии - Бориса и Глеба. Кроме того, у него было 300 наложниц в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 в селе Берестове. "И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц. Был он такой же женолюбец, как и Соломон". В былинах Владимирова цикла - героическом эпосе Киевской Руси - Владимир изображается на пирах:

Во стольном городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира
Было пированьице почестей пир
На многих на князей на бояров,
На могучиих на богатырей,
На всех купцов на торговыих,
На всех мужиков деревенских.

Пиры Владимира и раздачи даров населению фигурируют и в летописи. Скажем, когда Владимир поставил церковь Преображения в Василеве, он устроил там грандиозный праздник, созвав огромное число бояр, посадников, старейшин из всех городов и огромное количество народа, и раздал убогим триста гривен. Вернувшись в Киев, он и здесь сотворил праздник велик. Летописец оповещает, что князь "творил" все это ежегодно. Пиры той поры нельзя сводить к заурядным придворным увеселениям или общинным попойкам. Это форма общения княжеской власти с народом, орудие укрепления ее престижа в народе. Пиры переживают эпоху Владимира и проходят через весь период Киевской Руси.

Владимир посадил своих многочисленных сыновей на княжение в различных городах Руси. Умер он в июле 1015 г. Описание погребения князя-христианина содержит явные языческие мотивы.

После смерти Владимира разгорелась борьба за великокняжеский стол. Власть захватил старший сын - Святополк, по приказу которого были убиты другие сыновья Владимира: Борис, Глеб и Святослав - потенциальные, как казалось Святополку, претенденты на стол. За это он получил прозвище Окаянный.

Пришедшему из Новгорода Ярославу (сыну Владимира и полоцкой княгини Рогнеды) удалось разгромить Святополка, изгнать его за пределы Руси и сесть на "златокованном" киевском столе. Жестокая война длилась несколько лет (1015-1019). Ярославу пришлось столкнуться еще и с Мстиславом - князем из далекой Тмутаракани, который претендовал на Киев. В 1023 г. он двинулся к днепровской столице. Борьба завершилась только в 1026 г., когда братья договорились между собой - Мстислав закрепился на днепровском Левобережье, обосновавшись в Чернигове. Впрочем, в 1036 г. он умер, не оставив наследника, и Ярослав снова распространил свое влияние на Левобережье.

Правда, Ярославу еще пришлось столкнуться с братом Судиславом, псковским князем, который не угодил ему. С ним Ярослав обошелся жестоко: посадил в поруб. Судислав - "железная маска" древнерусской истории. Всю свою жизнь он провел в тюрьме (порубе). Отныне жизнь Ярослава протекала в братолюбстве, и "уста усобица и мятежь, и бысть тишина велика на земли".

Время княжения Ярослава (1019-1054), получившего в народе прозвище Мудрого, - годы подъема, развития Киевской Руси и Киева. Ярослав продолжает мероприятия по укреплению рубежей Руси от кочевников. По реке Роси возводятся новые города. С именем Ярослава Мудрого связано развитие зодчества Киевской Руси. Об этом строительстве в Киеве в конце 1030 - начале 1050-х гг. Лаврентьевская летопись под 1037 г. сообщает: "Заложи Ярослав город великий, у него же града суть Златая врата; заложи же и церковь Святыя Софья, метрополью, и посемь церковь на Золотых воротах святыя Богородица благовещенье, посемь святого Георгия монастырь и святые Ирины". Софийский собор - огромный пятинефный храм с крестовокупольной системой сводов. Внутренняя поверхность собора была покрыта великолепными мозаиками и фресковой живописью. И по сей день Софийский собор поражает своим величием и красотой.

Софийский собор в окружении более мелких храмов стал венцом художественной композиции города Ярослава - укрепленного района центральной части Киева, который, по наблюдениям ученых, занимал площадь в десять раз большую, чем город Владимира. Естественно, что такое мощное строительство сделало жизнь в Киеве более яркой, красочной. Со всех концов Руси стекались сюда артели мастеров, шумел на Подоле многоголосый торг, звучала разноязыкая речь.

Одной из важнейших забот Ярослава были церковные дела. С именем Ярослава связан церковный устав (Устав Ярослава), в котором права и привилегии церкви были значительно расширены. Началось основание монастырей. Крупнейшим из них был Киево-Печерский, который стал средоточием древнерусского аскетизма, святости и христианской культуры. В монастыре подвизались выдающиеся представители древнерусской святости и письменности: Антоний, Феодосии, Никон, Нестор и др. С Киево-Печерской лаврой был связан и выдающийся церковный деятель времен Ярослава - Иларион. По летописной традиции, именно Иларион первый выкопал небольшую пещерку в две сажени на берегу Днепра, куда и ходил в одиночестве молиться. Иларион был одним из образованнейших людей того времени, автором знаменитого "Слова о законе и благодати". По инициативе Ярослава собор русских епископов избрал Илариона на киевскую митрополичью кафедру. Это была попытка заменить митрополита-грека русским

При Ярославе Мудром больших успехов на Руси достигли культура и просвещение. Летописец с большим пиитетом характеризует в этом смысле великого киевского князя: "Ярослав любил церковные уставы, пристрастился к книгам, часто читал их днем и ночью. Он собрал многих писцов и они переводили с греческого на славянский язык. И написали они многие книги... Вот так же, как кто-нибудь распашет землю, другой се засеет, а иные пожинают и едят обильную пищу, так и он; отец его Владимир распахал и размягчил землю, то есть просветил ее крещением, этот же засеял книжными словесами сердца верующих людей, а мы пожинаем, принимая книжное учение". В Киеве и других городах Руси основывались школы и библиотеки.

Широкими были международные связи Киевской Руси во времена правления Ярослава. Порой война определяла жесткий характер этих отношений, но контакты с соседними государствами крепли, принимая часто характерную для Средневековья форму - династических браков. Сам Ярослав был женат на дочери шведского короля Олафа. В 1943 г. польский князь Казимир женился на сестре Ярослава Марии-Доброгневе. Сын Ярослава Изяслав взял себе в жены сестру Казимира - Гертруду. Эти браки знаменовали собой союз между Русью и Польшей. А вскоре устанавливаются дружественные отношения и с далекой Францией. Дочь Ярослава Анна была отдана замуж за французского короля Генриха I. Анна привезла с собой во Францию древнее Евангелие, которое впоследствии хранилось в Реймском соборе. Все позднейшие французские короли, вступая на престол, приносили клятву на этом Евангелии. Во Франции Анну знали под именем Анны Руфы (Рыжей). Когда муж ее умер, она стала регентшей малолетнего сына - короля Филиппа, подписывала документы. Сохранилась грамота, адресованная Суассонскому аббатству в 1069 г., на которой стоит подпись "Ана ръина" ("Анна королева"). Во Франции русской княжне пришлось много пережить. Ее похитил Рауль II, граф де Крепи де Валуа Пылко влюбленного графа не смутило, что Папа Римский признал незаконным его брак с Анной. Вплоть до смерти графа Анна жила в родовом имении Валуа. Впоследствии недалеко от Парижа она основала монастырь св. Викентия, в котором и была погребена.

В Киеве жили сыновья венгерского герцога Ласло, спасавшиеся от своих противников. Один из них женился на дочери Ярослава - Анастасии. Она стала королевой Венгрии. Третья дочь Ярослава - Елизавета была выдана замуж за норвежского принца Гаральда Грозного, который впоследствии стал королем. Когда в 1066 г. он погиб в битве с англичанами под Станфордбриджем, Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена. При дворе Ярослава одно время жили Эдуард и Эдван - сыновья английского короля Эдмунда Железнобокого.

Оживленные контакты с самыми разными странами Западной Европы развивались, а отношения с могущественной Византийской империей ухудшались. В 1043 г. разразился военный конфликт. Ярослав отправил в поход на Византию флотилию во главе с сыном Владимиром и воеводой Вышатой. Поход был неудачным. Налетевший шторм разбросал русские корабли. Многие воины, выброшенные на берег, попали в плен, были ослеплены. Только через три года им удалось вернуться на родину. В конце концов мирный договор между Византией и Русью был заключен и закреплен браком Всеволода Ярославича и дочери византийского императора Мономаха - Марии.

Несмотря на успехи, достигнутые в правление Ярослава Мудрого, процесс роста городов-государств, тенденции распада суперсоюза все больше давали о себе знать. Их отразило и знаменитое летописное "Завещание" Ярослава 1054 г. Он поручил старшему сыну Изяславу Киев, Святославу дал Чернигов, а Всеволоду - Переяславль. Об огромном политическом значении этих городских центров Русской земли свидетельствует и то, что одно время и в Чернигове, и в Переяславле существовали свои митрополии.

Не должно обманывать то, что речь идет о князьях. Историки установили, что появление князя в той или иной земле - свидетельство вызревания местного земства, развития территориальных связей и формирования государств-земель. К исходу XI в. складывание городских волостей (городов-государств) на Руси, происходившее на основе местных сил, приняло рельефные формы и проявилось в борьбе между волостями. Первоначально усилия возникавших городов-государств были направлены на борьбу с Киевом.

Положение осложнялось постоянным вмешательством внешней силы - новой волны кочевников - половцев. В 1068 г. Ярославичи потерпели от них поражение на реке Альте. Ситуация становилась угрожающей. В ней ярко проявило себя развивавшееся на Руси народовластие, киевская вечевая община выступила самостоятельной, независимой от князя организацией. Киевляне, возмущенные поражением Ярославичей в битве с половцами, возвели на княжеский стол плененного ранее Ярославичами полоцкого князя Всеслава, а Изяслава изгнали. Имущество князя было разграблено. Такого рода грабежи были в Древней Руси делом обычным, поскольку княжеское богатство считалось и общинным достоянием. Путем "грабежа" оно перераспределялось между общинниками. Впервые летопись зафиксировала изгнание и призвание князей вечевой общиной Киева.

Правда, в следующем году с помощью поляков Изяслав вернулся и, казнив зачинщиков выступления против него, утвердился в Киеве, но события бурного 1068 г. можно уподобить перевороту, вызванному формированием территориальных связей, шедших на смену родовым отношениям. В 1073 г. Изяслава выгнали из днепровской столицы уже его собственные братья - Святослав и Всеволод. На великокняжеском столе утвердился Святослав (1073-1076), который своими успехами по сохранению единства русских земель напоминал отца. Первое, что он сделал - перераспределил столы, посадив кругом своих сыновей и племянников. Во внешнеполитической деятельности Святослав также был достаточно активен. В 1075 г. к нему в Киев прибыло германское посольство. Через год он посылает военную помощь польскому королю Болеславу для борьбы с чехами. Пытался он установить военный союз и с Византией. Стремясь утвердиться в Киеве, Святослав ищет путей сближения с Киево-Печерской лаврой. Хотя ему не могли простить изгнания Изяслава, упорство и щедрость князя делали свое дело. Он пожертвовал на строительство храма Успения Богородицы Печерского монастыря 100 гривен - внушительную по тем временам сумму. В момент кончины знаменитого Феодосия Печерского у его изголовья мы встречаем Святослава. Князь напоминал отца и своей привязанностью к книгам и просвещению. В известном памятнике письменности, связанном с его именем, "Изборнике Святослава" говорится, что он насобирал много книг и как "новый Птолемей проливал мед писаний в кругу приближенных". Изяслав в это время искал поддержки в соседних странах: Польше, Германии, у Папы Римского. Однако вернуться на киевский стол он смог, заключив договор со Всеволодом, уже только после смерти Святослава. Впрочем спокойно покняжить ему не удалось: со своими претензиями на княжеские столы выступили сыновья Святослава. В битве на Нежатиной ниве в 1078 г., где столкнулись объединенные силы двух Ярославичей с войском Олега Святославича, Изяслав был убит.

Великим киевским князем становится Всеволод (1078-1093). Всеволод был достойным сыном своего почтенного родителя. В поле его зрения постоянно находились государственные и церковные дела. В 1089-1090 гг. его дочь "Анка-монахиня" по поручению отца ездила в Царьград с тем, чтобы привезти ученого митрополита. Важное политическое и религиозное значение имел перенос мощей преподобного Феодосия - игумена - в построенную церковь. Великий князь вместе с княгинею и с детьми присутствовал при этой процедуре.

Всеволод был высокообразованным человеком, заботился о развитии грамотности и просвещения. Во время его княжения в Киеве были возведены соборы св. Петра, св. Михаила в Выдубецком монастыре, закончено строительство главного храма Печерского монастыря, основан Андреевский женский монастырь, который известен под именем "Янчиного", так как первой его игуменьей была дочь Всеволода Янка. Татищев пишет о том, что, видимо, не без участия отца при этом монастыре была открыта школа для молодых девушек, в которой Янка "обучала писанию, також ремеслам, пению, швению и иным полезным им занятиям".

Правда, в последние годы жизни он отошел от государственных дел. Летописец отметил, что Всеволод "нача любити смысл уных (молодых), свет (совет) творя с ними". Эти "уные" советники князя скоро стали злоупотреблять своим положением ("нача грабити, людей продавати"). Все это возмущало киевлян. Но Всеволоду уже ни до чего не было дела: "Сему не ведущу в болезнях своих".

