Куропаткин А. Русская армия

ОГЛАВЛЕНИЕ

Причины упадка земледельческой деятельности русского населения в Центральной России

Эти многообразные причины могут быть подразделены на три группы:

1) на причины естественные, зависевшие от климатических и почвенных условий и бедности недр земли;

2) на причины, зависевшие от деятельности правительственной власти;

3) на причины, зависевшие от деятельности самого населения.

В настоящее время в печати появилось несколько довольно обширных исследований экономического положения населения коренных русских губерний, и общий вывод в этих исследованиях один и тот же: земледельческая деятельность великорусского населения центральных губерний Европейской России за последнее время падает.

Причины естественные, зависевшие от климата и почвы

Коренные русские губернии, населенные великорусским племенем, находятся в климатическом отношении в худших условиях, чем губернии, расположенные южнее и западнее. Земледельческий период, например, в Екатеринославской губернии, сравнительно с Псковской, значительно больший, что позволяет в лучшей мере пользоваться почвенными богатствами, рабочей силой населения и разводить более выгодные в торговом отношении зерновые хлеба, овощи, фрукты и кормовые средства. Из технических растений напротив того почва и климат средней и частью северной России дают лучший сорт льняной пряжи. Вторым невыгодным отличием местностей средней (и северной) России от южной служит самая почва: вместо южного чернозема и лессовой почвы среднеазиатских владений основной почвой средней России (и северной) являются относительно бедные: глина, песок, смеси их: суглинок и супесь, а также так называемый белозем. В то время как на востоке, на юго-востоке и даже западе Европейской России найдены значительные минеральные богатства в каменном угле и различных рудах, найдена нефть, в срединной России до сих пор, за незначительными исключениями, таких богатств еще не найдено.

Отдаленность среднего района России от морей тоже является невыгодной стороной этого района в экономическом отношении сравнительно с южными и западными местностями России, примыкающими к морям Черному и Балтийскому.

Суровые зимы среднего района требуют сравнительно с южными местностями более солидных, а потому и более дорогих построек для человека и животных, требуют больше топлива, требуют увеличения расхода на теплую одежду.

Продолжительная зима прекращает сельскохозяйcтвенную деятельность населения в поле на большее время, чем в более южных местностях, и земледельцу средних (или северных) русских губерний приходится зимой искать подспорных к земледелию занятий, а при отсутствии их — бездействовать. Между тем недостатки минеральных богатств затрудняют промышленное развитие центральной России.

Прибавим, наконец, что более холодный климат требует большее количество пищи для человека и животных, чем климат более теплый, и заготовку корма для скота на зиму (чего на юге иногда не знают). Несмотря на приведенные выше невыгодные особенности центральных (и северных) местностей России сравнительно с южными, коренные русские губернии, с Москвой в центре, составлявшие Московскую Русь XV—XVII столетий, имели свои выгодные особенности, которые помогли развиться поселившимся в них славянским племенам в могучий великорусский народ и дать чудный материал для армии.

Уже в XII веке славянское население из Киевской Руси, как изложено во II главе настоящего труда, начало переселяться из лучших по климатическим и почвенным условиям местностей киевского района в бассейн верхней Волги. Вместо чернозема и мягкого климата переселенцы нашли бедную сравнительно почву и суровый климат, но они предпочли этот район киевскому, как более обеспечивавший их от врагов внешних и в то же время достаточно богатый дарами природы, чтобы удовлетворять скромные потребности первых обитателей зарождавшейся в то время Московской Руси.

Большая часть поверхности была покрыта лесами, обильными всяким зверьем и дикими пчелами. Многочисленные речки, реки, озера были многоводны и рыбны. Население долгое время было настолько малочисленно, сравнительно с занятой им территорией, что в занятиях земледелием было не стеснено выбором удобных участков земли. Пахали без удобрения, а по истощении почвы переходили на другие участки земли (переложная система). Даже когда земледелие стало главным занятием населения, все же охота и рыбные промыслы составляли важные подспорные занятия. Суровые условия жизни и хозяйства способствовали выработке выносливости, находчивости и способности к упорному труду в великороссе. Борьба с природой, соседями и зверьем вырабатывала мужество.

С образованием служилого сословия, ставшего землевладельческим классом, и с прикреплением крестьян к земле эта земля продолжала кормить население и давать средства к постепенному устройству русского государства и ведению многочисленных войн. Но уже в XV, XVI и XVII столетиях требования с земли московского района часто превышали ее производительные силы. Несколько лет перерыва в войнах позволяли в то время земледельческому населению быстро оправляться. С увеличением населения вырубались леса, увеличивались пашни и луга, уменьшались лесные богатства, уменьшался охотничий промысел, исчез сбор дикого меда, но взамен, вместе с развитием сельскохозяйственной деятельности, возникли кустарные производства: льняные, пеньковые, изделия из дерева, кожи глины и металлов в весьма многих пунктах и в больших размерах. Многие из помещичьих имений явились центрами, где кроме земледельческой деятельности были прочно организованы винокуренные заводы, мельницы, кузницы, столярные, токарные производства, ткацкие — из льна, пеньки, шерсти, маслобойни, пильные заводы, выгонка дегтя и пр.

Население жило в значительной степени натуральным хозяйством, добывая продукты питания, одежды, обуви. Помещики тоже во многом обходились своими силами и средствами, делая огромные заготовки разных продуктов в годовой пропорции и обеспечивая, в своих интересах, достаточные продовольственные запасы до нового урожая и для своих крепостных. Водные пути были настолько многоводны, что еще в XVI столетии при походах на Казань войска прямо из Москвы двигались на судах к Волге и далее этой рекой к Казани. Многие грунтовые пути стали очень оживленными и богатыми трактами, по которым двигались огромные обозы. Масса селений по этим трактам заключала зажиточное население.

Трехпольная система хозяйства, при обилии земли сравнительно с населением и обилии выгонов и лугов, давала возможность вести сельское хозяйство с выгодой (много скота, много удобрения, даровой труд).

При малом спросе на русский хлеб за границей хлеб оставался в стране, и нередки были случаи, что урожаи предыдущих годов лежали в амбарах и даже в скирдах.

Пока помещики проживали в своих поместьях, а хлеб, полученный с земли, не вывозился за границу, а возвращался в землю, эта земля средней России кормила не только помещика и мужика, но и правительство.

Причины, зависевшие от деятельности правительственной власти

В предыдущих главах изложено, что создание могущественного русского государства главным образом потребовало жертв и усилий от великорусского племени. Эти жертвы были так велики, что уже к концу XVII столетия население Московской Руси настоятельно нуждалось в отдыхе. Ход событий в XVIII столетии, напротив того, вызвал новые жертвы от населения, и к концу XVIII столетия нужда в перерыве внешней деятельности и обращении внимания на поднятие экономического достатка населения стала еще настоятельнее. Но и XIX столетие отдыха населению не дало. Огромные жертвы, принесенные русским населением на внешние предприятия в XIX столетии, были тем более тягостны, что приносились не только в видах укрепления русского государства, но главным образом для устройства и укрепления положения других государств и народов.

С этой, чуждой русской национальной политике, целью русские люди в XVIII и XIX столетиях обильно проливали кровь в Турции, Австрии, Пруссии, Италии, Швейцарии, Голландии, Франции.

