Семигин Г.Ю. Антология мировой политической мысли

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЛЕВ XIII

(граф Винченцо Джоакино Печчи) (1810—1903)— с 1846 г.—архиепископ, с 1853г.—кардинал, с 1878 г.— верховный понтифик римско-католической церкви. Уже в своей первой энциклике он изложил программу приспособления христианского учения к вызовам цивилизации. Стремясь восстановить хорошие отношения со светской властью государств Европы, он пытается возродить Священный союз, душой которого был бы Ватикан. В энциклике “Свобода” (1888) Лев XIII выступает как активный сторонник участия церкви в политической жизни, декларирует сотрудничество церкви с парламентскими режимами, лишь бы при этом не ущемлялись ее интересы и не игнорировались ее права. С целью активизации политической деятельности священнослужителей и светских католических деятелей Лев XIII выдвинул лозунг “Идите из ризниц в народ”. Воскрешая философскую систему Ф. Аквинского как “единственно истинную философию католицизма”, он стремится с помощью томизма примирить церковь с существующей реальностью, католицизм с цивилизацией. В период, когда во многих западноевропейских странах развертывалось мощное рабочее движение, усиливались массовые выступления трудящихся, Лев X III публикует энциклику “Рерум новарум” (“О новых вещах”) (1891). В этом документе, объявляя себя “папой рабочих”, он подчеркивает, что на фоне мощной индустриализации и технологических успехов, возникновения социалистических идеологий и рабочих движений положение трудящихся, незащищенность рабочих от бесчеловечных условий требуют справедливого решения в пользу “общего блага”, “более равномерного распределения собственности”, обеспечения “достаточно приличной и скромной жизни” каждого. Послание римского первосвященника — это подлинный манифест социальной политики католической церкви. И в наши дни он остается одним из основных фундаментальных документов католической церкви в сфере социальной политики. (Текст подобран В. А. Кулинченко.)

РЕРУМ НОВАРУМ

ОКРУЖНОЕ ПОСЛАНИЕ ЛЬВА XIII О ПОЛОЖЕНИИ ТРУДЯЩИХСЯ

Нашим досточтимым братьям, патриархам, митрополитам, архиепископам и епископам католического мира, пребывающим в церковном общении с Апостольским Престолом, папа Лев XIII. Почтенной братии привет и апостольское благословение

Нет ничего удивительного в том, что дух революционных перемен, так долго возмущавший народы мира, вышел за пределы политики и влияние его уже ощущается в родственной области практической экономики. К нынешнему конфликту привели прогресс промышленности, развитие новых отраслей, изменившиеся отношения между рабочими и хозяевами, огромные состояния немногих и бедность многих, наконец, заметный упадок нравственности. Положение очень серьезно, оно вызывает сильнейшие опасения, ученые толкуют о нем, деловые люди предлагают разные планы, народные собрания, парламенты и правительства им заняты, словом общественное внимание в высшей степени захвачено им.

Прежде, досточтимые братья, мы обращались к вам ради Церкви и общего блага, чтобы опровергнуть ложные учения о политической власти, о человеческой свободе, о государственном устройстве и тому подобных предметах; так и теперь сочли полезным сделать предметом своего послания рабочий вопрос. Мы уже касались этого раза два; но сейчас, по долгу апостольского служения, открыто и всесторонне обсудим этот вопрос, чтобы не было никаких сомнений в том, на основе каких принципов должно решить его в согласии с истиной и справедливостью. Обсуждать его нелегко и в известной мере опасно. Нелегко определить относительные права и взаимные обязанности богатых и бедных, капиталистов и рабочих. Опасность же — в том, что ловкие агитаторы непрестанно пользуются такими спорами, извращая суждения и побуждая народ к мятежу.

Нет и спора — в этом согласны все, — что надо найти какое-то средство против зол и несчастий, от которых теперь страдают почти все рабочие. Старинные цеха уничтожены в прошлом веке, и никакие сообщества не заменили их. Общественные учреждения и законы отвергли веру отцов. Разъединенные рабочие ничем не защищены от бессердечия хозяев и жестокости неограниченного соперничества. Бедствия эти усугубляло хищное ростовщичество; Церковь не раз осуждала его, но оно существует в иных видах, корыстолюбие же и алчность остаются теми, что и прежде. Кроме того, теперь нередко работают по договору, а в руках незначительного числа сосредоточено столько отраслей производства, что считанные богачи могут держать множество бедных под игом, которое немногим лучше рабства.

