Аинса Ф. Реконструкция утопии

ОГЛАВЛЕНИЕ

II. УТОПИЯ, ЗЕМЛЯ ОБЕТОВАННАЯ, ЭМИГРАЦИЯ И ИЗГНАНИЕ

1. МЕЧТА О ДРУГИХ КРАЯХ

Любой человек, стремящийся вырваться из исторического контекста, который определяет его поведение или выносит ему приговор, испытывает естественное желание удалиться от привычного, обыденного места своего проживания. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что всякий, даже самый оседлый человек — потенциальный эмигрант. В каждом из нас живет ненасытное желание покорять неведомые пространства — неважно, географические или мыслительные — присваивать чужие земли, чужую культуру и понятия; желание — основа любой эмиграции. У истоков эмиграции всегда стоит решение отдельной личности или семьи, вызванное той неудовлетворенностью, какая возникает у человека вместе с чувством отчуждения от пространства своей повседневной жизни.
Всякий человек втайне лелеет мечту, или утопию, о земле обетованной, о месте, где ничто не помешает ему стать таким, каков он есть или каким себя считает, и развивать без помех свою личную и культурную идентичность1.
Судя по всему, человек может вообразить себя счастливым лишь "там, где его нет"2 — гласит же поговорка, что "несть пророка в своем отечестве". И однако почти все миграционные движения вызваны прежде всего бедностью и притеснениями. "Чем больше мы терпим лишений, тем больше у нас желаний",— напоминает Эрнст Блох, ссылаясь на постоянную мечту человечества
Abou Selim.  Mythe et realite dans l'emigration // Cultures  (Paris,
UNESCO), vol. VII, n° 2, 1980, p. 83.
Bloch Ernst.  Aportaciones a la historia de los origenes del Tercer
Reich — Utopia. Barcelona, Barrai Editores, 1970, p. 108.
92


"возвести небеса на земле"1. Притеснять человека могут и родная деревня, и жесткие семейные традиции, и тирания политической системы или религиозный догматизм.
Неудивительно поэтому, что миграциям подвержены "наиболее бедные, незащищенные и эксплуатируемые социальные группы"; наряду с ними ЮНЕСКО особо выделяет тех, кто "эмигрировал по причинам политического характера"2. Следует, однако, различать эмигрантов и беженцев. Эмигрант более или менее свободно делает ставку на землю обетованную, избранную им самим. Беженец же вынужден укрыться в принявшей его стране, чтобы избежать преследований, тюрьмы или смерти: у него нет иной альтернативы. Первый жаждет обрести иное будущее; второй должен бежать от прошлого — свидетеля краха его собственной социальной утопии. Как следствие, они по-разному будут воспринимать страну, куда прибывают: для эмигранта это будет земля обетованная, окончательная родина, для беженца — земля, давшая ему приют, временное пристанище.
Однако предугадать, как будет развиваться реальность, бывает не всегда легко. Это тесно связано с понятием праксиса, поскольку за мифами, обитающими в подсознании и определяющими утопический проект, всегда стоит вполне конкретное решение: выбор территории, куда человек собирается эмигрировать, граница, которую нужно пересечь, чтобы добраться до иного пространства. Хотя теоретически рубеж должен оставаться непреодолимым, любая граница ставит проблему своей проницаемости, и ни одна территория не может быть полностью отгорожена от другой. Всякий рубеж для того и существует, чтобы его нарушали; отсюда необходимость контролировать места возможного доступа в страну— порты, приграничные зоны. Именно через них бу-
1Ibid., p. 109.
2 Определение, принятое ЮНЕСКО на совещании экспертов по проблеме: "Los aportes culturales de los emigrantes a America Latina y el Caribe desde comienzos del siglo XIX", состоявшемся в Панаме 19-23 ноября 1979 г. (UNESCO, СС-79 / Conf. 619 17).
93


дут проникать иммигранты как на законных основаниях, так и нелегально.
Как правило, эмиграция является единственным способом уйти от заранее предуготованной судьбы, единственной возможностью обрести иную жизнь, не задаваясь тяжкой и мучительной целью — разрушить жизнь существующую. Эмиграция позволяет возродиться, стать иным в той далекой "инаковости", что расположена по другую сторону границы. Новое пространство может стать пристанищем и приютом для лиц, подвергающихся разного рода преследованиям.
И все же решение эмигрировать в любом случае требует значительного мужества — это не раз подчеркивали эссеисты и поэты:
Нет ничего более поразительного, чем решение эмигрировать, когда годами копившиеся чувства и размышления, в конечном счете побуждают семью распрощаться с тем сообществом, в лоне которого она жила столетиями, разорвать прежние связи и, покинув привычные места, устремиться через грозные моря к неведомой земле1.
Нужно устремиться в тот "черный безбрежный океан, / безмерный, без длины, без ширины, без глубины, где теряются / время и пространство", о котором поет Мильтон. Нужно подавить глубокую тоску всех отъезжающих— "месть" родного дома, которому "всегда не хочется, чтобы его покидали"2, и найти в себе мужество, выраженное в стихах Росалии де Кастро3*: "Смелее, друзья! Вся земля принадлежит людям! Смелее! Уезжающим помогает Бог"4.
Чтобы найти в себе это мужество, эмигрант все надежды возлагает на страну, на которую сделал ставку — как
1 Kennedy J.F.   A nation of immigrants. New York, Harper and Row,
1964, p. 4. Сам Кеннеди был внуком эмигрантов.
2Fernandez Moreno Baldomero. Adios — J. Salvador y Conde. El libro
de los viajes, Madrid, Studium, 1970.
3* Росалия де Кастро (1837-1885) — испанская поэтесса.
4 Castro Rosalia de. Obra poetica. Madrid, Espasa Calpe, 1963, p. 126.
94