Ваш комментарий о книге

Баландин Р. Сто великих гениев

ПРАВИТЕЛИ, ПОЛКОВОДЦЫ

Степень гениальности религиозного учителя определяется будущим: тем, насколько его идеи будут восприняты массами. У правителей и полководцев многое зависит от текущей ситуации. Военачальник, вдобавок, вынужден подчиняться приказам вышестоящего начальства.
Великий мифический герой Геракл совершал подвиги, находясь на службе у бездарного царька, но имея возможность проявлять мужество, силу, смекалку. А полководцу приходится руководить вполне определенными воинскими подразделениями и командирами, которые ему выделены (если он не правитель) верховным начальством. В таких условиях нередко замечательный стратег и тактик терпит поражение по независящим от него обстоятельствам. Этих неудачников придется оставить вне нашего внимания, ограничившись только теми, кто прославлен в веках.
Из государственных деятелей, быть может, самые выдающиеся жили очень давно. Им довелось создавать общественные структуры, системы управления, вводить первые законы, основывать правящие династии. Однако о таких людях сохранились преимущественно легенды или отрывочные сведения.
Едва ли не первой в мире исторической личностью является Нармер (около XXXI в. до н.э.) — царь Верхнего (Южного) Египта. О нем стало известно благодаря найденной в г. Иераконполе каменной пластинке, на которой изображен фараон и написано, что он покорил обитателей дельты Нила (Нижней Египет) и взял 6 тысяч пленных. Правда, согласно Геродоту, основал Первую династию фараонов Раннего царства Мин (или Менее). Не исключено, что Нармер и Мин — одно лицо (фараоны нередко имели по нескольку имен).
В Двуречье был в древности наиболее прославлен Гильгамеш (или Вильгамее) — царь города-государства Урука, живший около XXVIII в. до н.э. О нем сохранились главным образом легенды. Посвящена ему эпическая поэма «О все видевшем» — древнейшая из всех известных на Земле (она на полтора-два тысячелетия старше Библии). Поэма повествует, в частности, о всемирном потопе, а Гильгамеш выступает как мифологический герой. В действительности он прославился как мудрый правитель и блестящий стратег, завоеватель Нижней Месопотамии. По-видимому, он совершил успешный поход в Сирию и Ливан, доставив в свою страну ценный ливанский кедр. В поэме Гильгамешу, занятому поисками цветка бессмертия, душа умершего печально сообщает: «Друг мой, тело мое... как старое платье, едят его черви». Единственно доступное челове-

ку бессмертие — остаться прославленным в памяти потомков добрыми великими делами.
Другим выдающимся правителем в Двуречье был Шульги (2093— 2046 гг. до н.э.) — царь III династии Ура (Нижняя Месопотамия). При нем государство достигло расцвета. Он ввел культ царя и учредил первое из известных законодательство, предусматривающее наказания за преступления. Например, за членовредительство полагалось выплачивать штрафы (в отличие от более позднего принципа «око за око, зуб за зуб»; ведь от того, что выбьешь обидчику — глаз или зуб, собственные части организма не восстановятся).
Достоин упоминания и Хаммурапи (первая половина XVIII в.) — царь Вавилонии, установивший свое владычество над всем Двуречьем. Он составил свод законов, высеченный на черном базальтовом столбе-обелиске. Судебник Хаммурапи состоит из 282 пунктов, учитывающих различные аспекты жизни общества. В нем впервые установлены принципы вины и злой воли: предумышленное убийство, например, наказывалось суровей, чем нечаянное. А вот телесные повреждения карались по примитивному правилу «увечье за увечье».
Наконец, отдадим должное Ашшурбанипалу (VII в. до н.э.) — царю Ассирии, сделавшему свою империю крупнейшей по тем временам в мире. Для нас он особенно интересен и ценен своей любовью к собиранию исторических документов. По его приказу в столицу Ниневию свозились глиняные таблички с текстами по разным отраслям знания, с литературными произведениями. Эту древнейшую библиотеку раскопали археологи в середине XIX века.
Примерно тогда же или чуть раньше в Спарте, согласно преданию, правил Ликург, установивший порядки и обычаи по примеру Критского царства, а также военизированный режим с воспитанием у юношей мужества и силы, патриотизма и презрения к смерти. А в Афинах первые писаные законы появились по инициативе Дракона (или Драконта) в 621 году до н.э. (до этого они передавались устно). Была запрещена родовая месть, установлены правила судебных тяжб. Сурово наказывались посягательства на частную собственность (скажем, смертная казнь за кражу зерна), а также за безделье, тунеядство. С тех пор строгие меры правопорядка стали называть «драконовыми».
Перечисленные выше и ряд других наиболее древних выдающихся правителей нельзя назвать лучшими из лучших, гениальными по той простой причине, что сведения о них слишком скудны, а то и не очень достоверны. Хотя есть люди, о которых многое известно, а по своим талантам они могли бы войти в когорту лучших из лучших, однако имеются причины не делать этого. Упомянем о трех из них.

Афинский полководец и общественный деятель Алкивиад (ок. 450—404 гг. до н.э.) вырос и получил воспитание в доме своего дяди Перикла, был учеником Сократа. В тридцать лет он был избран стратегом, успешно воевал против Спарты. С усилением Афин укреплялся и авторитет Алкивиада. Он имел все возможности для того, чтобы стать великим государственным деятелем. Возможно, повредило ему то, что он с детства отличался красотой. Временами он предавался пьянству, разврату. Бесчинства Алкивиада привели к тому, что его обвинили в оскорблении святынь. Бежав в Спарту, он помог своим недавним врагам победить афинян. После смены власти в родном городе он вернулся в Афины и был избран флотоводцем». Одержав победу при Кизике и взяв город Византии, удостоился высших почестей. Однако при Нотии руководимая им армия потерпела поражение, ему пришлось бежать в Малую Азию, где он был предательски убит.
Судьба Алкивиада поучительна. По физическим и интеллектуальным качествам, полководческому таланту и мужеству он не уступал, возможно, никому из крупнейших полководцев и государственных деятелей. Однако непомерное честолюбие, авантюризм, пренебрежение высокими идеалами обрекли его на постоянные взлеты и падения, обесславили его имя.