Чтобы преодолеть это зло, социалисты, рассчитывая на зависть бедных к богатым, предлагают уничтожить частную собственность и требуют, чтобы личное имущество стало общим и находилось в ведении государства или местных властей. Им кажется, что, передав собственность от частных лиц обществу, они исправят нынешние беды, ибо каждый гражданин будет иметь долю во всем, что ему может понадобиться. Однако предложения эти настолько непригодны, что, если выполнить их, рабочие пострадали бы первыми. К тому же они несправедливы; ведь, следуя им, пришлось бы ограбить законных владельцев, впустить государство туда, где ему не место, и совершено расстроить общественную жизнь.

Никак нельзя отрицать, что, когда человек работает за деньги, он стремится к тому, чтобы приобрести собственность и ею владеть. Если кто-то отдает другому силы и умение, он хочет за это получить то, что нужно ему для жизни, и явно предполагает приобрести законное право не только на вознаграждение, но и на то, чтобы вознаграждением этим распоряжаться.

Если он бережлив, копит деньги и, верности ради, помещает их в землю, земля его представляет лишь заработную плату в иной форме, а потому работающий человек должен распоряжаться тем, что приобретено таким образом, так же полно, как и платой, полученной за труд. Именно в этой области и состоит право собственности на землю и на недвижимость. Стало быть, стремясь передать обществу имущество частных лиц, социалисты посягают на интересы людей, живущих заработной платой, ибо лишают их свободы ею распоряжаться, отнимая тем самым надежду и возможность умножить свое состояние и улучшить условия жизни.

Еще важнее, однако, что подобные средства не согласуются с требованиями справедливости. Каждый человек имеет от природы право владеть собственностью, она ему принадлежит. [...]

Заботу о будущем незачем возлагать на государство. Человек древнее государства, а потому, по природе своей, вправе охранять и обеспечивать свою телесную жизнь прежде всех государств. Конечно, Бог даровал землю всему роду человеческому, но это нимало не отрицает частной собственности. От дал ее отнюдь не в том смысле, что всякий может . делать с ней все, что хочет, а в том, что никакая ее часть не предназначалась кому-нибудь в особенности и пределы частного владения предоставлено было назначить человеческому промыслу и законам народов. Земля, разделенная между частными собственниками, не перестает удовлетворять нужды всех, ибо все живут тем, что она приносит. Люди, у которых нет земли, дают свой труд, так что мы вправе сказать, что всю жизнь человеческую поддерживает или труд на своей земле, или какой-нибудь другой труд, за который платят либо плодами земли, либо тем, что на них выменяли.

Это доказывает снова, что собственность согласна с законами природы. Все, что нужно для поддержания жизни и для физического благополучия, земля производит в изобилии, но лишь тогда, когда человек обрабатывает ее с заботою и искусством. Прилагая деятельность духа и силы тела к добыванию плодов природы, он делает своею ту часть природы, которую обрабатывал и на которую наложил отпечаток своей личности; а потому справедливо, чтобы он владел этой частью, как своей собственной, и мог спокойно удерживать ее за собой. [...]

Права, о которых мы говорим, становятся много очевидней, если рассматривать их с точки зрения семейных и общественных обязанностей.

Избирая род жизни, каждый волен, бесспорно, и последовать совету Иисуса Христа относительно девства, и связать себя узами брака. Никакой человеческий закон не может отменить изначального и естественного права на брачную жизнь или как-либо ограничить главную и основную цель брака, от начала установленную Богом: “Плодитесь и размножайтесь” (Быт. 1: 28). Так образуется семья, сообщество домашних — малочисленное, но истинное “общество”, предшествующее всем государствам и народам, со своими правами и обязанностями, совершенно независимыми от государства.