Выше было указано, что в XVIII и XIX столетиях, в течение веденных Россией войн было выставлено до 10 млн воинов, из коих многие сотни тысяч или вовсе не возвратились домой или вернулись инвалидами. Такой расход живой силы, вместе с расходами, уплаченными населением России на ведение войн, не мог не отразиться на замедлении развития во всех отношениях коренного населения России.

Присоединенные к России, необходимые для ее будущего развития окраины на юге, на Кавказе, на западе, а также и польские губернии потребовали тоже больших расходов от русского населения для устройства и содержания в них войск, устройства крепостей и пр.

Содержание многочисленных войск в губерниях бывшего Царства Польского, очень выгодное для польского населения, совершалось тоже за счет платежных сил и средств преимущественно русского населения и не могло не способствовать ослаблению достатка этого населения.

В предыдущих главах было изложено, что жертвы, которые были принесены русским населением для создания и укрепления России в тех случаях, где они вызывались требованиями русской национальной политики, были хотя и тяжелы, но вполне необходимы.

Со второй половины XVII столетия уже возникло у русской правительственной власти сознание необходимости улучшить положение главного работника русской земли — землепашца.

В особенности обращало на себя внимание положение миллионов русских людей, находившихся в тяжелой крепостной зависимости. Сознавалось, что достигнуть улучшения положения массы населения возможно только после освобождения крестьян и организации свободного труда на земле, составлявшей собственность крестьян. Благодетельные реформы 1861 года и имели эту цель, но достижение ее предполагалось возможным лишь путем предоставления надельной земли не отдельным лицам, а целым общинам.

Как изложено выше, правительство, освободив крестьян и предоставив им широкие права по самоуправлению, не дало населению сильной попечительной власти, не дало возможности легкого выхода из общины, отделило крестьян перегородкой от других сословий, и в результате высокое начинание по идее — общинное владение землей — явилось источником не движения вперед, а застоя.

Жизнь настоятельно требовала перехода от примитивного способа обработки земли к более совершенному, принятому во многих русских хозяйствах, а денежных для сего средств и знаний не только у крестьян средней России, но и у бывших помещиков и других землевладельцев не было. Казалось бы, впереди других забот правительству надлежало прийти именно на помощь землевладельческой России организацией широкой правительственной помощи:

1) Для увеличения сельскохозяйственных в населении знаний.

2) Для снабжения земледельческого населения необходимыми денежными средствами, для приобретения более совершенных орудий производства, чем соха и деревянная борона, для возделывания земли лопатами, для отделения зерен от мякины и пр.

3) Для снабжения населения лучшего качества семенами. Для снабжения населения лучшими, в хозяйственном отношении, породами лошадей, коров, овец, свиней, птиц.

4) Для показа населению, как обращаться с новыми орудиями, как возделывать землю, как переходить от трехполья к многополью, как пользоваться более совершенными кормовыми средствами, чем луговое сено, и пр.

5) Так как эти меры могли быть полезны только земледельцам и землевладельцам, сидящим на земле, не связанной общинным владением, то и для перехода крестьян-общинников к более производительному пользованию землей надлежало принять меры к переходу их от общинного к хуторскому хозяйству. Невозможность перейти к более совершенному хозяйству на наделах в 2—6 десятин, разделенных на 30,100 и даже 200 отдельных полос, разбросанных по всему общинному владению, уже давно стала очевидной. Отсутствие особой заботливости о таких ремешках земли даже у хороших хозяев легко объяснялось тем, что улучшенные его трудами и затратами полоски, при существовании права передела земли, могли перейти к другим хозяевам. Но только в последние годы наше правительство решило признать, что почти 50-летний период (после освобождения крестьян) существования общинного владения землей достаточен как переходная ступень к более производительному пользованию землей.

6) По отношению к землевладельцам, бывшим помещикам, правительству надлежало принимать заботливые меры, чтобы сохранить принадлежащие им земельные участки, ибо на таковых легче, чем на крестьянской земле, можно было перейти к усовершенствованному ведению хозяйства, что послужило бы для массы населения очевидным примером выгодности нового вида хозяйства и давало бы ему верный заработок в качестве рабочих, арендаторов и поставщиков разного вида запасов.

7) Со стороны правительственной власти необходимо было принятие мер, чтобы продукты земледельческого труда населения не обесценивались скупщиками этих продуктов и разными посредниками между производителем продукта и потребителем его.

8) Необходимо было также принять меры, чтобы остановить чрезмерную делимость крестьянских наделов, приводившую к невозможности вести хозяйство.

9) По отношению к средней и северной земледельческой полосе России, в которой земледельческая деятельность населения в поле прерывается на несколько месяцев снежным покровом, особой заботой правительства надлежало поставить дальнейшее развитие существовавших на Руси с незапамятных времен подспорных к земледелию кустарных промыслов. Требовалось затем изыскание способов к развитию, не требовавших затрат больших капиталов, производств, связанных с земледелием, в целях возвысить стоимость продуктов земледельческой деятельности населения по производству зерновых хлебов, молочному хозяйству, животноводству, птицеводству, рыболовству, пчеловодству, садоводству, огородничеству, лесному хозяйству и пр.

10) Развитию заводско-фабричной промышленности, конечно, должно было уделяться должное внимание, но это развитие должно было идти в помощь земледельческому хозяйству, а не отнимать от него средств государственного казначейства, ибо при наличии таковых эти средства, собранные с масс населения, прежде всего и должны были направляться к поднятию благосостояния масс, а не отдельных лиц или предприятий. Помогая росту заводско-фабричной промышленности, надо было непрерывно помнить, что самая действенная помощь этой промышленности заключается не в разных льготах, пособиях, казенных заказах, запретительных таможенных пошлинах, уменьшенных тарифах на перевозки, возвратах пошлин и пр., а в поднятии покупной способности масс населения.

11) Наконец, правительству, как ни обширны были предъявляемые различными ведомствами требования об отпуске денежных средств, надлежало основывать свой финансовую систему на знакомстве, прежде всего, с платежной силой населения в каждый период исторической жизни этого населения и брать с населения под разными видами деньги без подрыва благосостояния населения. По отношению к земледельческой России, при обложении земли сборами выше того, что земля, сохраняя доходность земледельческого вида занятий, могла уплачивать, надо было опасаться кризиса. Этот кризис должен был наступить, когда доходность земли, и без того уменьшенная рядом неблагоприятных условий, исчезла во многих хозяйствах вследствие обременения их прямыми и косвенными обложениями властью государственной, земством, представителями торговли и промышленности и различными посредниками.

Не задаваясь целью подробного рассмотрения, что сделано правительственной властью по всем вышеприведенным пожеланиям, остановимся лишь на некоторых из них.

В первые годы царствования Александра III принято было несколько мер, направленных к подъему народного благосостояния. Прежде всего, податная система, при которой главную тягость обложения несло земледельческое население, а торгово-промышленные классы были обложены весьма слабо, была заменена более справедливой.

