Бетанели Г. Гитарная бахиана

ОГЛАВЛЕНИЕ

                                            
?
  
   Все бы ладушки, однако, еще очень долго и по мутнозастойному продолжало течь вечное времечко. А это значило, что «белые пятна», «чистенькие листочки» вокруг всего канторовского никак не убавлялись, наоборот, под влиянием бесконечно - безжалостного времени уходили все дальше и дальше от людей, которые, пока не осознавали, что теряли, однако, понаитию, уже нуждались в нем!  
   Истинные аналитики из когорты ученых-музыкологов, которые в разных эпохах решали настоятельную необходимость окончательно и досконально разобраться в тонкостях проблем, темной вуалью отгораживающих людей от бахоских житейских вех, баховского полифонического наследия, вконец серьезно взялись за определение, что принадлежит гусиному перу кантора, а что нет!
   Много сил положили биографы ИСБ, историки – первопроходцы, на информации которых, плюсь личные выкладки… в основном и выстроена «Гитарная бахиана». Ниже представлены авторы монографии и годы, выхода книг из печати: Иоганн Николаус Форкель, опубл. моногр. в 1802; Филипп Шпитта \сын\, опубл. моногр.I-II т., в 1873 – 1879; Арнольд Шеринг, опубл. сб. стат. в 1902 – 1905; Андре Пирро, опубл. моногр. в 1906; Филипп Вольфрум, опубл. моногр., 2-е изд., в 1912; Чарлз Сэнфорд Терри, опубл. моногр. в 1928; Альберт Швейцер, опубл моногр. в 1964; Владимир Рабей, опубл. моногр. в 1970; Сергей Морозов, опубл. моногр. в 1984, другие, работы, мной пролонгированные и представленные в «Списке использованной литературы».
   Согрешим против истины, если все отмеченное богатейшее наисследованное припишем только мной весьма уважаемым Западным ученым – бахистам. В этом вкуснейшем «винегреде» и наши славные выглядят внушительно, которые были передовыми «пионерами» эпохального искусства. Эти крупные мастера, вместе с другими светилами обеих полушарий, внесли немалую лепту в богоугодное дело пропаганды всего канторовского \алфавитно\: дирижеры - Николай Голованов, Константин Иванов, Александр Орлов, Отар Тактакишвили.., пианисты - Эмиль Гилельс, Григорий Гинзбург, Генрих Нейгауз, Святослав Рихтер, Тамара Тулашвили.., скрипачи - Леонид Коган, Ягудий Менухин, Давид Ойстрах.., виолончелисты - Карл Давидов, Борис Доброхотов, Семен Козолупов, Мстислав Ростропович, Александр Стогорский.., гитаристы - Никита Кошкин, Александр Иванов – Крамской, Андрей Сихра, многие другие.
   Будет весьма неверно если не вспомним знатоков теории музыки, внесших серьезный вклад в деле анализа и популяризации баховской полифонии \алфавитно\: Шалва Асланишвили, Александр Гольденвейзер, Борис Доброхотов, Тамара Ливанова, Яков Мальштейн, Сергей Морозов, Владимир Протопопов, Владимир Рабов, Марк Этингер, Израиль Ямпольский…
   В разное время немало толковых разъяснений, деловых предложений, самых оригинальных решений по бахиане давали всемирноизвестные классики гитары, которые много трудились над переложением, редактированием, изданием, популяризацией с самых престижных мировых сцен великих шедевров кантора \некоторые продолжают работать и сегодня, долгие им лета – авт.\ алфавитно: Мария Луиза Анидо, Джон Вильямс, Маттео Каркасси, Мигель Льебет, Эмилио Пухоль, Андрес Сеговия, Франсиско Эшеа Таррега, многие другие.
   Вспомнили достойных, слава им!* В этой общей круговерти главным видится, что благодаря стараниям и трудам людей разного происхождения, многоцветии кожи, строения черепа, данных дактилоскопии, теории о «face» в стиле итальянского ученого доктора Чезаре Ломброзо, иного многого, касающегося его величества Человека, почти уже решенная проблема предстала началом победного шествия великой баховской музыки, в свое время людской нерадивостью превращенной в надежно усыпленную, бессловесную «мумию», которая, велением Бога, стараниями всех отмеченных известных, малоизвестных или вовсе канувших в бездну житейского времени грандов музыкологии, искусства переложений, исполнительства, проснулась, продрала глаза, поднялась на обе ноги, выпрямилась во весь свой рост и смело зашагала по Всевышним указанному вечному пути!
   Отяжелевшие от долголетия листы истории повествуют и многое иное, из которых делаются выжимки вроде: «почему вокруг неординарных людей с особой затаенной злобой окучивались негодные?» «почему, треклятые, еще тогда несчадно косившие ряды гениев некак не насытились и сегодня продолжают отстреливать неординаров?» «почему «многознающие вещатели» постоянно «сыпят соль на раны?» «почему не угомонятся, все ноют, скулят и подвивают, мол «вскоре настанет апокалипсис вашему искусству?» Что же касается истинных служителей Музы, они никак не кровожадны. Всамомделе, не начнут же травить их стрихнином?! Лично я предлагаю благородное: подкинем-ка мутантам долгочасовые, головоломные игры вроде «Снукера». Они же своими тупыми мозгами ни в жизнь не разберутся, запутаются, вот и оставят истинных людей искусства в покое! Думаете, - утопия?..
   Вразрез этим негативно-подоночным феноменам, великие религиозные постулаты различных вероисповедании различных народов планеты крепко держат в себе бетонно-нерукотворное, нас поддерживающее: …если бы \он\ ...для Аллаха был равен \по ценности\ …хотя бы комариному крылу, он не дал бы неверному выпить и глотка воды \Суна, ат.-Тирмизи\; или дует из десяти мудростей Главной книги христиан, именуемой Библией: не убий, …не суди и судим не будешь; или подобие в еврейской хрестоматии «Арух»; или слова из «писания» трибуна глобальной революции \1917\ по человеческим меркам очень уж несчастного россиянина Влад. Маяковского: …в этой буче, боевой кипучей \без них\ и того лучше… Единолично!