Стало быть, право собственности, естественно принадлежащее отдельным лицам, должно принадлежать и человеку в качестве главы семейства; более того, право это должно увеличиваться соответственно тому, как растут его обязанности. Ведь по священнейшему закону природы отец обязан кормить и содержать тех, кого он породил; точно так же природа требует, чтобы дети, которые как бы продолжают и расширяют личность отца, получили от него все, без чего они не смогли бы достойно охранять себя от нужды и нищеты в превратностях земной жизни. Но отец может осуществить все это, лишь владея прибыльной собственностью, которую волен передать детям. Мы уже говорили, что семья, как и государство,—истинное сообщество, и управляется оно собственной, а именно отцовской властью. Поэтому, не выходя за пределы своих целей, она по меньшей мере имеет равные с гражданским обществом права на изыскание и использование того, без чего она не сможет жить в безопасности и справедливой свободе. Мы говорим “по меньшей мере равные”, ибо семейный союз, по самой сути своей и по происхождению, первоначальнее союза гражданского, а потому права его и обязанности, им налагаемые, древнее и со-природнее человеку, чем права и обязанности гражданские. Если бы, вступая в гражданское сообщество, отдельные люди и их семьи встречали помеху, а не содействие и права их нарушали, а не защищали, им следовало бы скорее избегать, чем искать, такого сообщества.

Поэтому тяжело и опасно заблуждается тот, кто думает, что гражданская власть должна по своему усмотрению ведать семейными делами и вмешиваться в частную жизнь. Правда, если семья в таком положении, что не может сама себе помочь, будет справедливо, чтобы общество оказало ей поддержку, ибо каждая семья — часть государства. Если же в семье грубо нарушают взаимные права, гражданская власть должна восстановить их, ибо, поступая так, она не отнимает прав у гражданина, но по справедливости оберегает их и утверждает. Однако дальше власть заходить не вправе; природа велит остановиться именно здесь. Государство не может ни отменить, ни поглотить власть отеческую, ибо она проистекает из того же источника, что и человеческая жизнь. [...]

Отсюда явствует, что главное основание социализма, общность имущества, следует всецело отвергнуть, ибо это причинило бы вред именно тем, кому должно бы принести пользу, стало бы в противоречие с естественными правами человека и внесло бы смуту в общественную жизнь. Стало быть, стремясь облегчить положение народных масс, мы должны признать первым и основным принципом нерушимость частной собственности. Только тогда сможем мы искать врачующее средство. [...]

I. ЦЕРКОВЬ

Мы с уверенностью касаемся этого предмета и в силу принадлежащего Нам права, ибо никак нельзя действительно решить рабочий вопрос без содействия религии и Церкви. Главный охранитель веры и раздаятель духовных благ, исходящих от Церкви, не может молчать, не пренебрегая долгом верховного апостольского служения. Без сомнения, такой важный вопрос требует внимания и других лиц — правителей государства, хозяев зажиточных людей и самих рабочих, которых Мы защищаем. Однако Мы утверждаем без колебаний, что все усилия будут тщетны, если Церковь останется в стороне. Ведь именно она провозглашает то Евангельское учение, которое может положить конец борьбе или хотя бы уменьшить ее жестокость; именно она стремится не только просветить умы, но и руководить жизнью, поведением; именно она улучшает и облегчает положение рабочего множеством полезных учреждений, всячески призывая все классы обсудить вместе с нею и как можно лучше удовлетворить требования рабочих; именно она утверждает, что для достижения цели необходимо, соблюдая меру и степень, обращаться к помощи закона и государственной власти.

Прежде всего следует принять, что человеческая природа должна оставаться такой, как она есть. Невозможно привести всех к одному уровню. Борьба с природою тщетна, как бы социалисты ни напрягали свои силы. Между людьми естественно существуют бесчисленные различия, и весьма глубокие; люди отличаются друг от друга способностями, прилежанием, здоровьем, силою, а из неравенства этого неизбежно вытекает неравенство в образе жизни. Такое неравенство отнюдь не препятствует благополучию частных лиц и государства, ибо государственная и общественная жизнь может поддерживаться только тогда, когда в государстве и обществе наличествуют разные способности и каждый служит общему благу, исходя из своих, особых дарований. [...]