В этом отношении несравненно достойнее был карфагенский полководец Ганнибал (247—183 гг. до н.э.). Двадцатидвухлетним он командовал конницей, а через четыре года возглавил карфагенскую армию в Испании. Во Второй Пунической войне руководимые им полки совершили беспримерный переход через Пиренеи и Альпы, вторглись с севера в Италию и одержали ряд блестящих побед (с тех пор у римлян фраза «Ганнибал у ворот» стала поговоркой, означающей близкую опасность). Из-за вторжения в Северную Африку армии римского полководца Публия Корнелия Сципиона Ганнибал вынужден был вернуться на родину, выступил против римлян и был разбит в битве при Заме в 202 году, решившей исход войны. Позже его изгнали из Карфагена, он бежал на Восток, а когда римляне потребовали его выдачи, принял яд, предпочитая смерть плену.
Как полководец и патриот Ганнибал заслужил славу в веках. Однако можно ли отдать ему предпочтение перед Сципионом, победителем Карфагена9 Тем более что последний был и крупным государственным деятелем.. Впрочем, его заставили уйти в отставку, обвинив в злоупотреблениях властью и нарушениях конституции (возможно, из боязни, что он станет диктатором).
А почему бы не включить в число избранных Гая Октавиана Августа (63 г. до н.э. — 14 г. н э.)? Он более сорока лет был римским императором. При нем страна достигла расцвета, устойчивого могущества благодаря разумным реформам и продуманной внешней
и внутренней политике. Его мудрые советники и помощники — Агриппа, Меценат — позаботились о расцвете наук, ремесел, искусств. Отличаясь суровым нравом, твердостью и государственным умом, Август принес Риму мир и процветание, с 19 года до н.э. стал абсолютным монархом, был провозглашен верховным жрецом и отцом отечества. А в молодые годы отличался мужеством, воинской доблестью и незаурядным полководческим талантом. И все-таки надо признать, что своими победами и возвышением он во многом обязан Марку Випсанию Агриппе — римскому полководцу и государственному деятелю, одержавшему победы над Секстом Помпеем, а затем над Марком Антонием и Клеопатрой, открыв Октавиану Августу путь к вершине власти. Агриппа руководил геодезической съемкой и составлением карт Римской империи, финансировал сооружение Пантеона, водопровода и терм в Риме. Разве он менее достоин почестей, чем император? Тем более что после Октавиана Августа государство стало клониться к упадку.
Итак, наш выбор будет определяться отчасти и тем, насколько самостоятельным был в своих достижениях тот или иной деятель и какими были результаты его правления. В этом отношении такая незаурядная личность, как Адольф Гитлер, имя которого безусловно вошло в мировую историю, несмотря на то что необычайным политическим взлетом и крупными победами он был обязан своим способностям, не может считаться великим государственным деятелем, потому что его страна потерпела сокрушительное военно-политическое поражение от СССР (роль в этом единоборстве союзников как с той, так и с другой стороны не имела решающего значения); вдобавок потерпела крах идеология фашизма и нацизма. Самые грязные антисоветчики стали находить нечто общее между Гитлером и Сталиным (и нашлись такие, кто поверил в эту ложь). В действительности это были антиподы и по характеру, и по манере поведения, и по идеологии. Единственное сходство: Сталин тоже поднялся из низов общества благодаря своим незаурядным, поистине необычайным достоинствам, умению управлять страной в труднейшие периоды, и конечно же благодаря поддержке народа.

СОЛОН
(ОК. 640 — ОК. 560 ДО Н.Э.)

Он был одним из крупнейших государственных деятелей Афин — законодателем, поэтом; греки причислили его к семи мудрейшим. И все-таки точные пределы его жизни неизвестны.

Во времена его юности общество раздирали распри. В начале VII века до н.э. власть перешла от царей к коллегиальному руководству представителей земельной аристократии, однако в жизни простого народа (рабы были бесправны) улучшений не последовало, а разбогатевшие торговцы требовали своей доли власти. Отсутствие продуманного законодательства приводило к смуте и конфликтам. Законы Драконта мало помогли в установлении порядка.
Солон происходил из знатного, но обедневшего рода, занимался торговлей, немало путешествовал. Он писал стихи, осуждая жажду наживы и беспорядки в государстве, предлагая меры по устранению недостатков и призывая граждан захватить остров Саламин, важный пункт на торговых морских путях, что и было осуществлено. Будучи прекрасным оратором, он приобрел популярность среди граждан и в 594 году до н.э. был избран архонтом, высшим должностным лицом. За время своего правления учредил ставшие знаменитыми законы и (что не менее важно) создал условия для их выполнения. В частности, запрещалось брать в долг без письменного договора; упразднялись некоторые привилегии родовой аристократии; поощрялись ремесла и торговля. Было запрещено долговое рабство и отменены долги за землю, многие должники были вызволены из кабалы. Как Солон возвестил в одном из своих стихотворений, он сумел одарить свободой тех, кому приходилось влачить «иго рабства недостойного». (Конечно, имелись в виду свободные граждане, а не рабы, исполнявшие роль «говорящих» орудий труда.)
Некоторые из его законов не отличаются мудростью, предполагая наказание чрезмерно жестокое: «Выколовшему глаз — выколоть оба» или «Чего не клал — не бери под страхом смерти». Но ему удалось организовать государственное управление на демократических основах. Он придал выборному Национальному собранию законодательные функции и право решать вопросы о войне и мире; учредил орган управления и контроля (Совет четырехсот) и

