Эльсе Роэсдаль. Мир викингов (викинги дома и за рубежом)

ОГЛАВЛЕНИЕ

СКАНДИНАВИЯ

Общество

Источники, рассказывающие об эпохе викингов, не дают нам ясной картины общества того времени. Мы располагаем лишь отрывочными сведениями, на основании которых нам приходится вырабатывать более или менее цельное впечатление. Речь идет об отдельных фразах, которые можно прочесть на рунических камнях, а также о данных, полученных по археологическим раскопкам. Что же касается письменных источников более позднего времени, например, таких, как законодательные акты, то они не являются абсолютно достоверными, хотя в них всячески подчеркивается их древность, поскольку это придает им больше авторитета. Однако целиком полагаться на эти акты нельзя, поскольку они зависят от местных условий, и к тому же видоизменялись с течением времени.
Несомненно лишь то, что в эпоху викингов в обществе существовали значительные экономические и социальные различия. В ту эпоху людей порой хоронили в богато оснащенных могилах, в высоких курганах. Но в то же время мы часто обнаруживаем просто засыпанные землей скелеты, и между этими двумя крайними способами погребения умерших встречается еще множество других разновидностей захоронений. Мы имеем возможность читать в разнообразных источниках о королях и хевдингах, о свободных людях – бондах или о рабах, а также о самых разных социальных слоях, находившихся в промежутке между упомянутыми группами. И как раз об этих социальных группах, между королями и рабами, о взаимосвязях между ними, об их положении в обществе, нам известно менее всего. Например, в обществе наверняка существовали бедняки, которые не являлись рабами. С другой стороны, до нас дошли сведения о людях, которые по своему социальному положению находились между бондами и высшей военной кастой. Их называли «хаулдр», «тегн», «ландман» и т.д. Точное значение этих и многих других дефиниций вызывает споры. Часто мы не знаем, означает ли такое определение должность внутри централизованной правящей военной верхушки (например, «тегн» в Дании) или общественное положение в том или ином локальном сообществе, а, возможно, и даже скорее, это признак классовой принадлежности.