Многие впадают в великое заблуждение, полагая, что один класс общества естественно враждебен другому; что сама природа велела богатым и бедным постоянно воевать друг с другом. Взгляд этот неразумен и ложен, истина прямо противоположна ему. Как симметрия человеческого тела обусловлена расположением его частей, так и в государстве, по самой природе, классы эти должны жить в полном согласии, приспосабливаясь друг к другу и поддерживая равновесие целого. Каждый нуждается в другом; капитал не может обойтись без труда, труд — без капитала. Взаимное согласие рождает лад и порядок, непрерывная же борьба разрешается смутой и одичанием. Стремясь воспрепятствовать такой борьбе и самой возможности ее, христианство прилагает самые разные, самые высокие силы. Прежде всего ничто не может лучше, чем вера, которую хранит и толкует Церковь, примирить богатых и бедных, напоминая каждому классу об обязанностях к другому, особенно же—о справедливости. Так, она учит сельских и городских рабочих честно и по-доброму выполнять справедливые обязательства, не портить хозяйского имущества, не обижать хозяина; не прибегать к насилию и не заводить мятежей и беспорядков; не якшаться с сомнительными людьми, которые смущают народ коварными посулами и пустыми .надеждами, приводящими лишь к разорению и запоздалому раскаянию. Богатых же людей и хозяев она учит, что рабочие — не рабы; что в каждом надо уважать достоинство человека и христианина; что, если внимать голосу здравого смысла и христианского учения, труд не позорен, а почетен, ибо дает человеку возможность достойно поддерживать свою жизнь; что позорно и бесчеловечно обращаться с людьми, как с собственностью, при помощи которой можно наживать деньги, или видеть в них просто мускулы, физическую силу. [...]

Если бы христианские наставления обрели власть, оба этих класса соединились бы не только узами дружбы, но и узами любви, ибо поняли бы и ощутили, что все люди — дети единого Отца, то есть Бога; что у всех — одна и та же конечная цель.

[...] Когда общество погибает, людям, желающим спасти его, можно дать лишь один совет: верните его к тем принципам, которые дали ему начало; ибо целью и средством совершенствования любого человеческого союза бывает стремление к тому, ради чего он установлен, и деятельность его вдохновляется тем, ради чего он основан. Всякое уклонение от первоначального устройства — болезнь, возврат — исцеление. Это можно с полным правом сказать и о государстве вообще, и о тех многочисленных его гражданах, которые кормятся своим трудом.

Не надо думать, что, заботясь о духовных нуждах своих детей. Церковь пренебрегает их временным, земным благополучием. Она желает, например, чтобы неимущие жили лучше, не в скудости и нищете, и всячески этого добивается, отнюдь не мало содействуя тем, что призывает людей к добродетели и воспитывает их нравственно. Христианская нравственность, если соблюдать ее полностью, сама собой приводит к известному благоденствию, ибо к ней благоволит Бог, Источник всякого блага. Она сильна сдержать стремление к богатству и страсть к наслаждениям — два порока, из-за которых человек несчастен среди изобилия. “Корень всех зол есть сребролюбие” (1 Тим. 6:10). Она побуждает бережно обращаться со своим скудным имуществом и упорствовать в воздержании, а также удерживает от пороков, которые поглощают не только скромные, но и огромные состояния, нередко уничтожая целые наследства.

Кроме того, ради неимущих Церковь учреждает и поддерживает все, что, по мнению ее, облегчит их участь. И здесь она достигала таких успехов, что даже враги ее хвалили. Братская любовь первых христиан была так сильна, что те, кто побогаче, отказывались от имущества, чтобы помочь братьям; потому и “не было между ними никого нуждающегося” (Деян. 4:34). [ ...]