В декабре 1881 года выкупные платежи были сокращены на 12 млн руб. В 1882 году завершен выкуп в казну наделов всех крестьян, вышедших из крепостной зависимости. В 18 83 году последовало распоряжение о постепенном, в течение нескольких лет, упразднении подушной подати с крестьян. Только эта подушная подать давала государственному казначейству 55 млн руб.

Эти меры позволили увеличить земские сборы на производительные нужды населения на 13 млн руб. в год.

Отказ от подушной подати в то время, когда наш бюджет не выходил из дефицита, был очень большой жертвой. Только за 1881—1887 годы общий дефицит по сметам составлял 171 млн руб.

По мнению министра финансов Н. Бунге, причина неудовлетворительного состояния государственного хозяйства объясняется упадком хлебных цен, сопровождавшимся уменьшением доходов у помещиков и крестьян, а следовательно, и общим безденежьем, отразившимся на ослаблении спроса на произведения обрабатывающей промышленности и на сокращении потребления.

С. Бехтеев подробно останавливается на значении падения хлебных цен для России.

Он признает, что пагубное последствие этого падения «проявлялось с большей быстротой, чем благие последствия правительственных мероприятий» .

в 1881 г .

Вывоз хлеба за границу

202 799 322 п.

Выручено денег за этот хлеб

242 281 532 р.

Средн. цена за пуд

111,4к.

 

в 1886 г .

Вывоз хлеба за границу

278 546 550 п.

Выручено денег за этот хлеб

233 349 791 р.

Средн. цена за пуд

83,7 к.

 

в 1887 г .

Вывоз хлеба за границу

617 242 000 п.

Выручено денег за этот хлеб

369 383 000 р.

Средн. цена за пуд

59,3 к.

Количество народного труда, расходуемого на ежегодно увеличивающееся количество вывозимого хлеба, очевидно, пропорционально росло, цена же этого труда ежегодно падала, пропорционально обесценивая продукт труда; таким образом, естественно, что народный труд в области сельского хозяйства с каждым годом становился менее прибыльным, менее производительным. А это прискорбное явление не могло не отразиться на всем народном хозяйстве.

Невыгодность земледельческого труда тяжело отразилась на поместном дворянстве.

Общая площадь дворянского землевладения с 79 млн десятин в 1859 году уменьшилась до 55 млн в 1896 году. Ежегодная убыль с течением времени возрастала: по расчету С. Бехтеева, если это явление не будет остановлено, то через 70 лет все дворянство станет безземельным.

Вследствие падения хлебных цен, несмотря на отмену подушной подати и понижение выкупных платежей, эти платежи все же оказались непосильными.

Неудачный результат правительственной деятельности 1861—1882 годов, когда надеялись поднять экономическое благосостояние страны привлечением из-за границы денег для разных предприятий, не заботясь о сельском хозяйстве и о деревенском населении, казалось бы, должен был послужить на пользу.

Действительно, пять лет — с 1882 по 1887 год — можно было думать, что, поддержанные крепкой волей императора Александра III, его министры и обратят внимание именно на подъем, прежде всего, земледельческого населения России, составляющего главную основу и силу русского государства.

В действительности путь, на который была направлена уже начинавшая голодать Россия, с 1887 года круто повернулся от развития сельскохозяйственной деятельности к развитию заводско-промышленной. Вот какое мнение по этому повороту на старый путь высказывает С. Бехтеев.

«1886 годом заканчиваются мероприятия, направленные на создание внутреннего рынка для нашей обрабатывающей промышленности и на прочное обеспечение постоянного, естественного, непрерывного роста доходов казны, без истощения имущественных ресурсов земледельческого населения.

С 1887 года заботам об увеличении доходов казны и развитию обрабатывающей промышленности дается первенствующее значение, и этими задачами поглощаются все другие.

Несмотря на ужасающее падение хлебных цен, интересы разоряющейся деревни отходят на второй план» .

Такой невыгодный для России курс был принят, по мнению С. Бехтеева, вследствие ошибочного мнения по отношению к России о возможности не считаться с нормальным ходом экономического развития каждой страны, указывающим, что только при развитой сельскохозяйственной деятельности возможно быстрое развитие обрабатывающей фабрично-заводской промышленности.

Этим нормальным ходом проходили все европейские государства, и только по отношению к России бюрократы-западники попробовали сразу сделать скачок с целью догнать Европу в промышленном отношении, надеясь, что одновременно сама собой оживится и земледельческая Россия.

П. Маслов, автор статьи «Развитие земледелия и положение крестьян до начала XX века», относительно причин оскуднения крестьянского земледельческого населения высказывает следующее мнение:

«При освобождении крестьян из крепостной зависимости правительство наделило их землей в недостаточной степени, но в то же время почти все государственное хозяйство построило на тех налогах, которые должен был уплачивать крестьянин.

Наряду с платежами за землю своим бывшим землевладельцам, крестьяне должны были нести всевозможные повинности государству, причем значительная часть этих повинностей была превращена в денежную форму, а сами повинности увеличились в огромной степени.

Вместо подушной подати и государственного земского сбора крестьяне стали платить: выкупные платежи, государственный земский сбор, местные земские сборы и повинности, мирские сборы, подушную подать, сборы рекрутские, продовольственные и т. д. и т. д.

Все эти платежи местами в несколько раз превышали доходность земли, и там, где не было промысловых заработков, ставили крестьян в безвыходное положение: они должны были на каких угодно условиях работать на соседнего землевладельца или арендовать его землю, продавать на рынке свой хлеб, хотя бы необходимый для собственного продовольствия.

Дореформенное государственное хозяйство так же, как и благосостояние землевладельцев, было построено на развитии денежного крестьянского хозяйства, на развитии в нем товарного производства.

Крестьянское хозяйство должно было сделаться той курицей, которая несет золотые яйца. Но для этого требовались и соответствующие условия, при которых хотя бы часть крестьянства могла развивать производительные силы своего хозяйства, только при этом условии оно могло выдержать все бремя платежей и налогов, которыми было обременено.

Между тем правовые нормы, которые слагались после реформы, совершенно не соответствовали условиям, в которые было поставлено крестьянское хозяйство: толкая крестьянина на рынок, бюрократический строй лишал его главного орудия экономической борьбы при капиталистическом строе, лишал самой элементарной гражданской свободы, сохранив опеку над личностью крестьянина и передав ее от помещика отчасти «миру», отчасти «бюрократии».

Это противоречие между экономическими условиями и правовыми отношениями, слабо чувствовавшееся крестьянами после реформы, постепенно все более и более обострялось.

Другое противоречие бюрократического строя, также постепенно обострявшееся, заключалось в росте государственных налогов и арендной платы за землю, падавших на крестьян при одновременном падении производительных сил крестьянского земледельческого хозяйства. Эти противоречия в своем развитии, в конце концов, привели к экономическому и политическому кризису» .