   Все жизненные мудрености выступают против кучками собирающихся, подчас никчемных, пустозвонных «людишек – ухмильшиков», всю жизнь просидевших на лавчонках в «забивании «Козла» в честь дворовых чемпионатов и постоянно занимающихся словоблудием, вроде: «подумаешь, проблема, что писал для нашей гитарушки толстячок!» «говорите, «с гулькин нос»? «да, черт с ним, и мы - с усами, надо - накалякаем!» «если уж так приспичило, почему ваши «музпророки», если они - доки, за столько время не могут в развалинах старого замка нашенского «модестика»* накопать крупинки истины?» «не можете промолоть через кофемолку как все писалось – игралось для нашей семиструнки?» «Ох, вы, – мудрецы никчемные!»
   Скажу так, господа хорошие, вместо хихи - хахания, лучше бросили бы костяшки, встали с лавочек, да вспомнили славное дедовское: «Паря, а помнишь, а помнишь, как все бывало?» да постарались помочь людям раскопать истину, как текли те неблизкие дедовские времена?! Заодно порылись бы на чердачках ваших вековых изб, где в старом хламе, вековых сундучках и сегодня могут валятся разные великие инструменты, чудо - иконы, обветшавшие рукописи… созданные великими мастерами и кто знает  как «забравшиеся» туда?! Может что и сыщете? Ведь бывало? Вот тогда и стало бы всем нам  «…и того лучше!» Хотя, как вещает классика: «…если бы имели веру с горчичное зерно, не было бы ничего невозможного!» \«Jusus and the Early Church», D. C. Cook Publishing\.
  
?

   Как человек имеющий врожденную интуицию, думаю, что «баховские гитарные листочки» были. Эту гипотезу подтверждают и серьезные первоисточники, с которыми, повторюсь, неплохо знакома. Они сообщают, что кантор, великолепно владея многими инструментами \альфавитно\: альтом, виолончелью, лютней, скрипкой \не говоря уже о любимых «коньках» в лице клавесина, особо – органа\, не удивляйтесь, «баловался» и гитарой. Историки пишут, например, что «…Все это не мъшало ему участвовать въ качествъ скрипача въ квартетъ, играть недурно на  вiолончели и аккомпанировать себъ на гитаръ, когда по просьбъ друзей онъ пъелъ имъ въ вечернiе часы разныя прiятныя для слуха псънки» собственного сочинения \Ф. Вольфрум. С. 4, А. Швейцер, Ф. Шпитта \сын\, С. Морозов, др.\.
Видные эксперты, серьезные знатоки биографии кантора школы и церкви св. Фомы сообщают, что считающийся родоначальником огромного баховского семейства булочник Витус Фейт Бах, согласно фамильной хронике, был вынужден долго жить и работать в Венгрии. Вернулся Фейт Бах, когда контрреформация обрушилась в Венгрии на там живущую колонию немцев. Бежав, Фейт вернулся в Германию, прихватив с собой гитару. Далее сообщается, что «Самую большую радость въ жизни Фейту Баху доставляла игра на небольшой гитаръ \an einem Cythringen\, которую онъ бралъ съ собой на мельницу и игралъ на ней, пока мололась привезенная имъ мука»; «Можно себъ представить, какъ красиво звучало сочетанiе шума жернововъ и игры на музыкальномъ инструментъ и тамъ на мельницъ онъ научился, въроятно, чувствовать ритмическую основу музыки»; «Это было исходной точкой художественнаго творчества его потомковъ» \Ф. Вольфрум, С. 6, А. Швейцер, 71-72, С. Морозов, др.\.
Маститый ученый-исследователь проф. Карл Бюхер писал: «…ритмической основой многихъ формъ стиха и мелодiй послужили равномърныя движенiя во время работы. …игра на мельницъ, подъ аккомпаниментъ вращающагося жернова, ужъ не кажется намъ больше профанацiей искусства и на работу этого мельника мы будемъ смотръть какъ на священный источникъ святого искусства» \Ф. Вольфрум\. По данному поводу А. Швейцер отмечал: «Видимо, прародитель кантора, играя на гитаре, слушал монотонный перестук жерновов, тогда и выучился строгой ритмике музыки – исходной точки великого художества своего будущего огромного музыкального баховского потомства, где каждый был весьма искусным музыкантом». Может именно от этого, а не от другого, великий ИСБ в своих шедеврах особое внимание уделял ритмической дисциплине.
Давайте доверимся и другому знатоку биографии кантора, который из далеких времен уверяет: …в пору полнокровного юношества, веселого озорства и жизнелюбия, юный Себастьян написал шутливую песенку для мальчишника, эдакий «квардлибет» \нем. «шутка», «все что угодно» - авт.\ и мастерски спел - исполнил ее друзьям под гитару. О классической гитаре встречаем и другие указания, сообщения историков относительно игры на ней и творчества ИСБ в данном интересующем нас направлении...
Думаю, надо бы трижды сказать «мэрси» вольной Гитаре - неразлучной подруге плаща, шпаги и любви, которая хотя и слегка поздновато, однако в отличии от многих других, полностью не отвернулась от канторовского, всего сложного, непонятного, «трудноогитариваемого», чуть отстоялась, определилась, вмиг всколыхнулась, приоделась, приосанилась, навела марафет, затем, ворвавшись в общий «струнный хоровод бахианы», назло всем нечистым силам, на радость светлым и чистым помыслам, стала круто отплясывать знаменитые баховские «аллеманды», «куранты», «сарабанды», «жиги», «гавоты», «менуэты», «сицилианы», «фуги» и др. Конечно вперемешку с собственноличным, уже себе напридуманным полифоническим, а как без того? Ведь все друг у друга учимся, все друг-другом живем!
