Печников Б. «Рыцари церкви». Очерки об истории и современной деятельности католических орденов. Бедные рыцари Христа

ОГЛАВЛЕНИЕ

«Бедные рыцари Христа»

Об ордене тамплиеров написаны буквально горы литературы на французском, немецком, английском, итальянском, испанском, польском и многих других языках. Прочесть всё это и отобрать то, что, на наш взгляд, кажется правдоподобным, было непросто. И если вокруг катаров возникло множество романтических легенд и сказаний, то тайна тамплиеров либо была полностью непроницаемой, либо, наоборот, исследователям казалось, что и секрета-то никакого не существовало.
Все описания сходились в одном: эти фанатичные монахи-воины в белых плащах с восьмиконечным красным крестом сыграли большую роль в крестовых походах, бесстрашно погибая за Иисуса и гроб Господень. И по сию пору многие авторы видят в этом ордене не только рыцарей церкви, но и своеобразный мистический институт, связанный с тёмными интригами и мировыми тайнами.
Вальтер Скотт, например, в своём знаменитом романе «Айвенго» назвал тамплиеров заносчивыми и дерзкими грубиянами, алчными и лицемерными деспотами, которые беззастенчиво злоупотребляли своей властью и за кулисами направляли ход событий в нужное им русло.
Другие авторы XIX в. описывают рыцарей храма как дьяволопоклонников, которые отправляли непристойные и еретические ритуалы.
Некоторые современные исследователи склонны видеть в тамплиерах жертвы политических интриг римской курии и французского короля. Другие же – особенно те, кто стоит близко к масонам – рассматривают храмовников как неких хранителей тайных знаний, выходящих за границы христианских догм.
Вне сомнения, орден до сих пор представляет собой один из самых загадочных институтов западного мира. Ни одна работа по истории Европы XII и XIII вв. и крестовых походов не обходится без упоминания о тамплиерах. Никто не оспаривает и того факта, что в период своего расцвета орден Храма был самой могущественной и влиятельной после папства организацией христианского мира.
Множество вопросов тем не менее остаются ещё открытыми. Кто же такие эти тамплиеры? Скромные воины-монахи? И что таинственного в этом средневековом католическом ордене? Какие причины побудили самых серьёзных авторов создать настоящий миф о тамплиерах?
Следуя совету французского писателя Фредерика Поттешера, начнём с конца…
«В самом сердце Верхнего города первые лучи солнца тонут в клочьях тумана, цепляющихся за окружённый башнями донжон. Донжон – главная башня крепости, замка.
От узких улочек, вьющихся у подножия замка, поднимается запах горящих смолистых поленьев и навоза. Студёный воздух как будто ещё дрожит от тонкого и торопливого перезвона колоколов, зовущих к заутрене. В эту пятницу, 13 октября 1307 года, торговцы и ремесленники доброго города Провена безмятежно просыпаются, не боясь ни несчастливых чисел, ни дурных дней недели. Большие ярмарки в Шампани и в графстве Бри принесли провенцам богатство, сделали их жизнь обеспеченной и тихой, грубые суеверия давно уже изгнаны из города. Под защитой своих церквей и шестидесяти колоколен горожане спокойны душой и радостны сердцем.
В это утро, как обычно, они снимают с дверей своих домов и лавок толстые деревянные засовы, а проделав это, по привычке выглядывают наружу, на тёмные ещё улицы. И вдруг замирают, пригвождённые к месту нелепейшей, но очевидной истиной: мир сошёл с ума, у дверей подстерегает несчастье, пятница 13 октября – это и вправду день дьявола!
Они увидели, что по грязной канаве, разделяющей насыпную дорогу, под охраной королевских сержантов и солдат, спотыкаясь, идут небольшие группы пленников. И что это за пленники! Дрожащей рукой перекрестились жители Провена, когда разглядели на окружённых стражей людях длинные белые плащи с красными крестами. Сомнений нет! Те, кого ведут там в цепях, словно разбойников, – рыцари Христа, славные рыцари Храма Соломонова, всемогущие и таинственные тамплиеры»…
Да, действительно это были рыцари-монахи ордена Храма, совершившие многие подвиги в Палестине во время крестовых походов и принёсшие, как отмечалось в те далёкие годы, неувядаемую славу христианскому оружию. Более двадцати тысяч тамплиеров пали во имя Христа с оружием в руках, отбивая от «неверных» христианские святыни. Все эти мысли пронеслись в головах провенских жителей.
– Будь ты проклят, король Филипп! Да предаст тебя анафеме папа римский! Смерть фальшивомонетчику!
