Баймухаметов С. Сны золотые. Исповеди наркоманов

ОГЛАВЛЕНИЕ

СОН ПЯТЫЙ

Лариса Гринберг, 21 год, Москва

Мама у меня ведущий инженер, папа умер, когда мне было пять лет. Сестра закончила театральное училище, вышла замуж. Двоюродный дедушка — народный артист СССР. В принципе семья благополучная.

Я с детства мечтала о подружке, с которой можно было делить все. В пятом классе у меня такая подружка появилась, приехали они из Воронежа. Вот с нее-то мои беды и начались. Нас было четыре девчонки по тринадцать-четырнадцать лет. С нами встречались друзья ее, подружкиного, брата, им по шестнадцать-семнадцать лет было. Мы собирались у нее на квартире, курили, выпивали, но до чего-нибудь такого дела не доходило. И вот седьмого ноября — у меня все беды происходят седьмого ноября, — когда мы там собрались, подвыпили сильно, ее брат изнасиловал меня в извращенном виде. Его посадили, но с той девочкой мы продолжали дружить.

Так прошло два года. На седьмое ноября мы снова собрались у нее. Смотрю, там какие-то незнакомые ребята. На меня не обращают внимания, переглядываются, уходят в дальнюю комнату. Я — за ними. А меня выгоняют: тише, тише, кайф сломаешь. Смотрю, а они лежат — кто на полу, кто на диване, и на глазах полотенца, платки. Ну, когда вмазался и ждешь прихода кайфа, то ложишься и закрываешь глаза полотенцем, тряпкой...

Ребята молодые, довольно-таки интересные. Думаю: что же это они такое ощущают, что им даже девушки неинтересны? Меня это заело: понимаете, на меня всегда обращали внимание, а тут даже не смотрят. Я им говорю: «Дайте и мне!» А они радостно: «Держи, малыш!» И вкололи мне первинтин. Вот так я и влилась в круг наркоманов. Я человек по натуре общительный, добрый, с любой мразью могу поговорить по-человечески, и поэтому круг общения у меня был широкий. С пятнадцати лет я уже не приходила ночевать домой, правда, маме звонила. А знакомых много, притонов много, на одной хате на три дня зависнешь, на другой — на пять дней, на третьей просто отоспишься. А в семнадцать лет стала жить с барыгой, год прожила у него. Там у меня впервые и поехала крыша. Раньше-то я понемногу кололась, не было в достатке. А тут меня привели к человеку, у которого в холодильнике стоит тридцать бутылок по десять кубов в каждой. Я из каждой попробовала!

Вот тогда и был передозняк . Я потеряла сознание уже в тот момент, когда вводили иглу. А очнулась, когда иглу вытаскивали. Несколько секунд. Но за это время у меня уже все стронулось. Я успела увидеть звездочки на обоях, какие-то мужчины кругом, потом все начало расплываться, как в тумане, в пару, и я решила, что мы все в бане. А у меня пунктик был... Я там уже три дня жила и все никак не могла помыть голову: то вода горячая отключается, то мы в кайф впадаем и не до этого. Грязная, сальная голова, меня это мучило — и я зациклилась. Просыпаюсь, вокруг все плывет, как в бане. Ага, думаю, раз в бане, значит, они меня насиловали. Но как они могли меня насиловать, если у меня менструация. Значит, в рот и в зад. Подзываю хозяина и говорю: «Юра, ладно, что вы меня насиловали куда хотели, но если повели в баню, то хоть голову могли мне помыть?»

А он стоит тут же, еще со шприцем в руках. Конечно, сразу сообразил, что у меня крыша поехала, и с того дня стал меня контролировать. Да я и сама начала бояться, все время в голове сидел тот случай.

А потом я от него ушла... Надоело. Забыла, видно, что сама по себе я никто и ничто, надо постоянно у кого-то кормиться. В общем, при такой жизни рано или поздно попадаешь к ворам. Так что сейчас я живу с кавказцами. Вначале с Джемалом, сейчас с другим. Джемала застрелили, может, слышали, про это многие знают, на Ломоносовском проспекте было. Они ехали с товаром, с раствором, а постовой милиционер начал их останавливать. Погоня получилась, менты подмогу вызвали. А Джемал высунулся в окно с пистолетом, его и прошили из автомата.

Конечно, с ворами тяжело: все время ждешь, что случится... Или застрелят кого, или зарежут, или заметут сразу всех и тебя вместе с ними, упрячут в зону. Но зато есть защита: и кайфом обеспечат, и в обиду не дадут, и вообще, никому другому не дадут, не пустят в хоровод , как с винтовыми девочками делают.

А так, если одна, то выбора нет. Или иди, чтобы тебя через хоровод пропускали, или на Черемушкинский рынок, на экспресс-такси . Что такое экспресс-такси ? Ну, тут надо вначале суть объяснить…

Понимаете, при моем образе жизни, при том, что я состою при банде, я все время живу под статьей. Во-первых, все равно не остаешься в стороне от уголовщины, так или иначе, но тебя используют в бандитских делах, хотя бы в той же роли подсадной утки… А если даже и не участвуешь, то когда заметут всех – а это рано или поздно произойдет – вместе со всеми заметут и тебя. И ты загремишь на зону . Где и будешь хлебать лагерную баланду, с ужасом глядя на давалок и пытаясь отбиться от коблов. Не отобьешься, и не таких там ломают, зачушкивают … Не приведи судьба кому-нибудь не то что попасть – увидеть и услышать женскую зону! Женская зона , это всем известно, страшнее самого страшного сна.

Так что есть умненькие, трезвенькие девочки, которые сразу понимают, какая им предстоит жизнь. Но бросить-то они не могут, наркотик уже забрал над ними власть, и без дозы они не могут. А где ее взять и как ее взять, чтобы в то же время и не участвовать в банде? Только на экспресс-такси!

Ну это когда барыги по утрам берут такси и развозят товар по клиентам. А сначала заезжают на Черемушкинский, на Даниловский рынки, на другие, всем известные точки в Москве и в других городах. Везде ведь одно и то же. А там их уже ждут девочки. Ныряют в машину, прямо там сосут барыгам член, то есть делают минет, получают свою дозу — и до свидания, до завтра. Так и живут. Зато вроде бы свободны…

Дорога

К нашему несчастью, в Чуйской долине сходятся три великих железнодорожных пути. Или так — отсюда исходят три большие дороги, по которым гонцы, груженные чемоданами с анашой, устремляются во все концы страны.

Более того, железная дорога от станции Арысь на западе до станции Чу на востоке проходит как раз вдоль Чуйской долины. И на всем ее протяжении на больших станциях, маленьких полустанках и глухих переездах в вагоны входят вполне цивильные молодые люди с большими чемоданами, объемистыми сумками, громадными туристскими рюкзаками. Кто осмелится к ним подойти, кто имеет право? Да никто. И правда ведь, c какой стати, на каком основании? Досмотр вещей? Извольте предъявить санкцию прокурора. И правильно, и верно. Так что, особый режим ввести на дороге? А потом уже ходить с собаками по вагонам? Уж собаки-то не подведут.

Эта ветка, Арысь — Чу, как раз и соединяет, замыкает три большие дороги. По ней легко можно выбрать любой путь в любой конец СНГ.

От станции Арысь на запад открывается дорога на Аральск, Актюбинск, Уральск и далее в Россию через Саратов, громадный город, криминогенный город, благодатный для сбыта марихуаны.

От станции Чу через Алмату гонцы выходят на восток, на Турксиб, то есть через Талды-Курган и Семипалатинск на Барнаул, Новосибирск, Новокузнецк.

А путь на север — через Караганду, Астану и Петропавловск.

Караганда — перевалочный пункт. Здесь можно прийти в себя, отлежаться, осмотреться. Можно и продать товар, благо покупателей здесь как нигде в Казахстане: каждый второй подросток или молодой человек если не сам курит, то знает, кто курит, сколько, с кем и где взять. Мощный, богатый рынок сбыта — Караганда.

Это ведь не просто самый большой город в Центральном Казахстане.

Это столица печально знаменитой империи под названием Карлаг.

Отсюда на тысячу километров на север и на юг, на запад и на восток простирались по степи и полупустыне странные поселения из длинных бараков, огороженных колючей проволокой, с шатрами сторожевых вышек. В свое время, в середине шестидесятых, я прошел по одной только ветви: от Караганды через Жарык до Джезказгана, а оттуда через Кенгир, где было знаменитое восстание, описанное Солженицыным в «Архипелаге ГУЛАГ», до Джезды, Карсакпая и Шенбера и своими глазами видел сгнившие бараки и поваленные столбы, проржавевшую колючую проволоку, до последнего издыхания обнимающую несчастную казахстанскую землю. О ней, о казахстанской земле, Олжас Сулейменов сорок лет назад сложил горькие строки: «Казахстан, ты огромен: пять Франций, без Лувров, Парижей, Монмартров. Уместились в тебе все Бастилии грешных столиц. Ты огромною каторгой плавал на маленькой карте. Мы, казахи, на этой каторге родились».