После его смерти в Киеве вокняжился Святополк Изяславич (1093-1113). В это время борьба между волостями и их представителями - князьями разворачивается с новой силой. Положение усугублялось неурожаями и постоянными набегами половцев. Понимая пагубность междоусобиц, князья пытаются договориться. В 1097 г. в г. Любече состоялся княжеский съезд - "снем". Князья на нем решили: "Кождо да держить отчину свою". Решение "снема" касалось лишь Русской земли и зависимых от нее территорий; к тому же делились не земли, а лишь власть над ними. Но разделение власти без существования самих земель как политических единиц невозможно. Отсюда вывод: договоренность князей в Любече зафиксировала то, что стало фактом исторической действительности - распад суперсоюза на города-государства.

Не успели князья разъехаться из Любеча, как вспыхнула новая кровавая межкняжеская "котора" (вражда). Владимиро-Волынский князь Давыд Игоревич (сын младшего отпрыска Ярослава Мудрого - Игоря, оставившего небольшое потомство) при поддержке самого Святополка ослепил князя Василько Теребовльского, стремясь захватить его княжение. За ослепленного и лишенного волости князя вступился Владимир Мономах, объединившийся для этого со Святославичами.

В 1100 г. в Уветичах состоялся следующий снем, на котором князья осудили Давыда и порешили дать ему небольшую волость в кормление. На съезде 1103 г. у Долобского озера было решено совершить совместный поход на половцев, который завершился победой русской рати.

"Снемы" позволили Руси сплотиться перед лицом степной угрозы. Удача сопутствовала русским в 1106, 1107, 1109 гг., а в 1111 г. они одержали грандиозную победу, которая отбросила кочевников далеко на восток. Однако прекратить княжеские распри съезды не смогли. Это и понятно, ведь мы знаем, что межкняжеские столкновения были лишь выражением глубинных процессов, шедших в недрах древнерусского общества. Своего рода вектором этих процессов было формирование городов-государств, и остановить ход истории было невозможно.

В 1113 г. в Киеве умер Святополк Изяславич. В этом году мощное народное движение потрясло Киев. Князь сыскал неприязнь населения Киева и Киевской земли тем, что был сребролюбив, поддерживал ростовщиков, да и сам был не прочь поспекулировать солью. К тому же он был не всегда удачлив в войнах. Только раздача имущества князя Святополка его вдовой удержало киевлян от разграбления княжеского двора. Собирается вече, которое действует уже намного четче и организованнее, чем в 1068 г. На вече было решено призвать на княжение Владимира Мономаха, к которому и была направлена депутация знатных мужей. Князь, по всей видимости, выжидал, наблюдая за развернувшейся вскоре на вече борьбой различных группировок: его сторонников и тех, кто поддерживал Давыда и Олега Святославичей.

В городе была сложная политическая ситуация: во главе враждебной Мономаху "партии" оказался тысяцкий Путята, человек, близкий покойному князю Святополку. К нему присоединилась и "козарская" торговая корпорация, т.е. хазарские иудеи, которые заправляли в городе ростовщичеством, и еще какая-то часть киевлян.

Страсти в городе накалились до предела. Исход дела определили решительные действия рядовых киевлян, которые разграбили дворы Путяты и евреев-ростовщиков. Эти действия носили ярко выраженный политический, а не классовый характер. Они заставили Мономаха поторопиться с прибытием в Киев.

Правление в Киеве Мономаха (1113-1125) - успешная попытка установить социальный и политический мир, остановить продвижение половцев. Сам князь был выдающейся личностью. Старший сын Всеволода Ярославича, он родился в 1053 г., скорее всего, в Киеве. Матерью его была царевна Мария - дочь византийского императора Константина IX Мономаха. По обычаю, Владимиру наряду с языческим именем при крещении было дано христианское имя Василий, а по принадлежности к византийскому греческому дому он был еще назван Мономахом, что означает "единоборец".

Труды свои он начал с тринадцати лет. Первый значительный запомнившийся ему поход он совершил к Ростову. Тогда он "пролезе" сквозь вятичей, т.е. прошел через территорию этого восточнославянского союза племен, живших в междуречье Волги и Оки. Дело это было весьма опасное, ибо вятичи не хотели никому подчиняться, убивали миссионеров, которые попадали на их территорию. В последующие годы мужающий князь выполняет различные поручения старших князей, совершает многочисленные военные походы, в том числе и за рубежи русских земель.

К 1074-1075 гг. относится брак Владимира Всеволодовича с дочерью последнего англосаксонского короля Гаральда - Гитой. Англосаксы были разбиты в 1066 г. в знаменитой битве при Гастингсе норманнами Вильгельма Завоевателя. Дочерям Гаральда приходится бежать сначала на Запад Англии, затем во Фландрию и Данию. Датский король и выдал Гиту за Владимира Мономаха. В 1076 г. у молодых супругов родился сын, которого назвали Мстиславом. Этот брак был продолжительным и счастливым, Мономах впоследствии очень горевал о смерти своей жены, которая произошла в 1107 г. Когда после смерти Святослава на киевском столе утвердился Всеволод, 24-летний князь принимает активное участие в княжеских междоусобицах то под Черниговом, то под Новгородом, то под Полоцком. Особенно напряженной была борьба с «Гориславичем», как называет его автор «Слова о полку Игореве», - сыном Святослава Ярославича.

Битва под Нежатиной нивой расчистила Мономаху дорогу к черниговскому столу. Закончился первый этап в жизни Мономаха. Историки подсчитали, что за десять лет он проскакал на коне не менее 16 тыс. километров, не считая разъездов вокруг городов. Он - самый удачливый из младших князей. В 25 лет он оказывается на очень престижном черниговском княжении. Отец его Всеволод сидит в Киеве. Это было очень напряженное время для сына и отца. В своем знаменитом «Поучении» Мономах впоследствии вспоминал, что он часто ездил на совет к отцу в Киев. Только с половцами Мономах провел двенадцать сражений, ходил походами на Волынь, в Полоцкую землю.

К черниговскому периоду его жизни относится рассказ об охотничьих его делах, о знаменитых «ловах» Мономаха. По ним можно представить Мономаха как сильного физически, храброго, смелого, не боящегося риска человека. В.Н. Татищев приводит единственно дошедшее до нас описание его внешности: «Лицом он был красен [то есть, красив], очи велики, власы рыжеваты и кудрявы, чело высоко, борода широкая, ростом не вельми высок, но крепкий телом и силен». Этот словесный портрет совпадает с изображениями на миниатюрах Кенигсбергской летописи. Из «Поучения» можно почерпнуть сведения о внутренней, личной жизни князя. «В дому своем не ленитеся, но все видите, не зрите на тивуна, ни на отрока, да не посмеются приходящие к вам ни дому вашему, ни обеду вашему», - дает совет Мономах - рачительный и добросовестный хозяин. Когда со страниц поучения встают эти картины, то возникают аналогии не с бытом рыцарей-феодалов, а патриархальным древним бытом. Так же прост был Мономах и на войне: «На войну вышед не ленитеся - не зрите на воеводы, ни питию, ни еденью не лагодите, ни спанью...».

Политику Мономаха - великого князя - сравнивают с политикой Солона в Афинах (И.Я. Фроянов). Мудрый правитель дополнил «Русскую Правду» «Уставом о резах», в котором положил конец бес­контрольному росту ростовщического процента, существенно ограничил контингент тех рабов, которые появлялись из недр самого социума, т.е. внутреннее рабство. Он стремился оказать покровительство всем прослойкам древнерусского общества, даже самым обездоленным. В то же время он не чурался ни войны, ни охоты. В общем, это был князь, приближенный к идеальному в представлении древнерусского человека. Портрет такого князя он сам и создал в своем знаменитом «Поучении».

Довольно сложные отношения сложились с Византией, где Моно­мах, поддерживая своего зятя Леона, оказался втянутым в конфликт с императором Алексеем I Комнином. С целью поддержки зятя он организует два похода на Дунай. Со временем отношения с Империей наладились.

Политику отца продолжил сын Мстислав Великий (1125-1132). Почти все русские земли в это время сосредоточились в руках Мономаховичей. Мстислав вмешивался в дела галицких князей, участвовал в междоусобицах черниговских правителей, нанес сильный удар по самостоятельности полоцких. Следил он и за тем, что происходило в Новгороде - хорошо известна его дарственная грамота Юрьевскому монастырю.

Так же как и отец, Мстислав совершает ряд победоносных походов против половцев, воюет с литовцами и чудью; поддерживает союзнические отношения с Византией. Годы его правления были плодотворны для развития русской культуры: в Киеве возводится целый ряд монументальных храмов. Однако ни Мономах, ни его сын не могли воспрепятствовать дальнейшему росту городов-государств, в том числе и Киевского. Более того, его реформы, укрепив изнутри киевскую общину, способствовали ее дальнейшему оформлению в город-государство. Именно усиление последнего в сочетании с сильной еще традицией популярности киевского стола среди князей определяет политическую ситуацию в середине XII столетия. После смерти Мстислава киевским князем стал сын Владимира Мономаха - Ярополк (1132-1139). «Вопрос о преемстве киевского стола решили сами «людье-кыяне», т.е. городское киевское вече» (Б.Д. Греков).

Против него сложилась целая коалиция князей и снова развернулась ожесточенная борьба, в результате которой после смерти Ярополка на все еще привлекательном киевском столе утвердился Всеволод Ольгович (1139-1146). Подобно своим предшественникам, он начал вести политику укрепления единства русских земель, однако встретил ожесточенное сопротивление не только Мономаховичей, но даже своих братьев. Несмотря на это, он добился больших успехов в сплочении князей. Вне сферы его влияния остаются лишь Ростово-Суздальская и Новгородская земли. Не дали ощутимых результатов и два похода на Галичину - эта земля обретала все большую самостоятельность.

События, развернувшиеся после смерти Всеволода, рисуют нам вполне сформировавшуюся городскую общину, которая на своих вечевых собраниях решает судьбы княжеской власти и земли. При этом вече - отнюдь не хаотическая толпа, а вполне упорядоченное совещание, проходящее с соблюдением правил, выработанных вечевой практикой. Несмотря на присягу, данную брату Всеволода - Игорю, вече после долгого обсуждения приглашает на княжение Изяслава Мстиславича (1146-1154). Причиной таких действий киевской общины стала непопулярность политики Всеволода в последние годы его правления, да и неприязнь киевлян ко всем Ольговичам. Призвание Изяслава сопровождалось грабежами дружинников Всеволода. Это было публичное наказание в виде конфискации имущества и его перераспределения на коллективной основе, подобное тому, что наблюдалось в Киеве в 1113 г.

В следующем 1147 г. драматические события в Киеве продолжались. Изяслав пытался увлечь киевлян в поход на Ольговичей и, находясь вне города, прислал своих послов, обратившихся к вечу с обвинениями против Ольговичей. Тут-то киевляне и вспомнили о находившемся в то время в монастыре Игоре. Его извлекли из монастыря и подвергли убийству с соблюдением всех нюансов языческого обряда. Это ритуальное умерщвление должно было, по мнению киевлян, живущих еще языческими представлениями, стать необходимым условием успешного военного похода против враждебных Киеву князей.

Вечевая демократия Киевской земли опиралась на сильную военную организацию - полки киевских воев, вооруженных горожан и селян. К этому времени окончательно формируется и система пригородов, причем Киевская земля была, наверное, самой насыщенной го­родами. Важнейшими из них были Вышгород, Белгород, Туров. При этом Киев, будучи городом-гигантом, настолько сильно притягивал к себе пригороды, что зависимость их от него сохранялась и в XIV столетии.

Время княжения Изяслава Мстиславича проходило в постоянной борьбе с конкурентами-князьями. Два раза его изгонял из Киева Юрий Долгорукий. Сложными были отношения и с половцами. Боль­шую роль в этих отношениях играют в это время «свои поганые» - так на Руси называли черных клобуков - тюркские племена, родственные половцам. Их расселяли на границах с половцами и таким образом создавали из них заслон против враждебных кочевников.

Серьезные события происходили и в церковной сфере. В 1147 г. по инициативе Изяслава был поставлен митрополитом известный своей богословской ученостью инок Зарубского монастыря Климент Смолятич. Князя поддержало шесть епископов, но, в отличие от ситуации с Иларионом, была и оппозиция. Карьера Климента закончилась со смертью его патрона, и на митрополичьем столе вновь появился грек. Мотивы избрания Климента до сих пор остаются спорными в науке, но многие историки видели в этом избрании стремление к большей самостоятельности русской церкви.

После смерти Изяслава, весной 1155 г. Юрий Долгорукий стал Великим Киевским князем. Оказавшись на киевском столе, Юрий вел традиционную борьбу с половцами. Но отношения с половецкими ха­нами он старался урегулировать также и мирным путем. Такая политика оказалась весьма результативной.

При Юрии были установлены тесные дипломатические отношения с Византией. Из далекого Царьграда прибыл митрополит Константин, который привез князю благословение от святейшего собора и был утвержден вместо Климента Смолятича.

Помимо церковных, Юрия интересовали и другие внутренние дела. Во время своего княжения ему удалось нейтрализовать многих своих противников. Для этого он использовал самые различные средства. Так в «трудах и днях» проходила жизнь князя, который в народе получил прозвище Долгорукого, видимо, за то, что с далекой северо-восточной окраины он всю жизнь тянул руки к Киеву. Но вот с киевскими-то жителями, «людьем», как обобщенно именуют их летописцы, у Юрия отношения и не складывались. Киевляне испытывали симпатии к его противнику Изяславу Мстиславичу, а Юрию не могли простить того, что он фактически захватил Киев.