Чтобы избавиться от финансовых затруднении, которые он постоянно испытывал, король Франции Филипп IV Красивый несколько раз прибегал к уменьшению в монетах удельного веса золота, вследствие чего монета за год теряла треть своей стоимости. Мелкие накопители, разорённые этими мерами, дали Филиппу прозвище «фальшивомонетчик».
Первые сведения о тамплиерах даёт нам историограф Гийом Тирский, чьё объёмное произведение было создано между 1169 и 1184 гг., то есть в то время, когда крестовые походы достигли своего апогея. Когда Гийом начал писать свою книгу, королевства крестоносцев на Святой земле, которые тамплиеры называли Outremer (страна по ту сторону моря), существовали уже давно, а орден храмовников отметил полувековой юбилей. Поэтому сведения обо всех событиях, связанных с образованием ордена, европейцы получили из вторых, если не из третьих рук. Мы почти ничего не знаем о том, какими источниками пользовался Гийом Тирский, поэтому многие его высказывания следует подвергать сомнению. И всё же его книга даёт определённую информацию, на которой строятся всё более поздние сведения о тамплиерах.
Согласно Гийому, «бедное рыцарство Христово и Храма Соломонова» было создано в 1118-1119 гг. группой французских рыцарей во главе с Хуго де Пэйнсом, дворянином из Шампани. Своё название – таплиеры или храмовники (рыцари Храма) – эти воины-монахи получили потому, что их главной штаб-квартирой поначалу служило помещение, находившееся с южной стороны дворца иерусалимского короля Балдуина I и примыкавшее к церкви гроба Господня. В своё время она была мечетью аль-Акса, святыней мусульман – огромным сооружением XI в., которое поддерживали 280 массивных колонн. На том же месте, по преданию, находился храм царя Соломона. По-французски храм – «тампль» (temple), отсюда и название ордена.
Официальной печатью нового ордена стало изображение двух рыцарей, скачущих на одной лошади, что должно было означать не только братство, но и отсутствие материальных средств. Однако, хотя обет бедности постоянно подчёркивался как главная добродетель тамплиеров, трудно назвать время, когда «бедные рыцари Христовы» действительно перебивались с хлеба на воду.
Целью тамплиеров, по словам Гийома Тирского, было «по возможности заботиться о дорогах и путях, а особливо об охране паломников».
Более чем странным выглядит тот факт, что нанятый королём хронист (уже знакомый нам Фульхерий Шартрский), который скрупулёзно записывал практически все события тех лет, ни одним словом не упомянул ни Хуго де Пэйнса, ни его рыцарей. Молчание, которым окружён начальный период деятельности храмовников, тоже весьма многозначительно.
Нет также доказательств того, что тамплиеры исполняли своё предназначение – охраняли паломников. Да и как могла реально справиться с такой задачей группа из девяти рыцарей, которая в течение девяти лет никого более не принимала в орден?
Тем не менее весть о «бедных рыцарях Христовых» довольно скоро пришла в Европу, где популярность их стала расти. Церковные сановники расточали похвалы в их адрес, и не кто иной, как сам Бернар из Клерво в 1128 г. написал в их честь трактат под названием «Хвала новому рыцарству», в котором приветствовал появление монахов по духу, воинов по оружию», превозносил до небес добродетели тамплиеров, их любовь к ближнему и объявлял цели ордена идеалом и воплощением всех христианских ценностей. В этом панегирике клервоский аббат противопоставлял холёному и расфранчённому светскому рыцарю простого монаха-храмовника, не заботящегося о своей внешности и манерах, зато ведущего праведный образ жизни, воюющего за Христовы идеалы, ставящего превыше всего служение богу.
Особенно подчёркивалась в трактате сплочённость и дисциплина рыцарей церкви, где «каждый совершенно не следует собственной воле, но более заботится о том, чтобы повиноваться приказывающему».
В 1127 г. все девять рыцарей Храма возвратились в Европу, где были встречены с триумфом, о чём позаботился Бернар Клервоский.
В январе следующего года в Труа, владении графа Шампанского, владельца феода Хуго де Пэйнса, был созван собор, который по представлению Бернара официально утвердил орден тамплиеров, признав его цели военно-религиозными. Хуго де Пэйнс получил титул великого магистра. Вместе со своими рыцарями он должен был разработать статус военно-монашеского ордена, который соединил бы строгую дисциплину монастыря с постоянной готовностью к военным действиям во славу Божию – то есть создать militia Christi (воинство Христово).