Тот же автор относительно причины упадка земледельческой части населения в центральных местностях дает следующее объяснение:

«Несмотря на неблагоприятные условия для развития большей части крестьянских хозяйств, некоторые из них все-таки успешно боролись за свое существование, копили деньги и, как мы видели, реализовывали их, затрачивая на покупку земли. На окраинах слой зажиточного крестьянства был многочисленнее, так как там лучше были условия для перехода к капиталистическому хозяйству. В центральных районах „хозяйственных“ крестьян было меньше, потому что условия для развития были менее благоприятны. Поэтому здесь крестьяне, копившие деньги, затрачивали их не на земледельческое производство, а только на покупку земли или на торговлю и промышленность. Условия для ведения капиталистического производства были слишком неблагоприятны. На почве всеобщей нищеты могло процветать только первоначальное накопление в форме ростовщичества и кулачества, которое еще не вело к организации рационального капиталистического хозяйства. Между тем как на окраинах и даже в Сибири „хозяйственный“ мужик расширял запашку, улучшал технику сельского хозяйства введением улучшенных орудий, а на западе — в Прибалтийском крае и Литве — повышал культуру земли, в центральном земледельческом районе накопляющийся капитал не выходил из сферы торговых и ростовщических операций и, в лучшем случае, затрачивался лишь на покупку земли.

В промышленном районе капитал накапливался на почве эксплуатации промыслов, и здесь многие бывшие крепостные превратились в крупных фабрикантов, организовавших предприятия с тысячами рабочих. Таким образом, при общих неблагоприятных условиях, если и происходило накопление капитала, то земледелие центрального земледельческого района от этого не улучшалось».

Ю. Жуковский в своем труде «Население и земледелие» дает, между прочим, такие данные:

Из общего состава населения Европейской России 41 % производит хлеба менее, чем нужно для защиты от голодной смерти, и должен существовать посторонними заработками.

39 % всего населения Европейской России производят от 16 до 20 пудов хлеба на душу в год и должны существовать впроголодь. Таким образом, только 20 % населения Европейской России вполне обеспечены хлебом (считая по 2—5 четвер. в год на душу) .

«Наше хозяйство, преувеличенным вывозом за границу хлеба, на счет недостаточного питания собственного населения, достигает того, что вместо 59 % полных работников, какое могло бы доставить это население, мы имеем только 21 %» .

Чтобы достаточно обеспечить продовольствием все население, пришлось бы отказаться от вывоза хлеба. По мнению Ю. Жуковского, в сущности, нам вывозить нечего.

Вывозя 17 млн пудов пшеницы и 18 млн пудов ржи, «мы содержим, по крайней мере, 17 млн чужих рабочих в разных государствах Европы, которых, по меньшей мере, могли бы содержать у себя дома. Вывозя, мы вывозим в то же время наши отбросы, на которых мог кормиться скот, вывозим наше удобрение, нашу почву» .

По сведениям комитета министров, у владельцев показано 30 млн десятин пашни; из них озимых при трехполье составляет 10 млн десятин. При среднем урожае в 5 четвертей с десятины, весь вывоз покрывается владельческим хлебом.

«Естественный исход для нашего земледелия из его настоящего затруднительного положения может заключаться в образовании нового разряда хозяев — арендаторов — и в обращении поместных владельческих хозяйств в арендные хозяйства среднего размера» . Это будет выгодно и правительству и владельцам.

(Германия, имея население в 52 млн душ, может прокормить сбором со своих пашен только 26 млн душ) .

Выше было указано, что для лучшего использования земледельческого труда населения и в целях перехода от трехпольного хозяйства к более интенсивному, необходимо было дать населению необходимые для ведения такого хозяйства знания и дать средства к приобретению орудий производства. До начала XX века наше правительство, занятое другими делами, не уделяло этим важным вопросам достаточного внимания и средств.

В России, как и в других странах Европы: Германии, Франции, сельскохозяйственные учебные заведения возникли в конце XVIII века. Но дело это развивалось в России чрезвычайно медленно и носило мало практичный, случайный характер.

Так, в 1866 году в Петербурге был основан земледельческий институт, не имевший ни хутора, ни поля. Через 13 лет этот странный институт окончил свое существование.

Высшее сельскохозяйственное образование в России с 1840 по 1899 год, за 60 лет, получило всего 1006 человек, т. е. в среднем в год по 18,6 человек .

Среднее сельскохозяйственное образование с 1826 по 1899 год, т. е. за 73 года, получило лишь 4216 человек, в среднем в год по 59 человек.

Низших сельскохозяйственных школ 1-го разряда с 1880 по 1900 год открыто: 28 казенных и 12 частных. Всего окончило в них курс 1602, в среднем в год по 107 человек.

В 14 низших сельскохозяйственных школах, открытых с 1867 по 1899 год земствами и частными лицами, окончило курс всего 284 человек.

Кроме того, к 1900 году, по почину земств и частных лиц с субсидией от казны открыто до 20 низших сельскохозяйственных школ и несколько школ по специальным предметам. Но, в общем, число школ так ничтожно, что многие уезды земледельческой России не имеют до сих пор ни одной сельскохозяйственной школы.

В средних сельскохозяйственных школах дворян всего 16 %.

Весь расход на сельскохозяйственное образование в России составлял лишь 1,6% общего расхода на учебное дело .

Под влиянием Запада наше правительство признавало возможным расходовать в средних и высших заведениях только на обучение иностранным языкам, в том числе и мертвым, значительно большую сумму денег, чем на поднятие уровня сельскохозяйственных знаний свыше ста миллионов населения, занимающегося в России сельскохозяйственным трудом. Такое явление становится тем более необъяснимым, что суммы, которые расходовались на обучение ненужного русскому земледельцу греческого и латинского языков, собирались главным образом с этих же земледельцев.

Для контраста укажем, что в Америке, которая одновременно с нами приступила к организации высшего сельскохозяйственного образования, к 1900 году существовало 65 только высших учебных заведений: университетов, земледельческих колледжей, земледельческих институтов, в которых даются сельскохозяйственные знания, приспособленные к практическим требованиям жизни.

Расходы и заботы правительства до начала XX века на организацию кредита, особенно мелкого, для земледельцев и землевладельцев для улучшения их хозяйств, расходы по заведению опытных станций, образованию складов сельскохозяйственных машин, расходы на научные исследования, необходимые для сельского хозяйства и проч., были совершенно недостаточны.

Энергия и знания такого человека, как путешественник Пржевальский, расходовались на подробное изучение в течение нескольких экспедиций не имеющего к России отношения бассейна озера Куку-Нора в Тибете, тратились на эти исследования суммы свыше 100 тыс. руб., и в то же время только в последние годы сделано было неожиданное открытие в Архангельской губернии обширных площадей, пригодных для культуры (луга).

Причины, зависевшие, отчасти, от самого населения

Отсутствие поддержки со стороны правительственной власти после освобождения крестьян как бывших помещиков, так и бывших крестьян привело к тому, что деятельность как тех, так и других не дала результатов, которые были необходимы России.

Со стороны поместного дворянства большим укором в истории России будет служить распродажа ими родовых поместий, в результате беспорядочного хозяйства и еще чаще в результате жизни не по средствам и утраты привычки к деревне и любви к ней.

Еще Великая Екатерина учредила государственный заемный банк с капиталом в 22 млн руб., отчисленных из казны, с целью, «чтобы каждый хозяин, имея деньки за малые проценты и выплачивая свой долг легчайшим образом, был в состоянии утвердить свои земли и основать непременный навсегда доход своему дому».

Екатерина II сама стояла во главе этого учреждения, но в то же время и сама подавала пример роскошной жизни, которому следовали дворяне, расходуя полученные из банка суммы не на «утверждение навсегда доходов своему дому», а на костюмы, пышные выезды, карты, вино и проч.