Еще раз уверившись в своих безграничных возможностях, уверив и своих многочисленных фанов в огромном темпераменте, большом диапазоне, ином, только Богом преподанном, «Малый оркестр», виртуозно руководимый истинными спецами, стал воочию доказывать всем, что может стать прекрасным всемирным глашатаем великой полифонии несравненного композитора в увязке с уже освоенными гитарными шедеврами, с яркой демонстрационной всемирной мисс-моделью, т. е. символом всегдашней молодости, красоты и неуемного темперамента, примером подражания для безнадежно - отставших или уже отстающих разномастных коллег, рассеянных по миру, с тем, чтобы дать пример, как веселее шагать по сотворенному кантором гениальному пути, нареченному «очень серьезным испытанием очень серьезной музыкой»!

?

 В беседах с внушительным числом меломанов, до потери голоса спорах с коллегами, а также с первых выступлений в прессе и по телерадиоэфиру, часто пыталась определиться в будто давно перемолотом, пересмакованном, мол: «что дает человеку любимый инструмент?» «где нерестится эта труднообъяснимая любовь и с чем ее лопать?» По-мне, любимый инструмент дает необъятную силу святых мощей, которые в тяжелые минуты жизни не покинут, не обронят, не выбросят за обочину эдакой употребленной салфеткой, ибо если любовь обоюдная, то и бесконечная. По-второму, после прихода затаенных презентованных мыслей Оттуда, ощущаешь такую великую любовь и тягу к искусству, инструменту, творцам шедевров, что без оглядки, никак не жалеючи посвящаешь им всю свою сознательную жизнь, в чем, постепенно истинно и профессионально разбираешься, владеешь «вышекрыши», имеешь нескончаемое желание знать его более, чем доселе кто знавал, ни представляющие нашу половину - т. н. «слабачки», ни они, – мнящие из себя, т. н. «сильный пол Мира сего», и заряжаешься большей поступательной энергией жить, работать с огромных прописных букв!
Спросите, причем здесь «Мы», «Они» и к чему все веду? Да к тому, что с детских годиков слышу и возмущаюсь: «…гитаристка финальную часть «Собора» Августина Барриоса Мангоре не в состоянии играть в заданном темпе, да еще и с нужными репризами, потому и надо подсокращать»; «…ну, что тут поделаешь, Бах есть Бах, дивчина есть дивчина, конечно, трудно ей!»; «Гитаристка хоть и талантлива, однако никак не может осилить полифонию. Бог с ней, так тоже сойдет!»; «Классическая гитара, - это не женское дело: нужны сила, мощь, развитой торс, сильные руки, кисти, цепкие пальцы...  а тут откуда им взяться?»; «Разве может нежное создание «расправляться» с великой скрипичной «Фугой» или «Чаконой», тем более с ре-минорной органной «Токкатой и фугой»? «Конечно, в баховском, она особенно будет стараться создать видимую легкость, показную изящность но, - это же халтура, мираж?!» Могу привести кучу подобной дурьей галиматьи.
Много ерундистики встречала и в ремарках у разномастных горе – критиканов, зачастую тугих на ухо и слеповатых на оба глаза, ехидной смотрящих на светлые женские имена, которые, в свое время, причем навечно, создали невообразимо - неповторимые грани искусству \алфавитно\: Мария Луиза Анидо, Елене Ахвледиани, Анна Ахматова, Элисо Вирсаладезе, Галина Вишневская, Лиана Исакадзе, Мария Калласс, Мирьен Матье, Анна Павлова, Майя Плисецкая, Алла Пугачева, Галина Уланова, многие многие другие гранд - дамы нашей абсолютно ни на что не похожей чудной Вселенной.
Часто себе, а в последнее время и подружкам, признаюсь, что мальчишки, приодевшись в шмотки более смахивающие на гардероб ветхого Адама, вооружившись современными мегафонами, встроенными в модные «папаньмаманьевские «тачки», стали настырнее пускать в нас стрелы с колкостями, например, что наша с вами вина девчата, что мы – девчата!! Так нам и надо! Ведь сами даем им особые послабления, которые с величайшим хотением подхватывают представители мальчишачьей половины мира. А давайте спросим, если честно ответят, слышали ли они знаменитое изречение немецкого поэта - мыслителя Генриха Гейне, что «Женщины творят историю, хотя история сохраняет лишь имена мужчин?» или несравненную мысль Жильбера Сосбрума: «… судите о мужчинах по тому, как они судят о женщинах!» или - народное: «Муж - голова, а жена – шея, куда захочет, туда и повернет ее?!» Хватит? То-то, дорогие наши мальчишки, лучше «Не будите лихо, пока оно тихо!»
Как выясняется, жизнь самого ИСБ состояла из постоянных сплетении темных и серых нитей. Что до службы, то по его словам все текло в обстановке «злобы, зависти и преследования».* Приведу пару горестных штрихов, достаточно оранжирующих каково приходилось его далеко неординарной и тонкой личности, со своим гордыми «Я», в «высшем» обществе «непорочных» дульциней и «благородных» рыцарей.
Как думаете, найдется ли на свете гражданин, который при тогдашних или нынешних правителях хоть раз в жизни, хоть по недоразумению, хоть по личной непокорности злому духу или прихоти самодура, не сиживал, в «ментухе»? Эта учесть не минула и нашего славного толстячка. За непослушание в вопросах творчества, сдобренное обидой на обычную несправедливость, вылившееся в решительный протест и простенькое желание кантора покинуть занимаемый пост у герцога N… \не будем бередить душу переставившегося – авт.\, последний взбеленился и …за революционные действа им нанятого придворного музыканта, будущего великого маэстро, велел \вдумайтесь в формулировочку – авт.\: «2 ноября арестовать строптивого придворного органиста и продержать его под арестом до 2 декабря». Отсюда следует, что с объявлением ему немилостивого освобождения со службы, Бах был через месяц выпущен вновь на свободу. Спасибо герцогу N.., который оказался «добреньким, славненьким христианином» и не испортил кантору «Трудовую книжку», а попрощался с резолюцией: «Уволить по собственному…» И то дело, зато узурпатор попал в историю, да еще в какую, да еще с кем  \А. Швейцер, С. 77, Ф. Шпитта, фрагм. пер., С. Морозов, ремарка – авт.\.