Караганда была столицей той громадной, всесветной каторги. А на ней, на каторге, ведь были не только политические. Далеко и не только. И после амнистий, после срока, многие, очень многие из них так и остались здесь, создав странную, непонятную армию людей, собирающихся уехать домой. В шестидесятые годы на рудниках Марганца, Никольского, на строительстве дороги Джезды — Карсакпай я еще встречал мужиков, которые уже десять лет зарабатывают себе на дорогу да никак не могут донести деньги до автобусной или железнодорожной кассы. Но эти — худо ли, бедно ли — работали, были при деле. А кто считал тех, кто просто остался жить в многочисленных слободках, трущобах социализма или же просто встал в ряды блатного мира.

Прибавьте к ним ссыльнопоселенцев, сосланных сюда чеченцев, балкарцев, немцев, корейцев, азербайджанцев... Их дети тоже не остались в стороне, тоже влились в тогдашний уголовный конгломерат.

Поверьте, я не в осуждение говорю. Наоборот, их-то, детей ссыльнопоселенцев, я знаю, понимаю и сочувствую. Ведь они, дети ссыльных народов, были поставлены вне закона. Мы, местное население: казахи, русские, украинцы, исконно здесь живущие, — видели в них предателей, врагов, как нам объясняли власти, и еще удивлялись, что их всех не порасстреляли, а позволили жить и дышать с нами одним воздухом. Они же отвечали нам злобой, ненавистью, вызывающим поведением. Как они могли отстоять себя? По-разному. Но самый легкий путь был — примкнуть к уголовному сословию или самим создать свое уголовное сословие, кастовое. А мы, в свою очередь, что бы и где бы ни случилось, говорили: это же чеченцы, кругом одни чеченцы. В ответ они, озлобляясь на наветы, еще сильнее взвинчивали в себе обиду и злобу... Так и крутился этот замкнутый круг, порождая лишь недобрые чувства.

Таков был лагерно-ссыльный конгломерат, оседавший с тридцатых годов по шестидесятые в шахтерских, комбинатовских, заводских слободках Караганды, всех этих шанхаях, копаях, нахаловках, мелькомбинатах во главе со знаменитой в тогдашнем уголовном мире Михайловкой.

Этот длинноватый эмоционально-исторический экскурс понадобился мне для того, чтобы объяснить, почему Караганда всегда была самым криминогенным городом в Казахстане и почему сейчас она в фольклоре и на негласной карте наркобизнеса значится как город плановых .

Бригады, гонцы из России в Караганде могут остановиться, затаиться, спрятаться на время, перевести дух, сменить поезд.

Дорога ведет дальше, к — Астане, новой столице Казахстана. Тоже очень удобный узел. Еще один выход на Турксиб - через Правлодар. На Барнаул и Новосибирск.

Из Астаны открыта дорога и на запад, через Магнитогорск, Стерлитамак, Уфу.

Но впереди еще — Петропавловск, крупный железнодорожный узел на Транссибе. На востоке от него — Омск, Новосибирск, Томск. На западе — Челябинск и Екатеринбург, где можно продать и где купят любую партию товара. Екатеринбург в последние годы стал крупнейшим центром наркобизнеса в России. А уж если через Екатеринбург добраться до Тюмени, до нефтяных городов-трущоб, там любой груз можно продать по максимальной цене.

В Самаре, Саратове, Екатеринбурге, в той же Караганде и близлежащих городах никто ничего не таит и ни от кого не прячется. Пыхнуть дурью — так же обыденно, как выпить кружку пива.

И то же самое вам скажет любой знающий человек о городах, городках, поселках, гостиницах, пивных и прочих местах Поволжья, Кубани, Ставрополья, всего Северного Кавказа...

Чтобы представить масштабы происходящего, сравните это с уличной торговлей. То есть на каждом углу, у каждой станции метро… А ведь помимо уличных торговцев солеными огурцами, носками, вяленой рыбой и сигаретами где-то там есть еще гигантские супермаркеты, гигантские торговые дома и концерны

Для справки . Рентабельность наркобизнеса составляет десятки тысяч процентов. Иначе говоря, рубль, вложенный в наркобизнес, приносит несколько сотен рублей прибыли.

По сведениям МВД СССР, в 1991 году годовой оборот наркобизнеса составлял 40 000 000 000 (сорок миллиардов) рублей. Легко представить себе, что это такое, если знать: весь бюджет Советского Союза тогда составлял пятьсот миллиардов рублей, то есть вся страна, условно говоря, была богаче наркомафии всего лишь в двенадцать раз

Сейчас информации по странам СНГ практически нет. Возросшая в десятки раз активность наркобизнеса также не поддается учету.

В России наркотиками промышляют почти пять тысяч преступных групп. Только за полгода в Москве выявлено 677 подпольных лабораторий. Продажу наркотиков в Москве ведут 20 тысяч распространителей.

Объяснения

С первых же месяцев после выхода книги в газетах, журналах и до сих пор идут письма, звонки, вопросы. Из вопросов я бы выделил три главных. Не по значимости, а по тому, что задавались чаще других. Первый: как мне удалось проникнуть в тот наркоманский мир? Второй: почему меня не тронула наркомафия? И третий: верна ли статистика, которую я привел, верно ли заключение экспертов, что в ближайшие годы счет больных наркоманией пойдет на десятки миллионов?

Два первых вопроса очень интересны тем, что отражают полное неведение людей обычных, нормальных, в том, что касается наркомании вообще. Им представляется, что мир наркоманов — что-то бесконечно далекое от них, некое неприступное сообщество.

Увы, это не так. Друзьям и знакомым, которые удивлялись, я говорил: берите побольше денег, и идемте на Даниловский рынок — возьмем там все, от опийного мака до винта . А найдутся деньги, чтобы еще и девочек угостить, так нас и в притон поведут — свои люди!

Неужели так просто? — удивлялись друзья.

Увы, это так. В главе «Дорога» я уже рассказывал о Караганде. Приведу еще один карагандинский пример. Просыпаюсь утром в затрапезной карагандинской гостинице, голова трещит с похмелья и с перекура. Накануне провел вечер с местными анашистами, в одном поселочке. С ними можно пить в компании, это совмещается. А вот с теми, кто сидит на игле, кто колется, — опасно. Они этого на дух не выносят. Для них алкоголь — грязный кайф, бычья тяга... Спускаюсь в буфет, беру супчик, страдаю над ним. За соседним столом — четверо мужиков. И один из них смотрит на меня в упор. Лицо такое коричнево-черное, одутловатое — явный анашист, плановой. Подходит ко мне, подает полстакана водки: «Выпей, земеля, а то я вижу — тяжко тебе». Я, естественно, благодарю, выпиваю, завязывается разговор. Потом поднимаемся ко мне в номер, у меня там было... И вот мы уже кореша... Узнав, что я еду из Чуйской долины, сразу же спрашивает: "Братан, пых есть? Пых везешь?" Видите, как просто.

А что касается мафии, то она ко мне и к моей книге имеет опосредованное отношение. Я и взялся-то писать «исповеди наркоманов» от злости, из чувства протеста... Как только дали нам свободу, разрешили писать и говорить что хочется, так все материалы газет и ТВ, касающиеся наркомании, свелись к одному — к информации о килограммах героина, задержанных на таможне, о наших доблестных пограничниках и тому подобном. Получилась какая-то нелепая игра в «сыщики-разбойники»! До сих пор играем! А суть же в другом — в том, чтобы рассказать мальчишкам, какая это страшная пагуба. Что я и пытаюсь сделать.

А о мафии у нас сегодня знают все. Известны каналы, маршруты транспортировки, никакой тайны здесь нет. Встретился я в той поездке, совершенно случайно, с одним крупным московским бизнесменом. Мы и раньше друг о друге слышали, а тут встретились, да еще где! Узнав, чем я занимаюсь, он вдруг разговорился, проявил удивительную осведомленность. Оказывается, они, большие люди бизнеса, прежде чем устанавливать связь с другими концернами, провели разведку и узнали: в основе капитала многих из этих «концернов» лежат деньги наркомафии. И вообще, мол, он точно знает, что весь наркобизнес в СНГ контролируют пять «семей» в пяти городах... Тут я сделал какой-то протестующий жест, и он тоже опомнился, прервался. Посмотрели мы друг на друга и почти в один голос сказали: «Давай не будем об этом. Это не наше с тобой дело...»

В общем, старался держаться подальше. Хотя, конечно, кое-какие переживания были, однажды на этой почве слегка свихнулся. Как-то перелетал из одного города в другой и вдруг в аэропорту на контроле при посадке слышу: «А вот и он...» Я так и обмер. Все, думаю, засекли, ведут. Допрыгался, голубчик, дообщался, приняли за какого-нибудь тайного опера и теперь ведут , а потом пришибут где-нибудь по дороге из аэропорта. Сижу в самолете, трясусь, глазами зыркаю: вон тот, который дремлет, прикрывшись газетой, притворяется или следит? А вон тот, что все время оглядывается?.. Который из них? Кресло мое было в конце салона, а напротив, через проход, пустое кресло. Перед посадкой на него села стюардесса и задремала. А у меня одна мысль: неужели она? Конечно, что может быть удобнее: использовать летчиков и стюардесс для провоза наркотиков, они же никакого контроля не проходят...