Рабы

В Скандинавии в эпоху викингов, несомненно, было много рабов. Они были бесправны и бедны, не оказывали никакого политического или экономического влияния на общественную жизнь и практически не оставили в ней никакого следа.
Рабов можно было приобрести путем покупки, их можно было добыть как пленных. Кроме того, людей, совершивших определенные преступления, в виде наказания также превращали в рабов. К детям, у которых мать и отец были рабами, статус родителей переходил по наследству. Целью многих викингских походов наверняка была возможность добыть себе рабов, либо для собственного пользования, либо для продажи. За раба можно было также получить выкуп от его богатых родственников или от миссионеров церкви. Церковь принципиально не могла допустить, чтобы христиане пребывали в рабстве у язычников, и при описаниях деятельности миссионеров в Скандинавии часто рассказывается о выкупе ими из рабства пленных христиан.
Благодаря своим прекрасным кораблям, скандинавы легко добирались до чужих земель, где они пленяли местных жителей, которых можно было увезти домой на тех же кораблях. Авторы христианских хроник часто с ужасом и скорбью рассказывают об увезенных в рабство людях. Так, в анналах Ксантена, монастыря на Рейне, повествуется о событиях, происшедших в 837 году. Упоминаемая в рассказе комета была знаменитой кометой Галлея: «Поднялся вихрь, и люди увидели на востоке комету, а следом за ней – яркий свет. На глаз она была около трех локтей. И язычники напали на Вальхерен (остров в устье реки Шельды в Южной Голландии) и увели оттуда с собой в плен много женщин и унесли бессчетно много всякого добра».
О торговле рабами говорится в источниках, повествующих как о Скандинавии, так и о Восточной и Западной Европе. Многое указывает на то, что для викингов люди были одним из основных предметов торговли. Около 1075 года священнослужитель Адам Бременский сообщал о том, что происходило на Зеландии: «Морские разбойники, которые называют себя викингами и которых мы называем аскоманны, платят королю данов пошлину за право вести меновую торговлю с варварами, во множестве живущими по берегам этого моря. Случается, что они употребляют во зло данное им право и нападают на своих же соплеменников. Они столь коварны и жестокосерды по отношению друг к другу, что когда берут в плен своего ближнего, то тут же продают его в рабство своему собрату по оружию или варвару».
Рабы были во власти своего господина, но отношение к ним регламентировалось некоторыми правилами. Они выполняли работу по дому и в поле, и не исключено, что именно они были частью той рабочей силы, которая использовалась в интенсивном строительстве в эпоху викингов. Из рассказов Ибн Фадлана, встречавшего викингов на Волге, явствует, что в походы викинги брали с собою рабынь, выполнявших разную работу и, во всяком случае, при таких торговых поездках удовлетворявших их сексуальные потребности. Однако в усадьбах высокородные пленницы, взятые в рабство, и в особенности красивые, работящие девушки, могли жить в хороших условиях и пользоваться большим почетом. То же можно сказать и в отношении рабов мужчин, обладавших каким-либо редким умением или ремеслом, и в отношении старых домашних рабов, преданных своим господам.
Иногда раб сопровождал своего умершего хозяина в могилу. Подобные парные могилы, относящиеся к эпохе викингов, где все снаряжение предназначено для одного человека, а другой захоронен с явными признаками насильственной смерти, были найдены в Скандинавии в большом количестве. В частности, таким является уже упоминавшееся захоронение на Лангеланде. Подобная же могила была найдена на британском острове Мэн, который находился под властью викингов. В таких захоронениях могла находиться женщина в сопровождении мужчины, либо мужчина с рабыней, либо двое мужчин, либо две женщины. Ибн Фадлан описывает, как происходило такое погребение на Волге, и сообщает о многих, связанных с ним, драматических ритуалах. Именно в таких случаях рабы имели возможность оказаться в богатой могиле и быть захороненными подобно знатным людям. Это было для них своего рода посмертное вознаграждение. Во всех остальных случаях их попросту закапывали в землю.
Как уже говорилось, рабы могли быть выкуплены на волю. Их могли также отпускать на свободу, например, в награду за усердный труд. Но могло смениться не одно поколение, прежде чем рабы, наконец, обретали статус свободных людей. Многие получившие свободу рабы, вероятно, переходили в группу безземельных свободных людей и вынуждены были наниматься в услужение. Возможно, такие освобожденные рабы находились в числе переселенцев в другие регионы. Рунический камень из Хернинга в Ютландии, кстати, единственный, где упомянуто о рабстве, повествует об освобожденном рабе, судьба которого, по всей видимости, сложилась удачно. «Токе, ремесленник, воздвиг этот камень в память о Троеле, сыне Гудмунда, который наградил его золотом и отпустил на волю».
О социальном статусе ремесленников нам мало что известно, за исключением того, что кузнецы, кораблестроители и резчики рун, а также скальды пользовались большим почетом и, благодаря своему мастерству, жили в достатке.

Свободные люди

Основу общества составляли свободные люди. Это была большая и разнообразная группа, в которую помимо знати входили также бонды, крупные землевладельцы, арендаторы, охотники, сельскохозяйственные и другие наемные работники, некоторые группы ремесленников. К этой же категории свободных людей можно причислить торговцев и наемных воинов. Свободные люди имели право быть выслушанными на народном собрании – тинге, носить оружие и находиться под защитой закона. Однако на деле понятие свободы, скорее всего, было обусловлено благосостоянием. Были, вероятно, и другие различия в статусе свободного человека, которые зависели от его родовитости и богатства, от формы землепользования (то есть от того, были ли его земельные владения наследственными), а также от его должности на службе у короля. Судя по всему, подобные различия, в частности, давали себя знать в неодинаковых размерах штрафов, которые выплачивались виновной стороной в случае нанесения увечья или убийства жертве или ее родичам. У каждого человека была своя цена. Общественный статус личности также определял, разумеется, его роль и влияние при решении вопросов общественного характера.
Большая часть свободных людей была занята в сельском хозяйстве, которое, пожалуй, почти повсеместно являлось основным источником пропитания. Многие владели собственной усадьбой, и большинство усадеб управлялось самим владельцем. Однако были и владельцы обширных земельных угодий, разделенных на усадьбы, которые сдавались в аренду. Одним из таких землевладельцев был Ярлабанке, живший во второй половине 1000-х годов и еще при жизни позаботившийся о своей посмертной славе. Он воздвиг в честь самого себя множество памятных камней в Упланде, шесть из которых сохранились до наших дней. Надписи на этих камнях, в частности, сообщают, что Ярлабанке владеет землями в Тэбю и по всей округе и что он построил мост и оборудовал площадь для тинга.
Земля давала статус и вселяла чувство веры в себя. Многие рунические камни в других местах также повествуют о людях, сосредоточивших в своих руках большие богатства. Основу могущества королевских родов и знати в значительной мере составляли обширные земельные угодья, которыми они владели. В надписях на рунических камнях встречаются упоминания и об арендаторах. Географические названия и археологические находки говорят о том, что богатства и усадьбы были неодинаковы по своим размерам. К тому же и внутри самой сельской общины ситуация могла кардинально изменяться. Это можно, в частности, наблюдать на примере поселения Ворбассе в Ютландии. Прежде сельское общество в эпоху викингов рассматривалось как демократическое и статичное, но, как показывают новейшие исследования, ни то, ни другое не соответствует действительности.