Народный суд, избираемые из представителей всех слоев демоса. Упростив и унифицировав систему мер и весов, он содействовал процветанию афинской торговли. Все афиняне были разделены согласно имущественному цензу на четыре группы. При этом зажиточные граждане имели больше прав, но и обязаны были нести значительную ответственность, а также значительные денежные расходы.
Благодаря Солону общественная жизнь была упорядочена. Однако сохранялись немалые противоречия между разными социальными группами, кланами крупных землевладельцев. В 561 году афиняне избрали на высший пост полководца и родственника Солона, который установил свою диктатуру. Солон удалился в изгнание. Афинян он поучал в стихах:
Если страдаете вы из-за трусости вашей жестоко, Не обращайте свой гнев против великих богов. Сами возвысили этих людей вы, им дали поддержку, И через это теперь терпите рабства позор.
Кстати сказать, правление Писистрата вовсе не было позорным. Он сохранил законы Солона и более справедливо разделил земли среди нуждающихся. При нем расширились ремесла и торговля, были возведены в Афинах замечательные строения, в частности храм Зевса Олимпийского, завершено строительство водопровода и был впервые записан отредактированный текст поэм Гомера.
Поучения Солона остались в форме стихов и афоризмов:
Многие низкие люди богаты, а добрый беднеет; Мы же не будем менять доблесть на денег мешок: Ведь добродетель всегда у нас остается, а деньги Этот сегодня имел, завтра получит другой.
— Законы как паутина: слабый в них запутывается, сильный их прорывает.
— Советуй не то, что всего приятней, а то, что всего лучше.
— В великих делах всем нравиться нельзя.
— Прежде чем приказывать, научись повиноваться.
— Стар становлюсь, но всегда многому всюду учусь.

ПЕРИКЛ
(ОК. 495—429 ДО Н.Э.)

Время правления этого государственного деятеля в Афинах называют «эпохой Перикла» — так много он сделал для процветания своего родного города и последующей славы.

Родился он в аристократической семье. В молодости помог Эсхилу поставить траге- дию «Персы». «Но самым | близким к Периклу человеком, — писал Плутарх, — который вдохнул в него величественный образ мыслей, возвышавший его над уровнем обыкновенного вожака народа, и вообще придал его характеру высокое достоинство, был Анаксагор из Клазомен, которого современники называли «Умом» — потому что удивлялись его великому, необыкновенному уму, проявлявшемуся при исследовании природы, или потому, что он первый выставил принципом устройства вселенной не случай или необходимость, но ум чистый,
несмешанный, который во всех остальных предметах, смешанных, выделяет однородные частицы».
Постоянное общение с крупнейшим мыслителем того времени безусловно содействовало умственному развитию и ораторскому таланту Перикла. Тем не менее он не входил в высший аристократический совет — Ареопаг, а некоторые влиятельные граждане, усматривая в нем сходство с тираном Писистратом и опасаясь его возвышения, готовы были при первом удобном случае изгнать его из Афин, подвергнув остракизму. В то время так поступали с теми, кто проявлял свои выдающиеся способности, обретал огромную популярность и тем самым имел возможность стать диктатором. Так афинская аристократия (совместно с демократами) избегала перехода к монархии, единоличному правлению.
Участвуя в походах, Перикл проявлял храбрость, но как государственный деятель проявлял осмотрительность. Несмотря на свое происхождение, богатство и влиятельных друзей, он выступил на стороне народа и бедных, а не аристократов и богатых.
Соответственно изменились и образ его жизни, поведение: избегал пиров и долгих застолий, был сдержан и прост с окружающими. В отличие от демагогов он не стремился постоянно появляться перед народом или в Народном собрании, а речи произносил лишь

в наиболее важных случаях, превосходя всех в ораторском искусстве, ясности и глубине мысли.
Сравнительно быстро Перикл сделался популярнейшим политиком благодаря патриотизму, честности, выступлениям за ограничение прав аристократии в поддержку народовластия. Его много раз избирали стратегом, а с 460 года до н.э. он стал фактически первым лицом в Афинах.
В подобных случаях правителей называли тиранами, диктаторами и во имя демократии старались поскорее избавиться от них. Однако Периклу удалось удержаться на вершине власти благодаря поддержке народа. Можно сказать, что он стал правящим народным вождем, употребляя свою власть не в личных интересах, а во благо полиса, государства. И это принесло замечательные плоды: были возведены многие прекрасные сооружения Акрополя. Руководил работами великий скульптор Фидий. Кроме него и Анаксагора в кругу Перикла были Геродот и Софокл. Кстати, когда последний сопровождал Перикла в морской экспедиции, то похвалил одного красивого юнгу, получив ответ: «У стратега должньгбыть чистыми не только руки, но и глаза».
Отличаясь воинской доблестью и одержав целый ряд побед (в память о них было установлено 9 трофеев), он приравнивает погибших за отечество богам: «Ведь и богов мы не видим, но по тем почестям, которые им оказывают, и по тем благам, которые они нам даруют, мы заключаем, что они бессмертны; эти черты свойственны и тем, кто погиб в бою за Родину».
Возможно, подобные высказывания, имеющие атеистический оттенок, или отсутствие мистического взгляда на природу, воспринятые от Анаксагора, позволили врагам и завистникам Перикла выдвинуть против него и его близких друзей обвинения в оскорблении религиозных святынь. Анаксагор бежал из Афин, Фидий умер в тюрьме; судили даже жену Перикла Аспасию, одну из наиболее образованных женщин (ее оправдали благодаря речам мужа в ее защиту). Авторы комедий постарались унизить и осрамить Аспасию и Перикла; авторитет его был подорван. И когда в 430 году до н.э. разразилась эпидемия чумы, во всех несчастьях обвинили Перикла, не избрав его даже стратегом. Правда, лучше горожанам от этого не стало и они вновь возвели его на высокие должности, однако он заболел чумой и умер в 429 году.
«В этом муже, — писал о нем Плутарх, — достойна удивления не только умеренность и кротость, которую он сохранял в своей обширной деятельности, среди ожесточенной вражды, но и благородный образ мыслей; славнейшей заслугой своей он считал то, что, занимая такой высокий пост, он никогда не давал воли ни зависти, ни гневу...» И когда Перикл скончался, «то события заставили афи-