В аэропорту посадки озираюсь, стараюсь держаться поближе к людям. Втиснулся в тот автобус, который забит народом погуще. До гостиницы доехал нормально. Переночевал. А утром, лежа в постели, осмысливая, вдруг сообразил! Да ведь там, на контроле, обо мне сказали: «А вот и он» — потому что я опоздал, я был последним пассажиром на регистрации! А я Бог знает что навообразил. В общем, психоз. Кому я сто лет нужен…

И последний вопрос: верен ли прогноз экспертов, что счет наркоманам скоро пойдет на десятки миллионов?

Этот вопрос - особый. И потому ответ на него я выделю в отдельную главу.

Конец света

Сегодня в стране как минимум (!) 5 миллионов наркоманов. Откуда эта цифра и почему "как минимум"? По данным министерства здравоохранения, на апрель 2004 года зарегистрировано 500 тысяч больных. Международная практика показывает, что для получения реальной картины количество зарегистрированных надо умножать на семь. Для Роcсии же введен особый поправочный коэффицент – "10". Иными словами – 5 миллионов.

Но, по данным того же минздрава, 60 процентов наркоманов составляют люди от 18 до 30 лет. То есть вполне взрослое население. А ведь у нас еще 4 миллиона беспризорников-малолеток. И они сплошь и рядом пробавляются наркотой.

На апрель 2004 года в России зарегистрировано также 275 тысяч человек, зараженных СПИДом. При введении поправочного коэффициента "7" - а некоторые эксперты и здесь настаивают на коэффициенте "10" - получаем 2 миллиона. Россия и Украина занимают первое место в мире по темпам роста ВИЧ-инфицированных. Прибавьте к ним 1 миллион зараженных вирусным гепатитом, что чаще всего происходит при внутривенном вливании. Сопоставление всех этих данных заставляет серьезно задуматься об исходных цифрах и реальном количестве наркоманов в стране.

И тем не менее остановимся на цифре 5 миллионов. Это – 3,6 процента всего населения. А по международным медицинским расчетам, если процент наркоманов в каком-либо этносе превышает цифру "7", начинается процесс вырождения нации.

И здесь для нас важна не столько абсолютная цифра, сколько динамика. Идет прирост или нет? По официальным данным, в 2003 году зарегистрированных наркоманов в стране стало больше на 25 тысяч человек. То есть реально - на 250 тысяч?

Курение анаши-марихуаны во дворах, на пришкольных пустырях, в подвалах, на чердаках давно уже стало признаком доблести и геройства. И даже тот, кто не хочет, вынужден, чтобы не прослыть слабаком, трусом и вообще - не стать изгоем. Если наши дети говорили между собой о кино, футболе, рок-музыке, то нынешние мальчишки и девчонки - о тяге, приходе, кайфе. Это не значит, что все они обязательно курят и колются. Но они говорят об этом. Создалась культурная атмосфера. Аура. Моя редакторша, напуганная публикациями в прессе, решила поговорить с десятилетней внучкой о вреде наркотиков - и услышала в ответ: «Да что ты, бабушка, ты ничего не понимаешь! Наркотики - это же круто!»

Сегодня подростков еще можно разделить на тех, кто пробовал наркотики, и тех, кто не пробовал. Завтра такое разделение станет невозможным: придет первое поколение, целиком и полностью выросшие в наркосреде и наркокультуре. А за ним – последующие.

А мы же тем временем пытаемся объяснить происходящее внешними причинами и влияниями. Так нам легче. Мол, в Москве наркотики сильно распространены, потому что столица. Калининград – тлетворное влияние близкого Запада, морской порт к тому же… Саратов и Самара – потому что на границе с Казахстаном, на наркотрассе из Центральной Азии. Даже белорусскому Светлогорску, где все молодые люди от 15 до 30 лет употребляли наркотики – нашли объяснение. Мол, город химиков… А чем тогда объяснить вспышку в Твери? Ни моря, ни Азии, ни Запада, ни химии. А между тем Тверь выходит на одно из первых мест в России по заболеваемости СПИДом и употреблению наркотиков. Такое же положение в Костроме…

Пора осознать, что причины тут глубоко внутренние. А вспышки возникают иногда стихийно, по принципу "куда ветер дунет".

И что же теперь делать? - спросит испуганный читатель. Увы, отдельный человек на такие вопросы не отвечает - на такие вопросы отвечает общество.

А отдельный человек... Вот, например, бывший главный нарколог страны, с которым я долго беседовал, человек профессиональный, реально видящий ситуацию, уповает на... инстинкт самосохранения нации. Должен же он сработать!

Это - такой масштабный взгляд.

А я же уповаю на эту книжку. Уповаю на то, что каждый пацан задумается, узнав, что с ним будет. " Все закладывается в детстве: и система ценностей, и система запретов, страхов, - написал в своем отзыве Сергей Владимирович Михалков. - Книга дает жизненно важные ориентиры: плохо, нельзя, опасно, страшно. С чтением каждой исповеди в душу подростка вползают страх, ужас и омерзение. А это главные чувства, охраняющие человека".

Не буду здесь приводить частных примеров, писем - о силе ее воздействия вы сами узнаете, дав ее прочитать своим детям. Но не могу не сказать о социальном эксперименте, который провела сама жизнь. Мой племянник принес эту книгу своим однокурсникам еще в журнальных вариантах. Четыре года прошло - а в их группе нет ни одного наркомана!

Я понимаю, что мне никто не поверит. Не может быть, чтобы на четвертом курсе , да еще в Москве, где в институтах после лекций шприцы-инсулинки с задних рядов выметают вениками, в группе не было не то чтобы ни одного, а целой стайки, наглой, сплоченной, высокомерной. Ну не может такого быть!

Однако ж это правда.

Я допускаю, что хоть один да есть. Но - скрывается. И это как раз очень и очень знаменательно! Ведь никто не скрывается, наоборот - все бравируют. А вот в этой группе сложилось свое общественное мнение, по которому ты никакой не герой, а дурак, шестерка, несчастный человек и в конечном счете - неудачник в жизни.

И все-таки не удержусь! Расскажу о звонках. Звонят в основном девушки и в основном с гуманитарных факультетов. И все говорят примерно одно и то же: "Ну, вы знаете, что в институтах наркоманы считают себя аристократами, а нас – быдлом. Так не хочется же быть быдлом, вот и идешь к ним, как кролик в пасть удава. Все понимаешь, а идешь… Но когда я прочитала вашу книжку, я пошла к ним и сказала: "Хотите, чтобы я была такой ? Не будете этого!" Спасибо вам за книгу, она меня остановила на краю…"

Для того, чтобы эта книга стала своеобразной прививкой, букварем той страшной жизни, надо и распространять ее как букварь.

А это возможно только по высочайшему повелению высочайшего начальства. А пока книгу издают отдельные фонды и благотворительные общества, отдельные комитеты по делам молодежи отдельных наших городов.

Конечно, пока книга сама себе пробивает дорогу в умах и сердцах чиновников, миллионы подростков в эти дни и в эти месяцы приобщаются к кайфу , не ведая опасности.

Но тут уже ничего не поделаешь. Чиновничий плод должен созреть, книга должна дойти до самых верхов и убедить верховных правителей. Такое быстро не делается.

Однажды выступал я на парламентских слушаниях в Государственной Думе. Собрали там четыреста человек, из профильных комитетов и всех регионов страны. Все получили по экземпляру книги. После моего выступления десятки людей подходили ко мне, хлопали по плечу, жали руку. Мол, теперь мы знаем, теперь начнем! В общем, прониклись.

Другое дело, что все кончилось ничем. Разъехались по своим городам, некоторые даже мне звонили, строили планы. Но потом, видно, другие заботы одолели, забылось. Однако в принципе до их умов и сердец достучаться можно. Только стучать надо постоянно…

Да ведь и трудно осмыслить, осознать, особенно чиновникам, что Дума и Правительство, Министерство здравоохранения и Министерство образования, Министерство обороны, Министерство безопасности и Министерство внутренних дел вместе взятые, со всей мощью, махиной государства, - ничего сделать не могут, а может - маленькая книжка.

Потихоньку это осознание приходит. Даже к генералам, которые по службе привыкли надеяться на мощь репрессивных мер. Однажды на крупнейшей, помпезной конференции в одном из роскошнейших дворцов Москвы мой знакомый генерал из спецслужб, старый уже человек, со злостью сказал мне: "Серега, а ведь все это на хрен не нужно! Надо выпускать твою книгу миллионами экземпляров и раздавать пацанам – вот и все!" Но, повторю, еще миллионы мальчишек и девчонок попадут в гибельный плен, пока чиновники на местах придут к очевидной истине: издавать, продавать, распространять книгу по школам и училищам.