2. ГОСУДАРСТВО

[...] Поэтому рассмотрим, что должно делать государство для устранения указанного зла. Под государством мы понимаем здесь не форму правления того или иного народа, а то, что и следует под государством понимать, т. е. всякое правление, согласующееся со здравым смыслом, с естественным законом и с теми предписаниями Божественной мудрости, которые мы изложили в Энциклике о христианском государственном устройстве. Тем самым правители государства прежде всего должны заботиться о том, чтобы законы и учреждения, порядки и управление вели к общественному и частному благу. Заботу эту никогда не должны упускать из виду мудрые государственные деятели, ибо в ней — первая цель правительств. Благоденствию и процветанию государства содействуют главным образом нравственность, упорядоченная семейная жизнь, уважение к вере и справедливости, умеренность, равное распределение общественных повинностей, успехи наук и промышленности, процветание земледелия — все, что делает граждан благонравнее и счастливее. Поэтому во власти правителя заботиться о благе всех сословий, особенно же — о трудящихся и обездоленных; он может делать это в силу своих обязанностей, нимало не подавая повода к упрекам в незаконном вмешательстве, ибо долг государства — охранять общее благо. Чем больше дают работникам общие законы страны, тем меньше придется изыскивать особых средств для помощи нуждающимся.

Нельзя упускать из виду и другое, более глубокое воображение. Государству равно дороги интересы богатого и бедного. Бедные, как и богатые,— составные части государства, живые члены, которые через семью объединяются в живое тело. Едва ли нужно говорить, что бедных — намного больше. Неразумно покровительствовать одной части граждан, пренебрегая другой; стало быть, правители должны заботиться о благе и выгодах рабочего класса, иначе будет нарушен закон справедливости, требующий, чтобы каждому воздавали должное. [...]

Хотя все граждане без исключения могут и должны содействовать общему благу, в котором отдельные лица обретают такую пользу для себя, не надо думать, что содействие это одинаково. Как бы ни менялись формы правления в государстве, всегда останутся различие и неравенство; общество и немыслимо без этих различий. Нельзя обойтись без людей, которые ведали бы общими делами, составляли законы, вершили суд, руководили народом во время мира и защищали его во время войны. Конечно, они должны занимать особое положение и пользоваться наибольшим почетом, ибо дело их чрезвычайно важно для страны. Те, кто занимается торговлей и ремеслами, содействуют благосостоянию иным путем, но и они, хотя и не так непосредственно, оказывают народу в высшей степени важные услуги. Говоря о том, что целью общества должно быть усовершенствование людей, мы утверждали, что главное благо его — добродетель.

[...] Для того же, чтобы поддерживать материальное благосостояние, наиболее производителен и безусловно необходим труд неимущих, их умение и сила, которую они прилагают к обработке земли и работе на фабриках. В сущности их сотрудничество так важно, что лишь благодаря их труду обогащаются государства. Тем самым по справедливости правительство должно заботливо охранять интересы более бедных жителей, чтобы люди, содействующие в такой мере благосостоянию общества, сами пользовались благами, которые они создают, — приличным жилищем, одеждой, пропитанием; чтобы здоровье их не подвергалось опасности и жизнь вообще была менее тяжкой, более сносной. Не надо думать, что такие заботы повредят чьим-нибудь интересам: они полезны для всех; обществу лучше, если избавятся от нищеты те, от кого оно так зависит.

Мы сказали, что государство не должно поглощать личности или семьи — личность и семья должны сохранять полную свободу действий, поскольку она совместима с общим благом и интересами других людей. Однако правители должны ревностно оберегать общество и все его части: оберегать общество, ибо его сохранение и есть по преимуществу дело высших властей, а ради его целости и существуют правительства; оберегать части, ибо и разум, и Евангелие согласно учат, что целью государственного правления должно быть не преимущество правителя, а благо тех, кем он правит. Дар власти — от Бога, это как бы подобие наивысшего из всех главенств, и проявляться он должен так, как проявляется власть Божия,—с отеческой заботой, которая не только руководит целым, но и касается всех частностей. [...]

Нужно свято уважать права, чьи бы они ни были. Общественная власть обязана предупреждать и наказывать их нарушение, равно как и охранять их у каждого. Однако, если речь идет об охране частных прав, следует особенно печься о неимущих и беспомощных. Те, кто богаче, могут защитить себя, им не так нужна помощь государства. Бедным же опереться не на что, кроме государственной власти. Поэтому она должна уделять особое внимание людям, живущим своим трудом, ибо именно они — слабые и нуждающиеся.