С. Бехтеев, по поводу открытия заемного банка, пишет, что благодетельная в принципе мера не поправила положения землевладельцев: «дворянство по-прежнему продолжало начинать свой жизнь запутыванием своих дел на службе вне имений, в столице».

Долги дворянства в веке Екатерины быстро возрастали, и многие имения попали в руки различных кредиторов.

Император Павел I манифестом 1797 года учреждает вспомогательный банк для дворянства с целью «дать ему возможность выкупить имения свои из рук корыстолюбивых ростовщиков, заплатить все свои долги и тем, возвращая доброе имя и полное к себе доверие, усугубить попечения свои на распространение всякого рода полезного хозяйства».

«Весь ряд кредитных учреждений, созданных с 1754 года, не мог, однако, изменить течения дел к лучшему. Легкость совершения займов способствовала увеличению задолженности; естественное дробление имений в свой очередь способствовало уменьшению средств дворянства, а предъявляемые к нему требования как служилому сословию росли пропорционально росту и блеску теперь уже обширного государства» .

Меры помощи дворянству кредитом на относительно легких условиях продолжаются всю первую половину XIX столетия, и тем не менее в 1859 году общая задолженность дворянства равнялась 425 млн руб., выданных под залог 7107 тыс. душ, на общее число 10 800 тыс. мужских душ, находившихся во владении помещиков в 1857 году. Ко времени освобождения крестьян 69 % крепостных уже были заложены .

Освобождение крестьян от крепостной зависимости ускорило потерю дворянами принадлежавшей им земли.

За 30 лет, с 1863 по 1902 год, у дворян убыло 24 млн десятин, что составляет около третьей части всех земель, находившихся в руках дворян к 1861 году.

За последнее время продажа дворянских земель пошла с особой быстротой. Только с 3 ноября 1905 года по 1 января 1907 года было предложено крестьянскому банку купить почти девять миллионов десятин земли на сумму свыше одного млрд руб. 80 % этой земли принадлежало дворянам .

Защитники дворян указывают, что такое явление произошло по вине правительства, которое, освободив крестьян, не пришло одновременно на помощь дворянам с дешевым кредитом и, главное, не дало возможности для дворян-землевладельцев приобрести необходимые им сельскохозяйственные знания .

«Уже на другой день после 19 февраля 1861 года все дворянство всей России одновременно должно было заботиться о добыче денег. Переходная форма временно-обязанного труда не могла отвечать потребностям положения. Эта форма труда ни по качеству, ни по количеству не удовлетворяла потребностям. Тягостное было это время для дворянства, мучительное со стороны имущественной, а еще более со стороны моральной. То было время осмеяния сословия, несколько веков несшего на себе тягости государственного устроения. Все сословное, все, носившее на себе следы служения родине на поле брани, все военное подвергалось осмеянию. И вот этим-то людям, не по заслугам забытым, пришлось идти с поклоном о закабалении своих имений для получения денег на ведение хозяйства к разбогатевшим людям свободных состояний.

Затруднения поместного дворянства были усугублены несогласной с условиями займов в прежних государственных кредитных учреждениях, и потому незаконной, насильственной ликвидацией прежних долгов этим учреждениям, а равно и расплатой с дворянством не деньгами, а выкупными свидетельствами, обесцененными на бирже более, чем на треть стоимости» .

Несомненно, что причины эти способствовали утрате дворянами принадлежащих им земель. Но мне представляется, что основной причиной падения дворянского землевладения следует признать совмещение двух несовместимых занятий, возложенных на дворян с XVI столетия: вести сельское хозяйство и отбывать государственную службу вне своих имений.

В предыдущих главах изложено, что уже при московских великих князьях и царях такое совмещение приводило к тому, что и служба (военная) отбывалась неудовлетворительно н хозяйства расстраивались. Но до XVIII столетия все же дворяне-землевладельцы были привязаны к земле и проводили в своих имениях большую часть жизни. С Петра I начинается усиленное привлечение дворян в города, особенно в столицу, не только для несения военной, но для несения всех видов службы. Они, путем общения с иноземцами, путем западной школы, перенесенной на русскую землю, попадают под влияние, которое отдаляет их от всего русского, в том числе и от принадлежащих им имений. Дворянские дети чем были выше по рождению и средствам, тем в большей мере воспитывались на заграничный манер. Чуть не с колыбели окруженные иностранцами, гувернерами и гувернантками, многие из них не говорили или плохо говорили по-русски, и этим родители готовы были гордиться!

Знание иностранных языков, танцев, хороших манер долгое время было поставлено выше знания России, любви к своей родине.

Заведенная роскошь жизни при русском дворе в царствование императриц и роскошь жизни разных вельмож-фаворитов давали пример всему дворянству.

К расточительной жизни дворянства внутри России в XIX столетии прибавилась мода на поездки за границу. Насколько эта мода дорого обходится в настоящее время, видно из того, что расходы русских путешественников за границей исчисляются в огромную сумму до ста миллионов руб. в год . Сколько же миллиардов руб. вывезено русскими людьми за XIX столетие за границу! И в числе этих сумм значительная часть взята была с земли: продажей, закладом ее или по требованиям от управляющих присылки во что бы то ни стало денег, нужных для поездки за границу. В значительной степени общей особенностью дворян-землевладельцев можно признать неуменье сводить концы с концами. Как в их квартирах «всегда не хватает одной комнаты», так и в их бюджетах, расход превышает доход, и для покрытия дефицита приходится прибегать к мерам, ухудшающим и уменьшающим дворянское землевладение.

Но среди дворян, несмотря на все трудные условия, многие остались после 1861 года в деревне, вполне приспособились к новым условиям жизни, горячо и умело относились к ведению хозяйства, любили это дело, учились, применяли новые культурные приемы обработки, усовершенствованные орудия обработки, заводили улучшенные породы скота, добивались хорошего удобрения, хороших семян и проч. и создали массу культурных оазисов по всей России, принеся этим большую пользу своей родине.

Революционные беспорядки 1904—1906 годов, разгром дворянских усадеб и экономии пошатнули хозяйство и в этих культурных оазисах, устоявших ранее среди общего падения дворянской земледельческой деятельности. Ныне, даже среди отличных сельских хозяев, любящих деревню и земледельческую деятельность, обнаружилось стремление уйти из деревни, ликвидировав свои дела, уйти из родных углов, которыми владели много поколений их предков. Они уходят потому, что при отсутствии строгой и сильной власти на местах не только их деятельность, но даже сама жизнь в некоторых губерниях недостаточно обеспечена.

Масса дворян и ныне проживает еще в деревне, частью вынужденная к тому отсутствием других средств к существованию. Многие из них после долгой борьбы с хозяйственными неудачами не могли добиться, чтобы их земля стала доходной. Не имея ни знаний, ни кредита на переход к улучшенным способам обработки, такие помещики сводят концы с концами увеличением арендной платы, продажей леса, продажей и закладом участков своих имений. Сами они еще найдут средства дожить свой век, не покидая родных углов, но утратили давно веру, чтобы доставшаяся им от родителей земля могла дать надежное обеспечение к существованию их детям. Правительство почти не создало таких русских школ, где бы дети дворян научились лучше своих родителей воспользоваться естественными богатствами земли, но зато открыло массу гимназий, училищ, институтов, лишенных практического и национального характера, пригодных для приготовления космополитов-чиновников, но не деятелей в деревне. Окончание курса в этих заведениях дает много бесполезных и мало полезных для жизни знаний, но зато дает право поступления в университеты и на государственную службу.