Подведем предварительный итог. Вначале – самый примитивный, экономический. Хотя сегодня у нас почему-то не говорят даже об элементарных экономических последствиях. А они вычисляются просто. Демографическая ситуация в России резко отличается от общемировой. В худшую сторону. Вот данные Госкомстата на 2002 год: у нас люди трудоспособного возраста – от 16 до 60 лет - составляют 36,9 процента от общего числа. В перспективе к 20016 году – 30 процентов. Но остановимся, конечно, на сегодняшней цифре. 36,9 процента населения – это 53,2 миллиона человек. Всего-навсего. Из них уже – несколько миллионов наркоманов. И теперь представьте, что с завтрашнего дня каждый четвертый уходящий на пенсию будет заменяться подросшим наркоманом трудоспособного возраста. И что станется со страной, в которой из 53 миллионов людей трудоспособного возраста 20 миллионов - наркоманы? Все остальные – чиновники, врачи, учителя, торговцы. Кто будет работать на производстве? Где брать налоги? На что содержать пенсионеров, школы, больницы? Вот тогда-то все наши сегодняшние экономические проблемы покажутся нам детским лепетом. Но даже и экономическая смерть к тому времени не будет иметь значение. Потому что станет реальностью главное - вырождение нации.

Учтите также, что в стране идет катастрофическое сокращение детского населения – людей до 18 лет. По данным ООН, в 1992 году у нас было 44 миллиона 349 тысяч детей. А на начало 2003 года, по государственному докладу "О положении детей в РФ" - 30, 5 миллиона. Потеря в 14 миллионов!

То есть миллионы тех, прежних, перешагнули порог совершеннолетия, а новые взамен им за эти десять лет – не народились. Многие просто умерли, от той же наркоты.

Посмотрим же правде в глаза.

Для справки. По темпам роста ВИЧ-инфицированных Россия и Украина занимают первое место в мире.

СОН ШЕСТОЙ

Ира Шулимова, 17 лет, Москва

Самое страшное в наркомании — психологическая сторона. Внутри у человека творится что-то ужасное. Как это передать... Я в дневниках писала: это чувство, будто человек попал в могилу. Вот он очнулся, видит, что он живой, у него есть еще силы, а нет никакой возможности выбраться. Ты живой, но ты уже труп — примерно так. Когда крыша едет, тебе кажется, что за тобой, пятнадцатилетней девчонкой, ФСБ следит, крысы выпрыгивают из-под ног, пауки висят гроздьями — все это в тебе, внутри, но в то же время как бы и внешне. Внутри-то ты все понимаешь... Ну как объяснить... Вот сумасшедшие не знают, что они сумасшедшие. Есть же параноики, шизофреники, но они считают себя нормальными людьми. А наркоман – все понимает. Я, по-крайней мере, всё понимала. Когда крыша едет — ты все понимаешь, на себя как бы со стороны смотришь и видишь. Но остановиться не можешь. Представьте себе, что вы, именно вы, начинаете на площади раздеваться догола, выкрикиваете какие-то глупости, кроете всех матом, хватаете проходящих женщин и пытаетесь их насиловать... Вы понимаете, что делаете что-то страшное, несовместимое со своими понятиями, несовместимое и невозможное с вами, вы этого не хотите, но вы это делаете.

Вот что такое психоз, вот что такое состояние наркомана. Вся психика, мозг, душа, весь человек раздирается на части, идет на разрыв. Можно ли это выдержать?

Все наркоманы, кого я знаю, хотят бросить, остановиться. И — не могут. Можно помочь, снять ломки, но отвратить от кайфа — не знаю... Человек попадает в страшную, не известную никому психологическую зависимость. Тут начинается перетягивание каната: что окажется сильнее, зависимость от наркотика или желание бросить, избавиться. Если желание свободы, стремление избавиться от рабской зависимости пересилит, тогда человек может подняться. Главное — не обманывать себя, четко сказать себе, что зависимость от кайфа — это прежде всего зависимость от людей, которые могут тебе дать денег и могут не дать, могут дать тебе дозу, а могут не дать, потребуют от тебя за эту дозу выполнения любых прихотей, то есть могут сделать с тобой все, что им захочется. Когда это говоришь себе без обмана, то появляется крепость, у меня лично — протест, бешенство, ну характер у меня бешеный, но он меня и спас, а то бы я здесь не сидела с вами, а валялась бы под забором со всеми кому не лень...

Все только и говорят: дворовые компании — это плохо. Наверно. Но у меня как было: в девять лет отец развелся с мамой, потом мама заболела раком крови, умирала на моих глазах — это страшная болезнь. После ее смерти попала к маминым родственникам, а там у них один разговор: деньги, деньги, деньги... Ну скажите, какой интерес одиннадцатилетней девчонке в разговоре о деньгах? А ведь других там не было. На улице же, во дворе, тебя понимают, с тобой разговаривают о том, что тебе интересно. Другое дело, что там научат еще и тому, что... В общем, в двенадцать лет я начала курить, в тринадцать лет уже курила анашу, а на иглу села, когда мне не было еще пятнадцати лет.

Уже за анашу надо платить немалые деньги. А где их взять тринадцатилетней девчонке? Но тут уже появляется подруга, а у нее есть еще подруга, которая постарше, а у той — друзья, крутые, блатные чуваки, и так далее. Известно... Стали мы с подружкой чем-то вроде подсадных уток. Например, подходим на рынке к торговцам, заигрываем, заговариваем: на молоденьких, развязных они сразу клюют. Везем их на квартиру, они вино-водку закупают, продукты, мы стол накрываем, выпиваем, музыку включаем, на колени садимся, в общем – готовы к употреблению… Но тут входят в квартиру наши ребята: так-так, значит совращением малолетних занимаетесь?.. Что делать будем, уважаемые, милицию вызывать?.. Или клофелина в вино подмешаешь, еще какой-нибудь дури, в общем, «обували клиентов» и немалые деньги на этом имели. Конечно, ты не одна, за тобой — целая уголовная банда. Вначале я работала в компании с дагестанцами, потом — с чеченской бандой, а в последнее время с нашими, русскими, с ними легче, потому что они как бы более свои.

В общем, попали мы с подружкой моей в чисто уголовную среду: воры, проститутки, бандерши. Когда ищешь, то находишь. Самым младшим двадцать пять-тридцать лет, старшим — сорок-пятьдесят.

Зачем я им нужна? Во-первых, подсадная утка, на мне, между прочим, немалые деньги зарабатывались. Во-вторых, хотели сделать девочку на приход. Ну, приход — это наступление кайфа, когда кайф приходит. И в этот момент для полного кайфа им нужны девочки или одна девочка на всех. Чаще всего — одна-две на всю группу из десяти-пятнадцати человек. В основном это — винтовые девочки, то есть девочки, которых колют первинтином. Это дешевый самодельный наркотик, от которого человек сразу дуреет и с ним можно делать все, что угодно. Как правило, на винт сажают малолетних и делают их девочками на приход . Мне же просто повезло. После первого укола у меня поехала крыша, начало твориться что-то страшное. Наверно, винт наложился на мой психованный характер... Короче говоря, меня не стали трогать, побоялись. А потом появился человек, который взял меня в постоянные сожительницы, авторитетный такой, настоящий вор — и меня больше не трогали. Хотя были случаи...

Винтовых девочек можно сразу в хоровод пускать: это когда одна на десятерых. А с другими — уже другой подход. Это в подъезде пацаны пытаются тебя ухватить сразу и завалить на подоконник. А там сначала никто с тобой на эти темы даже и не заговаривает. Тут еще что важно. Наркоманы — не алкаши. К алкашам как-то с детства впитано презрение, а здесь же — взрослые, на вид вполне приличные люди, которые разговаривают с тобой на равных о всяких умных и интересных вещах. Один вечер, другой. Потом уже и до рассуждений о сексе дошли, начинают тебя словесно возбуждать, ты уже сама хочешь. В общем, вербовка — так я это называю. Но не надо прикидываться козочками: если ты уже попала туда — значит, готова на все, не из детского сада пришла. Я, допустим, уже во дворе курила анашу. А анаша, план — это как бы первая ступень. Не знаю случая, чтобы человек, курящий анашу, не сел потом на иглу. Конечно, бывают и чистые анашисты, но это уже не просто курящие, а, как у нас называют, — плановые . А это все равно что сидящий на игле, та же зависимость.

Или так: он добрый такой, все они добрые, бесплатно колют, колют, а потом говорят девочке: слушай, дорогая, надо платить. А известно, как платить. Ну, спать с ним — это само собой разумеется, девочка с первого дня уже под неголожится. Но это ведь еще не плата, ему этого может показаться мало. А он уже забрал над ней полную власть. Это его товар. Он им распоряжается, торгует. Девочки — всегда ходовой товар. Вот мою подругу ее сожитель использует, как ему надо: ну для себя, как дополнение к кайфу, друзьям дает напрокат на час-другой, пускает ее по кругу — за деньги, то есть зарабатывает на ней, когда денег нет, просто подкладывает под нужных ему людей, расплачивается ею при всяких разборках и так далее.

А есть еще просто извращенцы. В нашей же группе был один вор, лет тридцати примерно, как там говорят, уже две ходки сделал, то есть два раза в тюрьме был. Он посадил на иглу тринадцатилетнюю девочку, естественно, сам с ней спал, торговал, а потом стал внушать потихоньку, внушать. У него здоровый дог был... А под наркотиком, тем более под винтом, можно внушить все что угодно. В общем, он подготовил ее, внушил и заставил сношаться со своим догом... Собрались у него на даче такие же, как он, и смотрели, балдели… Потом он, этот вор, и ко мне подкатывался, но у меня, слава Богу, был уже свой сожитель.