Вероятно, для тех, кто решался покинуть родные места, существовало много возможностей изменить свой социальный статус. Добыть богатство на стороне можно было по-разному. Например, посредством морского разбоя и викингских походов в дальние страны. Можно было также наняться в услужение к королю или хевдингу, заняться торговлей, переселиться в колонии, чтобы возделывать там землю. В эти столетия, отмеченные существованием викингов, огромные богатства стекались в Скандинавию и с востока, и с запада и нередко переходили из рук в руки. Многие разбогатели в этот период, и это наложило свой отпечаток на отношение скандинавов к золоту и серебру. Уважение к богатствам и к выдающимся подвигам было здесь необычайно велико. Добытое богатство и слава влекли за собой приобретение земельных угодий и нового общественного статуса.
Поскольку обычай воздвигать памятные рунические камни был особенно распространен в Средней Швеции 1000-х годов, то именно здесь в значительной степени отражена картина заморских походов. Но это касается и многих других районов Скандинавии. Надписи на рунических камнях упоминают о заморских походах почти во все уголки известного в ту пору мира, хотя все же больше всего упоминаний о походах на Запад. В них неоднократно повествуется о том богатстве, которое было добыто в дальних походах или которое там попытались добыть. Многочисленные рунические камни в Упланде были воздвигнуты сословием богатых бондов, которых шведский историк Эрик Леннрот называет «разбогатевшими бондами-бахвалами». В противоположность древней аристократии, представителей которой погребали в родовых курганах, с кораблями, с богатым снаряжением (например, в Венделе, Вальсгерде и Туне), новоявленные богачи ощущали потребность похвалиться своим богатством и славой с помощью надписей на воздвигнутых ими памятных камнях. В противоположность представителям старой аристократии эти «бонды-бахвалы» были христианами, так же как и король, и в связи с этим весьма убедительной является гипотеза о том, что король, рассчитывая укрепить свою власть, опирался именно на этих амбициозных, новоявленных богачей. Взамен «бонды-бахвалы» получали возможность проникнуть в аппарат королевской власти и получить особые привилегии.
Бытует представление, будто решающее значение имела древность рода, насчитывающего несколько поколений, и что такой род представлял собой большую сплоченную группу и продолжался исключительно по мужской линии. Едва ли это было так на самом деле. Рунические надписи и множество других данных указывают на то, что род складывался из поколений, как по отцовской, так и по материнской линии. Таким образом, в него входили лишь самые близкие родственники, и семейная группа составляла гораздо более узкий круг. Главными были, как правило, связи супружеские, связи между братьями и сестрами, родителями и детьми, то есть наиболее тесные семейные связи. Именно они играли решающую роль в человеческой судьбе, и лишь близкие члены семьи сохраняли обязанность друг перед другом. Только в королевском роду имели значение и более дальние родственные связи. В то же время обязанность выплачивать пеню за убийство, совершенное членом рода, налагалась также и на более дальние ветви семьи.
Помимо семьи, имелись и другие сообщества, как в военной, так и в гражданской среде и, следовательно, у человека могли быть обязанности не только перед своими родичами. Такое сообщество называлось «фелаг», а входивший в него человек – «фелаги», то есть «собратом» или «сотоварищем». Сообщество имело разные формы. Это могли быть, к примеру, общее владение кораблем, или торговое сообщество, или воинское сообщество, подчинявшееся единому военачальнику или предводителю, и каждый сотоварищ обязывался хранить ему верность. Рунический камень, находящийся в Орхусе, рассказывает о некоем Ассере Саксе, который, по всей вероятности, входил одновременно в два сообщества – в военное, как член дружины, и гражданское, как один из владельцев корабля. Подобно многим другим, этот рунический камень был возведен его сотоварищами, которые, в данном случае, могли выступать в роли его семьи. Надпись на камне гласит: «Тосте и Хуве вместе с Фребьерном возвели этот камень в память об Ассере Саксе, их сотоварище и достойном воине. Он умер и был самым честным среди мужчин. Он владел кораблем вместе с Арне».
Были, разумеется, и другие сообщества, имевшие также более широкое понятие, чем семья. Например, в городах и сельских поселениях, где люди жили бок о бок, необходимо было соблюдать определенные правила общежития. Были сообщества, связанные с воинской повинностью, с религией и правовой системой. Существовали тинги, где все решения общественного характера должны были приниматься свободными людьми, для того чтобы они формально вошли в силу.