Орденские уставы были подготовлены при участии Бернара и отражали дух ордена цистерцианцев, идеологическое направление которого в значительной степени было определено аббатом из Клерво. Бернар подчёркивал, что обет бедности – основной для тамплиеров. Параграф II устава ордена даже предписывает двум братьям-храмовникам есть из одной миски. Позаботился Бернар и о том, чтобы ничто не отвлекало тамплиеров от служения Христу – запрещены были любые светские развлечения – посещения зрелищ, игра в кости, соколиная охота и т. п. Возбранялись смех, пение, суесловие. Подробный перечень всевозможных штрафов за различные нарушения устава составляет более 40 параграфов.
Своеобразным символом ордена стал белый плащ, надевавшийся поверх остальной одежды того же цвета. По этому поводу в орденском уставе сказано: «Всем профессам мы выдаём как для зимы, так и для лета, поелику возможно, белые облачения, по которым их могут распознать все, кто провёл жизнь в темноте, так как их долг – посвятить свои души Творцу, ведя чистую и светлую жизнь». Професс – рыцарь-монах, принявший три обязательных обета: бедности, целомудрия и послушания.
Однако, если внимательно ознакомиться со свидетельствами современников, можно прийти к выводу, что жизнь и деятельность «воинства Христова» не соответствовала тем высоким идеалам и целям, которые были провозглашены при образовании ордена. Созданный вскоре после первого крестового похода орден тамплиеров рассматривался и папой, и иерусалимскими королями как ударный отряд, призванный не только защищать паломников в Святой земле, но и упрочать и расширять государства крестоносцев в Палестине и Сирии.
Несмотря на то что храмовники наряду с иоаннитами стали наиболее организованной военно-политической силой Иерусалимского королевства, они не только ни в коей мере не способствовали расширению крестоносных владений в Святой земле, но и фактически не оказали никакой существенной помощи франкским феодалам по удержанию в своих руках Восточного Средиземноморья.
Уже в первые десятилетия после своего образования орден терпел поражения от мусульман, например в 1153 г. под Аскалоном, где в бою погибли все сорок участвовавших в нём храмовников.
И тем не менее через каких-то двадцать лет после собора в Труа орден значительно увеличил и распространил своё влияние. Когда в конце 1128 г. Хуго де Пэйнс прибыл в Англию, то был принят королём Генрихом I с большим почётом. Многие молодые аристократы из западноевропейских стран вступали в орден, со всех концов христианского мира в казну тамплиеров шли щедрые пожертвования, дарились земельные угодья, замки и поместья.
Хуго де Пэйнс безвозмездно передал ордену всё своё состояние. Так же обязаны были поступать все, кто надел на себя белый плащ рыцаря Храма. Но не на этом богател хилый поначалу орден «бедных рыцарей Христа».
В документах, сохранившихся с той далёкой поры, отмечены источники всех даров и пожалований, тёкших к давшим обет бедности монахам. Приведём несколько примеров. Когда великий магистр ордена Роберт Бургундский в 1138-1139 гг. находился во Франции, король Людовик VII, незадолго перед этим вступивший на престол, решил отметить своё царствование передачей тамплиерам двух мельниц, дома в Ла-Рошели и др. Он также освободил рыцарское братство от налогов и разрешил тамплиерам беспошлинно перевозить орденское имущество и товары. Владетель Арагона граф Раймунд Беренгар IV подарил рыцарям церкви несколько замков и отдал им десятую часть доходов. Король Англии Генрих II, первый из династии Плантагенетов, во искупление совершённого им злодейского убийства архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета отдал тамплиерам 42 тысячи марок серебром и 5 тысяч марок золотом, дабы монахи Храма вымолили ему местечко на небесах. Известно, что французский король Филипп II Август хранил свою казну в орденском замке в Париже. Огромную сумму денег и драгоценности получили тамплиеры в 1217 г. от венгерского короля Андраша II.
К 1130 г. орден уже располагал обширными земельными владениями во Франции, Англии, Шотландии, Фландрии, Испании и Португалии. А ещё через 10 лет он стал крупным землевладельцем и в других странах: Италии, Австрии, Германии, Венгрии и Святой земле. Вопреки обету бедности тамплиеры накапливали несметные богатства. И всё же не брезговали они торговлей, спекуляцией, а то и прямым грабежом. По свидетельству того же Гийома Тирского, рыцари Храма нападали на арабские караваны и обирали купцов. В 1154 г. вооружённые храмовники захватили в плен бежавшего из Египта сына великого визиря Аббаса, Насир ад-Дина Насра, которого арабы выкупили затем за 60 тысяч золотых.