О той жизни рассказать все невозможно. Там, в том мире, люди могут сделать то, что и в страшном сне не приснится. Все могут: предать, продать, растоптать. Один из наших родную мать зарезал только за то, что она ему денег не давала. Знаю барыгу, который обманул покупателей, продал большую партию раствора, а он, раствор, оказался чуть ли не просто водой. Так его поймали, привели на хату, включили громкую музыку и всем хором изнасиловали, как у них говорят, опустили . Это при мне было, правда, в соседней комнате, я только видела, как он вышел, доплелся до ванной и там лег... Или знаю квартиру одного наркомана-хиппи, уже с ума сошедшего человека. У него как-то странно крыша поехала: он ходит по помойкам и все тащит в дом, все объедки, отбросы. Так у него по квартире, вы не поверите, крысы бегают... Но среди его знакомых за ту квартиру идет бой. Квартира — большая ценность. Все включились, чтобы к тому сумасшедшему хиппи подселить, прописать своего человека — и тогда уже несчастного хиппаря можно отправлять в психушку...

Вообще, уголовный мир — это дерьмо в красивой обертке. Так я для себя определила. Красивая обертка — это песни, гулянки, деньги, как бы свобода, разговоры типа: да мы за кореша да душу отдадим, да пасть порвем кому хочешь... Все это дерьмо и обман, уж поверьте мне. И предадут, и продадут, и все что угодно. Я ж говорила: мать зарезал, хотя мать у уголовников считается последней и единственной святыней. А о дружбе и говорить нечего. Вот я, например, никому там плохого не сделала, последней своей дозой делилась. А меня мои же друзья два раза подставили, завели на квартиру, продали меня... Потому что я понравилась одному авторитету, он высоко стоял, и против его слова никто не мог ничего сказать. А я ведь не последняя подстилка в том мире, уже было у меня положение кое-какое, наконец, был у меня свой «законный» сожитель со своими представлениями о гордости, чести и прочем. Все это туфта против силы: что захочет – то ибудет.

Но когда я до этого дошла своим опытом, то додумалась до того, что и в нормальной жизни идет то же приукрашивание уголовного, наркоманского мира. Посмотрите телевизор: если про наркоманов, то обязательно про миллионы долларов. Да у наших людей при слове «доллар» сразу слюна начинает течь...

А фильм о проститутках? Да на такую жизнь разве что последняя дебилка не клюнет! Это ж реклама, та же красивая обертка.

Помню фильм про вора, в главной роли был Валентин Гафт. Ну куда там, и красивый, и благородный, и вообще — Гафт...

Конечно, стараются сказать и про другое. Но вот это приукрашивание, оно перевешивает. Возьмите ту же эстраду. Я не хочу сказать, что на Западе все хорошо, но там есть престиж здорового образа жизни, я читала об этом. А у нас что в престиже? Рэкетиры, проститутки и вообще — крутые. Послушайте рок-группы, там ведь сплошная лажа про то, как хорошо и надо быть крутым чуваком, и каждый певец изо всех сил изображает из себя крутого. У нас даже фильмов нет вроде индийских, где если не герой, то счастливый случай спасал бы бедных, несчастных. Короче, даже сказок для утешения нет.

Конечно, скажут: не тебе, мол, об этом говорить, с твоей-то жизнью. Но я тоже человек, тоже думаю.

Я два раза пыталась бросить. И ничего не получалось. Рано или поздно срывалась. Один раз совсем глупо получилось. Я и уколоться хотела, и в то же время не хотела возвращаться в свою компанию, снова попадать в это дерьмо. А где взять кайф , где взять деньги? Прямо сейчас. Идти на рынок и продавать себя в палатке. Или своровать что-нибудь. Я, конечно, выбрала воровство. Зашла в один дом, взяла вещи — и попалась. Хорошо, что не посадили, дали условно. Но это отец меня отмазал, все положил, лишь бы я в зону не попала. Спасибо ему, жалко только, что он поздно появился в моей жизни.

Есть отчаяние от того, что не можешь ничего сделать. Наверно, от него-то я и три раза пыталась покончить с собой. Не так, как многие наркоманы, которые режутся для того, чтобы кровь увидеть и успокоиться. Я — по-настоящему. И вены резала, и из петли меня вынимали, и таблетками травилась. А не получалось потому, что наркоман никогда не бывает один, все время в окружении многих, даже в туалете не закроешься, чтобы повеситься...

Выгляжу я ничего на свои семнадцать лет, правда? Может, чуть постарше. Но здоровья нет никакого. Это только так, снаружи. Во-первых, мне чуть ногу не ампутировали. Вообще-то у меня всегда была своя машина , так шприц называется. Но когда на квартире надолго зависнешь, когда все подряд колются, то уже не до этого. От грязного шприца началось нагноение, абсцесс — еле спасли, на грани была. А во-вторых, врачи говорят, что у меня сердце ни к черту, желудок. Когда дождь начинается, у меня, как у стариков, все суставы ломит, в общем, навидалась девочка веселой жизни. Но вы знаете, иногда я считаю, что это мне помогло. У меня до этого были совсем другие представления о жизни. А сейчас я знаю людей, я знаю, на что они способны. Меня не обманешь. Конечно, хорошо бы такую школу пройти заочно, на чужом опыте, но ведь дураков чужой опыт не учит, только свой.

Да, меня теперь трудно обмануть. Вот все говорят: бороться надо, бороться с наркоманией. По телевизору показывают. Для кого? Для олухов, которые ничего не знают. Вся борьба заключалась в том, что ловили несчастных наркош и сажали в тюрьму. Теперь этот закон отменили, признали наркоманию болезнью, сажать стало некого. Менты здорово злились, что отменили уголовный закон за употребление. Теперь-то им надо было ловить тех, кто торгует, кто распространяет наркотики, а это... Не знаю, за всех не буду говорить. Конечно, милиция ловит, ищет, но все же начинать надо с нее. Я видела, как милиционеры в отделении насилуют проституток, выловленных в ресторане. Это что, так и должно быть? Ну, допустим, это просто скоты, быдло. Но ведь у нас есть такое выражение: «свои менты». Я, например, знаю следователя, который дает нашим ворам наводки на богатые квартиры. Я знаю, слышала и видела двух милиционеров, которые сидели в притоне и обсуждали какие-то дела с документами на чью-то машину.

А теперь снова ввели закон, чтобы сажать за употребление. Ну, не за употребление, а за то, что покупаешь для себя, для употребления. Одни менты злятся, что сделали не совсем по-ихнему, а другие говорят, что ничего, дозу в карман любому можно подсунуть… (В 2003 году ответственность за хранение наркотиков без цели сбыта смягчили. Теперь вместо срока до 3 лет – штраф до 40 тысяч рублей – С.Б.) Вот вам и закон. А ведь всем ясно, что ловить и брать надо не больных наркош, а тех, кто торгует, барыг. Притоны накрывать. А как их найти? Не надо меня смешить. Все притоны, все квартиры, где варят, всем, абсолютно всем известны. А уж милиции — подавно. Да от квартиры, в которой варят наркотики, за версту несет — такой запах, что в подъезде на первом этаже чувствуешь. Все соседи знают, где притон, где собираются наркоманы. И как можно не знать, если там по пять, десять, пятнадцать дней, месяцами живут десять или больше человек, оттуда крики разносятся, хрипы, бред, мат. Да подойди к этой квартире, по одному виду двери она уже отличается от других, ясно, кто там живет. Я знаю квартиру, в которой пол в нескольких местах прострелен из пистолета и в которой за один только год четыре раза выламывали дверь. Это можно утаить от соседей? Ясно, что нельзя. А вот милиция ухитряется не знать об этом и не слышать.

Вот и начинаешь думать: почему не берут? Значит, что-то имеют с этого? Там ведь громадные деньги крутятся, и любому барыге или боссу ничего не стоит отстегивать ментам... Поймите меня правильно: я сама не видела, как дают деньги, не могу назвать фамилий и сказать: вот такие-то сидят на откупе. Но не знать о притонах в Москве — это значит нарочно закрывать глаза. Я в этом уверена.

И с этим связано еще самое главное, самое страшное. По моим прикидкам, сейчас у нас наступает власть силы. Раньше у меня тоже иллюзий не было, но я все же считала, что в мире есть какой-то коэффициент справедливости, который свое все равно возьмет. Но сейчас я точно знаю, что любой человек — никто. Со мной, с вами, с ним могут сделать все что угодно, все, что захочет какой-нибудь босс из той жизни. Если захочет — сделает. Будь ты крутой, супермен, депутат, не говоря уже о том, что ты просто человек со своими правами. А ему глубоко плевать. Он сделает то, что захочет. И никто: ни армия, ни милиция, ни вся страна, никто вас не сможет защитить.