В 1157 г. он внезапно умер, и историки не без основания предполагают, что его отравили. Во всяком случае, действия «киян» после его смерти показали всю степень непопулярности этого князя в огромном городе на Днепре. Киевляне стали уничтожать приближенных князя и грабить их имущество. Впрочем, в этих грабежах была и уже известная нам языческая подоплека.

Последующие князья, сидя в Киеве, уже не рвали связей со своими «родными» княжениями и волостями. Довольно удачным было княжение любимого киевлянами смоленского князя Ростислава Мстиславича (1158-1167), которому удалось в значительной степени восстановить престиж великокняжеской власти. В Смоленске, Новгороде, на Волыни сидели его сыновья и племянники, в городах Киевской земли также его родственники. Он имел влияние на ситуацию в Полоцкой земле, по его призыву присылали воев Ярослав Галицкий и Ольговичи.

Но антикиевская борьба вызревших и развившихся волостей Руси, борьба князей за киевский стол сделали свое дело: истощили силы Киева. Стольный город становится добычей соседних городов-государств. Свидетельством этого служит ограбление Киева по инициативе Андрея Боголюбского в 1169 г. Воинство враждебных городов-государств опустошило город.

Разграбление Киева - отражение процесса формирования самостоятельных городов-государств, кристаллизации местной волостной жизни. Оборотной стороной его и был постепенный упадок полянской столицы, утратившей свое былое могущество. Характерно, что на Киев вместе с другими идут воины и из пригородов Киева: Овруча и Вышгорода, Это симптом идущего размежевания между главным го­родом и пригородами внутри Киевской земли. После упомянутого погрома политические силы киевской общины были надломлены, и она не смогла уже полностью оправиться от нанесенного ей удара.

В 1170-е гг. идет постоянная борьба за Киев между Андреем Боголюбским, Ольговичами и Ростиславичами. Киевская городская община ведет себя в этой борьбе все более пассивно. Доходит до того, что в Киеве оказываются два князя: Святослав Всеволодович (1177-1194) и Рюрик Ростиславич (1180-1202). Впрочем, наличие двух князей не дает оснований вслед за Б.А. Рыбаковым говорить о «дуумвирате». Двое Рюриковичей разделили доходы с Киева и его ближайшей округи, с одной стороны, и киевских пригородов - с другой.

Рюрик оказывается игрушкой в руках могущественных галицкого и владимиро-суздальского князей. Когда Рюрик дал Роману Мстиславичу Галицкому несколько городов в кормление в Русской земле, это вызвало гнев со стороны Всеволода Большое Гнездо. В 1202 г. уже Роман появился под Киевом с ратью и постриг Рюрика в монахи. Правда, после смерти Романа Рюрик вернулся, но вскоре против него выступил черниговский князь Всеволод Чермный. Длившаяся несколько лет борьба завершилась победой Всеволода, но затем Киев вновь перешел под власть Ростиславичей - здесь утвердился Мстислав Романович (1214-1223), которому предстояло участвовать в злополучной битве на Калке.

Итак, накануне татаро-монгольского нашествия Киевская земля была, пожалуй, одной из самых ослабленных волостей Древней Руси. В основе этого явления лежал ряд причин как внутреннего, так и внешнего порядка, суть которых тонко уловил А.Е. Пресняков. «Пробудившаяся и в Киевщине тенденция к обособлению в особое законченное целое, в живущую собственной жизнью, местной и замкнутой, землю-княжение была решительно подорвана живой традицией киевского первенства», - писал исследователь. Действительно, значительно уже утративший свои силы Киев сохранял прежние амбиции. И киевские князья, и киевская община стремились распространять свое влияние на другие земли Руси, не имея на то возможности. Наряду с этим князья других волостей продолжали бороться за Киев, когда он уже утратил свое былое значение. Они действовали под влиянием традиции. Самые же могучие волости и князья той поры (юго-западные и северо-западные) стали на путь сознательного ослабления Киева. Все это не могло не подрывать силы Киевского города-государства. А Киевская Русь окончательно распалась на города-государства.

В конце X - начале XI в. из состава Русской земли начинают выделяться Черниговская и Переяславская земли. Здесь формируются свои вечевые общины, возникают свои княжения и складываются постепенно волости. Княжеский съезд в Любече констатировал свершившееся отделение от Киева ранее подчиненных ему городов. А в начале XII в. в Черниговской земле уже начинается волостное дробление: появляется самостоятельное Новгород-Северское княжение. Все эти внутренние процессы идут в постоянной и напряженной борьбе с Киевом. Правда, Переяславский город-государство так и не обрел окончательной политической самостоятельности. Как отметил В.В. Мавродин, эта земля «фактически превращается в аванпост Киева в борьбе со степью, а переяславское княжение становится своеобразной ступенью, которую должны пройти князья прежде, чем занять киевский стол».

По-разному складывались судьбы территорий, населенных огромным племенным массивом кривичей. Одной из первых обособилась от Киева Полоцкая земля. Во второй половине XI в. складывается понятие Полоцкой волости, в результате чего на всех жителей переносится название главного города. Но уже с начала следующего столетия наблюдаются определенные проявления распада только что сложившегося волостного единства. Усиливается общественно-политическая активность земства и одновременно начинается борьба главного города с пригородами, испытывающими тягу к самостоятельности. Полоцкая волость распадается на более мелкие - возникают новые города-государства.

Накапливаются все характерные для городов-государств свойства и в соседнем Смоленске. Социально-политическая мобильность смольнян возрастает, идет становление общественно-политической структуры волостной общины, формирование смоленской волости. За­метен в источниках и процесс волостного дробления. Однако в отличие от Полоцкой земли в Смоленской волости не видно активных по­пыток полного отделения пригородов от главного города. На протяжении всего периода Киевской Руси он оставался центром притяжения почти для всех вошедших в состав волости поселений.

Вполне возможно, что такое различие между двумя землями обусловлено еще племенным наследием. Известный исследователь Полоцкой и Смоленской земель Л.В. Алексеев подметил, что население в Полоцкой земле размещалось гнездами. Это отражало племенную структуру местных кривичей. У смоленских кривичей наблюдается только два таких племенных скопления. Данные особенности в совокупности с природно-географическими условиями, видимо, и вызвали указанные различия в землях.

Единственный случаи отпочкования суверенной волости от Киевского города-государства: выделение в самостоятельную в середине XII в. Турово-Пинской земли. Эта небольшая земля оказалась в своеобразной политической ситуации, отстаивая свою независимость от сильных соседей, например Волыни. В этом ей помогали природные условия: леса и болота. Все это привело к тому, что Туровщина и Пинщина сохранили многие архаические черты даже в XIV-XVI вв.

В землях, населенных славянами - вятичами и кривичами, а также финно-угорскими племенами мордвы, муромы и мещеры, сформировались Муромский и Рязанский города-государства. Сначала эти земли зависели от Киева, затем от Чернигова. В результате развития территориальных связей, пришедших на смену родо-племенным отношениям, на юго-востоке сначала возникает Муромская волость, из которой впоследствии выделяется Рязанская, ставшая более могущественной. В конце XII - начале XIII в. здесь шел двусторонний процесс: укрепление положения Рязани по отношению к внешнему миру и одновременно усиление внутреннего волостного дробления.

На краю восточно-славянской ойкумены сформировались самые могущественные земли: Новгородская, Галицко-Волынская, Владимиро-Суздальская, но их мы рассмотрим отдельно.

§ 2. Социально-политическое развитие Киевской Руси.

Для того чтобы понять суть общественно-политической жизни Древ­ней Руси надо обратить внимание на такое интереснейшее явление, как древнерусский город. Города возникают в VIII-IX вв. как центры племен и союзов племен, выполнявшие различные социальные функции, и, прежде всего редистрибутивные, т.е. сосредоточение и распре­деление прибавочного продукта. Они были средоточиями ремесла и торговли, но все-таки важнейшими были политическая и оборонительная функции, в них находились главные религиозные святыни и кладбища («капища» и «требища»). В основе социального устройства городов лежала община. Древнейшие города возникали в результате общинного синойкизма - слияния нескольких общинных поселений. Уже от древнейшего периода до нас дошли сведения о высоком статусе города, о правительственных функциях русских городов - Киева, Чернигова, Новгорода, Полоцка и др. В IX-X вв. городская община была еще родовой, так как и само общество переживало высший этап развития родо-племенного строя. Не случайно в летописях «город» древнейшей поры идентичен «роду». В конце X - начале XI в. происходит перестройка общества на территориальных началах, родовую общину сменяет территориальная. Процесс этот был достаточно болезненным и сопровождался такими явлениями, как перенос городов; уничтожение старой родо-племенной знати - «старцев градских».

Городская община отныне основана на территориальных связях, проявлением чего было и развитие кончанской системы, которая как бы накладывалась сверху на древнюю сотенную, уходящую корнями в родо-племенное общество. Параллельно шел рост городской округи - растут и крепнут города-государства.

Что же собой представляли эти социальные организмы? Ядро го­рода-государства XI-XII вв. составлял старейший город - прежнее средоточие союза племен или крупного племени. Старейшим городам подчинялись пригороды, зависимое положение которых отражено в самом названии «пригород». Вполне вероятно, что зависимость пригородов от старших городов была следствием колонизации, освоения периферийных земель из старшего города, который выступал как своего рода метрополия.

Основным органом самоуправления старейшей городской общины было вече - народное собрание всех свободных жителей города. Решению веча главной городской общины должны были подчиняться жители пригородов. «Новгородцы бо изначала и Смоляне и Кияне и Полочане и вся власти яко на думу на веча сходятся. На что же старейшие сдумають на том же пригороди стануть». На вече в главном городе сходился и сельский люд из окрестных мест. Прибывали сюда и делегаты из пригородов. Полномочия веча были очень широкими, собравшееся на вече «людье» решало самые разнообразные вопросы. Вообще, и на вече, и вне его древнерусские люди, т.е. демократическая масса городского и сельского населения, составляли действенную по­литическую силу. Народ в Древней Руси принимал активное участие как в приглашении князей на княжение, так и в смещении их со «стола». Следует, однако, иметь в виду, что князь и община в этот период отнюдь не были антагонистами. Князь был необходимым элементом социально-политической структуры древнерусских городов-государств. Вот почему летописцы так тщательно и с такой тревогой фиксировали все периоды безкняжья. Князья, стремясь установить более тесный контакт с городской общиной, широко практиковали устройство пиров и дарений, что способствовало росту их популярности. Древнерусский князь, являясь одним из важнейших звеньев волостной администрации, жил в главном городе земли. В своих ратных делах он опирался на дружину, верхний слой которой составляли бояре. Бояре, служилые люди при князе, занимали одновременно важные посты в администрации городской общины, получали в кормление волости. Однако костяк военной мощи каждой городской волости составляла не дружина, а «вои» - волостное ополчение, в которое входили свободные граждане главного города, пригородов и сельской местности. Свободное население было поголовно вооружено и в совокупности составляло «тысячу», в свою очередь состоявшую из сотен - более мелких территориально-административных образований и вместе с тем военных единиц. Главный город не мыслился без «области», «волости», т.е. без пригородов и сел. Город и волость находились в единстве друг с другом, составляя одно территориальное целое. Отсюда понятны названия «Киевская волость», «Черниговская волость», «Смоленская волость» и т.п. Эти волости - города-государства имели свои государственные границы: «сумежья», «межи», «рубежи», часто упоминаемые летописью. Город был тесно связан с волостью в экономическом, военно-политическом, культурном и религиозном отношениях.

Христианская церковь, заменив языческих жрецов, нашла себе место в этом социальном организме. Вполне соответствовали демократическому духу политической жизни Киевской Руси соборы - собрания священников городских церквей и клиросы - коллективные органы управления при соборах, включавшие в себя горожан. Городские общины часто распоряжались земельной собственностью соборных церквей, считая их общинным земельным фондом. Церковь контролировалась городскими и сельскими общинами не только в низших, но и в высших своих звеньях: даже высшие церковные иерархи избирались на вече.

Волости, как отдельные государственные образования, в силу присущей им суверенности «правили» посольства друг к другу. Кроме того, главные города-государства направляли послов и в зарубежные страны.

Следует иметь в виду: взаимоотношения городов и пригородов в рамках системы города-государства не оставались неизменными. Между старшими городами и пригородами нередко возникали конфликты. Более того, заметно стремление пригородов к обособлению. Часто это приводило к разложению прежних волостей-государств на новые - более мелкие. К такому обособлению, преследующему цель формирования самостоятельных городов-государств, толкала сама социально-политическая организация древнерусского общества с присущей ей прямой демократией, выражавшейся в непосредственном участии народа в деятельности народных вечевых собраний - верховного органа власти города-государства. Города-государства вели постоянную войну друг с другом, что ослабляло Русь в преддверии грядущего грандиозного монгольского нашествия.

§ 3. Социально-экономические отношения.