Еще о пакостниках и пакостях, которые всегда - живчики в любом соизмерении и в любой плоскости. В начале января 1721 года, неожиданно, в кассу церкви св. Иакова, на имя высшей церковной коллегии поступила кругленькая сумма, равная 4000 марок. Оказались и церковные счета, из которых выясняется на чье имя и кем была внесена в кассу эта мзда. Их «пожертвовал» сыночек купчишки, бездарный органист и «конкурент» ИСБ, некий Иоганн Иоахим Хейтман, который, не взирая ни на что и ни на кого, горел единственным желанием занять конкурсное, весьма доходное место органиста в этом «богоугодном» заведении, в котором участвовал и не имеющий равных в игре на органе кантор.
«По всей вероятности, - пишет А. Швейцер, подтверждает Ф, Вольфрум,-другие, - Хейтман так дорого заплатил за место потому, что из-за побочных доходов, оно было очень прибыльным. Он, должно быть, и не подозревал, что этими деньгами заплатил и за место в любой биографии Баха, то есть приобрел бессмертие» \А. Швейцер, С. 80\. Этот органист «…умълъ искуснъе прелюдировать талерами, чъмъ пальцами…». На что, например, тогдашний творец новой формы церковной кантаты, проповедник Эрдман Ноймейстер, во время рождественской проповеди огласил о людской совести: «я не сомнъваюсь, въ томъ, что если-бъ на землю спустился одинъ изъ вифлеемскихъ ангеловъ, который божественно игралъ бы на органъ, и захотълъ бы занять мъсто въ церкви св. Якова, не располагая нужными деньгами, то ему не осталось бы ничего, больше, какъ возвратиться обратно къ Господу на небо», \Ф. Вольфрум, С. 36, Б. Рихтер, фрагм. пер. ст. др.\.
Вот так-то, служители «божьего храма» прибрав к рукам ощутимую мзду, предоставили святое место у святого церковного органа над распятием Христа Спасителя обыкновенному бездарью, штрафирке, а гениального кантора, кстати, сугубоверующего в Бога, во все его постулаты, виртуоза - органиста, заодно, владеющего многими струнными инструментами \в т. ч. и нашим – авт.\, автора немалых технических усовершенствований сложнейшего органа, других ведущих инструментов, уникального сочинителя церковной музыки отставили в сторону. Зато, повторюсь, все скопом сиганули в историю, да еще во всемирную!*
Жаль, что горькие судьбинушки неординарных и великих людей, на фоне слишком уж счастливых ординарных, очень схожи друг с другом, и почти всегда безрадостны, несчастны и полны подобных неприятных ситуации. Ведь несправедливо это! Кто из нас сможет ответит не колеблясь на вопрос: Почему всегда во все времена так происходит? Наверника скорее всего никто.

?

   Парадокс, однако слышала, что как часто бывало, бывает и ныне, действительно должны утечь многие воды, настать иные времена и лишь потом, родившимся новым временем спроектированные потомки осознают кто был кем, и жил зачем. После, чтобы выцедить из себя для них удивительную недоразвитость предков, их первых последышей, очертя головы рынутся к священному алтарю Христа Спасителя, с лицами сплошь залитыми «горькими» слезами, начнут зажигать свечи памяти, и в истовом экстазе станут лбами крошить церковный мозаичный пол.     
Конечно, скажете, мол «хорошо, что вовсе не забыли или вчистую не стерли ИСБ из файлов памяти». Отвечу, – «а разве могло быть такое?» - «Of course», - прозвучит ответ. Господа, а кто и когда учитывал, сколько блистательных умов, интеллектуальней цвет отечеств разных времен и народов с бескорыстной щедростью делились и делиться светлыми идеями с теми, кто испытывает вполне здоровую потребность в свежих, нетривиальных мыслях и предложениях, кто готов их обсуждать, изучать, испытывать на практике, и сколько ненужной спеси являют те, кто будто вовсе не нуждаются ни в чьих советах и предложениях, кому и своя голова обуза?! К сожалению, большинство привыкли к монополии собственной мысли, а ведь только состязательность, незакабаленность и свободность идей, способны вывести искусство из нынешнего полутупикового, меркантильного состояния... *
Согласна, следует быть терпимее к народу, который почти всегда отторжен от нормальной жизни. Надо жалеть человека, страдающего …от жизни собачей, которая еще и кусачая. Почему? Потому, чуть родишься, - пугают разными «бармалеями», Бабами – Ягами, слегка подрастешь, – угрожают всякими искусственными землетрясениями и разными природными катаклизмами, оперишся, - грозят летающими тарелками, насланными ее величеством Луной, вечно инспектирующей и грозящей Матушке – земле \вспомним рассуждения Гури Гурджиева, Карта Крафта – экстрасенса Адольфа Гитлера, других – авт.\, чуть войдешь в лета, - над ухом рупорят: «Хватит, надышался, наигрался, пора и честь знать, торопись, а то достойных мест Там не ухватишь. Кстати, возврата не жди, придет время, Сам вернет!» Весело живем, бодро шагаем! Где уж тут до рассуждений о высоких идеалах великого искусства, музыки, канторовской нерукотворной полифонии, классической гитары?
Вобщем, договорились: «…спасибо и на том, что вообще сыскался Бах», т. к. кому секрет, что за все века разные народы разного цвета кожи, разного разреза глаз, диалекта, иного, так и не сумели создать просто-простое, может и особо-особое, вроде Общественного института человеческой памяти и совести, без которых полноценное развитие жизни не представляется возможным.