Это ведь все не просто так. Вы, обыкновенные люди, думаете, что вот есть мы — проститутки, наркоманы, шпана, подстилки, грязь и мразь. Ну, нами правят крутые, рэкетиры, а ими — просто воры и воры в законе. И этим вроде бы ограничивается наш мир — так вам кажется. Но я-то знаю, что там, выше, есть еще три-четыре или пять-шесть ступеней, на которых сидят не известные никому боссы. Я, допустим, имела дело с ворами на четвертой ступени той лестницы. А выше — еще три. Или пять? Я это просто знаю. А мы — проститутки, наркоманы, шпана и грязь, — мы основа, армия. А если есть армия, то в ней есть офицеры, генералы, маршалы, главнокомандующие. Если мы платим деньги барыге, то кому платит барыга? Он что, сам по себе? Нет, он платит вору, тому, кто в этом районе разводит, следит за уголовным порядком . А кому платит вор, кому он подчиняется? Может, и воры, и барыги имеют одного босса? А над тем боссом еще босс? Я-то точно знаю, поверьте, что это так.

И от этого мне страшно. От того, что наступает власть силы. Силы этих боссов, против которых никто из вас ничего сделать не сможет.

Спрут

Делами наркомафии, как уже говорил, я не занимаюсь и не занимался. Во-первых, у меня были другие цели. Во-вторых, для того есть милиция и органы безопасности.

Но ведь одно без другого не бывает, наркомания неотделима от наркобизнеса. Поневоле приходилось соприкасаться, что-то узнавать.

Давайте соберем разрозненные факты, разбросанные по разным главам, и оценим их под совершенно определенным углом зрения.

Начнем с Кыргызстана. Помните, как только задумали там возобновить посевы опийного мака, туда за одну только неделю был брошен гигантский капитал наркомафии, скуплены за бешеные деньги сотни и тысячи домов, и солдаты наркомафии, получив прописку и официальное гражданство, стали ждать, когда само государство начнет выращивать для них наркотическое сырье! Ни одна государственно-хозяйственная структура не могла в то время за несколько дней (!) организовать и направить в необходимое место такой капитал.

И еще вспомним цифры: годовой оборот наркобизнеса в 1991 году составлял сорок миллиардов рублей. То есть одну двенадцатую часть тогдашнего бюджета Советского Союза. Найдите хоть один концерн хотя бы с четвертой частью такого оборота капитала. Хотя бы с десятой...

Кстати, я везде привожу данные за 1991 год не только потому, что это последний год Советского Союза. А еще и затем, чтобы развеять миф о чуть ли не полном отсутствии этой "заразы" при советской власти. Как бы ни была условна или расчетна эта цифра, но она говорит о том, что нынешний нарыв созрел еще в те времена.

А капитал тот — простите, от рентабельности.

Один килограмм героина в афганском приграничье стоит от 500 до 700 долларов. В Москве в 1997 году он реализовывался за 160 тысяч долларов. В 2004 году – уже за 36 тысяч доларов. Но это – рентабельность перепродажи. А вообще считается, что один доллар, вложенный в наркобизнес от производства до продажи , может приести до тысячи долларов. А вот данные Организации Объединенных Наций. Один доллар, вложенный в операции с наркотиками, может принести 12.240 долларов. Но это ведь рентабельность в один миллион двести тысяч процентов! Не может быть! Однако – может. Здесь речь идет о разработанном в подпольных лабораториях синтетическом наркотике чудовищной силы и дешевизны . Он уже есть, и даже обнаружен в России, и действие его в пять тысяч раз сильнее героина. Наверно, он-то и даст когда-то такую рентабельность. А пока будем ориентироваться на устоявшиеся данные.

А что же наша милиция? Если возник такой вопрос, значит, ответ уже ясен. Во-первых, как показала жизнь, наши «органы» во все времена с успехом держали в ежовых рукавицах нас, мирных обывателей,. А когда столкнулись с организованной преступностью — тут же расписались в своем бессилии. Не могут, не умеют. Сил и отваги не хватает. А может, и еще кое-чего...

Помните, как возмущались на экранах ТВ милиционеры, от рядового до министра, когда наш парламент, в полном соответствии с международными нормами, отменил уголовную ответственность за употребление наркотиков?! В новом законе уголовным преступлением считается приобретени е наркотиков, пусть даже и без цели сбыта, для личного употребления. Разница есть. А милиция настаивала на старой формулировке потому, что тогда ей было бы легко «отчитываться об успехах в работе». То есть, загребая в один рейд разом двадцать или тридцать обкуренных пацанов и пацанок, можно было докладывать о «результатах», о «проведенных операциях». После отмены уголовной ответственности за употребление наркотиков жизнь милиции осложнилась. Ведь при таком положении ей надо было ловить не самих наркоманов, а тех, кто варит зелье, барыг, тех, кто привозит, продает, распространяет, кто содержит притоны, кто правит бал в уголовных, мафиозных кругах.

А это сложно.

Хотя все мои знакомые наркоманы при таких словах издевательски ухмыляются: они-то знают, что нет ничего проще, чем накрыть притон или квартиру, где барыга варит зелье. Квартиры эти, говорят они, можно сразу же отличить по особому запаху, едва только войдешь в подъезд. А уж о притонах и гадать не приходится, весь дом о них знает, весь околоток. Одна только милиция не видит и не слышит.

Все знают, что не где-нибудь, а на Лубянской площади в Москве вовсю действует рынок по продаже любой отравы. Под окнами главного здания Федеральной службы безопасности России. Как сообщил прессе офицер ФСБ, терпели они терпели это безобразие, и все же сами (этим должна заниматься милиция) провели операцию, задержав и распространителей, и их покровителей. Из 80 задержанных , говорит далее оперативник ФСБ, 50 оказались милиционерами … То же самое творится в краях и областях. К примеру, в торговле наркотикам изобличены и осуждены на большие сроки заключения начальник Ульяновского и заместитель начальника Саратовского областных отделов по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Разумеется, вместе с ними и на них работал их милицейский аппарат.

Если уж во всех крупных городах продажа наркотика идет чуть не в открытую, если самые заурядные барыги чувствуют себя в безопасности, то что уж тут говорить о боссах наркомафии. До них милиции — как до неба.

Вот уже который год, как объявлена «беспощадная война наркобизнесу». А что мы имеем? Да, берут гонцов, берут продавцов, как своих, так и казахстанских, таджикистанских и прочих. А был ли хоть один крупный процесс, на который милиция вытащила бы всю цепь, от рядовых до верховных боссов? Ан нет, все больше сообщают о том, что задержано на таможне, то есть о транзите...

Всем известен один из основных маршрутов завоза наркотиков из Афганистана. Это через реку Пяндж в город Хорог - столицу Горного Бадахшана. Формально Горный Бадахшан входит в состав Таджикистана, но фактически он из Душанбе не управляем и Душанбе не подчиняется. Тут много причин: исторические, этнические, кланово-партийные корни и прочее, не буду в них углубляться. Скудная земля, высокогорье, отсутствие какой-либо продовольственной и промышленной базы. В советские времена в Горный Бадахшан и промышленные товары, и продукты завозили по уникальной высокогорной трассе Ош - Хорог. И если сейчас нищенствует и голодает население Таджикистана в долинах, то можно представить, как живут люди в труднодоступных горах.

Участие в наркоторговле стало в Горном Бадахшане массовой профессией. Официальная власть в крае существует номинально. Вроде как должна быть - пусть будет. Всем заправляют главари банд. До недавних времен верховным боссом в крае был некто Алексей Алембетов, знаменитый во многих пределах под кличкой Алеша Горбун. За решением проблем обращались к нему все: и последние нищие, и командиры российских пограничных отрядов, и войсковых частей миротворческих сил СНГ. Как он скажет - так и будет. Но в один из дней Алешу Горбуна, окруженного телохранителями, расстреляли из автоматов в самом центре Хорога. Огонь велся сразу из двух проходящих мимо машин... Всесилен был Алеша Горбун, но и на него нашлась сила. Видать, не устроил кого-то на самом верху...

Российские пограничники и войска миротворческих сил СНГ работают и живут на Памире между Сциллой страха и Харибдой искушения. Тысячи и десятки тысяч долларов предлагаются иной раз только за то, чтобы пограничник в нужное время просто посмотрел в другую сторону. Отсюда, с Хорога, начинается путь героина по СНГ и странам Западной Европы.

Одним словом, канал известен всем. Уникальность его в том, что это - единственная дорога, соединяющая Хорог с долинами Таджикистана и Киргизии, с Большой Землей. Казалось бы, чего проще: перекрыть ее танками – и все дела. Так она и перекрыта сразу в нескольких местах. Но машины (танки или бронетранспортеры) наркомафии проходят через кордоны беспрепятственно.

Корреспондент "Известий" Леонид Шинкарев спросил офицера-пограничника:

- Кто же их прикрывает?

- Спросите в Москве! – ответил пограничник…

Впрочем, эта дорога уже перестала быть только сухопутной. То есть, единственной. В дело практически открыто вступили еще более мощные силы.

Корреспондент "Новой газеты" Виктор Степанов спрашивает своего друга, бывшего министра внутренних дел Таджикистана генерала Якуба Салимова, знает ли о размахе наркобизнеса президент республики Рахмонов.

- Да, он знает даже то, что в транспортировке наркотиков был задействован правительственный вертолет.

- Насколько вовлечены в наркобизнес российские пограничники?

- Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос. Но многие российские газеты писали... о наркоделах российских пограничных войск и 201-й дивизии и о том, что героин порой вывозится с Памира российской военно-транспортной авиацией.