Женщины, роли полов и дети

Многое из того, что мы знаем о викингах, свидетельствует: женщины жили в достаточно благоприятных условиях, и большинство из них пользовалось авторитетом и уважением внутри их социальной группы. Не исключено, что в эпоху викингов их статус даже повысился. Поскольку мужчины в большинстве своем проводили время в викингских походах или торговых поездках, то все домашние дела, равно как и управление усадьбой, возлагались на женщин.
Немало рунических камней, найденных в Скандинавии, было возведено женщинами или было воздвигнуто в память о женщинах. Мужчины в этом отношении отнюдь не обладают монополией, хотя они, разумеется, преобладают. В то же время и памятные камни, и другие, дошедшие до нас источники, говорят о том, что существовало значительное различие между миром мужчины и миром женщины. Если женщина могла снискать славу и почет, то это происходило не благодаря заморским походам и военной добыче, а благодаря рачительному ведению хозяйства и другим, чисто женским занятиям и умению. Задачи и обязанности женщин были связаны, прежде всего, с теми сферами деятельности, которые имели немаловажное значение в крестьянской семье. И, разумеется, первым делом женщин было рождение и воспитание детей. Вот какими словами характеризует некую Одиндису из Вестманланда (Швеция) ее муж в надписи на камне, воздвигнутом в память о ней: «В Хассмюре не было хозяйки, которая лучше нее управлялась бы с делами в усадьбе». А вот что сообщил Гунвор о своей юной дочери Астрид в надписи на камне из Дюнна (Южная Норвегия): «Она была самой умелой девушкой в Хаделанде».
Как уже упоминалось, в семейный круг входили: отец, мать и их семейство, а также супруги и их дети. Поэтому весьма логично, что самые великолепные рунические камни были поставлены в память о женщинах. Так, знаменитые памятные камни в Йеллинге были воздвигнуты королем Гормом в память о его жене – королеве Тюре, а тем их сыном, королем Харальдом Синезубым, в память о родителях. Памятный монумент был воздвигнут двумя сыновьями в память об их матери Виборг, а монументы из Главендрупа и Трюггевельде были воздвигнуты некоей Рагнхильд в память о своих двух мужьях. Она была замужем сначала в Фюне, а затем на Зеландии.
Мужчина мог считаться законным отпрыском королевского рода, если королевские предки у него были только со стороны матери. Так, датский король Свен Эстридсен (который находился на престоле с 1047 по 1074 годы) стал законным наследником короны (хотя ему и пришлось за это воевать), благодаря своей матери Эстрид, дочери короля Свена Вилобородого и сестры короля Кнуда Великого, сын которого, Хардекнуд, умер бездетным в 1042 году. Согласно надписям на Упландских рунических камнях 1000-х годов, женщины также могли наследовать землю после своих детей, умерших без наследников, и, вполне вероятно, что женщины в некоторых местах получали после родителей наследство наряду с братьями. Приданое, предназначавшееся дочерям, могло являться причиной того, что сыновья не получали полной доли наследства.
Захоронения эпохи викингов свидетельствуют о том же. Могилы женщин снаряжены столь же богато, как и могилы мужских представителей той же социальной группы. Так, Усебергское захоронение в Вестфолле (Южная Норвегия) – самое богатое из всех, известных нам захоронений эпохи викингов, – было женской могилой. В языческие времена женщинам клали в могилу не меньше вещей, чем мужчинам, но с учетом женской сферы деятельности. В новую загробную жизнь женщин сопровождали не инструменты, оружие или охотничьи псы, но предметы домашнего обихода, ткацкие станки, украшения и комнатные собачки. В кругах военной аристократии различия роли полов были особенно глубоки, и считалось даже, что у мужчин и женщин имеются раздельные царства мертвых.
Основные различия между функциями мужчин и женщин, скорее всего, проявлялись в сфере семьи и дома. Прежде всего, женщины, насколько можно судить, не входили в другие сообщества, например, в «фелаг». Они не занимались ни торговлей, ни ремеслами. Впрочем, до нас дошли сведения об одной женщине-скальде и об одной-единственной резчице рун по имени Гунборга из Хельсингланда (Северная Швеция).