Экономика восточных славян была комплексной: скотоводство и промыслы с доминированием земледелия. Земледелие носило экстенсивный характер и зависело от географических условий. На севере, в лес­ной зоне, господствовало подсечное земледелие (от деревьев и кустарников очищались участки земли, деревья сжигались). Урожай был какое-то время очень высок. При такой системе землепользования приходилось применять специальные орудия труда. Основным пашенным орудием была соха, особенностью которой является то, что она лишь проводит бороздки по поверхности земли, не углубляясь в землю, обходя многочисленные камни и корни. В былинах говорится о том, что соха лишь «по камешкам почиркивает». На юге эволюция пашенных орудий шла от примитивного рала к плугу, который глубоко взрезал пласт земли и переворачивал его, а эволюция землепользования - от переложно-залежной системы к трехполью. Основными культурами были пшеница, просо, гречиха, ячмень.

Славяне разводили крупный рогатый скот, лошадей. В древнерусском языке слово «скот» означает также и деньги. В числе распространенных домашних животных был мелкий рогатый скот, свиньи, птица. Характеристика промыслов была бы неполной, если не назвать бортничество - добычу меда диких пчел. Борть - место обитания роя пчел - не случайно появляется на страницах «Русской Правды»: мед и горячительные напитки из него - излюбленное питье славян.

Что касается ремесла, то его развитие также зависело от природных условий, точнее, от тех источников сырья, которыми могли располагать наши предки. Большое распространение получило железоделательное ремесло, а следовательно, и обработка металла. Сырьем здесь служила болотная руда, которая откладывается на корнях болотных и озерных растений. Плывя на плотах, добытчики специальными черпаками доставали руду со дна водоемов. Для выработки железа из руды применялся сыродутный процесс. В специальных горнах руда восстанавливалась - доводилась до тестообразного состояния, а потом эти так называемые крицы обрабатывались кузнецами.

Хорошо обстояло дело и с сырьем для гончарного ремесла: по берегам рек залегали разнообразные глины, качество которых было хорошо известно мастерам. Из них изготавливалась как грубая кухонная посуда, так и красивая столовая.

Вполне были обеспечены сырьем и такие ремесла, как кожевенное и ткацкое, в которых восточные славяне достигли большого мастерства. Гораздо хуже было с сырьем для ювелирного ремесла. Ближайшее месторождение серебра находилось на территории Волжской Булгарии. Сырьем служили и монеты, которые поступали в результате обмена с Востоком.

Рассуждая о древнейшем ремесле, надо иметь в виду следующее. Отделившееся от земледелия ремесло, прежде чем стать ферментом, разлагающим доклассовые отношения, проходит стадию общинного ремесла, существующего в недрах общины и удовлетворяющего нужды всего коллектива. Восточнославянское ремесло VII-IX вв. но­сило общинный характер. На поселениях восточных славян, которые есть все основания считать родовыми поселками, археологи находят ремесленные мастерские. Обнаружены также целые поселения ремесленников, занятых, например, металлургией. И ремесленные мастерские на территории поселений, и поселки ремесленников соответствуют стадии общинного ремесла.

С распадом родовых связей ремесленники оседают в городах, составляя значительную часть посадского населения. Впрочем, от сельского хозяйства русские ремесленники так и не отрываются даже и в более поздние времена. Одним из древнейших был Волжский путь, который вел в Булгарию и далее, по Каспийскому морю, в арабские страны. Были и сухопутные пути, по которым двигались торговые люди. Источники называют сухопутный путь из Киева на запад, через Владимир, Червень, на Краков, и далее в Чехию. Сухопутной дорогой Киев был связан и с Прикарпатьем, где добывали соль.

С древнейших времен основным предметом восточнославянского экспорта были предметы промыслов: мех, воск, мед и др. В большом количестве вывозились рабы - добыча в бесчисленных войнах. Ввозились предметы роскоши: дорогие ткани, украшения, вина и т.д.

Экономика, как известно, особенно в древних обществах, тесно связана с социальной структурой и с собственностью на землю. В отечественной историографии последнего столетия весьма дискуссионным является вопрос о характере землевладения в древнерусский период. Еще в 1930-е гг. был выдвинут тезис о господстве крупного феодального землевладения, начиная чуть ли не с IX в. Согласно воззрениям школы Б.Д Грекова, феодализм, постоянно развиваясь в Киевской Руси в XI-XII вв., приводит к феодальной раздробленности. Однако уже в 1950-х гг. ученым стало ясно, что, опираясь на исторические источники, доказать раннее развитие крупного феодального землевладения на Руси невозможно. Л.В. Черепнин наиболее полно постарался обосновать гипотезу о верховной феодальной собственности в Древней Руси. По его мнению, уже первые известные нам русские князья были верховными собственниками всей русской территории на феодальном праве, а дани, которые они собирали с подвластного населения, были не контрибуцией (платой за мир), а феодальной рентой. Никакими теоретическими и конкретно-историческими данными доказать такой путь развития Руси невозможно. Не нашла подтверждения и идея о рабовладельческом характере древнерусской экономики (В.И. Горемыкина).

В первой половине 1970-х гг. И.Я. Фрояновым была выдвинута никем еще не опровергнутая гипотеза о преобладании в Киевской Руси общинной собственности на землю. За прошедшее время И.Я. Фроянов и ученые, принадлежащие к его школе, подтвердили эту гипотезу на основе изучения различных сюжетов русской истории и регионов Руси.

Крупное землевладение в Древней Руси было: вотчина существовала, и в ней работали различные категории зависимого населения. Это челядь и холопы, общей чертой которых было их рабское положение. Причем если челядь - рабы-военнопленные, то холопы рекрутировались из местной среды. Другие категории населения находились на стадии переходной: они двигались от свободы к рабству. Таковыми были закупы и изгои. Были и те, кто шел обратным путем: от рабства к свободе; например, пущенники и прощенники: отпущенные на свободу рабы, которые в условиях древнего общества не могли приспособиться к новому своему состоянию и оставались в вотчине.

Вызывавшие много споров в историографии смерды делились на «внутренних» и «внешних». Первые - это посаженные на землю пленные, сходные с рабами фиска (т.е. государства) Западной Европы эпохи Средневековья. «Внешние» смерды - покоренные племена, платившие дань. Таким образом, население, которое работало в вотчине, было еще не феодально-зависимым. Но главное - эти вотчины были островками в море свободного общинного землевладения (И.Я. Фроянов).

Древнерусская знать - князья и бояре - существовали не за счет крупной земельной собственности, которая носила совершенно подсобный характер. Основным источником доходов были дани, которые собирались с подвластных племен, и полюдье - плата соплеменников за отправление общественно полезных функций. На основе полюдья развились всякого рода кормления, которыми князья делились друг с другом и с боярами. Осуществляя в волости управление, князь или боярин получали за это плату, «кормились» за счет рядовых общинников. Важно подчеркнуть то, что такого рода сборы ничего общего не имели с феодализмом.

Земля в этот период еще не стала мерилом богатства знати, а в качестве такового в древнерусских источниках фигурируют другие ценности: золото, меха, драгоценные камни.

Доходы церкви также складывались из кормлений и десятины от даней и торга. Другой источник, питавший материальное благополучие «отцов духовных», - служба мер и весов, которая со временем переходит в ведение церкви, а также церковная юрисдикция. Суд церкви охватывал зависимых от нее людей и те дела, которые оказывались вне светской юрисдикции: прежде всего в области семейно-брачных отношений.

Здесь церкви хватало дел, так как семейно-брачные отношения в Древней Руси были буквально перегружены древними традициями, идущими из первобытности. Это господство большой семьи, кровной мести, архаические формы брака. Малая община Киевской Руси - вервь сочетала в себе кровнородственные и соседские, территориальные связи.

Русь IX-XII вв., по мнению И.Я. Фроянова, переживала период перехода от родо-племенных отношений к раннеклассовым, период, который можно определить как «дофеодальный», сходный с тем, который выделил на материале Западной Европы известный отечественный медиевист А.И. Неусыхин. Переходному периоду соответствовал и характер социальной борьбы. Народные выступления в Киевской Руси часто не поддаются однозначной трактовке, поскольку полифоничны по характеру, что объясняется сложностью переходной эпохи. Социальная и политическая борьба имела свою предысторию, уходящую в первобытность. Подобием политической борьбы была борьба межплеменная, сопровождавшая процесс формирования первичных племенных объединений и суперсоюзов племен.

Разложение родо-племенного строя, явственно обозначившееся на переломе X-XI вв., резко усилило напряженность в обществе. Оказались подорванными устои родовой защиты, исчезли многие традиционные институты; множились насилия, произвол, преступления. В этих условиях возросла роль княжеской власти, взявшей на себя попечение о внутреннем мире и безопасности, что возвысило князя над обществом.

Но постепенно крепнет волостная община, земщина, которая претендует на верховную власть. К середине XII в. состязание князя и веча заканчивается победой земщины повсеместно. Правда, распри между ними продолжались, но при очевидном превосходстве городских общин. Политические конфликты князя и веча - лишь одна из граней внутриобщинной борьбы. Нередко волнения городского и сельского люда вызывались социальными, религиозными и бытовыми противоречиями. Часто в одних и тех же событиях присутствуют различные элементы.

Сложный характер внутриобщинной борьбы усугубляли межобщинные распри - волостные и межволостные. К первым надо отнести стычки старших городов с пригородами, стремившимися к независимости и созданию собственной волости, а ко вторым - вражду соседних волостей друг с другом. Все это нашло отражение в древнейшем своде законов Руси - «Русской Правде». Под этим названием известны три памятника: «Краткая Правда» - древнейшая, «Пространная Правда», которая относится ко второй половине XII в., и «Сокращенная Правда», основанная как на «Пространной», так и на некоторых, не дошедших до нас законодательных актах более раннего времени. В свою очередь, «Краткая Правда» делится на «Правду Ярослава» (около 1016 г.), «Правду Ярославичей» (вторая половина XI в.) и дополнительные статьи. «Пространная Правда», как считают некоторые исследователи, была составлена в начале XIII в. на основе «Краткой» с добавлением ряда статей. Такова принятая на настоящий день периодизация древнейшего русского законодательства. В то же время надо иметь в виду, что и «Краткая Правда», и «Пространная Правда» - цельные памятники и их деление достаточно условно. Это результат научного анализа дошедших до нас исторических источников.

«Русская Правда» основана на обычном праве, которое было вполне жизнеспособным в условиях древнерусской социально-экономической и политической жизни. В свою очередь, «Правда» стала базой для последующего развития русского права как в России, так и в Великом княжестве Литовском.

§ 4. Русь Новгородская.

Новгород - один из крупнейших древнерусских городов. В IX-X вв. он играл выдающуюся роль в той межплеменной борьбе, которая привела к созданию грандиозного суперсоюза восточнославянских племен. Именно отсюда прибыл Олег со славенами, варягами и чудью в Киев, отсюда приходили и другие князья, чтобы, опираясь на силу местного племенного союза, изменить ход политической истории Киевской Руси.

Историки и археологи давно задумываются над смыслом его названия. Предшественника северного исполина видели в Ладоге, в Городище под Новгородом. Есть и точка зрения, что город возник в результате слияния трех поселков, по отношению к которым он и получил свое название (В.Л. Янин).

Новгород возник на обоих берегах реки Волхов недалеко от Ильмень-озера, откуда вытекает эта река. На левом берегу высился Кремль, на территории которого располагалась главная святыня города и земли - Софийский собор. Напротив Кремля находились торг, вечевая площадь, Ярославово дворище, дворы иноземных купцов и купеческие церкви. Подход к городу прикрывали монастыри: с юга - Юрьевский, а с севера - Антониев. Все население Новгорода объединялось в общину, становление которой происходит на протяжении XI столетия. Формирование суверенной городской общины - процесс долгий, потребовавший ожесточенной борьбы с Киевом, осуществлявшим свое господство над северной столицей посредством посадников-князей. В результате понятия «княжение», «посадничество» и «наместничество» совпадали.

Постепенно между этими понятиями намечается расхождение, свидетельствующее о вызревании новых политических отношений, что было связано с формированием новгородской волостной общины. Можно предположить, что в 1014 г. Ярослав, опираясь на поддержку новгородцев, отказался давать дань Киеву, где тогда сидел его отец Владимир.

Вскоре Ярославу приходится обратиться к новгородскому вечу и просить помощи в борьбе со Святополком. Когда же на первом этапе борьбы Ярослав потерпел поражение, прибежал в Новгород и хотел бежать дальше - «за море», новгородская община не дала ему этого сделать, разрубив те ладьи, на которых он собирался плыть.

Значит, Новгород выступает достаточно единой социальной организацией уже в первые десятилетия XI в. Такой же сплоченной мы видим ее и в 70-е гг. этого столетия. Здесь в лихую годину недорода и вызванного им голода появился волхв, проповеди которого увлекли массу людей, ждавших избавления от напасти. Возникло противостояние между общиной, пошедшей за волхвом, и князем Глебом с его дружиной. Глеб на глазах у всех новгородцев убил волхва, таким образом скомпрометировал его учение и заставил всех разойтись по домам. Это был религиозный и бытовой конфликт, переплетавшийся с борьбой против власти Киева.

Развитие вечевых традиций сказывается в том, что новгородцы начинают изгонять князей. Затем в их арсенале появилось еще одно средство для борьбы с киевскими ставленниками: они «вскармливают» себе князей т.е. воспитывают князя с юных лет.

Былое тождество княжения с наместничеством разрушалось, а отделение княжения от наместничества сопровождалось перестройкой посадничества. В.Л. Янин установил время возникновения посадничества нового типа: конец 1080-х гг. Теперь в городе сосуществуют две власти: князя и посадника. А это означало, что посадничество окончательно отпадало от княжения, разъединившись также и с наместничеством.