нян почувствовать, чем он был для них... Люди, тяготившиеся при его жизни могуществом его, потому что оно затмевало их, сейчас же, как его не стало, испытав власть других ораторов и вожаков, сознавались, что никогда не было человека, который лучше его умел соединять скромность с чувством достоинства и величавость с кротостью. А сила его, которая возбуждала зависть и которую называли единовластием и тиранией, как теперь поняли, была спасительным оплотом государственного строя: на государство обрушились губительные беды, и обнаружилась глубокая испорченность нравов, которой он, ослабляя и смиряя ее, не давал возможности проявиться и превратиться в неисцелимый недуг».
По словам историка и современника Перикла Фукидида, негласный правитель Афин утверждал: «Город наш — школа всей Эллады, и полагаю, что каждый из нас сам по себе может с легкостью и изяществом проявить свою личность в самых разных жизненных условиях». Это высказывание Перикла совершенно справедливо. Не случайно же в его славное правление Афины добились необычайных успехов в литературе, философии, драматургии, архитектуре, ваянии, строительстве, ремеслах, а также в торговле, военном деле. Эпоха Перикла отличалась не тем, что в это время вдруг невесть каким чудом возникли в Афинах гении. Таких совпадений не бывает.
Секрет прост: у многих людей, а не только кучки аристократов и богачей, появилась возможность проявить свои способности. Потому что установилось своеобразное правление: народовластие при единоначалии. И самое главное, руководил страной человек достойнейший, обладавший государственным умом, обширными знаниями, уважением к талантливым гражданам. Не менее важно, что был он патриотом.
Подобный феномен «демократической монархии» нам еще предстоит продумать на примере СССР. А пока еще раз подчеркнем, что в эпоху Перикла и сразу после нее — в продолжение подъема культуры — творили Анаксагор, Фидий, Софокл, Протагор, Геродот, Еврипид, Сократ, Фукидид, Аристофан, Платон, Диоген. Но конечно же и Перикл появился не сам по себе. До него греческая культура уже находилась на подъеме: жили и творили великие мыслители, ученые, поэты, драматурги — Анаксимандр, Сапфо, Феогнид, Эзоп, Анакреонт, Анаксимен, Ксенофан, Гераклит, Пифагор, Эсхил.
Культура в каком-то отдельно взятом полисе, государстве не достигает вершин внезапно и не угасает мгновенно. У общественного организма есть свои закономерности развития, взлета активности и падения. Но в этом процессе немалую роль играет выдающаяся личность государственного деятеля, ярчайший пример — Перикл.

100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ
(356—323 ДО Н.Э.)

Сын македонского царя Филиппа II Александр получил прекрасное образование. Его наставником был крупнейший философ того времени Аристотель. Когда Филиппа II убили заговорщики, Александр, став царем, укрепил армию и установил свое господство над греческими полисами (городами-государствами): Фивами, Афинами, завоевал Фракию, Фессалию, балканские страны. Он был отважен, сам участвовал в схватках, был умелым полководцем.
В 22 года он стал властвовать в Греции и решился выступить против могучей Персидской державы, возглавляемой Дарием. В битвах при Гранике, Иссе и Гавгамелах он разгромил персов. Завоевав Египет, принял титул фараона. Покорились ему Бактрия, Западная Индия. Создав величайшую империю в 327 году до н.э., он пожелал сделать ее столицей Вавилон, где приказал разрушить храм Мардука (Вавилонскую башню). В этом легендарном городе он умер от лихо-

радки (по другой версии, был отравлен) в 323 году до н.э. Его империя вскоре рассыпалась. Однако она способствовала распространению греческой культуры на огромных пространствах Азии и, в свою очередь, помогла европейцам воспринять восточные культуры.
Можно считать Александра величайшим путешественником древности. Он провел войска из Европы в Малую Азию, Северную Африку, Центральную Азию. Он был обуян не только жаждой героической жизни, подвигов и славы, власти над всем известным миром, но и стремлением к познанию.
Известно одно его послание Дарию: «В дальнейшем, если ты будешь писать ко мне, обращайся ко мне как к царю Азии. Если ты хочешь оспаривать у меня царство, то стой и сражайся за него, а не беги, ибо где бы ты ни был, я найду тебя».
Говорят, Александр Великий спросил у попавшего в плен пирата:
— Кто дал тебе право хозяйничать на море?
— Тот же, — ответил он, — кто дал тебе право хозяйничать на земле. Но за то, что я делаю на море на своем бедном суденышке, называют меня разбойником. А ты это делаешь с огромной армией, тебя же называют владыкой.
Об Александре со временем стали сочинять легенды, особенно популярные среди арабов и европейцев в Средние века. Образ его позже приобрел «хрестоматийный глянец» как олицетворение воинской доблести, великих завоеваний, полководческого гения. Однако не следует забывать, что Александр получил «в наследство» хорошо обученную дисциплинированную армию, богатую казну, власть над многими греческими полисами. Великая Персидская империя к этому времени переживала кризис. В сражении при Иссе победа досталась Александру с большим трудом; если бы верх взял Дарий III, то царю Македонии досталось бы в истории человечества весьма скромное место, а судьба эллинской цивилизации могла оказаться плачевной. Повезло Александру и в том, что им была захвачена богатая персидская казна.
Конечно, подобные «если бы» не имеют научного значения, ибо не основаны на фактах. Но их имеет смысл обдумывать для понимания философии истории. В некоторые периоды, порой недолгие, а то и в результате одного крупного события (сражения, например) может решаться судьба цивилизаций; ведь в их развитии проявляется не только или даже не столько закономерная поступь «исторического процесса», сколько выбор — бессознательный, а то и случайный, вероятностный — одного варианта из двух, нескольких возможных.
Победив Дария III, Александр завладел его империей. Он разрушал некоторые города (например, прекрасный Персеполь), но и

возводил новые — Александрию. Обуреваемый мечтой о мировом господстве, он так и не смог подчинить себе всю Индию и Среднюю Азию. Ему пришлось позаботиться о цельности своей обширнейшей империи, примиряя или даже породняя греков с персами.
Походы Александра Македонского широко раздвинули пределы влияния греческой культуры, содействовали ее взаимодействию с культурами других народов. Активизировались торгово-экономические связи между разными регионами, контакт западной и восточной цивилизаций, даже несмотря на бедствия войны, был в целом плодотворен. Героический период перешел в эллинистический. Обогатившись в результате завоеваний, Греция стала Меняться, тем более что и силы народа были ослаблены потерями в походах Александра Македонского. Так что былые победы, возможно, предопределили будущее поражение от римлян и создание Великой Римской империи.
Обратим внимание на еще один аспект походов Александра Великого. Они проходили почти исключительно в зоне современных пустынь и полупустынь. Если там удавалось поить, и кормить армию, значит природные условия тогда были не экстремальными — на месте нынешних пустынь простиралась саванна. Войны содействовали опустыниванию. Такова обычная закономерность: широкомасштабные действия губят не только людей, но и природу.