Вновь отвлеклась. Вернусь к родной печи, откуда училась танцевать чудную «Барыню». Кстати, господа, у человечества были трудности с сохранением останков великого кантора. Нет, - это не эврика! Слава Всевышнему, что все же сумели сохранить. Конечно, многим все об этом известно, но все же расскажу некоторое, будет интересно тем более молодым коллегам.
После кончины ИСБ, упокоение которого длилось долго и торжественно, тело кантора в дубовом гробу предали земле на кладбище при церкви святого Иоанна. Немецкий педантизм сохранил даже счет от могильщика, некоего Мюллера за дубовый гроб и похоронные обслуги. Только главного не смогли сохранить-полное собрание сочинений великого человека. Здание церкви снесли спустя много лет \видимо, как и у нас, кладбища «держатся» примерно 2,5 - 3,0 поколения – авт.\. Некоторые исследователи отмечают, что позже были проведены раскопки для фундамента новой церкви, где в конце октября 1894 года обнаружились три дубовых гроба. В одном лежал скелет молодой женщины, в другом – покоились останки парня, а в третьем лежал скелет «пожилого человека, не очень большого роста, но крепко сложенного». Известному немецкому ученому, после длительных экспериментов удалось утвердиться, что по всей вероятности эти останки могут принадлежать ИСБ. По найденным костям, известному лейпцигскому скульптор – анатому Зефнеру удалось разобраться в скелете и создать бюст, поразительно похожий на портретные оригиналы кантора церкви св. Фомы, которых всего четыре.*
По нему были рассчитаны и то, что кантор …был среднего роста, хорошо и весьма пропорционально сложен… вместимость черепа – равнялась 1479,5 куб. см. …по длине трубчатых костей определен рост, равный 166,8 см. …у найденного черепа была выдающаяся вперед челюсть, очень высокий и мощный лоб, глубокие глазные впадины, сильно развитые лобные, носовые и височные кости, значительны были и изгибы надбровных дуг, скрывающие мощные органы слуха… \ А. Швейцер, С. 118 -119, Ф. Вольфрум, С. 51-52, Ф. Шитта, фрагм. пер., С. Морозов, С. 241, др.\.

?

   Общеизвестно, что понятие «bach», знаменует «ручей». Однако «баховская» музыка – далеко не ручей. По данному поводу Людвиг ван Бетховен потомкам оставил тираду: «Nicht Bach-Meer sollte er heissen» \А. Швейцер, С. 177, C. Морозов, C 108, др.\. Сказанное знаменитым композитором трактуется следующим образом: …не ручей, а морем он должен был называться. Преподносится и такое изречение, бытующее в истории: «…слушая его божественную музыку, все ощутимее чувствуешь в себе береговую кайму моря, великого – океана, который находится в вечном своем движении!»
Создатель бессмертного «Фауста», нерукотворный Гете, кстати, по листкам истории вовсе недурно ведающий аккомпанементом на лютне и гитаре, восторженно отзываясь о музыке ИСБ, писал: «Когда я слушал музыку Баха, мне казалось, что я внимаю звукам вечной гармонии, духу Господни, витавшему над вселенной до сотворения мира».
Эмануил Кант, - «известный ненавистник музыкального искусства», восхищенный звукоизречениями ИСБ, «собранными и разложенными на нотоносце», отмечал, что …был очарован историческим постулатом, который соединял «в ясном, но непонятном» синтезе все, что «было продумано, разработано немецкими и итальянскими мастерами музыки прежних столетий». Однако, - рассуждает Кант, - даже те ученые, которые обладали достаточно совершенным аппаратом научных знаний, чтобы детально разложить яркий свет, исходящий от произведений Себастьяна Баха на составные краски… его пик оставляли закрытым покровом тайны…    
Пианист, композитор, известный публицист и романтик, Роберт Шуман писал: …источник творчества каждого великого мастера сливается в один мощный поток истории музыки. …и только этот один вечный источник дает свою живую воду, откуда человек творчества всегда будет черпать все новые и новые силы для вечного искусства. Здесь, этот неиссякаемый источник - великий Иоганн Себастьян  БАХ…»
Все эти многоподобные весьма значимые высказывания великих людей разных времен и народов завершаю известными изречениями Альберта Эйнштейна, Альбрехта Дюрера, Готфрида Лейбница, Альберта Швейцера: «…звуки многоголосия Баха – гармония вселенной»; «…и если он мог жить вечно, то вечные идеи изливались бы в его музыке все в новых формах»; «Математика есть поэзия гармонии, вычислившая себя, но не умеющая высказываться в образах души»; «Гениев начинают почитать тогда, когда глаза их давно закрыты и когда вместо них говорят их творения…» \Ф. Вульфрем, А. Швейцер, Ф. Шпитта \сын\, А. Пирро, фрагм. пер., С. 136, Морозов, др.\.   
Музыкальные критики уже Восточной Европы, европейской части России своей одной из основных задач так же посчитали самую широкую популяризацию «доселе не виданной новой музыки», ее доскональное изучение, «серьезные попытки транскрипции», другое. С истоков этого времени писать о канторе, «эксплуатировать» его музыку, главное – мечтать, стали много и повсеместно. Так, например, известный российский критик Г. Ларош,* который поэтично величал кантора «Гималайским хребтом», сто лет с гаком назад \1900\ писал: «Труден путь, и цель далека, но она, по крайней мере, намечена, с каждым днем становятся виднее отдельные снежные вершины, и хотя мы с вами, наверное, не доживем, наши дети, чего доброго, а внуки наши, наверное, доживут до того дня, когда «Страсти по Матфею» будут петь в каком – нибудь большом приволжском селе, при органе, купленном на деньги, пожертвованные местным тузом из крестьян и хором из двух тысяч человек».