Однако рассмотрим отдельно, когда именно государство вправе вмешаться. Прежде всего утвердим, что власть и законы должны всемерно охранять частную собственность. В наше алчное, жадное время очень важно удержать народ на пути долга, ибо, хотя всякий волен стремиться к улучшению жизни, справедливость и общее благо не позволяют, чтобы кто-то захватывал то, что принадлежит другому, или под пустым, смехотворным предлогом полного равенства посягал на чужое достояние. Несомненно, огромная часть трудящегося люда предпочитает улучшать свою жизнь честным трудом, не обижая других. Но люди, пропитанные ложными учениями и жаждущие революционных перемен, направляют все свои силы к тому, чтобы вызвать мятеж и установить политику насилия. Государственная власть должна обуздать возмутителей, оградить рабочих от заразы, законных собственников — от грабежа.

Обычно рабочие прибегают к стачке или потому, что слишком продолжителен рабочий день, или потому, что слишком тяжела работа, или потому, что они считают плату недостаточной. Тяжелые последствия этого явления надо предупреждать врачующими мерами, ибо остановки в работе не только наносят ущерб хозяевам и даже рабочим, но и чрезвычайно вредят торговле и интересам всего населения. Кроме того, стачки нередко приводят к насилиям и беспорядкам, грозя общественному спокойствию. Законы должны предупреждать самое возникновение этих смут и всячески устранять причины, приводящие к столкновению между рабочими и владельцами заводов.

Рабочие имеют много прав, которые должна охранять государственная власть. В первую очередь это духовные блага.

[...] Он [человек] обязан прекращать всякие дела и работы в воскресенье и в праздничные дни. Такой отдых от труда не потворство лености, тем более — не повод к расточительству и излишеству, как желали бы многие; он освящен верой. Отдых, соединенный с благоговением, располагает забыть на время суету повседневной жизни и направить мысли на блага небесные и на богослужение, которое составляет первую нашу обязанность к Предвечному. [...]

Если мы обратимся теперь к предметам внешним и телесным, важнее всего оградить бедных рабочих от жестокости хищных хозяев, для которых люди — просто средство наживы. Несправедливо и бесчеловечно изнурять людей чрезмерной работой, притупляя их разум и истощая их тело. Силы человека, как и вся его природа, ограниченны и не могут перейти определенного предела. Работа и упражнение развивают их, но лишь тогда, когда есть и должный перерыв, и надлежащий отдых. Стало быть, повседневный труд надо налаживать так, чтобы он не длился дольше, чем позволяют человеческие силы. Сколько раз и надолго ли надо прерывать работу, зависит от ее природы, от обстоятельств и от здоровья или силы рабочих. У тех, кто трудится в рудниках и каменоломнях, в недрах земли, рабочий день должен быть короче, ибо труд их тяжелее и вреднее. Надо учитывать и время года, ибо нередко бывает, что труд, выносимый в одно время, невыносим или очень тяжел в другое. Наконец, труд, посильный для взрослого мужчины, не может стать нормой для женщины или ребенка . Надо особенно печься о том, чтобы дети не работали в мастерских и на фабриках, пока не окрепнут их тела и души. Женщинам не годятся многие виды фабричных работ, ибо женщина по природе приспособлена для работы домашней, которая лучше всего охраняет ее скромность и способствует доброму воспитанию детей и благу семьи. Как общее правило надо принять, что и досуг и отдых должны соответствовать расходу сил; расход этот нужно покрывать, прекращая работу. [...]

Теперь мы подходим к очень важному предмету, о котором, во избежание крайностей, необходимо иметь верное представление. Говорят, что заработная плата устанавливается через свободный договор, и потому владелец промышленного предприятия уплачивает рабочему обещанное, исполняет свой долг и не обязан делать ничего больше. Несправедливость могла бы возникнуть лишь в том случае, если бы хозяин не уплатил полностью или рабочий не выполнил работы. Только тогда должно вмешаться государство и проследить, чтобы каждый получил положенное. [...]