Эта приманка отрывает навсегда массу детей дворян-землевладельцев от родной им земли. Мальчик всей душой полюбил деревню, полон интереса к работе в поле, в саду, любит простых, грубых, но хороших сердцем людей, производящих эти работы, любит животных, а его отрывают от всего этого и на долгие годы посылают зубрить латинский и греческий языки. Мало того: чтобы дать своим детям образование, отрывающее их от земли, родители стесняют себя во всем, продают и закладывают участки земли, которые при других условиях доставили бы этим детям обеспеченный кусок хлеба.

Таким образом, в числе причин, способствовавших упадку дворянского землевладения, необходимо поставить на видное место неправильно и невыгодно для земледельческой деятельности поставленную правительством школу.

Обратное возвращение дворян к земле еще возможно, но оно станет прочным только тогда, когда работа дворян на земле будет вполне ограждена от чьих бы то ни было насилий и станет выгодной. Когда благодаря приобретенным знаниям, помощи правительства к заведению улучшенного хозяйства и другим мерам земля в средней полосе России снова сделается доходной, работа на земле для крупных и мелких дворян снова станет более привлекательной, чем служба в разных канцеляриях и в разных ведомствах. Продолжая давать людей по призванию для армии, дворяне еще с большей пользой для отечества поработают на земле. Но для этого необходимо в числе других мер, чтобы работа дворян на местах, на земле, связанная и с земской службой, начала признаваться вместе с военной службой наиболее для дворян почетной.

Часть мелких землевладельцев-дворян и ныне мужественно борются с отсутствием средств перевести хозяйство на более выгодную систему и начинают лично работать на земле наряду с другими рабочими. Этот тип дворян-землевладельцев очень симпатичен и при немедленной поддержке обещает образование на Руси большого количества дворянских фермерских хозяйств. Для успеха этого типа хозяйств желательно скорее отказаться от созданного на Руси понятия о черной работе и о чернорабочих. Надо, чтобы каждая земледельческая работа считалась самой чистой и почетной. Когда это понятие вкоренится в уме и сердце родителей дворян-землевладельцев, они приготовят своим детям более счастливое и обеспеченное существование, чем ныне. Их сыновья, не попавшие на военную службу, не будут стремиться из деревни в чиновники, кондукторы на железных дорогах, сидельцы в винных лавках, урядники, разнообразные должности вне деревни, на частную службу, не будут висеть на шее родителей без дела в деревне, а возьмутся за плуг, косу и топор. С открытием правительством сельскохозяйственных школ работа таких дворян станет более продуктивной. Девушки-дворянки пройдут курсы молочного хозяйства, птицеводства, пчеловодства, курсы приготовления разных запасов впрок: сушка плодов, овощей, приготовление солений, варений, сушка грибов, копчение мяса, рыбы и пр. Вместо медленного высыхания в ожидании женихов за вышиванием никому ненужных безделушек и чтением романов, такие девушки помогут своим родителям сохранить еще нерастраченные ими родовые углы.

Недавно я читал, что в одной из стран Европы, кажется в Швеции, предположено установить законом, чтобы ни один пастор не мог венчать девушку, даже княжеского рода, если она не представит аттестата в умении шить белье, гладить его, готовить пищу и мыть полы. Идея эта заключает в себе глубокий смысл, ибо рушит в корне понятия о чистой и черной работах.

В результате по отношению к дворянам необходимо признать, что утрата почти половины земли, которой они раньше владели, и расстройство значительной части оставшейся земли в их владении частью зависело от того, что правительство не только не принимало меры к прикреплению дворян к земле, но, напротив того, в XVIII и XIX столетиях усиленно отвлекало дворян от земли.

Переходя к рассмотрению в общих чертах причин расстройства земледельческой деятельности в средней и частью северной полосе России крестьянского земледелия, прежде всего, отметим, что если неумелое распоряжение со стороны дворян доставшейся им землей объясняется отчасти и деятельностью самой правительственной власти, то неумелое распоряжение крестьян своей землей еще в большей мере, чем у дворян, зависело, как изложено выше, от той же причины.

Исследователи экономического положения России к началу XX столетия в общем сходятся во мнении, что при лихорадочном росте добывающей промышленности, при оживлении и сельскохозяйственной деятельности в окраинных местностях и на юге, центральное земледельческое население России и население восточных губерний ослабевало. Причин тому было много. Вместе с освобождением крестьян они получили слишком обособленное положение и, как указано выше, были лишены попечительной о них, направляющей их деятельность и поддерживающей порядок сильной власти.

Общинная система пользования землей при обременении скудного дохода с земли податями и повинностями почти лишала даже самых предприимчивых крестьян возможности улучшить свое хозяйство, перейти от трехпольной к более производительным его формам. Правительство, так заботливо толкавшее вперед промышленное развитие России, не принимало сколько-нибудь достаточных мер, чтобы путем развития показных полей, школ, выдачей на льготных условиях земледельческих орудий, семян и проч. научить крестьянина получать лучший урожай с его земли, и недостаточно заботилось о развитии у крестьян подспорных к сельскому хозяйству и связанных с ним промыслов. Напротив того, быстрое промышленное развитие России не всегда служило на пользу населению. Сильное повышение пошлин на ввозимые из-за границы товары вызвало ответное со стороны европейских государств повышение пошлин на вывозимый из России хлеб, что повело к понижению цен на хлеб.

Падение цен на хлеб разными исследователями рассматривается как одна из основных причин экономического упадка земледельческого населения центральных и восточных губерний.

Быстрое развитие хлопчатобумажной промышленности отразилось на уменьшении значения производства льна, составлявшего важное подспорье в хозяйстве земледельческого населения нечерноземных губерний. Трехпольное хозяйство и обработка земли примитивной сохой сохранились и в конце XIX века для огромной массы населения коренных русских губерний . Население этих губерний быстро возрастало в численности, но соответствующей увеличению населения производительности земли не было достигнуто. Напротив того, во многих местностях, вследствие увеличения населения, произошло дробление наделов земли в такой мере, что уменьшенные в два, три раза первоначально отведенные наделы уже не могли прокормить населения. Началось обращение в пашни выгонов и лугов, что, без введения в севооборот посевов кормовых трав и корнеплодов, повело к уменьшению кормовых средств для скота и к уменьшению поэтому количества скота. Когда количество удобрения уменьшилось — уменьшились и урожаи.

Вырубка лесов повела к недостатку топлива. В некоторых центральных губерниях, например, в Рязанской, стали по нужде употреблять вместо топлива навоз с соломой, что тоже уменьшило урожайность земли. Рост арендной платы, несмотря на уменьшение доходности земли, продолжался.