ЦЕЗАРЬ ГАЙ ЮЛИЙ
(ОК. 100—44 ДО Н.Э.)

Его деятельность началась в период кризиса римской рабовладельческой республики, гражданских войн, восстаний рабов (самое мощное — под предводительством Спартака). Еще до рождения Цезаря после распада эфемерной империи Александра Македонского начался расцвет Рима.
В политической борьбе патрициев и плебеев одержали победу сторонники народовластия, установилась власть Народного собрания. Были расширены и обеспечены права всех граждан; при верховной собственности общины существовало и коллективное, и частное землевладение. Большое значение придавалось религиозным обрядам и культу предков, что дополнительно укрепляло общество, поощряло патриотизм. Это было очень важно для создания сильной армии, к чему вынуждали постоянные вооруженные столкновения с соседними племенами и вторгавшимися с севера галлами.
Возвышению Рима благоприятствовало географическое положение в центре Италийского полуострова на судоходной реке близ соляных разработок. Победы над Карфагеном в Первой и Второй
Пунических войнах (264— 241 и 218—201 гг. до н.э.) позволили распространить влияние Рима на Сицилию, Испанию, Северную Африку. Постоянно укрепляя свою армию, римляне перешли к политике завоеваний на Востоке — в Македонии, Греции.
Успехи римлян определялись не только военной доблестью граждан и талантами полководцев, но и развитием духовной и материальной культуры — на основе великих достижений греков. В частности, римский драматург Тит Макции Плавт продолжил традиции греческой бытовой комедии. Он высмеивал гадателей, искателей легкой наживы («За неверным устремляемся, верного лишаемся») и политиков, которые хороши, пока стремятся к цели.
Но едва к ней придут, нет людей хуже них, Нет лжецов, как они!
Пьесы Теренция, подражавшего греческому комедиографу Менандру, пользовались популярностью многие десятилетия. Уже после смерти драматурга, ему посвятил свою эпиграмму Юлий Цезарь:
Полу-Менандр, ты считаешься также великим поэтом — И справедливо: ты любишь беседовать чистою речью. Если бы было возможно прибавить комической силы К мягким созданьям твоим, чтоб мог ты в почете сравняться С греками и чтоб и в этом не ниже последних считаться!
Поэт Луциллий (воевавший, между прочим, в Испании) осмеивал богатеющее римское общество, где начали укрепляться неумеренное стремление к роскоши, лихоимство и казнокрадство. Вот Фрагмент из его сатиры:
"Ныне от утра до ночи, в праздник ли то или в будни, Целые дни и народ, точно так же и важный сенатор
Шляются вместе по форуму и никуда не уходят.
Все предаются заботе одной, одному лишь искусству:
Речь осторожно вести и сражаться друг с другом коварством,
В лести поспорить, хорошего роль разыграть человека,
Строить засады, как если бы были враги все друг другу."