Средневековые ирландские историки, в своем стремлении драматизировать деяния викингов на острове, сообщают ряд захватывающих историй о неистовых женщинах-воительницах, поскольку подобные истории всегда увлекательны. Но на самом деле те женщины, которые, как нам известно из различных источников эпохи викингов, находились в большом викингском войске, вторгшемся в Англию около 890 года, были женами воинов, и их во время сражений старались укрыть вместе с детьми в безопасном месте. Эти женщины сопровождали мужей в походе, поскольку войско находилось в Западной Европе много лет, и воины искали новые земли, на которых могли бы поселиться вместе с семьей. Если женщины-викинги и существовали на самом деле, то едва ли их было так уж много. С введением христианства возникают новые сообщества, религиозные общины, и к ним, вероятно, особый интерес в большой степени проявляли женщины. Женщины, владевшие земельными угодьями, давали свои имена новым поселениям, как в Скандинавии, так и за рубежом, однако подавляющее большинство географических названий того времени было все же связано с мужскими именами.
Брак представлял собою союз равных, а также союз двух семейств. Женщина, наверно, приносила приданое, муж также выделял известную сумму, и эти две части составляли в семье собственность женщины. Как сообщают арабские посланники, которые наблюдали жизнь викингского сообщества в Хедебю около 970 года, а также, вероятно, в Ирландии или на Зеландии в середине 800-х годов, женщины норманнов в браке пользовались большой свободой. Один из них отмечает, что «правом развода обладает женщина. Она разводится с мужем, только когда сама того захочет». Тем не менее, распутство каралось весьма сурово. Адам Бременский около 1075 года записывает, что мужчины за прелюбодеяние караются смертью, а женщины подвергаются различным наказаниям. Смертью карается также насилие над девушкой.
Тот же Адам Бременский с негодованием писал о том, как плохо обращаются скандинавские мужчины с женщинами. Говоря о шведах, он замечал, что «каждый мужчина в соответствии со своим достатком имеет двух, а то и трех, и более жен. Богатые и знатные имеют жен несчетно, а родившиеся от них сыновья считаются законными». Здесь, скорее всего, речь идет не о женах, а о наложницах или, возможно, рабынях. Впрочем, тяга скандинавских мужчин к женщинам, или, вернее говоря, к свободным связям, вообще производила большое впечатление как на западе, так и на востоке.
У детей, вероятно, был свой образ жизни до периода взросления. Нежеланных детей в языческие времена могли унести куда-нибудь с глаз долой и предоставить их собственной судьбе. Христиане резко протестовали против этого, и после введения христианства детей, за исключением врожденных уродов, выбрасывать было запрещено. Особое представление о жизни и смерти, бытовавшее в те времена, отражалось и на судьбе детей. Этим, очевидно, можно объяснить то обстоятельство, что детских могил, относящихся ко временам язычества, почти не встречается. Что происходило с детьми, умиравшими в то время естественной смертью, нам неизвестно. Однако после введения христианства детей хоронили в погребениях взрослых, во всяком случае, в Дании. Рунические камни, которые были бы воздвигнуты в память о детях, нам неизвестны, как неизвестны и представления о царстве мертвых для детей.
Но у тех детей, которые выживали, детство, вероятно, было таким же, как и у остальных детей во все времена и у всех народов. Им рассказывали истории, для них пели песни. Были у них и игрушки, которые, по мере того как дети становились старше, все больше отображали мир взрослых. Это были игрушечные корабли, лошадки, инструменты и предметы домашнего обихода в миниатюре. Но детство и отрочество в те времена длилось недолго. Дети быстро приобщались к домашним делам, и на них возлагались определенные обязанности. Королевский сын Кнуд, впоследствии король Кнуд Великий, был лишь подростком, когда он сопровождал своего отца в походе 1013 года, во время которого была завоевана вся Англия. Годом позже, после смерти отца, он стал предводителем войска, и, скорее всего, не только номинально, а еще через два года сделался властелином всей Англии.