Конечно, высокопарные мечты «российского француза» несколько напыщенны, думаю, может даже весьма абстрактны, донельзя наивны, временно никак не осуществимы. Однако это и все приводимые в труде изречения неординарных личностей, звучат как хвала и гимн великому искусству полифонии кантора, как божье лекарство ко времени присланное Оттуда к лону серьезно заболевшему вирусом дефицита совести и порядочности Хомо сапиенс, который, еще или пока не додумался, а может еще не стал сметь сжигать творения мировых гениев из семи «плящущих человечков».
Подобные высказывания, главное - настроения передовой общественности, настырно наступающей им на пятки творческой молодежи начали не только тормошить и выводить из дремы  соседствующую с Русью ближайшую часть Европы, но и встряхивать саму Россию, особенно ее европейскую часть. Следствием стало, что здесь все явственнее начала проступать активность истинной мыслящей интеллигенции – истинной создательницы философии искусства.
Вместе с этим и многим другим, в России стали появлятся и первые труды с информациями общественности о феноменальном канторе церкви св. Фомы.* Отмечу ранние труды Кушенева – Дмитриевского \1831\, Владимира Одоевского \1835\, некоторых других и никак не соглашусь с мнением слишком уж строгих критиков, отмечающих, что эти работы, в свое время довольно известных россиян, «…были несколько скоропалительны и весьма поверхностны», «...выполнены весьма и весьма на низком профессиональном уровне…», т. п. Дорогие господа критики, кто мешал вам родиться эдак лет 150 – 200 лет назад и сотворить что - либо более стоящее? Хотя, тогда вряд ли смогли бы прислушаться к юмористическому совету английского писателя Бертрана Рассела, сказавшего: «Чтобы стать долгожителем, нужно тщательно выбирать своих родителей». Лучше вдумаемся, что - это были первые робкие ласточки, сообщающие наступление весны и проложившие путь целым стаям. Значит, весна состоялась. Что тут худого? Ведь кто - то должен был первым сказать «Aб – ова?» Кстати, немало сил уступлено почетному «пионерскому» делу и членами «Могучей кучки» России, другими, в труде упомянутыми россиянами.
По мне, «земной Моисей» был вполне готов к признанию и к заслуженной славе. Однако, как отмечала, лишь то общество \за редкими исключениями – авт.\, в котором кантору довелось жить и трудиться, затем почить в вечности, примерно первые сто лет еще не было готово серьезно слушать, серьезно воспринимать все величие, всю глубину его многоэпохальной музыки. Думаю, закономерны замечания аналитиков, что «нужна была подготовительная работа», «его эпоха еще не создала такого понимания, с помощью которого можно было воспринимать всю сложность его полифонии», «человечество должно было отточить свой слуховой аппарат» на неповторимых творениях \алфавитно\: Берлиоза, Бетховена, Вагнера, Вебера, Гайдна, Моцарта, Тарреги.., чтобы после лучше, а главное глубже понять великого «Пророка музыки». Действительно, «нужна была долголетняя «подготовительная» работа над собой». Ведь в те, очень далекие от нас времена, многие были лишены самого главного в жизни, а именно: «…тот, кто имеет несчастье слушать музыку только ушами, тот до крайности несчастен» \Ф. Вольфрум, С. 232-233\...
Лично я, верная служительница культа классической гитары, безмерно счастлива, что испытываю на свою душу сильнейшее воздействие «Чародея полифонии», музыку которого могу слушать всегда и в неимоверном объеме.* Однако, к нашему всеобщему огорчению, может даже к стыду за недопонимание канторовских жизненных умозаключений некоторыми нерадивыми «коллегами», вокруг него и сегодня ошиваются немало недообразованных оболтусов, горе – музыкантов с отштампованными дежурными фразами: «Ох, уж этот Бах, как надоел своей обязаловкой», «Господи, школа – Бах, училище – Бах, выпускной – Бах, вуз – Бах, конкурс – Бах… вобщем, полный бах – трах, без конца и края. Что – эта за музыка, которую так трудно исполнять, более, понимать?!». Дорогие мои, все не всем дано и все не всем нужно! Я, ни в какую не умела и не научилась рисовать, вот и не сажусь за мольберт, не берусь за кисти, краски. Конечно, весьма жаль, однако Бог недал, что тут попишешь?
Здесь следует обязательно заиметь совестливый рецепт и честно высказать пока себе, после - непонимающему инфанту правду – матушку о нем самом же, причем не со спины, а прямо в лицо. Это может серьезно помочь ему разобраться и с самим собой, и с кантором, и с искусством вообще.
Старичкам и старушенциям доподлинно известно, а молодым хочется подсказать, что, по повествованию истории, уже с начала того же ХIX века баховское струнное начинает много и сильно играться в Италии, Испании, Германии, во Франции и в самой России. Канторовские гениальные виолончельные сюиты предстали перед потомками эдаким оглушительным набатом, когда начали впервые от всей души и с успехом играться великим испанским виолончелистом Пабло Касальсом\Казальс\, который о произведениях кантора был особовысокого мнения: «…играя их, - часто повторял он, - каждый раз открываю для себя что – нибудь новое», «…при исполнении или слушании некоторых его произведений, у нас возникает образ средневекового собора», другое.*
Отмечу и то, что 11 марта 1829 года в Берлинской певческой академии, оркестром, под управлением совершенно молоденького композитора Феликса Мендельсона-Бартольди были исполнены «Страсти по Матфею» Баха. Успех был ошеломляющим! Многие аналитики именно эту дату считают исходной точкой начала «возрождения» давно и надолго «замурованного» творческого наследия великой личности.