Незаурядной личностью был Марк Теренций Варрон (116—27 гг. до н.э.) — победитель пиратов, за что удостоился «Морского венка», как полководец воевал в Испании против Цезаря, потерпел поражение, но был прощен, организовал крупную публичную библиотеку в Риме, стал писателем и ученым-энциклопедистом. Знаменитый политический деятель, оратор, писатель и философ Марк Туллий Цицерон (106—43 гг. до н.э.) сказал о нем: «Мы были чужеземцами в родном городе... Твои книги словно привели нас домой, рассказали нам, кто мы и где живем».
Еще в молодые годы Цезаря римская республика едва не стала монархией. Полководец Луций Корнелий Сулла (138—78 гг. до н.э.) после ряда блестящих побед в Малой Азии и Греции, когда его отстранили от командования, повел свою армию на Рим, разгромил армию своего соперника Гая Мария и в 83 году до н.э. стал диктатором, хотя через 4 года добровольно ушел в отставку. В стране продолжались междоусобицы. Враждовали по-прежнему две партии: представители патрициев — оптиматы и сторонники народовластия — популяры. Но результатом победы тех или других было установление диктатуры (например, от первых — Суллы, от вторых — Мария) и жестокие репрессии побежденных.
Обо всем этом приходится вспоминать для того, чтобы уяснить ситуацию в римском обществе, благоприятствовавшую установлению диктатуры Цезаря. Очень важно в политической борьбе помимо решительности уметь воспользоваться сложившейся обстановкой. Цезарь владел таким умением в полной мере. В 70 году до н.э. консулами стали популяр Помпеи и оптимат Красе, причем последний, заинтересованный в поддержке плебса, перешел в лагерь противников Суллы. Вернувшись из изгнания Гай Юлий Цезарь, племянник Мария, произнес речь о его заслугах и восстановил на Форуме его трофеи, убранные Суллой. Цезарь происходил из знатной семьи, получил прекрасное образование, овладел ораторским искусством и быстро стал видным политиком. Он приобрел популярность в народе, устраивая пышные зрелища. В 63 году до н.э. был избран верховным жрецом (понтификом). Затем, порядком разбогатев, управлял провинцией Испания.
Став консулом в 59 году до н.э., составил вместе с Помпеем и Крассом первый триумвират; успешно провел военную кампанию в Галлии (современные Франция, Бельгия), а также в Британии. После распада триумвирата Помпеи предпринял попытку лишить
Цезаря власти. Перед Цезарем встал вопрос: перейти ли с войском реку Рубикон, разделяющую Галлию с Италией, и тем самым начать гражданскую войну, или согласиться с отставкой?
Цезарь перешел Рубикон, разгромил армию Помпея, вторгся в Египет и установил там власть своей возлюбленной царицы Клеопатры. В августе 47 года до н.э. он стремительным ударом разбил войско боспорского царя Фарнака, описав впоследствии это событие кратко: «Пришел, увидел, победил». Затем выиграл в Африке сражение при Тапсе у Секста Помпея и Марка Порция Катона. Чуть позже, окончательно раправившись со своими врагами, он удостоился в Риме грандиозных триумфов.Его объявили пожизненным диктатором, «отцом отечества». С тех пор имя Цезарь стало означать «кайзер», «царь» (по-русски мы привычно говорим «царь» вместо латинского «реке»). Юлия Цезаря убили на заседании сената заговорщики во главе с Брутом и Кассием. Он оставил по себе память не только как блестящий полководец и умный государственный деятель, но и как автор «Записок о галльской войне» и «Записок о гражданской войне», написанных чеканным латинским слогом.
Цезарь прославился прежде всего как блестящий полководец, не раз побеждавший численно превосходящего противника (учтем, что ему досталась отлично вооруженная и обученная, дисциплинированная армия). Как государственный деятель, он отличался рассудительностью, заботясь о благе Родины. По этой причине с уважением относился к Марку Туллию Цицерону — выдающемуся политику, оратору, писателю, философу, хотя тот был его противником, поддерживая Помпея. Простилось Цицерону даже такое высказывание: «Все мы рабы Цезаря, а Цезарь — раб обстоятельств». В этом была немалая доля правды. Ведь Цезарю была предоставлена пожизненная власть трибуна, бессрочная диктатура, его провозгласили императором и «отцом отечества».
Несмотря на то что в его руках была сосредоточена огромная власть, Цезарь не сумел разрешить серьезные социальные противоречия в римском обществе. Тем более, что противники и завистники усиленно подрывали его авторитет, называя тираном, душителем свободы. О том, что это была демагогия, что под видом республиканского строя предполагалось установить власть олигархов, свидетельствует поведение римлян после убийства Цезаря. Когда заговорщики на заседании сената закололи его кинжалами, сенаторы разбежались, их паника передалась народу. Когда убийцы, потрясая кинжалами, покрытыми кровью тирана, вышли, чтобы провозгласить торжество свободы, площадь и улицы были пусты. Опасаясь преследования, заговорщики скрылись в Капитолии. Выступление на Форуме Марка Брута было встречено молчанием. Цезарь не был осужден как «враг государства»; по предложению Цицерона его со-
чли умершим, а убийц амнистировали.
Во время похорон Цезаря его сторонник консул Марк Антоний произнес речь, восхваляя его достоинства, и прочел его завещание, по которому бедняки получали щедрые подарки. Гения-хранителя Цезаря признали божественным. Через год, когда к власти пришел второй триумвират, включавший Антония, многие враги Цезаря, в том числе Цицерон, были казнены. Армия заговорщиков Марка Брута и Гая Кассия была разгромлена, а они погибли. Когда распался второй триумвират, победил внучатый племянник и наследник Цезаря Гай Октавий. Он разбил армию Антония, завоевал Египет и стал единым правителем огромной державы. Граждане, уставшие от распрей, политических интриг и гражданских войн, провозгласили его в 19 году до н э. Верховным жрецом и Отцом отечества, удостоив божественных почестей. При нем Римская империя достигла вершины могущества, процветания и культурного развития.

МАРК АВРЕЛИИ
(121—180)

Правитель — деятель, философ — мыслитель. Если предаваться размышлениям вместо того, чтобы действовать, ничего хорошего из этого не выйдет Не менее вредит философу занятие активной политической деятельностью, отвлекающей от мира чистой мысли, познания.
В этом отношении Марк Аврелий Антонин является редким исключением Он жил, можно сказать, двойной жизнью. Одна проходила на виду у всех, другая оставалась потаенной до самой его смерти.
Родился он в Испании в богатой и знатной семье римского сенатора Был усыновлен собственным дядей — императором Антони-ном Пием и стал его наследником. Надо отметить, что Марку Аврелию очень повезло с покровителем: он был человеком совестливым и благородным, стремился сохранять мир, не стремясь к завоеваниям. Он издал немыслимый для прежних времен закон, запрещающий возвращать рабов, искавших защиты в храмах у статуй императоров от гнева своего господина, их владельцу. Более того, убийство хозяином раба расценивалось как тяжкое преступление Вполне обоснованно Антонина Пия считали образцом благочестия.
В период правления Антонинов Римская империя была огромна, сильна и богата, что пагубно сказывалось на нравах правящей верхушки. Аристократия разлагалась, и не случайно императоры
были выходцами из провинций (Траян и Адриан — из Испании, Антонин Пий — из Галлии). В такое время судьба монархии во многом зависит от качеств правителя Антонины оказались достойными императорами. Не случайно время их правления называли «золотым веком» (хотя уже сын Марка Аврелия Коммод — грубый, недалекий и жестокий — положил начало новому этапу в жизни страны, когда господствовали тираны, представители армии).
После смерти Антонина Пия в 161 году власть перешла к его приемным сыновьям Марку Аврелию и Луцию Веру, который не отличался ни государственным умом, ни полководческим талантом (умер в 169 году). Сразу же начались серьезные осложнения на Востоке, где парфяне захватили Армению и вторглись в Сирию. Пришлось перебрасывать сюда дополнительные легионы, но победа над парфянами была омрачена начавшейся в Двуречье эпидемией чумы, захватившей часть римских войск и перешедшей в пределы империи. Осложнилось положение на дунайской границе, чтобы справиться с воинственными германскими и славянскими племенами, Марку Аврелию пришлось набирать в свою армию гладиаторов. А в 172 году началось восстание в Египте. Подавив его, опытный полководец Авидий Кассий объявил себя императором. Против него выступил Марк Аврелий, но до столкновения дело не дошло' Кассий был убит заговорщиками
Вернувшийся в Рим Марк Аврелий вскоре был вынужден вновь выступить на защиту страны от придунайских племен маркоманов, квадов и их союзников. Отразив эту угрозу, он заболел (по одной версии, чумой, по другой, более поздней — язвой желудка) и умер в Вин-добоне (Вене). Среди его вещей были обнаружены записи, которые он вел во время походов. Позже они издавались под заглавием «Размышления», «К самому себе», «Наедине с собой». Судя по всему, они не предназначались для опубликования автор в самом деле обращается к самому себе, давая свободу уму и предаваясь утонченнейшему наслаждению интеллектом, размышлениями Однако ему не свойственны