Итак, последние десятилетия XI в. необходимо рассматривать как новую ступень становления новгородской государственности. Это время отличало:
1) упрочение самодеятельности веча, изгонявшего провинившихся князей или отказывавшего в княжении нежелательному претенденту;
2) частичное перерождение княжеской власти, в результате чего князь из наместника киевских правителей постепенно превращался в представителя республиканской волостной администрации, совмещая, следовательно, в себе противоположные качества;
3) вытекающее отсюда расхождение княжения и наместничества;
4) нарушение тождества княжения и посадничества, выделившегося в самостоятельную должность, замещаемую новгородским боярством;
5) отделение посадничества от наместничества.

Перечисленные особенности политической жизни Новгорода конца XI в. были этапом органического развития волостного строя, осуществлявшегося под воздействием борьбы новгородцев за независимость от Киева. Фактор этой борьбы наложил сильный отпечаток на формирование новгородской городовой волости, на характер действия общественных сил, обусловив известное их единение, что в значительной мере приглушало внутренние коллизии среди новгородцев, а это в свою очередь замедляло процесс социальной дифференциации в местном обществе.

Следующий период истории города-государства в Новгороде охватывает первые десятилетия XII в., завершаясь событиями 1136- 1137 гг. На протяжении этого периода окончательно утвердилось посадничество, формировавшееся из представителей новгородской знати. Правда, Киев еще пытается раздавать должность посадника своим людям. Так, в 1120 г., по словам новгородского летописца, «приде Борис посадницить в Новъгород». Вероятно, Борис пришел посадничать к новгородцам из Киева. Если по поводу Бориса мы можем лишь предполагать, то относительно другого посадника, Даниила, летописец говорит прямо: «Вниде ис Кыева Данил посадницить Новугороду». Тем не менее, это последние случаи назначения новгородских посадников по воле Киева, поскольку правилом делается избрание собственных посадников на вече.

Надо иметь в виду, что назначение посадниками Бориса и Даниила носило совсем иной характер, чем в XI в., когда посадничество лиц некняжеского происхождения совпадало с наместничеством, будучи своеобразной заменой княжения. С возникновением посадничества нового типа, функционирующего наряду с княжеской властью, должность наместника отделилась от должности посадника, оставаясь привязанной лишь к титулу князя. Киев, оказавшись бессильным остановить процесс внутренней консолидации новгородского общества, выражавшийся, помимо прочего, в создании местных институтов власти, пытался приноровиться к новым порядкам, дабы не упустить нити управления Новгородом. Но это были бесперспективные попытки. Посадничество приобрело сугубо местную постановку. Власть киевских князей над новгородцами резко, таким образом, сократилась. Назначение посадников навсегда сменилось их избранием на вече. Значение новгородского веча как верховного органа волости неизмеримо возросло.

Утратив позиции в новгородском посадничестве, Киев сохранял Остатки своей власти над Новгородом посредством княжения. Новгородское княжение стало последним оплотом хозяйничанья киевских правителей в Новгороде. Но и здесь время этого хозяйничанья было сочтено. В марте 1117 г. князь Мстислав, просидевший в Новгороде около тридцати лет, сел в Киеве. Оставляя город, он сына своего Всеволода «посади Новегороде на столе». Это еще проявление власти Киева над Новгородом, но уже под 1125 г. летопись сообщает о том, что «посадиша на столе Всеволода новгородци». Значит, теперь на смену назначению князя пришло его избрание.

Более того, Всеволод стал последним князем, посредством которого Киев еще как-то осуществлял свою власть над Новгородом. Положение его резко пошатнулось после смерти отца Мстислава в 1132 г. Новый киевский князь решил перевести его в Переяславль, но из этого южного города - важнейшей ступени к киевскому княжению - Всеволода изгнал Юрий Долгорукий. Пришлось неудачливому князю возвращаться в Новгород, где его появление вызвало взрыв возмущения. Новгородцы собрали вече, пригласив на него жителей Пскова и Ладоги, и изгнали Всеволода. Затем, правда, ему позволили вернуться, но недовольство им росло. Особенно оно усилилось после суздальских авантюр князя: оба похода на Суздаль закончились провалом. Особенно тяжело в Новгороде переживали поражение от суздальцев на Жданегоре. Это переполнило чашу терпения новгородцев. Вновь пригласив на вече жителей пригородов, они окончательно изгнали Всеволода. Это изгнание ликвидировало остатки власти Киева над Новгородом. Перестав быть ставленником киевских правителей, новгородский князь становится в полном смысле слова местной властью, зависимой исключительно от веча.

Но статус князя как одного из представителей высшей власти приобретал еще большую устойчивость. Другими словами, до 1136 г. князь противостоял республиканским органам власти лишь в той мере, в которой сохранял зависимость от Киева, и настолько, насколько являлся ставленником киевского князя. Во всем остальном он был составным звеном республиканского административного аппарата. Утратив полностью качества киевского наместника, новгородский князь стал всецело республиканским органом власти. В результате векового развития в Новгородской земле складывалась система (вече, князь, посадник, тысяцкий), характерная для древнерусских городов-государств. В борьбе с Киевом создавался и другой важнейший социально-политический институт города-государства - народное ополчение.

К 1130-м гг. складывается Новгородская волость, т.е. главный город с зависимыми от него пригородами. Старейшими новгородскими пригородами были Псков и Ладога.

Развитие Новгородского города-государства во второй половине XII - начале XIII в. характеризуется дальнейшей демократизацией всей социально-политической системы. Изгнание и призвание князей становится теперь обычным модусом отношения к княжеской власти. Известно, что в Новгороде XII-XIII вв. князья менялись 58 раз, зачастую чаще, чем времена года. Особенностью Новгорода по сравнению, скажем, с Черниговским или Смоленским городами-государствами было лишь то, что здесь не было своей любимой княжеской ветви Рюриковичей. Говоря о смене князей, нужно иметь в виду, что князь был необходимым элементом социально-политической структуры.

Суверенность городской общины распространялась также на власть посадника и тысяцкого - главы волостного ополчения. Посадники и тысяцкие менялись не менее часто, чем князья. Со временем право общины на избрание и изгнание распространяется и на церковную власть. Горожане начинают распоряжаться должностью игуменов крупнейших монастырей, например Хутынского, а также архиепископством. Причем социально-политическая активность общины облекалась в вечевые формы: церковные власти избирались на вече.

Наблюдается и соперничество новгородских бояр из-за власти, престижных и доходных государственных должностей. Ради своих целей они объединяются в группы, блокируются с тем или иным князем. И все же боярские группировки были весьма неустойчивы, поскольку политические привязанности бояр менялись. А, главное - в конечном итоге, судьбу власти решало волеизъявление рядовых новгородцев.

Это ярчайшим образом проявилось в событиях 1209 г. В этом году, по сообщению новгородского летописца, новгородцы по призыву Всеволода Большое Гнездо ходили войной на Рязанскую волость. Затем Всеволод отпустил домой новгородцев, «одарив бещисла», но не пустил с ними посадника Дмитра Мирошкинича. Вернувшись, новгородцы «створили вече на посадника Дмитра» и на его братьев. Им предъявлялось обвинение во всякого рода злоупотреблениях властью: введение дополнительных поборов и повинностей. Вызвало гнев жителей Новгорода и его волости также и богатство Дмитра, которое он, видимо, имел склонность расценивать как свое личное. Между тем собственность князей и бояр в Киевской Руси являлась в некоторой мере вариацией общинной собственности, находящейся временно в руках того или иного правителя. Вот почему новгородцы подвергли имущество посадника ритуальному разграблению и коллективному дележу.

События 1209 г. в Новгороде - важное звено в цепи социально-политических противоречий и конфликтов, которыми богата новгородская история начала XIII в. Важно отметить, что эти противоречия отражали дальнейшее движение Новгородского города-государства по пути демократизации. С 1218 г. летопись начинает фиксировать факты межкончанской (между «концами») борьбы. Выход концов на арену внутригородского (внутриобщинного) соперничества является внешним показателем кристаллизации кончанских объединений в качестве структурных единиц общины Новгорода, занимающих промежуточное положение между улицами и сторонами, свидетельством достаточно далеко продвинувшегося процесса формирования новгородской городской общины по линии складывания соподчиненных общинных образований - улиц, концов, сторон, составляющих вкупе городской общинный союз. Процессы, шедшие в социальной и политической жизни Новгорода как бы сконцентрировались в событиях 1227-1230 гг. Тогда в Новгороде вновь появились волхвы. Пустили в ход «многие волхования, и потворы, и знамения». Эти ведуны прельстили очень многих, склонили в свою веру, воспользовавшись тем, что над городом и его волостью навис страшный голод и спутница его Морана - смерть.

Но они не рассчитали: гнев народа обратился вначале против них самих. Во дворе архиепископа устроили судилище, а затем на территории Ярославова дворища волхвов сожгли. Это была не обычная казнь, а приношение в жертву волшебников и магов.

Однако возбуждение горожан после казни волхвов не улеглось. Теперь их гнев обратился против архиепископа Антония. Тот предпочел уйти в монастырь, а на его место пришел себе на беду Арсений.

Но пригородные катаклизмы продолжались, община голодала и тут-то архиепископу пришлось испытать на себе всю тяжесть народного гнева. Новгородцы «створили» вече на княжеском дворе, пошли на двор архиепископа и, заявив Арсению, что причиной столь неблагоприятных природных условий является именно он, как злодея в шею вытолкали со двора. Архиепископом вновь был назначен Антоний, причем контролировать его поставили двух мужей: Якуна Моисеевича и Микифора-шитника. Новгородцы рассматривали должность архиепископа не только как духовную, но и как мирскую, общественную. Эти два мужа должны были не столько следить за самим Антонием, сколько заведовать делами Святой Софии, ведь разветвленное хозяйство архиепископа - это не его личное достояние, а общественное - «страховой фонд» новгородской городской общины.

Но вскоре новгородцы снова взволновались. Что их возбудило снова, трудно понять, но «взмятеся» весь град. Собрали новое вече, на которое пришли в полном вооружении и прямо с веча пошли на тысяцкого Вячеслава и разграбили его двор. Результатом этого выступления стала замена тысяцкого. «Тогда отьяша тысячкое у Вячеслава и даша Борису Негочевичу». Недолго оставалось сидеть на своем месте и князю Ярославу, княжившему в то время в Новгороде. Ему новгородцы тут же выдвинули требования: отменить «забожничье» и не слать судей по волости. Недальновидный князь не сумел перестроиться. В условиях недорода и скудости надо было самому, не дожидаясь указания новгородцев, отменить сбор такого налога, как «забожничье», и не рассылать судей по волости, так как это ложилось дополнительной тяжестью на жителей главного города и пригородов. Пришлось князю покинуть славный северный город и уйти в свой далекий южный Переяславль.

В Новгород пришел князь Михаил из Чернигова и «рады быша новгородци своему хотению». Михаил оказался гораздо более понятливым и сговорчивым, чем Ярослав. Он целовал крест новгородцам «на всей их воли». Тут же проявил заботу о новгородской волости: освободил от уплаты дани сроком на пять лет бежавших за пределы новгородской земли смердов, если они вернутся на старое местожительство. Эти меры должны были способствовать восстановлению государственного хозяйства - ведь даннические платежи смердов являлись важной доходной статьей Новгорода. Не устоял в этих перипетиях и другой представитель власти в Новгороде - посадник. «Отьяша посадничество у Иванка у Дмитровица и даша Внезду Водовику».

Но события на этом не завершились. Антоний в качестве архиепископа так и не прижился, и князь Михаил предложил избрать нового архиепископа. Появилась кандидатура: «черноризец диакон у святого Георгия, именем зовемый Спиридон». Другие предлагали «Иосифа володимирьского, а друзие Гречина». Спор решили самым что ни на есть справедливым путем - жребием. Написали три записки и положили их на святой трапезе. Княжич Ростислав тянул жребий. Избранником судьбы стал Спиридон. Послали за ним в монастырь и привели его, и посадили во дворе.

В следующем 1230 г. новгородскую общину ждали еще большие испытания. Голод разразился пуще прежнего. Новгородцы виновниками бедствий вновь сочли своих правителей. Они стали грабить дворы посадника Внезда Водовика и близких ему людей и избрали посадником Степана Твердиславовича, а тысяцким - Никиту Петриловича.

Разграбленное имущество было поделено между общинниками. Таким образом, община не только удовлетворяла свой праведный гнев, но и проводила в жизнь уравнительные принципы. Конечно, в этой борьбе заметны и межбоярские противоречия. Еще до народного выступления, которое окончилось столь плачевно для представителей власти, завязалась боярская драка. Степан Твердиславович и Иванко Тимощинич «рассорились» с Водовиком, «паробки» которого поколотили Иванко. Но не боярские свары определяли климат политической жизни Новгорода. Смена власти на всех уровнях была прерогативой самих новгородцев.