Минули времена, когда до всеобщего признания баховского, например, скрипичного наследия \особенно многопереложенного для классической гитары – авт.\, относили лишь к «весьма полезным учебным материалам». Так, французский скрипач, композитор и педагог Жан Батист Картье в 1798 году издал в Париже педагогический сборник скрипичных пьес «L’Art du violon», в который вошла фуга из 3-й сонаты Баха. Через несколько лет вышло первое полное издание канторовских, где они названы этюдами «Studio» \В.Рабей С.177/. В них произведения ИСБ так же представлены как изначальное сырье для улучшения техники скрипача. Шло время… Постепенно многие скрипично – виолончельно – лютневые шедевры кантора все чаще стали появляться на ведущих сценах Европы, в последствии мира. Как уже отмечалось, в эти же годы знаменитые гитаристы начали свое поступательно - серьезное шествие ко всему канторовскому. Именно в это время титаническим трудом несравненных гитаристов - первопроходцев, транскрипции которых считаются шедеврами \в скобках указаны даты рождения и кончины\: Ф. Тарреги, \1852-1909\, М. Льобета \1875-1938\, Э. Пухоля Виларруби \1886-1980\, А. Сеговия \1893-1987\, стали очерчиватся первые контуры нашей сегодняшней «Гитарной бахианы», о чем и стараюсь рассказать Вам дорогие читатели.
Как вещает упущенное время, «вечный город звуков» кантора, посредством глубины религиозных идей, познавший свое личное «Я», во весь рост предстал перед человечеством эдаким «Миром, освещающимся факелами»,* а сама музыка полностью «втянула» в свой моноинструментальный ансамбль, например, ее высочество классическую гитару, да так, будто специально и именно для нее, а не только для \щипками воспроизводящей звуки\ лютни, кантор создавал многое из своего струнного наследия.
На заданном тоне и взятой звуковой волне, заодно и ради справедливости, а не ради комплимента, хотя вполне заслуженного, подчеркну, что у классической гитары не только нет предела в исполнении произведений любой сложности, музыки любой эпохи, любой направленности… она еще и своего рода уникум! Объяснюсь, если для череды т. н. «ведущих» смычковых инструментов более создано, чем переложено, для классической гитары немало и создано, и переложено. Инструмент являет собой феноменальный пример мобильности и носит незаурядные способности воссоздавать через свою душу отзвуки неодних ведущих инструментов земли...
Ради информации, отмечу, что классическая гитара, как таковая, еще задолго до явления миру великого кантора \немного в иных обличиях – авт.\, была полноправно прописана, нет, мои дорогие, не приписана, а именно прописана во многих дворцах, замках, домах, квартирах, общагах, подвалах, палатках, шалашах… как полновластный член семьи, где несла особоважную нагрузку утешителя, ублажателя, развлекателя с ней живущих, ей близких и родных людей. Интересно, что вместе со многими гастролер - концертантами, ансамблистами, играющими на классических инструментах, классическая гитара уже тогда вовсю фланировала по Белому свету и на все сто была для них незаменимым подспорьем.
Объяснюсь, в добрые старые времена известные концертанты скрипачи, виолончелисты, альтисты… помногу концертируя по Европе, которая, никак не меньше «реальной» России, прежде чем прибыть на места гастролей, уйму времени проводили в постоянно раскачивающихся, часто проваливающихся в ямы и ритвины проселочных дорог, каретах, кибитках. В них, работать на своих инструментах было невозможно, даже непредставимо, а путешествие по городам Европы, занимало не менее 2 - 3-х недель. Попробовал бы кто развернуть в них скрипично – альтово - виолончельные мощи… Поэтому \личное видение – авт.\, кроме своих напридуманных физических упражнений, концертант брал в дорогу верный и компактный «Малый оркестр» - многовозможную гитару, играя \тренируясь на ней, к месту прибывал в надлежащей «спортивной» форме.
Историки сообщают, что для классической гитары, на которой непревзойденный скрипач Никколо Паганини играл ни чуть не хуже, чем на своем коронном инструменте, создал около 200 виртуозных произведений, причем, как для скрипки в сопровождении гитары, так и для гитары в сопровождении скрипки и всегда, в любом случае держал ее при себе.
Твердо уверена и в том, что великий маэстро \и не только  он – авт.\, как личность, которая была фанатично увлечена любимым делом, желающий достичь недостижимого, проводил по 16 – 18 часов в ежедневных занятиях, в начале приятных, затем адских на презентованной ему чемпион – скрипке, знаменитого итальянского мастера струнных инструментов Гварнери дель Джезу, \не удивляйтесь, в старину, известные мастера часто делали подобные сногсшибательные подарки будущим не менее великим исполнителям, конечно лишь с благотворительной целью-сделать добро нуждающемуся виртуозу, и вместе с ним попасть в историю, что и случалось нередко – авт.\, конечно несчадно уставал, поэтому «переключал» свои натруженные продольно – поперечные мышцы на совершенно иные мышечные рычаги, «занятые» уже в музицировании на гитаре. Мудро. В этом случае одни мышцы отдыхали, а другие втягивались и продолжали работать. Главное, не прекращала работу ЦНС индивида,* а что до направляющего процессора – мозга, который у великих, даже у гениев за жизнь бывает занят лишь, или всего на 8 – 12 %, то он продолжал свою постоянную, до физического окончания безостановочную «тиктаковскую» работу.
Здесь же подчеркну и о том, что в своих бесподобных вариациях на тему «Моисей», исполняемых великим скрипачом лишь на одной - четвертой струне «соль», великолепных Каприсов, неповторимых по виртуозности концертах, несравненный концертант, композитор Никколо Паганини для свое великой скрипкиот классической гитары перенял много эффектных и эффективных приемов виртуозной игры. **
Биографы и авторитетные музыкологи сообщают, что один из первых русских скрипачей-виртуозов, и крупнейших композиторов доглинкиенкой эпохи Иван Хандрошкин весьма виртуозно играл на гитаре. Также итальянский скрипач, альтист, композитор и дирижер Алесандро Ролла в совершенстве владел игрой на нашем инструменте. И таких примеров в истории много.