пустые мудрствования, далекие от реальности и жизненной правды. Уже в первой книге он перечисляет все то хорошее, что передали ему предки и чему и научили воспитатели, благодаря судьбу (богов) за свои сдержанность, презрение к роскоши и богатству, стремление к справедливости. А еще, как он пишет, за то, что, «возмечтав о философии, не попал я на софиста какого-нибудь и не засел с какими-нибудь сочинителями да за разбор силлогизмов; и не занялся внеземными явлениями» (последнее надо понимать как отстранение от увлечения гороскопами, гаданиями и другими суевериями, которые стали популярны в период деградации римского общества).
Прекрасно понимая, что мудрость правителя проявляется не в словах, а в делах, он обращается к себе: «Трудись, не жалуйся. И не из желания, чтобы сострадали, изумлялись; одного желай: двигаться и покоиться так, как почитает за достойное гражданственный разум». «Радость человеку — делать то, что человеку свойственно. А свойственны человеку благожелательность к соплеменникам, небрежение к чувственным движениям, суждение об убедительности представлений, созерцание всеобщей природы и того, что происходит в согласии с ней». «Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь делаю или понимаю, переменюсь с радостью. Я же правды ищу, которая никому никогда не вредила; вредит себе, кто коснеет во лжи и неведении».
Искание правды-истины — первооснова философии и науки. И хотя Марк Аврелий не создавал завершенного и логически непротиворечивого учения, а его высказывания разрозненны и не сведены в единую систему, его по праву называют выдающимся философом. В своих размышлениях о бренности всего земного, вечных круговоротах материи, неизбежности смерти как разложения на атомы для дальнейших превращений он остается современным на все времена. Есть смысл вдуматься в его слова: «Время человеческой жизни — миг; ощущение смутно; строение тела бренно; душа неустойчива; судьба загадочна; слава недостоверна. Одним словом, все относящееся к телу, подобно потоку, относящееся к душе — сновидению и дыму. Жизнь — борьба и странствия по чужбине; посмертная слава — забвение. Но что же может вывести на путь? Ничто, кроме философии» (учтем, что в его понимании философия, как следует из названия, любовь к мудрости).
Может показаться, что Марка Аврелия следовало бы отнести в разряд философов, а не государственных деятелей и полководцев. Ведь для него главенствующей была духовная жизнь. По его убеждению: «Пора не только согласовывать свое дыхание с окружающим воздухом, но и мысли с всеобъемлющим разумом. Ибо разумная сила так же разлита и распространена повсюду для того, кто способен вбирать ее в себя, как сила воздуха для способного к дыханию». «Смотри

внутрь себя». Или: «Но неизбежно будет несчастен тот, кто не следит за движениями своей собственной души».
И все-таки поистине гениален Марк Аврелий именно тем, что, оставаясь крупным государственным деятелем и видным полководцем, не переставал быть философом, проявляя высокий интеллект и мудрость. Остается только сожалеть, что подобных людей было слишком мало в истории: одних власть развращает, других делает лицемерами, третьих — приспособленцами, четвертые употребляют ее, чтобы потакать своим низменным чувствам, пятые становятся страшным орудием в чужих нечистых руках... Марку Аврелию удалось преодолеть искушение властью без особых усилий благодаря склонности к философии, стремлению к правде и достойной жизни. Немногим из правителей дано было понять, осознать простую и верную мысль, высказанную им: «Люди существуют друг для друга».
Обращаясь к себе, он, в сущности, говорил каждому из нас: «Представь себе, что ты уже умер, что жил только до настоящего момента, и остающееся время жизни как доставшееся сверх ожидания проведи согласно с природой».

КОНСТАНТИН
(272—337)

Пример Марка Аврелия показывает, что мудрый правитель-философ способен достойно пройти свой жизненный путь и руководить государством. Однако это еще не является гарантией славного будущего страны под властью его преемника. Возможно, причина в том, что всякий крупный мыслитель, очень пристально вглядываясь в глубины собственной души, не всегда обращает должное внимание на своих близких, а стремясь познать настоящее, мало задумывается о будущем.
Верно сказал Марк Аврелий: «Не все же разглагольствовать, каким должен быть хороший человек, пора и стать им». Для себя эту непростую задачу он выполнил, но сына своего не смог воспитать соответствующим образом. И с той поры Римская империя стала клониться к закату, а разложение ее начиналось с верхних привилегированных слоев.
Конечно, кризис великой империи — процесс сложный и комплексный. Его нельзя свести к разложению правящей верхушки или крушению идеологических основ общества под воздействием христианства. Например, известный британский историк А. Дж. Тойнби полагал, что «римские пролетарии», считаясь свободными гражда-