Рост значения и влияния новгородской волости во второй полови­не XII - начале XIII в. происходил на ярком внешнеполитическом фоне. В 1170-е гг. Новгородская волость вместе с другими городами-государствами начинает распоряжаться судьбами киевского княжения, постоянно шла борьба с Полоцком, Черниговом. Но главным противником становится Владимиро-Суздальский город-государство. Пик борьбы с ним - знаменитая Липицкая битва 1216 г. Победив воинство Северо-Восточной Руси, новгородцы даже посадили на княжение во Владимире своего ставленника. Это ли не свидетельство могущества Новгородской волости?! Но здесь, как и в других городах-государствах, шли процессы, которые подтачивали волость изнутри. Пригороды Новгорода начинают стягивать определенную территорию, образуются волости, которые стремятся к самостоятельности. Внешне это выразилось в появлении местных княжений. Псков, Новый Торг становятся центрами новых, быстро формирующихся городов-государств.

Так развивалась в домонгольский период Новгородская волость. Сильный северный город-государство, не пострадавший от татаро-монгольского нашествия, опираясь на волостное ополчение, смог остановить вскоре натиск шведских и немецких рыцарей.

§ 5. Владимиро-Суздальская Русь.

Северо-Восточная Русь - сложный в этническом плане регион, заселенный восточными славянами относительно поздно. Как считают археологи, славянизация местных финнов здесь продолжалась в XI- XIII вв., а кое-где затянулась до XIV столетия. Долгое время эти земли находились в даннической зависимости от Киева.

В 1024 г. здесь вспыхнуло знаменитое «восстание волхвов», которые «по дьявольскому наущению и бесовскому действию избивали старую чадь, говоря, что они держат урожай» («Повесть временных лет»). В отечественной историографии XX столетия увидели в этом движении классовую борьбу крестьян против своих эксплуататоров. Однако исследования последних лет позволяют утверждать, что это были ритуальные убийства, призванные обеспечить благоденствие общества. Инициаторами этих действий стали волхвы - жрецы языческого культа. Как бы то ни было, Ярослав Мудрый жестоко расправился с волхвами, наведя порядок в даннических областях.

Нечто подобное произошло в Суздальской земле и в 1071 г. Тут объявились два волхва, которые, идя по Волге и появляясь в погостах, требовали себе «лучших жен», которых убивали. За волхвами следовала большая толпа людей. Так они и прибыли на Белоозеро, где столкнулись с киевским боярином Яном Вышатичем и его дружиной, собиравшими дань. Белоозерцы, встревоженные угрозой Яна Вышатича пробыть у них длительное время, выдали боярину местных волхвов. После допроса и пыток родственники убитых женщин расправились с ними.

Этот летописный рассказ, изобилующий всякого рода загадочными для современного читателя подробностями, также был расшифрован в советской исторической науке в классовом ключе, в нем усмотрели сведения о классовой борьбе. В действительности это осуществление языческих аграрно-магических по характеру действ, вызванное неурожаем и сопровождавшееся умерщвлением «лучших жен», якобы повинных в переживаемых обществом несчастьях. Во всем этом люди той поры видели средство для восстановления общественного благополучия.

Князья и бояре, столкнувшиеся в северо-восточных землях с языческой стихией, выполняют здесь роль посадников из Русской земли, озабоченных, в основном, регулярным поступлением дани.

Ранние свидетельства об этих землях рисуют не только их данническую зависимость от Поднепровья, но и то значение, которое имели в них города. Археологические данные говорят о том, что в конце X - начале XI в. города здесь переживают сложный процесс перестройки, известный историкам под названием «перенос» города. Он, как мы уже знаем, был обусловлен переходом общества с родовых на территориальные отношения, появлением территориальной общины. Рождение нового города соединялось с формированием «областей» вокруг них. Во всяком случае, в сообщениях о «восстаниях» в Суздале и Ярославле встречаемся как с городами, так и с определенной территорией, «тянущей» к ним. Выступления 1024 и 1071 гг. это, прежде всего, события, связанные с городом, городской жизнью.

Здесь формируются те же социальные силы, что и везде на Руси - вечевые общины. Причем особенностью земли было наличие двух «старых» городов, примерно равных по своему значению и конкурировавших друг с другом. Главным городом был Ростов, и когда Владимир Мономах направил сюда своего сына Юрия, сопровождаемого опытным боярином Георгием Шимоновичем, он хотел, видимо, сохранить зависимость земли от столицы на Днепре. Мономах, вообще, придавал этим землям большое значение, опасаясь набегов волжских болгар; укреплял старые оборонительные сооружения, строил новые. В начале второго десятилетия XII в. было завершено строительство укрепления города Владимира - пункта важного стратегического значения. В 1107 г. Юрия женили на дочери половецкого хана Аепы. Результатом этого брака стал союз с половецкими ханами против волжских болгар. В 1120 г. состоялся большой и удачный поход на болгар.

Но с северо-запада грозил другой грозный противник - Новгородская земля. Походы и с той и с другой стороны следовали один за другим. Зимой 1134-1135 гг. в битве у Ждан-горы соединенное войско новгородцев, псковичей, ладожан, всей новгородской области было разбито. Поражение было страшным. Сколько полегло новгородцев, трудно сосчитать. Ополчением Северо-Восточной Руси командовал сын Юрия Владимировича - Ростислав. Но борьба продолжалась и после этого. Иной раз Юрий сам возглавлял походы на Новгородские пределы. Но, воюя с болгарами и новгородцами, занимаясь строительной деятельностью и всем другим, что в Киевской Руси составляло круг обязанностей князя, Юрий думал, мечтал только об одном - «златокованном» столе. В 1132 г. он захватил даже Переяславль в Русской земле. Это не столь престижное княжение нужно было ему лишь как ступень к киевскому столу. Впрочем, просидел он там всего 8 дней. Новый великий князь Ярополк Владимирович вывел его из этого города и отправил в Ростово-Суздальскую землю.

Для нас важно отметить, что история отвела Юрию другую роль - со смертью Мономаха подчиненность Ростовской земли Киеву прекращается. Более того, Ростовская земля становится для Юрия Владимировича оплотом борьбы за киевский стол.

Рассказывая о борьбе между землями-волостями, летописец рисует нам структуру Ростово-Суздальского города-государства. Так же как и в других землях, это - главные города с зависящими от них пригородами. На главном городе лежала обязанность оборонять пригороды, заботиться о них. На страницах летописи все чаще начинает фигурировать город Владимир. Если прежде Ростову приходилось соперничать с Суздалем, то теперь на передний план выдвигается город, заложенный Владимиром Мономахом. Здесь возникает княжение, что свидетельствует о достаточно высокой степени организации владимирской общины. Так, Владимир из пригорода, подчиненного «старшим» городам, превратился в крупный самостоятельный центр, вокруг которого формиро­валась своя волость.

Но до открытой борьбы дело пока не дошло. После смерти Юрия Долгорукого (его так прозвали, вероятно, потому, что он стремился далеко распространить свое влияние) ростовцы, суздальцы и владимирцы «пояша Андрея сына его старейшего и посадиша и в Ростове на отни столе и Суждали, занеже бе любим всеми». Так произошла решительная ломка прежних отношений населения Северо-Восточной Руси с князьями. Если Юрий был направлен из Киева, то теперь жители Северо-Восточной Руси сами избирают себе князя путем вечевого решения. Этот факт свидетельствовал о росте силы и влияния городских общин, о полной независимости Ростовской волости от Киева.

Да и сам Андрей Юрьевич (1157-1175) вполне соответствовал новой ситуации, с самого начала своей карьеры проводя просуздальскую политику. Вся его юность - это бесконечные военные бдения. Несмотря на молодость, он правая рука отца - полководец, дипломат, советник. Ловкость, физическая сила позволяли ему выходить невредимым из самых затруднительных ситуаций.

В 1155 г. Андрей против воли отца ушел в Суздаль. С собой он вез взятую в Вышгороде икону Богородицы, которую привезли вместе со знаменитой иконой «Пирогощей» на одном корабле из Царьграда. Он приказал ее оковать более чем тридцатью гривнами золота, серебром, украсить жемчугом. Приехав в «Суждальскую землю», Андрей делает многочисленные пожертвования в монастыри и церкви, заканчивает строительство каменной церкви св. Спаса в Переяславле-Суздальском. Это было нужно для создания в Северо-Восточной Руси нового идеологического центра. Религиозная политика на долгое время становится основным направлением деятельности Андрея.

После избрания Андрей постарался оправдать доверие ростово-суздальского земства. «По смерти отца своего он велику память себе сотворил: церкви украсил, и монастыри поставил». Предпринимается целый ряд мер, направленных на утверждение церковного приоритета Северо-Восточной Руси: создание культа владимирской иконы Богоматери; установление праздника Покрова, «открытие» мощей Леонтия; политическая легенда об основании города Владимира Владимиром Святым, легенда об учреждении ростовской епархии самим царьградским патриархом в конце X в. Проводя в жизнь эти меры, Андрей Юрьевич в полной мере учитывал интересы городских и сельских общин, воззрения которых были еще глубоко пронизаны язычеством. Более того, он действовал с ними рука об руку.

Об этом свидетельствует конфликт между ростовским епископом Леоном, с одной стороны, и общиной во главе с князем - с другой. Епископ Леон фанатично отстаивал необходимость соблюдения поста в господские праздники. «И бысть тяжа про то великая перед благоверным князем Андреем и предо всеми людми, и упре его владыка Феодор». Рождество и Крещение падают на постные дни за 10 лет всего лишь 2-3 раза. Но церковные споры задевали горожан, эти праздники приходились на языческие новогодние святки конца декабря - начала января, предполагавшие ритуальную мясную пищу. Леон, не учтя характера древнерусского христианства, которое было, по существу, охристианенным язычеством, потерпел поражение и был изгнан из Ростово-Суздальской земли. Дело получило такую огласку, что вынесено было на рассмотрение в Константинополь. Леон, который к тому же обладал совершенно нетерпимым характером и умудрился оскорбить даже византийского императора, потерпел поражение и там. А «упревший» его на Руси Феодор привез константинопольскому патриарху письмо от Андрея Юрьевича. Сохранились фрагменты ответных грамот патриарха. Из них узнаем, что Андрей хотел ни много ни мало, как создания независимой от Киева митрополии. Этот его проект имел как бы две стороны, две грани. Во-первых, он хотел возвысить новый город Северо-Восточной Руси - Владимир. Ведь не случайно он сделал своей резиденцией Боголюбово под Владимиром, где опытные мастера построили ему великолепный замок. Во-вторых, противопоставить его и всю Северо-Восточную Русь старому центру - Киеву. Это становится лейтмотивом его политики. В 1160 г. закончена постройка владимирского Успенского собора. Строятся и расписываются другие церкви. И вот незадача: когда была закончена главная святыня Владимира, Ростов был истреблен огромным пожаром. Можно пред­полагать, что пожар был не случайным.

Становление города-государства в этом регионе шло по-прежнему в постоянной борьбе с соседним Новгородом и Киевом. Причем касательно последнего политика значительно изменилась: Андрей Юрьевич старается его ослабить. Апофеозом такой политики стало взятие днепровской столицы союзными войсками в 1169 г. Два дня грабили город. «Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жен вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество богатства, церкви обнажили, сорвали в них иконы, и ризы, и колоколы, взяли книги». Пожалуй, и иноплеменникам не уступило бы в жестокости это воинство. Князем в Киеве Андрей посадил своего дядю Глеба Юрьевича. Если к этому добавить, что, применяя различные меры, в том числе и блокаду, Андрей сумел поставить в фарватер своей политики и гордых новгородцев, то успехи станут еще более очевидны.

Но в недрах Владимиро-Суздальского общества зрели силы и настроения, которые, в конце концов, привели к падению князя. Первым симптомом было удаление его ставленника Феодора. В мае 1169 г. он был вынужден уехать в Киев, а там схвачен и умерщвлен ненавидящим его митрополитом. Феодор потерпел фиаско потому, что покусился на могущество кафедрального храма Владимира. Ведь имущество церкви, да и сам христианский храм в древнерусском обществе рассматривались как достояние всего народа, всей общины. Посягательства на патрональную святыню истолковывались в древних обществах как посягательства на общину вообще. Вот Феодор и поплатился за свою жадность.

Постепенно нарастало недовольство и самим князем. Мы видим разлад его со старшей дружиной, заметны, хотя они и сознательно затушевывались в летописи, шероховатости в его отношениях с клиром. Военные неудачи последних лет, когда из пяти походов три завершились поражением, также отложили свой отпечаток на отношения к князю, ведь военная функция князей на Руси XI-XII в. была едва ли не самой главной. Немаловажную роль играли и личностные мотивы: отход князя от активной общественной деятельности, где его роль должна быть главенствующей: суд, например. В целом, это приводило к нарушению традиционных форм общинных связей. Ведь города-государства Древней Руси - это, по сути дела, большие территориальные общины, которые принимали форму государства, и княжеская власть занимала в них вполне определенное и ответственное место.

Андрей становился непопулярным у населения, институт княжеской власти не исполнял свои функции. Заговор против князя был осуществлен при молчаливом согласии общества: и верхов, и «людья». Летопись красочно живописует сцену убийства владимиро-суздальского князя.