- Можешь назвать конкретные имена и факты?

- Я их называл. Подробная докладная была направлена мною президенту Таджикистана и в МВД России. Там были все имена и адреса наркокурьеров, наркодилерская сеть на территории России, показаны каналы поступления героина в Москву.

- А в ответ - тишина?

- Ни слова. Даже тех, кого я арестовал, впоследствии выпустили из тюрьмы.

Можно верить или не верить отставному таджикскому министру. Но в июне 1999 года случилось небывалое. В "Известиях" промелькнула маленькая заметка о том, что во Владивостоке задержан некий полковник Российской армии, перевозивший наркотики из Таджикистана в самолете военно-транспортной авиации. Как известно, военные самолеты взлетают и садятся на своих аэродромах и никакому контролю и досмотру не подлежат.

- А то, что произошло во Владивостоке, это или "сдача", когда деваться некуда, надо кого-то отдать, или чей-то большой прокол, - сказал мне мой давний знакомый генерал из спецслужб. - Но в любом случае больше ты об этом ничего и нигде не прочитаешь.

И точно. Как отрезало. Нигде и ничего. А казалось бы, на всю страну должен быть скандал, с заседаниями Госдумы, разбирательство с участием президента и так далее. Ведь поймали не таджикского замордованного мужика, который в своем желудке перевозил пакет с героином. Впервые было доказано, что наркотики из Таджикистана перевозит военно-транспортная авиация Вооруженных Сил РФ.

Однако ж – тишина.

После этого можно говорить что угодно и верить чему угодно. Например, можно ли верить слухам из спецслужб, что в Чеченскую войну 1994-1996 годов на одну неделю было остановлено наступление федеральных войск на Шали, так как мафия не успевала эвакуировать оттуда нарколабораторию? Может, они командуют у нас министерством обороны? Никто и ничего не знает.

Но о Горном Бадахшане, о наркотрассе Ош - Хорог, по крайней мере, известно. Не случайно же специальная антинаркотиковая программа ООН так и называется - "Ошский узел". Но у меня иногда создается ощущение, что некоторый журналистский ажиотаж вокруг Горного Бадахшана, Таджикистана вольно или невольно отвлекает внимание... А ведь Таджикистан - не единственная страна СНГ, которая граничит с Афганом. Тут хоть - горы, пограничники, бешеный Пяндж, на который и смотреть-то страшно, не то что переправляться через него... И никто не говорит, как будто не знает, что Туркмения имеет с Афганистаном границу протяженностью в восемьсот километров! По предгорьям, по ровной, как стол, пустыне. Она что, граница та, на железном замке? Не знаю, не знаю... Точно известно, что в самой Туркмении производства героина нет. Но при этом слово "героин" там обиходное. Откуда бы? Там, например, говорят так: "Нет, мы не будем отдавать нашу девочку замуж за Ашира, потому что Ашир – героинщик. А вот за Чары отдадим, Чары всего лишь анашист…"

Только этот краткий очерк южных границ СНГ уже дает представление об истинных масштабах и размахе тайной преступной империи. А теперь вспомните о Чуйской долине в Казахстане, об Украине, где на всех уровнях налажено поточное производство маковой соломки, о Молдове, стремительно входящей в число первых стран по уровню наркопотребления, о подпольных химических лабораториях в Азербайджане и Белоруссии.

И, наконец, о России, их соединяющей и возглавляющей.

А ведь эта всесветная тайная империя кем-то четко управляется. Кем?

О них, о тайных властителях, не знают даже те, кто вовлечен в наркобизнес и находится там далеко не на последних ролях.

Они лишь понимают: над ними есть еще несколько ступеней, на которых сидят никому не известные боссы. Вспомним слова Иры Шулимовой: «И я боюсь, что наступила уже власть силы. Власть силы этих боссов. Для них любой человек — никто. Будь вы хоть депутатом, хоть чемпионом, вором в законе, кем угодно — любой из этих боссов сделает с вами все, что ему захочется, и никто: ни армия, ни милиция, ни вся страна — вас не защитит...»

И вспомним, наконец, того воротилу крупного бизнеса, который утверждал, что каждый третий или четвертый концерн, который они просвечивали насквозь, оказывается, основан был на деньги наркомафии; который говорил, что доподлинно знает: весь наркобизнес в СНГ контролируют пять «семей» в пяти городах... И на этой фразе оборвал себя, опасливо умолк.

Это мы тогда побаивались ненароком что-то узнать или сказать друг другу, даже в узком кругу. Не решались, казалось, уж это слишком. А сейчас-то все знают, что деньги наркомафии вкладываются в официальный бизнес, в экономику страны. То есть в основу общества. Воздвигается гигантское здание организованной преступности. Его нижние этажи все глубже врастают в почву, превращая ее в гниль и в грязь, а верхние этажи приобретают все большую респектабельность, получают официальный статус, а значит, непременно начнут влиять не только на экономику, но и на политику.

Итого — исходные данные.

Общество не ведает и не осознает опасности.

Милиция бедна, слаба, беспомощна, да еще и коррумпирована.

И теперь скажите: кто поручится, что при таких благодатнейших, тепличных условиях через пятнадцать лет Россией не будут вполне официально править боссы наркомафии.

Эта глава готовилась к печати в одном из российских еженедельников именно с таким подзаголовком: через пятнадцать лет боссы наркомафии будут править Россией. В редакции в последний момент засомневались: не слишком ли?.. Тогда я позвонил шефу московского отделения Международной организации по борьбе с наркомафией и объяснил суть сомнений. А он, не дослушав меня, закричал: да почему через пятнадцать — через десять, через десять лет! Тут уже я не выдержал. Говорю: мол, это мне, частному лицу, позволительны такие заключения, а вы-то, вы-то почему говорите как посторонний, куда вы-то смотрите?! На что он сказал: а что я могу сделать, если главный босс каждый месяц появляется на экранах ТВ на различных приемах и хлопает по плечу министров?..

Для справки

В России по оценкам МВД годовой оборот наркобизнеса составляет 3 миллиарда долларов. Иностранные эксперты поднимают эту цифру до 7 миллиардов долларов. Это уже не чума и не тяжелый танк. Это всесветный каток, который на своем пути раздавит и скупит всё. Или – всех. (На обсуждении в Государственной думе в 2004 году фигурировала даже такая цифра – 18 миллиардов долларов.)

Гнев президента

При всём при этом никто ничего толком не знает, не понимает и просто врет. И получается дикая каша из некомпетентности, бездарности и попыток обмануть общественное мнение.

Так, в интервью "Новой газете" один из высоких чинов, если свести его слова воедино, говорит:

"В России нет крупных группировок, располагающих миллиардами долларов. В этом году в страну будет завезено 400 тонн наркотиков в героиновом эквиваленте. Российский рынок потребления - 1 миллиард долларов. Излишки уйдут в Европу, Америку".

Начнем анализ информации. В Москве килограмм героина в 2004 году продавался примерно за 35 тысяч долларов. "400 тонн в героиновом эквиваленте" – 14 миллиардов долларов?! Сделаем скидку на "героиновый эквивалент" и уменьшим эту сумму в 2 раза. Итого - 7 миллиардов. (Вспомним: зарубежные эксперты оборот наркомафии в России определяют в 7 миллиардов долларов.) Как же тогда быть с утверждением: "В России нет крупных группировок, располагающих миллиардами долларов…"?

Пойдем далее. "Российский рынок потребления - 1 миллиард долларов. Излишки уйдут в Европу, Америку".

Но если завезут наркоты аж на 7 миллиардов, а потребят только на 1 миллиард, то значит, шесть седьмых от этих четырехсот тонн пройдут транзитом через Россию. Какие же это "излишки"? У нас, выходит, не страна, а открытый коридор, если через нее провезут 340 тонн наркотиков в героиновом эквиваленте? И ведь пройдут они не куда-нибудь, а на Запад, граница с которым всегда считалась "на замке". И что мы теперь должны думать о работе пограничников и таможенников?..

Как видите, ни один факт, ни одна цифра решительно не соотносятся с другими. Но ведь на основе этих данных сей высокий чин готовит материалы для заседаний Совета безопасности России. Для верховной власти страны.

И что же тогда знает верховная власть? Ведь такие "знания" – все равно что дезинформация, подготовленная вражеским разведцентром!

Если вы мне не верите, то приведу слова президента В.В.Путина.

В марте 2003 года был создан Государственный комитет по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (ныне преобразован в Федеральную службу). Дело важное. Но все же это лишь административное событие. Административная реформа правоохранительной системы. Однако все обратили внимание на нескрываемое раздражение, даже гнев, с каким президент говорил о деятельности прежней службы в составе МВД:

"Работа на этом направлении идет… недостаточно эффективно. По-прежнему отсутствует должная согласованность действий между ведомствами. А результативность их работы крайне низка!".

А самое главное:

"Статистика утверждает, что количество такого рода преступлений снизилось. Однако есть основания полагать, что и в этом случае цифры далеки от реальной жизни. Например, в республиках Алтай, Карелия, Калмыкия и Карачаево-Черкесия не пресечено ни одного преступления, связанного с наркобизнесом. Мы с вами знаем масштаб, а зная масштабы, трудно представить, что в этих республиках, в этих субъектах Федерации совсем нет проблем, связанных с незаконным оборотом наркотиков, - ну невозможно это!"