нами, не имея и небольшого земельного надела, должны были идти на войну и умирать во благо знатных и богатых сограждан. «Это был весьма благодатный материал для социальных взрывов».
Однако не менее важно и то, что необходимость держать в подчинении многие народы и страны, а также отбивать нападения агрессивных соседей, делали Рим военизированной державой. Она держалась главным образом за счет армии, которая в конце концов и стала господствовать. Но почему так получилось и почему в стране стало чрезмерно много обездоленных бедствующих «пролетариев»? Тем более что в Рим стекались богатства со всей ойкумены, а местная знать купалась в роскоши и безумствовала от излишеств...
Большую роль в обеднении земель метрополии сыграли два фактора: истребление лесов и истощение почв. В результате мелели реки, снижался уровень фунтовых вод, развивалась эрозия земель, уменьшались урожаи. И это — при более или менее постоянном росте населения. Ужесточался, как мы теперь говорим, экологический кризис.
Экономика державы базировалась на ограблении покоренных и зависимых стран: складывалась цивилизация не производства, а потребления. Опора на армию вела к тому, что крупные военачальники объявляли себя императорами и враждовали между собой. С 211 по 284 год 20 римских императоров были убиты. К началу IV века империя стала не только разлагаться внутренне, но и распадаться на части. Процесс этот задержал Диоклетиан, талантливый полководец, ставший императором в 284 году. Он укрепил местные органы власти и разделил империю на Западную и Восточную. Однако как только в 305 году он отошел отдел, завершая жизнь на своей роскошной вилле, в стране началась борьба за власть. Победил сын правителя западной половины империи Констанция Хлора — Константин, которого после внезапной смерти отца в 306 году британские легионы провозгласили цезарем. Претендентом на власть в империи был Максенций, управлявший Италией. Решающее сражение между ними произошло под Римом в 312 году.
Согласно христианскому преданию, в решающий момент сражения Константин увидел знамение: крест с надписью «Сим победишь». Поведя свои легионы в атаку, он разбил противника. Максенций утонул в Тибре. Трудно поверить в то, что Константина благословил на победу христианский крест, ибо в то время будущий император не был христианином, хотя и не относился к этой религии враждебно. Победу проще объяснить тем, что в распоряжении Константина было хорошо обученное и закаленное в боях войско, а сам он, несмотря на молодость, был отличным полководцем и, вдобавок, обладал большой физической силой.
Торжественно войдя в Рим (впереди на копье несли голову Максенция), Константин одним из первых своих распоряжений осво-

бодил христианских священников от податей и повинностей, взяв их на государственное содержание. Тем самым еще недавно гонимая религия обрела все права наравне с другими, принятыми в государстве культами. Владея центральной и западной частью Римской империи (восточной правил Ликиний), Константин в 324 году двинул свою армию на Восток. Ликиний выступил ему навстречу, но в сражении был разбит и бежал в укрепленную крепость Византии у Босфорского пролива, соединяющего Черное и Мраморное моря. Затем он сдался в плен, Константин отправил его в ссылку, а вскоре велел умертвить как заговорщика, став единовластным правителем всей великой Римской империи...
Впрочем, римской она оставалась только по названию. Столицу Константин решил перенести из этого города в Византии — старинную греческую колонию. То было поистине судьбоносное решение, причины которого не вполне понятны. Мог ли Константин предвидеть, что Риму суждено будет пасть под напором варварских племен и хранителем античной культуры на несколько веков станет эта новая столица империи? Что именно ей суждено будет превратиться в первый мощный бастион христианства?
Возможно, к тому времени Рим переживал период упадка, оброс пригородами, а окрестные территории были частично опусты-нены, реки обмелели. Кроме того, Италия постоянно находилась перед растущей угрозой вторжения с севера варваров. Наконец, Константин, все более склонявшийся к христианству, мог иметь в виду основать новую столицу под сенью креста (хотя и не порывая окончательно с языческими культами).
Так или иначе, решение было принято, началось строительство Дворцов и храмов, а также новых крепостных сооружений Византия, который в мае 330 года был освящен под именем Константинополь. Сюда было свезено множество замечательных памятников античного искусства: город стал хранителем эллинских традиций в искусстве, литературе, архитектуре и в то же время превратился в

первый мощный оплот христианства.
...В цикле рассказов и повестей австрийского писателя Стефана Цвейга «Звездные часы человечества» есть рассказ «Гений одной ночи» о создателе «Марсельезы» Руже де Лиле. Так вот, Константина с полным основанием можно считать гением одного решения, ибо оно стало одним из очень немногих деяний, которое предопределило развитие всей мировой цивилизации. Перенеся столицу на окраину империи, он основал центр античной, а не только христианской культуры там, где не так сильно сказывалось духовное разложение римского общества.
Может показаться странным, что эллинские традиции не сохранились в самой Греции. Ведь можно было сделать столицей, например, некогда славные Афины. Почему Константин не сделал такого выбора?
Ответ на вопрос может подсказать историк II века Полибий: «В наше время всю Грецию постигло неплодие и вообще скудость населения, вследствие чего и города запустели, и произошли неурожаи, хотя не было у нас ни продолжительных войн, ни заразительных болезней». То есть здесь была та же беда, что и в Италии, связанная главным образом с истощением природных ресурсов (лесов, почв, рек). А еще сказывались и духовные факторы. «Когда люди утратили простоту и сделались любостяжательными и расточительными, — пояснял Полибий, — и перестали вступать в брак, а если вступали, то с тем, чтобы не иметь больше одного или, в крайнем случае, двух детей, чтобы оставить им значительные богатства и воспитать их в роскоши, — вот при каких условиях постепенно усилилось бедствие».
Трудно сказать, насколько хорошо понимал и учитывал все это Константин, но выбор его оказался важные не только для христианства как государственной религии, определившей главные черты европейского Средневековья, но и для завершившей этот период эпохи Возрождения, ассимиляции античной культуры, хранительницей которой на многие века стала Византия. Отсюда православие перешло к восточным славянам и стало одной из наиболее надежных опор Киевской Руси, Московского княжества и, наконец, Российской империи.
Что же касается самого Константина Великого, то приходится признать, что он, в отличие от своей матери Елены, причисленной к лику святых, не был исполнен христианских добродетелей, порой был неоправданно жесток и коварен, а также непоследователен в вопросах веры. По словам крупного историка Византии Ф.И. Успенского: «Остается., неясным вопрос о том, насколько Константин сам был затронут евангельским учением, и насколько в его церковной политике уделено было место нравственным принципам,

вытекающим из проповеди Христа. Все, по-видимому, приводит к тому заключению, что равноапостольный Константин воспользовался новым учением как средством для мировластительства и как политическим орудием, и что божественность евангельского учения мало коснулась его умонастроения и убеждения».
Действительно, он был прежде всего государственным деятелем и полководцем, для которого духовная жизнь — и личная, и общественная — подчинялась требованиям державным, необходимости укреплять власть правителей. Византийская империя воплотила в себе синтез греческой культуры, римского права и государственного устройства, христианской религии. То же в разных пропорциях стало с той поры присуще все большему числу европейских стран.