Возглавил заговор некто Петр, зять боярина Кучки. С ним были ключник Анбал (по происхождению - осетин), княжеский ключник Яким Кучкович и Ефрем Моизович. Всего в заговоре участвовало 20 человек. Летней ночью они пришли ко дворцу Андрея. Но тут их охватил страх и трепет. Страх они утопили в медовухе, которую пили здесь же в медуше - специальном погребе. В покои князя вела лестница, которая сохранилась до сих пор в Боголюбове. Поднявшись вдоль стен, расписанных фресками, заговорщики оказались на втором этаже и затем по переходу пришли к опочивальне князя. Дверь была заперта, и убийцы пошли на хитрость. Сказал один, стоя у дверей: «Господин, господин!» Князь спросил: «Кто тут?» Тот отвечал: «Прокопий». Прокопий был личный слуга Андрея. Князь сразу распознал обман: «О, паробьче не Прокопья». Тогда они начали бить в дверь и силой выломали ее. Князь хотел схватить меч, но ключник Анбал еще днем вынул его. Перед опочивальней был узкий коридор, узким был и дверной проем. Поэтому в комнату ворвались только двое заговорщиков. Обладавший недюжинной физической силой, закаленный в боях князь и без оружия сбил одного из противников с ног. Но силы были неравны. Князь не уберегся от сабельного удара и упал. Тут ворвались и другие заговорщики. В темноте они умудрились ранить одного из своих сообщников, которого князь опрокинул на пол. Затем они стали наносить удары Андрею. Думая, что князь убит, убийцы взяли своего раненого друга и ушли. Андрей же через некоторое время очнулся. Держась за стену, он вышел на площадь и пошел «под сени». Заговорщики услышали его стоны и вернулись. Они поднялись во дворец, но не обнаружили там князя, что вызвало панику среди них. Тогда они стали искать его по кровавым следам и нашли. Страх ожесточил их еще больше. Они стали рубить его мечами, так что отсекли левую руку.

Смерть князя стала сигналом к грабежам его имущества. Эти грабежи никакого отношения не имеют к классовой борьбе, а являются архаическим способом перераспределения богатства на коллективных началах. У древних народов имущество правителей часто считалось принадлежащим всем.

После смерти Андрея вопрос о княжении стал яблоком раздора между Ростовом и Суздалем, с одной стороны, и Владимиром - с другой. Завязалась борьба, в ходе которой городские общины приглашали на княжение различных князей. Владимирцы делали ставку на князя Михаила Юрьевича - брата Андрея. Началась война между Ростовом и Владимиром, в результате которой перевес оказался на стороне Ростова. Михаил вынужден был уйти из Владимира, и там стали править ростовские бояре. Терпение владимирцев быстро иссякло, и они вновь пригласили на княжение Михаила. В 1177 г. болезненный Михаил умер, и ростовцы вновь начали борьбу за свой приоритет, приведя «своего» князя Мстислава Ростиславича из Новгорода. А владимирцы посадили на столе Всеволода Юрьевича (1177-1212), прозванного за многочисленность своего семейства Большое Гнездо. Война стала неизбежной, и все попытки Всеволода предотвратить ее оказались безуспешными. Победа осталась за Владимирской волостью и ростовцы вынуждены были повиноваться ей и ее князю.

Владимирский город-государство становился все более могущественным, активизируя свою внешнюю политику. Владимир вмешивается в дела своего южного соседа Рязани, посылает своих правителей в Новгород. Более того, Всеволод, опираясь на силу своей волости, сажает князей и в Киеве. При нем совершаются походы и на волжских болгар. Могущество Всеволода потрясало современников. Автор «Слова о полку Игореве» восклицал: «Ты бо можеши Волгу веслы рас-кропити, а Дон шеломы выльяти!»

Но будучи грозой для соседей, князь был другим в своей земле. Ему приходилось прислушиваться к мнению «людей» - массы городского и сельского населения Владимирр-Суздальской земли. Не раз он действовал, подчиняясь требованиям владимирцев. После его смерти его оплакивала «вся земля».

Как и в Галицкой земле, на далеком Северо-Востоке процесс волостного дробления несколько задержался, и земля сохраняла свою силу долгое время. Однако в начале XIII в. во всех важнейших центрах - Ростове, Владимире, Переяславле - утвердились свои князья. Константин, Юрий и Ярослав Всеволодовичи, севшие в этих городах, предстают перед нами не феодальными властителями, отгороженными от народной массы, а князьями, избранными и утвержденными народом. Это значило, что стремление городских волостей к самостоятельности достигло здесь уже значительных размеров, поскольку князья приглашались городскими общинами. Социальное развитие здесь шло в общерусском русле. Нельзя согласиться с теми исследователями, которые полагают, что в Северо-Восточной Руси уже в XIII столетии наметились объединительные тенденции, что проявлением этих тенденций была политика владимирских князей Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. Для подобных выводов нет достаточных оснований. Они представляют собой своеобразную ретроспекцию порядков уже московского периода нашей истории. В первой четверти XIII в. Ростово-Суздальская земля распалась на несколько городов-государств, волостей.

§ 6. Галицко-Волынская Русь.

На юго-западе находились Галицкая и Волынская земли. Города-государства формировались здесь в рамках племенных территорий бужан, волынян, хорватов, тиверцев и уличей. То была обширная область, простиравшаяся от Побужья до бассейна реки Сан. Она граничила с Польшей, литовскими землями, «горы Угорские» (Карпаты) отделяли ее от Венгрии; на юго-востоке границы земель охватывали земли Причерноморья от Южного Буга до Дуная. Геополитическое положение накладывало отпечаток на политическое развитие этих земель, так как соседние государства постоянно вмешивались в их внутренние дела. Оно определяет и специфику источников, сосредоточенных, прежде всего, на внешнеполитических событиях, междоусобной борьбе князей, «крамолах» бояр.

Волынская земля получила свое название от древнего племенного центра - Волыня на Буге. Местные союзы племен рано оказались в орбите влияния Киева, оказывая военную помощь киевским князьям и выплачивая дань. Но здесь отношения Полянского центра с подвластными ему племенами, в принципе аналогичные отношениям с другими покоренными восточнославянскими племенами, осложнялись тем, что помимо приднепровской Руси сюда стремились проникнуть Чехия и Польша и территории стали предметом соперничества.

На смену племенным центрам в конце X - начале XI в. здесь выдвигается Владимир - будущий стольный город Волынской земли, впервые упомянутый в летописи под 988 г. Он расположился неподалеку от Волыня, что позволяет говорить о «переносе города», понимая под этим перемещение правящих функций из одного города в другой.

Здесь консолидируется вечевая община, идет процесс формирования города-государства, свидетельством чего является появление собственного княжения, утверждение епископии. Но в первой поло­вине XI в. город покорно принимал к себе на княжение сыновей великого князя киевского. Ярослав Мудрый посадил во Владимире своего сына Игоря, затем Всеволод Ярославич передал город Ярополку Изяславичу.

Последний был изгнан из Владимира князьями-изгоями: братьями Ростиславичами и Давыдом Игоревичем. Чтобы утихомирить обделенных князей, Всеволод на правах киевского властителя отдает Перемышль и Теребовль Ростиславичам. Эти два города стали, наряду с Владимиром, важнейшими центрами Юго-Западной Руси. Надо отметить, что борьба князей между собой, как и в других регионах Руси, отражала процессы становления волостного строя.

Явное стремление вырваться из-под властной опеки Киева наблюдается во второй половине столетия, когда после Любечского съезда развернулась борьба за эти земли. В ней столкнулись интересы киевского князя Святополка и поддержавшего его Давыда Игоревича и княживших в Теребовле и Перемышле князей Василько и Володаря Ростиславичей. Однако за спинами князей стояли вечевые общины го­родов - вече стало играть огромную роль в политической жизни. С ним встречаемся уже в ходе драматических событий 1097 г.: во время осады Владимира именно вече решает судьбу города, требуя у князя выдать тех, кто ослепил Василька Теребовльского.

В это время интенсивно формируется и Владимирская волость: Всеволож, Перемиль, Бужеск, Белз, Луцк и др. - все это пригороды, признающие власть главного города, составляющие с ним органическое единство. Зависимость пригородов от главного города устанавливалась по разным линиям: политической, административной, военной.

По мере того как складывалась Владимирская волость и происходило сплочение местных социальных сил, обострялась борьба Владимира за независимость от Киева. В конце XI - начале XII в. Владимир вместе с пригородами составлял крупную по размерам волость Юго-Западной Руси, Однако своя княжеская династия здесь появилась лишь в 1130-х гг., у истоков которой стоит внук Владимира Монома­ха - Изяслав Мстиславич, затем его сын Мстислав. К середине XII в. прекращается зависимость Владимирской волости от Киева.

Но начинается борьба внутри Волынской земли, усложняется волостная система, внутри которой появляются городские центры, тяготеющие к независимости от главного города. В рамках старой Владимирской волости формируются более мелкие волости, возглавляемые своими городами. Так, в 1170-е гг. окончательную самостоятельность приобретает Луцк.

Как отметил М.С. Грушевский, Мстиславичи невысоко ценили свои волынские волости, всю жизнь боролись за киевский стол. Князем, для которого интересы Юго-Западной Руси оказались главным делом жизни, стал Роман Мстиславич. Узнав о смерти своего отца, княжившего на Волыни, он в 1170 г. пришел во Владимир из Новгорода. Его младшие братья уже сидели в Белзе, Червене и Бресте, и скоро Владимирская земля разделилась на Владимирскую и Белзко-Червенскую волости. Луцкая земля также разделилась на две волости: Дорогобужскую и Пересопницкую. Роман был первым из волынских князей, кто увидел преимущества соседней Галицкой волости.

Галицкая земля обособилась позже Владимирской. Сам город появляется на страницах летописи только после 1141 г., но выход Галича на историческую арену - итог предшествующего развития города. Более древним городам этого региона - Перемышлю и Теребовлю - пришлось уступить пальму первенства Галичу: они, наряду с другими городами, вошли в состав волости Галича, стали его пригородами.

В Галиче идет процесс становления вечевой общины, что получает отражение в появлении здесь своего княжения, а князь Владимир (Владимирко) Володаревич (1141-1152) делает Галич столицей формирующегося города-государства. Как и везде, этот процесс сопровождался ожесточенной борьбой против Киева, а со временем и против соседней Владимирской волости, которая часто вступала в союз с Киевом против Галича.

Особого могущества Галицкая земля достигла во время княжения Ярослава Владимировича Осмомысла (1152-1187). Автор «Слова о полку Игореве» нашел такие строки для того, чтобы обрисовать силу Галицкого князя:

«Галицкий Осмомысл Ярослав
Высоко сидишь на своем златокованном столе,
подпер горы Угорские своими железными полками,
загородив королю путь,
затворив Дунаю ворота,
меча бремены чрез облака,
суды рядя до Дуная.
Грозы твои по землям текут,
отворяешь Киеву ворота,
стреляешь с отчего золотого стола салтанов за землями».

Но надо иметь в виду, что это могущество непосредственно зависело от силы городской общины, в военной сфере - от волостного ополчения, которое постоянно фигурирует на страницах летописи.

Могущественный для своих противников Ярослав смог испытать на себе крутой нрав Галицкого люда, объединенного в волостную общину. В летописи под 1159 г. узнаем о том, что галичане обращаются к Ивану Берладнику и приглашают на княжение. В галицкой городской общине возникло недовольство Осмомыслом. Возможно, что это действовала одна из «партий», враждебная князю. О том, что в городе были люди, не расположенные к Ярославу, свидетельствуют и дальнейшие события, когда через несколько лет из города бежала княгиня с сыном Владимиром и «мнози бояре». Разрыв с мужем и отцом был вызван тем, что стало известно о любовной связи Ярослава с некоей Настасьей, сыну которой он стал отдавать предпочтение. Княжеский адюльтер XII в. завершился трагически: галичане избили «приятелей» Ярослава, заставили князя вернуться в семью, а его любовницу «накладше огнь сожгоша», отправив ее сына в заточение. Характер казни заставляет предполагать еще и языческую подоснову событий: вполне возможно, что на женщину пало подозрение в колдовстве.

События получили продолжение уже после смерти Ярослава. Накануне своей смерти он собрал довольно представительное вечевое собрание всей Галицкой волости. Три дня он плакался и каялся перед этим собранием, а затем «повеле раздавати имение свое». Здесь в очередной раз мы видим характерное для древних обществ перераспределение частных богатств на коллективных началах. Раздачи должны были также повысить статус князя, расположить общину к тому, чтобы исполнить его пожелания.

Община и не подумала выполнять его предсмертное завещание: посадить на княжеский стол незаконнорожденного Олега. Но и законный сын - Владимир, пьяница и развратник, - тоже недолго продержался в Галиче. Вече выгнало его из города и пригласило на княжение Романа Мстиславича из соседней Волыни. Правда, и Романа изгнал из Галича Владимир с помощью венгров. Но даже венгерский король вынужден был прислушаться к требованиям галичан: посадив на столе своего сына, он заключает с ними договор.

Появление венгерского королевича на княжеском столе в Галиче - новый этап в истории взаимоотношений Юго-Западной Руси с Венгрией и Польшей, когда эти страны активно вмешиваются во внутреннюю жизнь Галича.

Галичане, изведав «сладости» правления чужеземцев, прогнали королевича и вновь посадили на княжение Владимира. Наверное, помог­ла Владимиру и поддержка императора Священной Римской империи. Как бы то ни было, он просидел в Галиче еще десять лет, а после его смерти в 1199 г. в Галиче вновь утвердился волынский князь Роман.

Историки обычно видели в факте вокняжения Романа объединение двух земель. Мы не согласны с такой постановкой вопроса. Княжение Романа в Галиче нельзя воспринимать как слияние двух волостей. Появление владимирского князя на Галицком столе было в известном смысле успехом владимирцев в соперничестве с галичанами.