Житейские правила

Все общество той эпохи придерживалось определенных традиций и жило в соответствии со строгим моральным кодексом, который нашел свое отражение в стихах и надписях на рунических камнях. Нарушение норм поведения навлекало на человека бесчестье, вызывало осуждение общества и делало его изгоем. От человека требовалась лояльность по отношению к членам своей семьи и сотоварищам по «фелагу». Традиций следовало придерживаться и в отношениях между господином и подвластными ему людьми, в отношениях с друзьями, домочадцами и слугами. Существовали нормы гостеприимства и подношения даров, чрезвычайно важно было держать данное кому-либо слово, хотя этого правила не придерживались те, кто отправлялся в чужие земли с целью заключения мира. Месть полагалась за несправедливость и агрессию и за многое другое. Личная честь подкреплялась личными качествами, особенно такими, которые высоко ценились-доблестью, физической силой, ловкостью, великодушием, щедростью, (а также хлебосольством), красноречием, мудростью, воздержанием, самообладанием, чувством товарищества. Славились деяния на пользу людей; так, во времена христианства, человек мог прославить себя строительством моста или церкви. Значение слова «честь» истолковывается в эддическом стихотворении «Речь великих», «Havamal», относящемся к эпохе викингов. Честь, добрая слава – это единственное, что живет вечно:

Род умирает,
Человек умирает,
Исчезнут богатство и злато.
Но слава человека,
Заслуженная добрыми делами,
Не умрет никогда.
Род умирает,
Человек умирает,
Исчезнут богатство и злато.
Но я знаю одно,
Что не умрет никогда -
Суд о человеке,
Когда завершатся ею дни.

В этом стихотворении приводятся многие житейские правила и даются практические советы. Мир ненадежен. И называются здесь совсем иные жизненные ценности, нежели в воинственных стихах, прославляющих властителей. Вероятно, в ту эпоху господствовал фаталистический взгляд на самые важные события в жизни, и бытовало убеждение, что все предопределено судьбой. Такой взгляд на вещи был весьма практичен в то суровое время, когда человек в значительной мере зависел от прихотей стихии.

Каждый, кто отворяет входную дверь,
Должен быть начеку и смотреть в оба,
Потому что никто не может знать,
Не притаились ли в чужом доме враги.

Никто не готов к тому часу,
Когда здоровье изменит нам,
Иные находят утеху в сыновьях,
Иные – в крепкой семье, Иные – в большом богатстве,
А иные – в добрых делах.

Нет для человека лучше бремени,
Чем опыт и знание людей.
Нет для него заблуждения горше,
Чем опьянение пивом и вином.

От среднего ума урона меньше,
Не след человеку все понимать.
Судьба должна быть сокрыта от всех,
И тогда будет меньше скорби и боли.

Сдерживай резвых коней.
Пастырь пасет стадо без рук.
Слепота лучше смерти.
От мертвого мало толку.