На своем, пока еще недолго пропешенном жизненном пути встречала немалое число маловеров, не желающих усечь, что гитара, более классическая, – одна из великих среди других великих струнных организмов. По вышеотмеченным и нижеследующим личным инсинуациям, гитарная полифония твердо опирающаяся на великого кантора совершенно правомочно утверждает себя на ведущих сценах, успешно пропагандирует его наисложнейшие творения! Тем более удивляет, что заимев завидный имидж, гитара никак не уверит осколки от «славной» гвардии скептиков - маловеров «кто есть кто и кому что дано - поручено»!
Для лучшей иллюстрации недопонимания рядомстоящими рядомтворящих хоть с помощи личной ауры, воспроизведу с одного взгляда веселенькую, почти анекдотичную, а с другого – грустную историю, позаимствованную у времени. Руководитель Берлинской певческой академии Карл Фридрих Цельтер давал торжественный ужин, в честь успешной премьеры «Страстей по Матфю». Среди присутствующих были композитор Феликс Мендельсон-Бартольди и Эдуард Девриент – несравненный исполнитель партии Иисуса в этом великом творении. Супруга последнего, сидела за столом с каким – то господином, легкие ухаживания которого показались ей всьема уж аффектированными, например, он все беспокоился, чтобы ее рукав не попал в тарелку. «Скажите мне, - повернувшись к близко - сидящему Мендельсону, тихо спросила она, - кто этот дурак рядом со мною?» Тот, чтобы не рассмеятся прикрыл рот платком и прошептал: «Этот дурак рядом с вами -  знаменитый философ Гегель». \А. Швейцер, С. 180, др.\.
Действительно, безошибочно распознавать «кто есть кто или кто есть что...» - удел не для каждого! Ведь, «Не всем дано, что не может даться!» Потому, в виде короткой ремарки выскажусь, давно ношу в себе, что никак не должно представляться открытием Америки, где, при сопоставлении удачных переложений с неудачными, удельный вес первых значительно ниже уд. веса вторых. А в нашей вовсе небогатой культгеографии, т. е. в сети специальных учебных заведений самого разного уровня, обязанных обучать серьезно - глубоким навыкам музыцировения к сожалению обучения транскрипции не сыщешь \хотя, может где и гнездится исключение – авт.\. Согласитесь, что архиважное для истинного профессионала дело пущено на обыкновенный самотек.*
Молодым коллегам предлагаю некоторые ремарки, выверенные принципы общего, неназойливого характера, вещающие о некоторых штрихах из судьбы классической гитары.
к большому сожалению, во все времена на гитаре любого «покроя» бренчал кто мог, как мог и сколько мог. На пальцах одной руки можно было пересчитать продвинутых гитарных сочинителей, а тем более занятых «переложенческим трудом»!
инструмент из-за всеобщей и легкой доступности, особой популярности, редко претерпевал серьезные технические эволюции, затяжно изыскивал свои окончательные классические формы, количество струн, строй, тембр, варианты перестроек, видения исполнений;
имея редкие звукотембровые качества, незаурядные акустические «меха», бескрайние аккомпанирующие возможности, заядлые консерваторы еще долго считали классическую гитару лишь сопроводительным инструментом, что ощутимо тормозило признание истинного кредо;
в мизере было число талантливых сочинителей класски для гитары, немало игралось по - памяти, без системных записей на нотоносце, из-за чего и другого подобного многое стоящее либо терялось, либо забывалось навсегда;
редкие переложенния \более из-за нерадивости – авт.\ принимались «вштыки», чего делать не следовало, ибо, ведь те же произведения ради эксперимента, здорового соревновательного интереса… можно было «огитаривать» совершенно по-иному, в совершенно другом аспекте, в совершенно ином измерении, а то и без всякой зависти к более удачливому коллеге;
незнание самых элементарных возможностей великого инструмента, излишнее увлечение эффектами балаганной игры, бренчание «на слух», с подбором легковесных песнопений… лишь бы угодить нанимателю… долго отторжали классическую гитару от рядов ведущих инструментов, которые были заняты серьезной музыкой, создаваемой очень серьезными людьми, кстати, к которым она всей душой и стремилась!
К главе допишу и полное отсутствие проффесиональной касты антрепренерских, ныне величаемых менеджерскими кадрами, острейшую нужду в которых давно испытывают как опытные, так и начинающие гитаристы. Их тоже никто специально не готовит, не предлагает, потому и концертантский дефицит все более чувствуем на каждом шаге…* 


*Спр. в 1850 г. в связи со столетием окончания этой части жизни кантора, в Лейпциге было образовано Баховское общество, которое до 1899 г. выпустило 46 томов о жизни и творчестве кантора. В 1926 г. вышел 47 дополнительный том. Спустя время \1950 г.\ в Германии были созданы - Баховский архив, вновь Баховское общество. Такое же общество организовалось и в России, но, распалось. Проф. А. Швейцер писал \с. 163\: “Рассказывают, что Брамс с нетерпением ожидал появления каждого нового тома Баховского общества и, получив, откладывал все другие работы, чтобы просмотреть его. “У старика Баха, - говорил он, - всегда найдешь что-нибудь новое, а главное - у него можно поучиться”. Когда же появлялся новый том сочинений Генделя, он клал его на полку, говоря: “Несомненно, это интересно; когда будет время, обязательно просмотрю”. К слову и другое, первый эстет прошлого Иоганн Фридрих Рохлиц писал: “Гендель пышнее, Бах – правдивее!”
P.S. исследователи - современники, попавшие в поле моего зрения, отмечают, что в 47 изданных томах, есть сведения и о гитаре, чему искренне рада. Однако, как до них добраться? Думаю, когда-нибудь смогу...

*Спр. неповторимый цикл “Картинки с выставки“, в т. ч. и “Старый замок”, композитором Модестом Петровичем Мусоргским создан под сильным впечатлением посещения выставки своего друга, художника Гартмана, где он и увидел оригинальные картины талантливого художника.
P.S. для классической гитары это произведение блестяще переложено аргентинской гитаристкой Марией Луизой Анидо в тональности g-moll. Однако есть и другой вариант переложения абсолютно отличающийся от первого.