Поэтому у человеческого труда две особенности, две характерные черты. Прежде всего он личный, ибо проявление индивидуальной силы принадлежит тому, кто ее тратит ради известной личной выгоды. Кроме того, он — необходимый, ибо без плодов его человек жить не может, а самосохранение — закон природы, не подчиняться которому грешно. Если мы примем в соображение только то, что труд — личный, рабочий, без сомнения, вправе довольствоваться какой угодно платой, ибо, как он волен работать или не работать, так он волен и брать за свой труд мало или вовсе ничего. Но труд еще и необходим, а это меняет самую суть дела. Сохранение жизни — священный долг каждого, нарушение его — преступно. Отсюда следует, что каждый вправе приобретать необходимое для жизни; бедный же может приобретать не иначе как своим трудом, в виде заработной платы.

Поэтому, хотя хозяева и рабочие свободны соглашаться о заработной плате, у свободы этой есть пределы. Предписание природы более повелительное и древнее, чем какие бы то ни было договоры между людьми, требует, чтобы вознаграждение, получаемое рабочим, было достаточным для приличной и скромной жизни. Если, поневоле или страшась большего зла, рабочий соглашается на худшие условия, так как хозяин или подрядчик отказывают ему в лучших, он — жертва насилия и несправедливости. В таких и подобных случаях (скажем, когда встает вопрос о продолжительности рабочего дня или о санитарных условиях) желательно избегать государственного вмешательства, особенно из-за крайних различий в условиях времени и места. Лучше обращаться за содействием к учреждениям, о которых сейчас пойдет речь, или как-то иначе охранять интересы людей, живущих на заработную плату.

Если рабочий зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить себе, жене и детям умеренное благосостояние, то, при должном благоразумии, он без труда научится бережливости и сможет обзавестись скромной собственностью, побуждаемый к тому природой. Мы видели, что рабочий вопрос нельзя разрешить, не приняв за принцип священность и неприкосновенность частной собственности. Следовательно, закон должен благоприятствовать праву на нее и побуждать возможно большее число граждан к тому, чтобы они стали собственниками.

Это привело бы к множеству благодетельных результатов, прежде всего — к более равномерному распределению собственности. Вследствие перемен и революций общество разделилось на две касты, и пропасть между ними все шире. С одной стороны, образовался класс, владеющий богатством и потому обладающий силою, который держит в руках промышленность и торговлю, заправляет к своей выгоде и по своему усмотрению всеми источниками богатства и сильно влияет на самые органы власти. С другой стороны, есть нуждающаяся и обездоленная масса, озлобленная страданиями и всегда готовая к возмущениям. Если поощрять среди рабочих стремление участвовать во владении землей , между этими классами был бы перекинут мост, сократилось бы расстояние между большим богатством и глубокой бедностью. [...]

3. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СОЮЗЫ

Хозяева и рабочие могут немало сделать и сами при помощи учреждений и обществ, которые стремятся помогать нуждающимся и сводят ближе оба сословия. Тут можно упомянуть общества взаимной поддержки, общества, основанные частными лицами для страхования рабочих, их вдов и сирот на случай бедствия, болезни или смерти, и попечительства или учреждения, пекущиеся о детях, подростках и престарелых.

Важнее всего союзы рабочих, которые в сущности заключают в себе все остальное. История свидетельствует, что ремесленные цехи прежних веков достигали многого. Они не только приносили немалую пользу рабочим, но и помогали совершенствовать мастерство, как видно из многочисленных памятников. Такие союзы должны быть сообразованы с требованиями времени, в котором мы живем, поскольку теперь можно получить лучшее образование, обычаи изменились, потребностей стало больше. Отрадно отметить, что уже немало союзов, в которые входят одни рабочие или рабочие и хозяева вместе; тем не менее их недостает, и весьма желательно, чтобы они умножились и усилили свою деятельность. [...]

От государства эти общества отличаются тем, что их непосредственные цели различны. Гражданское общество, или государство, существует ради общего блага и потому имеет дело с интересами всех и лишь в надлежащем месте и надлежащей мере — с интересами отдельных людей. “Оно называется общим”, потому что в нем “люди делают сообща одно общее дело”. [...]

Конечно, бывают случаи, когда закон должен вмешаться и не допустить союза, например если люди соединяются для очевидно дурных, несправедливых или опасных целей. Тогда общественная власть вправе воспрепятствовать образованию союзов или распустить их. Однако надо всячески стараться о том, чтобы не нарушать права частных лиц или не принять несправедливых мер под предлогом общественной пользы. Законы обязательны лишь тогда, когда они согласуются со справедливостью, тем самым — с вечным законом. [...]