Невозможно! Однако ж вот он, их отчет-доклад. На голубом глазу подан в Москву и дошел до президента!

Теперь вы поняли, почему так разозлился глава государства?

Если я сейчас напишу, что за прошедший месяц в городе Шумел-Камышинске никто паленой водкой не торговал, никто не напился и не дал в морду собутыльнику за отсутствием такового, то вы меня сразу сдадите в психушку. А эти докладчики – наоборот, они сами кого хошь в психушку упрячут, потому как носят генеральские погоны и обладают большой властью. Вот какой милицейский материал мы имеем, вот какие люди боролись с наркомафией, господа-граждане.

Но даже психически больной и умственно отсталый генерал не пошлет подобный отчет в Москву, если не уверен, что все сойдет с рук. Значит, уже сложилась такая практика, значит, подобное творится далеко не первый год…

Вот почему я называю всю ситуацию бредом. И то, что вы прочитаете в следующей главе, никаким другим словом охарактеризовать нельзя…

Бред

А теперь – о близкой, сегодняшней и сиюминутной опасности для страны, государства, всех и каждого.

Мы, россияне, сидим на бомбе с заведенным часовым механизмом. Но отключить его не можем, потому что никто не знает, как «согласовать вопрос»… Однако все по порядку.

Некий солдатик из далекой от Москвы ракетной части рвался к пусковой установке, чтобы пальнуть ракетой Земля-Земля по своим личным врагам - кемеровским шахтерам, которые в то время перекрыли Транссиб, из-за чего невеста солдатика не могла приехать к нему в гости. Остановили буйного воина в последний момент, и то по случайности. И это не роман абсурда, а наша действительность.

Только мы до сих пор не знаем, в своем ли уме был тот ракетчик, пьян ли… А может, под воздействием наркотиков?

Чтобы вы не обольщались и не думали про частный, исключительный случай, сразу скажу, что ныне в армию призывается и за рычаги производства встает первое (всего лишь первое!) поколение, выросшее в наркокультуре и наркосреде; поколение, в котором каждый третий или каждый второй если не употребляет, то пробовал наркотики.

Пьяный и вообще пьющий человек виден сразу. За ним есть, в конце концов, медицинский досмотр. А вот наркомана просто так не различить. И потому наркоман у нас может оказаться у кнопок ракетной установки, у штурвала самолета, в диспетчерской аэропорта, в операционной службе банка, у пульта атомной электростанции или глобальных энергосистем… Я знал летчика с международных рейсов, который в полете ставил машину на автопилот и накачивался героином, а перед посадкой «встряхивался кокаинчиком». О том, что диспетчер аэропорта Шереметьево оказался наркоманом, известно из прессы, наверно, всей стране. Зато совершенно незамеченным остался другой факт: в употреблении наркотиков изобличены сразу несколько работников Челябинской атомной электростанции…

Кстати о событиях в Америке 11 сентября 2001 года, потрясших весь мир. В практике террористов ни в настоящем, ни в будущем не исключены наркотики. Под их воздействием легко внушается все, что угодно. Человек становится, как там говорят, пластилин. Зомби… Идеальный террорист.

Само собой – шантаж. Предающийся тайному пороку крупный деятель или специалист (пилот, диспетчер, ученый, конторщик, любой носитель служебных секретов) становятся игрушкой в руках преступных боссов. А те всё знают, потому что канал снабжения наркотиками автоматически является каналом информации . Во всем мире, а у нас особенно, целенаправленно "сажают на иглу" так называемую золотую молодежь, чтобы влиять на их высокопоставленных родителей…

Но суть не в частностях, а в том, что никто и никак не может предотвратить появление наркомана даже там, где работа связана с непосредственной опасностью для окружающих, с безопасностью государства! Почему? Потому что в России НИГДЕ нет проверки и контроля персонала на наркозависимость!

Похоже, об этом тревожится одна-единственная организация во всей стране – Международная ассоциация по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. И действует путем чиновной переписки, несколько лет добиваясь введения наркоконтроля хотя бы в авиации. Тогдашний самый высокий начальник в системе аэрофлота ответил, что введение контроля необходимо, но…

А вот дальше начинается АБСУРД. Или анекдот.

Такой контроль сейчас ввести нельзя, отвечал далее авиационный маршал, потому что нет нормативного документа, инструкции, которая бы разрешала введение такого контроля.

И на том переписка заглохла. Как я понял, никто в великой стране не знает, а КТО ЖЕ ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ ТАКУЮ ИНСТРУКЦИЮ.

Но ведь у нас повсеместно проверяют пилотов и водителей автобусов на употребление алкоголя! Надо существующую инструкцию всего лишь дополнить несколькими словами про наркотики – и вся проблема! Тот, антиалкогольный, нормативный документ был принят еще в Советском Союзе. Неужто медики и сегодня действуют на его основании? Или есть у них новые инструкции, о которых ничего не знают БОЛЬШИЕ НАЧАЛЬНИКИ? Какие это инструкции, кем и когда приняты к исполнению?

Не буду утомлять вас, читатель, подробностями, как я пытался хоть что-то узнать. Скажу коротко – свихнуться можно. Мне даже телефонов необходимых служб не давали: видно, большой секрет…

В общем, выяснил, что автопарки проводят предрейсовый осмотр водителей по лицензии Московского городского комитета здравоохранения от 22 марта 2000 года, а Московский комитет – на основании… приказов Минздрава СССР (!) от 1988 и 1989 годов. А нового, российского документа еще нет. Правда, есть постановление правительства РФ (ничего себе масштаб, да?) от 21 мая 2001 года, в котором имеется строчка: «Предрейсовые осмотры водителей транспортных средств». На его основании сейчас в министерстве здравоохранения и готовится инструкция. Но там речь идет только об алкоголе. А как же наркотики? О наркотиках опять же – ни слова. Никто и не думает, что надо принимать новый документ или же дополнять существующий положениями о наркоконтроле. И не только «для водителей транспортных средств», как сказано в постановлении правительства, а и для всех производств "повышенного риска».

Увы, если в постановлении правительства сказано «водителей транспортных средств» и "алкоголь", то ничего от себя минздрав добавить не может. Значит, надо обращаться в правительство.

Но опять же, входить с такими предложениями в правительство должны министры. А готовить для них документ – их сотрудники. Кто они, эти неизвестные и недоступные, чьи телефоны мне не дают. Или для того, чтобы приняли новую инструкцию, надо обращаться непосредственно к главе правительства? Но как до него дозвониться? Откликнитесь, кто знал его по детскому саду, школе, институту или пивному бару! Может, пробьемся к нему… Может, и правда, пусть премьер-министр самой большой в мире страны самолично пишет эту бумагу и рассылает ее в министерства, в городские и губернские комитеты, а то и в каждую отдельную медсанчасть? И тогда мы начнем кое-как и кое-что делать. То есть выполнять свои прямые обязанности – обеспечивать безопасность граждан и государства…

Узнать бы еще, кто писал и принимал такую инструкцию в США. Может, Рональд Рейган? Или Джордж Буш-старший?

Вы устали, читатель? Но нам с вами деваться некуда. Это ведь мы ездим в автобусах, которые падают с обрывов, летаем в самолетах, которые разбиваются по невыясненным причинам, вокруг нас химкомбинаты, атомные электростанции и ракетные установки, за пульт которых в любую минуту абсолютно беспрепятственно может сесть наркоман…

Но есть в этой ситуации еще и некая запредельная, мистическая для меня тайна. Неужели наши чиновники думают, что они живут в какой-то другой стране или даже на другой планете, что их, в случае чего, обойдет беда?

Постскриптум-1. Чтобы предотвратить неминуемые аварии и катастрофы, ничего особенного и не надо. Наркотест – это полоска картона, которая опускается в стакан с мочой проверяемого - и тут же проявляется результат. И – все? Да, и – все. Наркотесты сейчас продаются во всех аптеках. И даже о цене могу сказать. Но не буду, чтобы окончательно не впасть в черный сарказм, чтобы не написать, что безопасность сотен, тысяч, а может и миллионов людей стоит, к примеру, пятнадцать долларов в квартал...

Одним словом, некомпетентность, дремучая бюрократия, полное нежелание и неумение что-либо делать. Но если так, то о чем мы вообще говорим?! О чем и зачем я пишу все это!? Может, прекратим наши игры в слова: государство, правительство, министерства, специалисты… Выходит, за ними ничего нет, в них реально только одно: зарплата чиновников.

Постскриптум-2. Любой наркотик – всего лишь соединение химических веществ. А опасность представляют люди. И с той, и, увы, с этой стороны барьера.

Для справки

В Соединённых Штатах Америки тестирование на наркотики широко применяется среди государственных служащих, на производственных и транспортных предприятиях, в банках, в армии и на флоте. 81% фирм проверяют уже работающих у них сотрудников и 98% фирм проверяют вновь нанимаемых на работу. Кроме того, на многие виды деятельности не выдаются лицензии без регулярной проверки персонала фирмы на возможный приём наркотиков.