Вырубка лесов, в числе других причин, способствовала также изменению климатических условий. В результате начался ряд недородов. Не сдерживаемое ни церковью, ни школой, ни опекой властей, крестьянское население в трудные годы не только не увеличивало энергии к труду, но опускалось и в пьянстве искало утешения. Пропивались и щедрые пособия от казны, часто приносившие населению не пользу, а вред. Огромное количество праздничных дней в году и отсутствие обеспеченной работы в зимние месяцы довершает перечень главных причин, повлиявших на обеднение земледельческого населения центральных местностей России.

В России крестьяне-земледельцы не могут вести свое хозяйство с выгодой не только потому, что не умеют увеличить производительность земли, но и потому, что до сих пор не организована охрана результатов крестьянского труда, и образовалась целая серия посредников-хищников между трудом производителя хлеба и других сельских продуктов и ртом потребителя. Посредники продают произведения труда крестьянина (или бывшего помещика) по максимальной цене, а крестьянин получает от них за свой труд минимальную цену. Главные барыши между этими двумя ценами на продукты выпадают на долю посредников. Таким образом, наши крестьяне внутренних губерний не только не умеют более производительным, чем их деды, способом использовать землю, но и то, что они получают с земли, обесценивается отсутствием организации по сбыту произведений населения с устранением посредников .

Необходимо также прибавить недостаточную защиту результатов земледельческого труда от краж, поджогов, причем виновные редко находятся.

В числе основных причин, повлиявших на ухудшение земледельческой деятельности крестьянского населения в коренных русских губерниях, можно отнести следующие:

1) Разрушение сильных семей и раздел первоначальных наделов на новые наделы, настолько малые, что они не могут, при примитивном способе хозяйства, прокормить семью.

2) Разделение этих малых наделов на огромное число узких полос, крайне затрудняющих обработку почвы; парным плугом, например, на многих из таких полос нельзя сделать несколько борозд без того, чтобы не задеть при поворотах лошадьми соседних полосок.

3) Распашка лугов и выгонов.

4) Отсутствие во многих случаях заботы о заведении не только садиков, но и огородов. Уменьшение количества скота. Празднование слишком большого числа дней в году.

5) Неумеренное употребление многими особенно в праздничные дни водки. Пропивание не только заработков, но и предметов инвентаря, одежды, скота.

6) Недостаточное уважение к чужой собственности, что особенно часто проявляется по отношению к землевладельцам или особо зажиточным из крестьян.

7) Увеличившееся с 1905—1906 годов неповиновение младших членов семьи старшим.

8) Самовольный уход парней и девок из семей на заработки в город.

9) Пьянство, драки и увечья между деревенской молодежью.

10) Уменьшение страха к властям и уменьшение религиозности.

11) Расширение потребностей без соображения со средствами. У крестьян, как и дворян, тоже создалось неуменье жить по средствам. Крестьянину приходится покупать обувь, часть одежды, керосин, лампы, чай, сахар, соль, баранки, орудия труда: косы, топоры, принадлежности сохи, плуга, железные бороны, водку, табак, спички и проч. Крестьянки стали выше средств наряжаться: жакетки, полусапожки, калоши, довольно ценные платки, платья, безделушки — почти все покупное.

Расходы на предметы не первой необходимости и водку ухудшают питание крестьян и делают их физически слабее.

Все эти причины влияют на ухудшение как нравственного, так и материального положения крестьян.

Ныне приняты довольно энергичные меры к исправлению некоторых из этих зол. Многие тысячи более энергичных хозяев освобождаются из мертвых тисков общины и расходятся на углы. Эти новые хуторяне нуждаются в особенно заботливой опеке в первое время. Без опеки и охраны многие из них могут пострадать от слепой злобы тех или других элементов деревни. Громили усадьбы, могут начать громить и хутора.

Но и новые хутора, если не будет проведен закон о праве наследования только старшим сыном, через короткий промежуток времени обратятся в такие малые участки, которые даже при хуторном хозяйстве не обеспечат семьи. Необходимо, чтобы сотни тысяч хуторов, совершенно прочно поставленных, вместе с усадьбами других землевладельцев, составили главную силу земледельческой России.

Выше приведенные общие выводы могут быть подтверждены нижеследующими фактическими данными, взятыми из трудов лиц, исследовавших экономическое положение России:

«Самый неотразимый и тревожный симптом упадка центра — это слабое, граничащее с застоем, движение прироста населения. В 11 лет с 1885 по 1897 годы население центральных губерний России увеличилось на 2,88 %, в год на 0,26 %, когда общий прирост населения по всей России в год составлял 1,38 %. Население западных окраин возрастало в год даже на 2,2 %

По исследованию бывшего товарища министра внутренних дел В. Гурко, запасы в продовольственных магазинах уменьшались более всего в центральных губерниях, а именно за последние 18—20 лет XIX столетия на две трети. В восточных губерниях запасы уменьшились на половину, малороссийских и юго-западных уменьшились на 16—20 %, а в южных увеличились на 2 % .

Среднее количество лошадей на лошадный крестьянский двор заметно понизилось.

Сильные хозяйства (особенно производительные) уменьшаются и заменяются хозяйствами, едва способными к полевой работе .

В 1881—1885 годах происходит резкое падение цен на хлеб. В центральных и восточных губерниях цена на хлеб упала на 1 / 3 часть, а в южных — до 50 %.

В. Гурко уже в 1902году в своем труде «Устои народного хозяйства в России» делал следующие выводы:

К концу XIX столетия в России создались, по его мнению, три грозных явления: периодические голодовки и хроническое недоедание всего крестьянского населения центра и востока земледельческой области. Угрожающая гибелью за неимением сбыта изделиям своего производства фабрично-заводская промышленность. Из года в год увеличивающийся дефицит по международному балансу .

«Место русского купца все более и более занимается евреями; а промышленность почти всецело сосредоточена в иностранных руках. Русские капиталы тают и с каждым днем все переходят в иноземные руки» .

Эти выводы были сделаны еще до Русско-японской войны и лицом, которое по своему положению могло иметь в своем распоряжении все данные для правильной оценки экономического положения России.

Русско-японская война и особенно внутренние беспорядки 1905—1906 годов могли только ухудшить экономическое положение России. Приведем ниже некоторые мнения исследователей экономического положения России, высказанные уже после Русско-японской войны.

В. Литвинов-Фалинский в своем труде «Наше экономическое положение и задачи будущего», между прочим, приходит к следующим заключениям:

 

«В постепенном возрастании потребностей без соответствующего увеличения средств и способов их удовлетворения кроится основные причины обеднения той части населения, которая в земледелии находит главное средство пропитания.

В Россию ввозится из-за границы хлопка, шерсти, сала, воска, овощей, фруктов, вин и прочих продуктов, производство которых возможно у нас, на двести миллионов руб. в год.

Русское овцеводство гибнет, при наличии обширных степных пространств. Шелководство еле существует. Пчеловодство проявляет мало жизни, и даже садоводство не может удовлетворить внутреннего спроса.

Кустарные промыслы в пренебрежении.

Наше низшее специальное образование поставлено неудовлетворительно.

Наличие упадка нашего центра не подлежит никакому сомнению. Коренное великорусское население слабеет, пораженное немощностью» .