Разных союзов, особенно рабочих, теперь гораздо больше, чем прежде. Не будем говорить обо всех, входя в подробности, касающиеся их происхождения, целей и средств. Однако немало свидетельств о том, что многие из них направляемы невидимыми вожаками, осуществляющими в них принципы, противные христианству и общественному благу. Они пытаются захватить все поле трудовой деятельности и вынуждают рабочих либо присоединиться к ним, либо голодать. При таких обстоятельствах рабочие-христиане вынуждены либо войти в союз, где может подвергаться опасности их религиозная жизнь, либо основать свои союзы — соединить силы и смело свергнуть иго несправедливого и невыносимого угнетения. Конечно, всякий, кто не желает подвергать крайней опасности наивысшее наше благо, предпочтет второе решение.

[...] Итак, пусть наши союзы, прежде всего и по преимуществу, обращаются к Богу; пусть религиозное наставление занимает в них первое место, пусть каждый из членов союза заботливо обучается тому, что составляет его обязанности к Богу, чему он верит, на что надеется и что ведет его к вечному спасению. Пусть каждый рабочий с особенным вниманием остерегается ошибочных мнений и ложных учений и укрепляется в противодействии им. Пусть рабочие побуждаются и приучаются к богослужению, к ревностному отправлению религиозных обязанностей и, между прочим, к чествованию воскресных и праздничных дней. Пусть они учатся почитать и любить святую Церковь, нашу общую Матерь, ибо повиноваться ее наставлениям и соблюдать ее таинства — средство , преподанное Богом для прощения грехов и освящения жизни.

Признав религию основой рабочих союзов, мы определим теперь, каковы должны быть отношения их членов друг к другу, чтобы они могли жить в дружбе и вести свои дела успешно и счастливо. Должности и обязанности в союзе следует распределять, имея в виду благо всего Союза, и притом так, чтобы разница степеней и положений никоим образом не препятствовала единодушию и благорасположению. Должностных лиц следует назначать с осторожностью и разбором, и обязанности каждого из них надо заботливо определять, чтобы никому из членов не было обиды. Общие суммы следует распределять с полным беспристрастием так, чтобы каждый член получал вспомоществование в соответствии с его нуждами. Надо тщательно согласовать права и обязанности хозяев с правами и обязанностями рабочих. На тот случай, если бы хозяин или рабочий стал считать себя в чем-либо обиженным, хорошо бы иметь особый комитет, составленный из честных и разумных членов союза, который решал бы дело по его правилам. Кроме всего прочего союзы должны стараться о том, чтобы у рабочих весь год была работа, и образовать фонд, из которого члены могли бы получать пособие не только в совсем исключительных случаях, но и в болезни, в старости или в несчастий. [...]

В наши дни вопрос о положении рабочих весьма злободневен, и ничто не представляет большего интереса для всех классов общества, чем его разумное и справедливое разрешение. Но для христианских рабочих нетрудно будет решить его, если они, учреждая союзы, станут избирать мудрых руководителей и следовать по тому пути, по которому с такою выгодою для себя и общества шли их отцы ранее их.

[...] Сколько людей с разбитой душой и истощенным телом рады бы освободиться от столь унизительного рабства! Но ложный стыд или страх перед голодом препятствует такому шагу. Католические союзы могли бы оказать им неисчислимые услуги, помогая выбраться из беды и предоставляя раскаявшимся общение веры и надежное покровительство.

Что же до Церкви, то в ее помощи никогда не будет недостатка, и вмешательство ее будет тем плодотворнее, чем меньше стеснена ее свобода действий. Пусть этого никогда не забывают люди, на которых возложена обязанность заботиться об общем благосостоянии. [...]

Всем вам, досточтимые братья, вашему духовенству и народу, как залог Божиих щедрот и свидетельство Нашего благорасположения, от всего сердца Мы шлем во имя Господа апостольское благословение.

Дано у св. Петра в Риме, мая пятнадцатого дня, 1891 года, Нашего первосвященнического служения в год четырнадцатый.