Опираясь на могущество Галицкой и Волынской волостей, Роман распоряжается Киевом, совершает успешные походы на Литву, Польшу, Венгрию, половцев. Апогеем этой политики было пострижение в монахи киевского князя Рюрика и провозглашение великим князем Романа. В этом контексте не вызывает удивления то, что в Галицкой земле укрылся византийский император, изгнанный своим соперником, а Папа Римский предлагал Роману Мстиславичу королевскую корону.

Роман снискал себе такую славу на Руси, которая сопоставима только с популярностью Владимира Мономаха. Ипатьевская летопись говорит о нем, что, «идя следом деда своего Мономаха, кинулся он на поганых, как лев, сердитый был, как рысь, уничтожал их, как крокодил, проносился над их землей, как орел, храбрый был, как тур». Роман стал героем песен и былин, воспевавших его как защитника русских земель. Грозный для врагов внутри своей волости, он не мог не прислушиваться к мнению земщины. Более того, крутые меры, на которые он был щедр, связи с Волынью вызвали к нему неприязнь значительной части галичан.

Во всяком случае, после гибели Романа в борьбе с поляками в 1205 г. его вдове вместе с детьми пришлось бежать из Галича во Владимир Волынский. Местная община готова была ее приютить, но и здесь были недруги. Пришлось ей бежать и из Владимира, причем Даниила вывез «дядька» (воспитатель), посадив его перед собой на коне и укрыв плащом

Сыновьям Романа - четырехлетнелу Даниилу и двухлетнему Василько - грозило стать игрушкой в руках иноземных сил. Поначалу их приютил князь Лешко Краковский, но вскоре он отправил Дании­ла к венгерскому королю, а его мать и брата оставил у себя.

В Галицкие дела в это время вмешиваются венгры, поляки, киевские Мономаховичи и черниговские Ольговичи. Владимирской и галицкой общинам приходится в очередной раз решать судьбы своих земель. При этом нельзя воспринимать галичан и владимирцев как движимую единым интересом массу. Так, честолюбивые Галицкие бояре рвались к власти, увлекая за собой и часть галичан. Результатом стало недолгое и уникальное для Киевской Руси княжение в Галиче в 1212 г. боярина Володислава.

Отечественная историография оценила этот и ряд других фактов по достоинству. Общим местом в исторических трудах стала идея о всесилии Галицкого боярства, о несметных богатствах, прежде всего земельных, накопленных боярами. Нельзя отрицать того, что в XIII в. бояре здесь начинают постепенно отделяться и от князя, и, главное, от городских общин, отдельные их представители начинают «зарываться», претендовать на власть. Но в целом бояре сохраняют все тот же социальный статус они выступают старшими дружинниками, все так же играют роль лидеров в городской общине, возглавляя «партии», ведущие между собой борьбу. Вполне возможно, что на «характер» Галицких бояр влияло постоянное иностранное вмешательство в дела юго-западных городов-государств.

Нелепость княжения боярина понимали даже иноземные властители, но они воспользовались этим для своих целей. В результате сговора князя Лешко Краковского и венгерского короля Андрея II в 1214 г. боярин Володислав был пленен, а на столе в Галиче был посажен пятилетний венгерский королевич Коломан. Примерно в это время Даниил с матерью с помощью поляков вернулись во Владимир.

Вскоре венгерский и польский правители поссорились, и Лешко пригласил из Новгорода в Галич известного князя Мстислава Мстиславича Удалого, который в общей сложности просидел в Галиче до 1228 г. Даниил заключил с ним союз и в 1219 г. женился на его дочери Анне. При молчаливом одобрении тестя Даниил очистил от поляков западные районы Волыни. Это были первые серьезные деяния князя, в котором все его злоключения выработали сильный, волевой характер.

Князь участвовал и в злополучной битве на Калке, где был тяжело ранен и чудом уцелел. В 1229-1230 гг. Даниил вместе с верным своим союзником - братом Василько - участвовал в усобице польских князей. Об этих событиях летописец заметил, что никто, кроме Владимира Святого, не ходил так далеко в «землю Ляшскую» (Польшу).

В 1230 г. Даниил вошел в Галич, но лишь к концу десятилетия при поддержке Галицкой городской общины Даниилу удалось укрепиться в юго-западных землях. Сам он сидел на столе в Галиче, а брата Василька посадил во Владимире-Волынском. Даниил стал замечательным воином, одним из самых знаменитых русских князей, слава которого сопоставима лишь с известностью Александра Ярославича Невского.

Перед нашествием монголов Даниил захватил Киев, где посадил своим наместником тысяцкого Дмитра, который руководил обороной города в 1240 г. Но во внутренней политике и Даниил опирался на силу городской общины Галича и волости в целом. Не случайно Даниил обращается к горожанам: «О мужи градьстии, доколе хощете терпети иноплеменьных князии державу...». Мощь народных масс коренилась в военной организации, демократической по своей сути. По-прежнему народное ополчение (вои) определяло исход сражений. Правление Даниила продолжалось до его смерти в 1264 г.

Историков завораживает образ Даниила, нарисованный летописью. Древнерусский «списатель» не жалеет красок, чтобы изобразить «Данилу-короля». Но по-прежнему полнота власти в волости была сосредоточена не в руках бояр или князей, а у городской общины в целом.

§ 7. Культура Древней Руси.

Культура Древней Руси, не скованная феодальными путами, достигла высокого уровня развития. Нет никаких оснований видеть в ней «две культуры» - культуру господствующего класса и класса эксплуатируемых, по той простой причине, что классы в древнерусский период нашей истории еще не сложились. Культура вырастала прямо из недр народных масс. В основе ее было устное народное творчество. Если о славянской мифологии мы имеем мало сведений, то о более позднем пласте народной культуры - былинах мы знаем больше. Ряд современных историков и филологов считают, что в былинах нашли отражение конкретные исторические факты и фигуры. Гораздо более правильной представляется точка зрения на былины как на явление фольклора, отражающее самые общие процессы социальной и политической жизни, а на былинных героев - как на совмещающих в себе разные хронологические пласты. Но нет никаких оснований относить былины к некоему эпическому периоду ранее эпохи Киевской Руси. Как установлено в последнее время (И.Я. Фроянов, Ю.И. Юдин), былины достаточно адекватно отражают демократический строй Киевской Руси. Наиболее известным является героический былинный цикл, в котором воспеваются народные герои, защитники Руси - Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович и др. Былины, весьма самобытное и неординарное явление культуры, свидетельству­ют о культурном уровне народных масс, их образованности и грамотности. Широкое распространение грамотности и письменности в самых разных социальных группах древнерусского населения подтверждается и другими источниками (граффити, берестяные грамоты и др.). Все это позволяет пересмотреть те взгляды, которые получили широкое распространение в советский период, - о том, что письменность появляется лишь в условиях классового общества, а грамотность была уделом знати. Письменность у восточных славян появляется под воздействием внутренних факторов - процесса формирования городов-государств, волостей, во многом идентичных древневосточным номам и древнегреческим городам-государствам. На ранней стадии развития этих доклассовых государственных образований интеграционные тенденции были настолько сильны, что активно стимулировали рост письменности как одно из средств межобщинных отношений. Решающее значение народных нужд в развитии древнерусской письменности подтверждается историей древнерусского литературного языка. Присущие древнерусскому обществу общинность и демократизм оказали свое влияние на литературный язык. Древнерусский литературный язык весь пронизан разговорной речью: он звучит в юридических текстах, летописях, древнейшей из которых была «Повесть временных лет», в «Молении» Даниила Заточника и многих других письменных памятниках. Звучит он и в жемчужине древнерусской письменности - «Слове о полку Игореве», посвященном походу в 1187 г. новгород-северского князя Игоря на половцев. Нельзя, впрочем, не отметить, что некоторые историки считают этот памятник подделкой XVIII в. (А.А. Зимин).

В Киевской Руси высокого уровня достигла и «поэзия в камне» - архитектура. К сожалению, мы мало знаем о дохристианском зодчестве восточных славян, оно почти не сохранилось, так как было деревянным. Тут могут помочь лишь археологические раскопки и те описания, которые сохранились о храмах славян Центральной Европы. Не так много сохранилось и каменных храмов. Уже в 989 г. князь Владимир заложил в Киеве так называемую Десятинную церковь, посвященную Успению Богородицы и названную так потому, что на ее содержание выделялась церковная десятина. В Киеве же был возведен Софийский собор - замечательный памятник зодчества и изобразительного искусства. Храмы, посвященные святой Софии, были построены в Новгороде и Полоцке. Русские мастера, заимствовав многое из Византии, творчески развивали византийские традиции. Каждая строительная артель пользовалась своими излюбленными приемами, и постепенно в каждой земле возникала своя собственная культовая архитектура. Основным строительным материалом был тонкий кирпич - плинфа, а секреты состава раствора передавались из поколения в поколение. Отличительными чертами новгородского архитектурного стиля были монументальная строгость и простота форм. В начале XII в. здесь работала артель мастера Петра, воздвигнувшая соборы в Антониевском и в Юрьевском монастырях. Ему также приписывается создание церкви Николы на Ярославовом дворище. Замечательным памятником была церковь Спаса на Нередице, разрушенная в годы Великой Отечественной войны. Иной характер имела архитектура Ростово-Суздальской земли, где основным строительным материалом была не плинфа, а белый камень-известняк. Главные черты архитектуры этой земли сложились во время правления Андрея Боголюбского. Тогда во Владимире был воздвигнут Успенский собор, ведущие в город Золотые ворота, княжеский замок - в Боголюбове, а неподалеку - шедевр - церковь Покрова на Нерли. Для Владимиро-Суздальской архитектуры характерно использование выступающих пилястр, барельефных изображений людей, животных и растений. Как отмечают искусствоведы, эти храмы и строгие, и нарядные одновременно. В конце XII - начале XIII в. зодчество становится еще пышнее, декоративнее. Ярким памятником этого времени является Дмитриевский собор во Владимире, который был построен при Всеволоде Большое Гнездо. Собор украшен тонкой и затейливой резьбой.

В настоящее время, благодаря достижениям археологии, мы многое можем сказать не только о культовой архитектуре и теремах, но и об оборонном зодчестве, а также о жилищах рядового населения. В прошлое ушло утверждение о том, что в Древней Руси имелась существенная разница между образом жизни феодальных верхов и основной массы населения. Основным типом славянского жилища была усадьба, основой которой был бревенчатый сруб, зачастую двухэтажный.

В Древней Руси получила распространение и живопись - прежде всего, фресковая роспись по сырой штукатурке. Замечательный памятник фресковой живописи - Софийский собор в Киеве. Многие из фресок посвящены бытовым сюжетам: изображение семьи Ярослава Мудрого, борьба ряженых, охота на медведя и т.д. Во внутренних помещениях собора сохранились и великолепные мозаики - изображения, составленные из мельчайших кусочков смальты. Одно из наиболее известных - изображение Дмитрия Солунского. Получила распространение в Древней Руси и икона - изображение святых, почитаемых церковью, на специально обработанных досках. Древнейший сохранившийся памятник иконописи - икона Божией Матери «Владимирской». Она была перенесена Андреем Боголюбским из Киева во Владимир, откуда и идет ее название. Искусствоведы отмечают в этой иконе лирику, мягкость, глубину выраженных в ней чувств. Это народное поэтическое начало получает во владимиро-суздальском искусстве свое дальнейшее развитие. Оно видно уже в древнейшем из дошедших памятников станковой живописи этой земли - в оглавном «Деисусе», выполненном, вероятно, в конце XII столетия («Деисус» означает «моление»). На иконе Христос представлен между двумя ангелами, слегка склонившими к нему головы. К этой же земле относится и великолепная икона «Оранта».

Русские «златокузнецы», используя сложнейшую технику: скань, зернь, перегородчатую эмаль, изготовляли разнообразные украшения - серьги, кольца, ожерелья, подвески-колты и т.д.

Давая оценку древнерусской культуре в целом, нужно иметь в виду, что она насквозь была пронизана языческими традициями. Не говоря о том, что целые районы были населены язычниками, само древнерусское христианство можно определить как охристианенное язычество.

Высокая и своеобразная культура стала одним из факторов формирования древнерусской народности - основы дальнейшего возникновения великорусской, украинской и белорусской народностей. Как показал В.В. Мавродин, древнерусская народность имела и другие атрибуты такого рода общности: территорию обитания, язык, единство экономической и политической жизни.

Эта народность, вовлекая в ареал своей жизнедеятельности различные этносы, устанавливая оживленные контакты с соседними государственными образованиями, создала своеобразную древнерусскую цивилизацию. Расхожая ныне мысль о том, что русская цивилизация была на «стыке» западной и восточной цивилизаций, нуждается в существенной поправке, ибо волей-неволей придает нашей цивилизации определенную эклектичность.

Древнерусская цивилизация как вариант российской цивилизации была, конечно же, обращена не к Западу, а к Востоку, но это обращение не свелось к простому заимствованию. С самого начала это была особая своеобразная цивилизация, в созидании которой, наряду с главной силой - славянами, сыграли свою роль балты и финно-угры, тюрки и иранцы и даже генетическая память о скифах, сарматах и древнегреческих городах-государствах, когда-то существовавших на этой территории.