 

В. Гурко в своем новом труде «Наше государственное и народное хозяйство», изданном в 1909 году, приводит следующие данные, определяющие современное положение земледельческого класса в России:

Средняя урожайность пшеницы в России с одной десятины в период 1894—1904 годов составляла 42 пуда. В то же время в Англии — 137 пудов, в Германии — 120 пудов, в Италии — 59 пудов. Душевое производство хлеба у нас 26 пудов, во Франции — 28 пудов, в Германии — 26 пудов. Но в то время как в Германии и Франции ввозят к себе сотни миллионов пудов хлеба, мы вывозим его и вывозим не от избытка, а из нужды, ухудшая этим питание населения.

За отделением вывоза и семян, остается на душу населения в год всего 18 пудов хлеба, в то время как в Германии приходится 28 пудов и ни в одной стране душевое потребление не падает ниже 23 пудов.

Душевое производство хлеба в 26 пудов в 1904 году упало в 1908 году на 17,8 пуда. На 100 жителей в центральных губерниях еще несколько лет тому назад приходилось 23 лошади, теперь осталась 21. Общее количество крупных и мелких животных упало со 132 голов на 100 жителей до 121 головы. По мнению В. Гурко, смута на Руси возникла «на почве недоедания, почве недостаточного удовлетворения жизненных потребностей» .

Н. Бржеский в своем труде «Очерки аграрного быта крестьян» пишет:

«Отношение семян к общему сбору у нас составляет 21,9 %, тогда как за границей всего 8,5 %. Урожайность в России падает, что служит доказательством истощения надельной земли и увеличивающегося ее бесплодия. Скоро семена будут составлять 30 % сбора. Дефицитность крестьянских хозяйств прогрессирует по мере измельчания наделов и уменьшения урожайности крестьянских полей .

«Ранее десятина льна давала в России 22 пуда волокна, теперь дает 17—20. В Пруссии десятина льна дает 36 пудов» .

Вышеприведенные данные дают основание сделать следующий вывод:

Земледельческое население центра России с великорусским населением пришло в хозяйственное расстройство уже в последние годы XIX столетия. Расстройство это продолжается и в настоящее время. Пострадали при этом как дворяне-землевладельцы, так особенно крестьяне.

Сельскохозяйственная деятельность за рассматриваемый период 1885—1900 годов, ослабев в центральных губерниях, сделала большие успехи на окраинах России: в польских, балтийских губерниях, в Финляндии, на юге России, в Кубанской области, во многих местностях Сибири. В особенности эти успехи оказались значительны в балтийских губерниях, несмотря на бедность почвы. Твердо стала на ноги и земледельческая деятельность польских панов. В то время как русские дворяне давно уже начали покидать свои имения и продавать их, польский дворянин прочно засел на земле, выучился делать ее доходной, и теперь многие имения польских панов процветают.

Проведение Сибирской железной дороги оживило попутные местности. По почину датских маслоделов в Сибири возник и быстро развился огромный промысел по выделке масла, сбываемого, главным образом, за границу .

Барнаульский и отчасти Томский районы оказались житницей Сибири. Благодаря установленным пониженным, в зависимости от расстояния, платам за провоз по железной дороге (дифференциальные тарифы), хлеб из Сибири стало выгодно везти в Европейскую Россию.

Проведение железной дороги в Туркестан тоже дало толчок к сельскохозяйственному развитию этого богатого края. В нем быстро развилось производство хлопка, получившее государственное значение. В 1906 году в России собрано хлопка около 7 млн пудов, главным образом в Туркестане. Вывоз из Туркестана сухих фруктов, орехов, шелка, шерсти, кож тоже получил весьма большое развитие.

Только Кавказ до сих пор не просыпается, вероятно, сберегая свои огромные богатства для будущих поколений.

Надо упомянуть также, что за те же 15—20 последних лет на Руси получило большое развитие птицеводство и в особенности вывоз за границу яиц. В последние годы стоимость вывозимых яиц за границу дошла до 60 млн руб.

В то время как мы ввозим из-за границы хлопок на 100 млн руб., чтобы рядить население в непрочные ткани, мы вывозим за границу свой лен, одевавший прежде Россию на сумму свыше 60 млн руб. в год.

Огромные лесные богатства России еще мало исследованы. Из 544 млн десятин леса исследовано только 11 300 000 десятин, находящихся в Европейской России. 4,5 млн десятин леса на Кавказе тоже не исследованы .

Тем не менее, лесной промысел составляет весьма важное подспорье для населения лесных губерний. Вывоз лесных материалов за границу превышает 70 млн руб. в год.

Приведенные данные указывают, что даже с малой поддержкой от правительства население России может развить свой сельскохозяйственную деятельность, если таковая будет поставлена в сколько-нибудь выгодные условия.

Только вывоз яиц и масла, получивший развитие главным образом инициативой самого населения, дает ему крупную сумму заработка — свыше 100 млн руб. Притом вывоз этих продуктов не истощает землю, подобно вывозу зерна. Можно, значит, надеяться, что сельскохозяйственный кризис, переживаемый ныне оскудевшим центром русской земли, при энергичной помощи правительства ослабится, а затем прекратится.

 

Продукты для вывоза уменьшаются в цене в зависимости от расстояния до границы. Продукты, ввозимые из-за границы, по той же причине увеличиваются в цене.

Бехтеев С, с. 11.

Бехтеев С., с. 19—21.

Общественное движение в России, в начале XX века, с. 4—5.

Жуковский Ю. Население и земледелие, 1907, с. 176—178.

Жуковский Ю. Население и земледелие, 1907, с. 183.

Жуковский Ю. Население и земледелие, 1907, с. 184.

Жуковский Ю. Население и земледелие, 1907, с. 187.

Жуковский Ю., с. 28.

Бехтеев С, с. 64.

Бехтеев С, с. 67.

Бехтеев С, с. 130.

Бехтеев С, с. 127?131.

Озеров И, К аграрному вопросу в России, вып. I, с. 5—7.

Бехтеев С, с. 146.

Бехтеев С, с. 136?137.

Озеров И. Наша торговля, вып. X, с. 11.

Ковалевский В. Россия в конце XIX века, с. 137.

По этому вопросу имеются весьма интересные данные в труде Н. Крюкова «Австралия», показывающие, как заботливо и выгодно для населения местные власти организовали продажу шерсти, вырабатываемой населением Австралии (европейским).

Бехтеее С, с. 116. Ссылка на Шванебаха П. Денеж. преобр. и народ. хоз., с. 157.

Уменьшение запасов частью произошло вследствие образования вместо запасов хлеба особых капиталов, имевших ту же цель.

Гурко В. Устои народного хозяйства в России, 1902, с. 14.

Гурко В. Устои народного хозяйства в России, 1902, с. 194.

Гурко В. Устои народного хозяйства в России, 1902, с. 199.

Литвинов-Фалинский В. Наше экономическое положение, 1908, с. 136—145.

Гурко В. Наше государственное и народное хозяйство, с. 11.

Бржеский Н. Очерки аграрного быта крестьян, 1908, с. 96—97.

Озеров И. Россия в мировой семье, вып. VIII, с. 13.

В 1906 году вывезено за границу масла на 44 млн. руб.

Озеров И. Наши задержанные потребности, с. 145.