Когда речь шла об обогащении, то «чистые и светлые душой» тамплиеры шли и на прямое предательство Христовых интересов. Пример тому – осада Дамаска в 1142 г. во время второго крестового похода. Вюрцбергский хронист свидетельствует: осаждённые подкупили рыцарей Храма, которые оказали им поддержку, что и послужило в конечном счёте одной из основных причин провала хорошо задуманного и подготовленного крестоносцами предприятия.
Правдами и неправдами сосредоточив в своих руках колоссальные богатства, тамплиеры занялись банковскими делами и ссужением денег под проценты. Хронист пишет, что когда Людовику VII, одному из предводителей второго крестового похода, не дали ссуды генуэзцы и пизанцы, то великий магистр ордена Храма Эбрар де Барр выслал французскому королю из Антиохии «на святое дело» достаточно звонкой монеты, покрывшей расходы крестоносцев.
Тамплиеры под солидные проценты ссужали деньги и обедневшим монархам, превращаясь в банкиров практически всех европейских королевских домов и даже некоторых мусульманских властелинов. Филиалы ордена по всей Европе и на Ближнем Востоке осуществляли выдачу денег в кредит купцам, которые постепенно попадали в зависимость к храмовникам. Таким образом, «бедные рыцари Христовы» стали крупнейшими ростовщиками своей эпохи, а парижский орденский дом превратился в центр европейских финансов. Тамплиеры вели сложную систему финансового делопроизводства: бухгалтерские книги, документы приходно-расходной отчётности и так далее Храмовники ввели в обращение банковские чеки, какими до сих пор пользуются во всём мире.
Завершая тему о богатствах и финансовых операциях тамплиеров, скажем ещё, что во время третьего крестового похода английский король Ричард Львиное Сердце, как всегда, остро нуждавшийся в деньгах, продал или заложил рыцарям Храма захваченный им у Византии остров Кипр, за который в 1191 г. тамплиеры заплатили аванс в 40 тысяч безантов, а 60 тысяч отдали позднее.
Располагая огромными по тем временам финансовыми средствами, орден превратился во влиятельную силу международного значения. В Европе, Палестине и Сирии тамплиеры действовали подчас как посредники между князьями и монархами. Например, в Англии великих магистров регулярно приглашали на заседания парламента и рассматривали их в качестве главы всех католических орденов. Вследствие этого им подчинялись фактически все приоры и аббаты страны.
Тамплиеры, которые поддерживали хорошие отношения как с Генрихом II, так и с Томасом Бекетом, неоднократно пытались уладить раздоры между монархом и архиепископом, но безуспешно.
Последующие английские короли, включая и младшего сына Генриха II, Иоанна Безземельного, даже свою резиденцию размещали в лондонском доме ордена, и, когда последний 15 июня 1215 г. подписывал «Magna Charta Libertatum» («Великую хартию вольностей»), отражавшую интересы феодальной аристократии, великий магистр тамплиеров стоял рядом с монархом.
Политическая деятельность рыцарей католической церкви не ограничивалась только Западом – и с исламским миром орден установил тесные деловые отношения. Даже сарацины, против которых боролись крестоносцы, оказывали тамплиерам гораздо больше уважения, чем другим европейцам. Рыцари-храмовники, как стало известно из документов, имели сношения с ассасинами, террористическим религиозно-политическим орденом, известным своим фанатизмом и воинственностью, так сказать, «исламскими тамплиерами», и посещали замок Аламут в Иране – центр ассасинов.
Почти на всех политических уровнях храмовники выступали как официальные третейские судьи, и нередко короли признавали их авторитет.
В 1252 г. английский король Генрих III отважился угрожать ордену конфискацией земельных владений:
– Вы, тамплиеры, пользуетесь большими свободами и привилегиями и располагаете такими крупными владениями, что ваша надменность и гордыня не знают удержу. То, что было когда-то так непродуманно вам дано, может быть мудро и отобрано. То, что было слишком быстро уступлено, может быть возвращено назад.
Великий магистр отвечал:
– Что вы сказали, о король? Было бы лучше, если бы ваши уста не произносили таких недружественных и неумных слов. Пока вы творите справедливость, вы будете править. Если же вы нарушите наши права, то вряд ли останетесь королём.
Современники имели возможность, таким образом, сделать вывод, что тамплиеры утвердили для себя такие привилегии, которые им не давал сам папа: право назначать на трон или смещать монархов по своему усмотрению.
В отдельных летописях отмечается, что рыцари Храма поощряли развитие науки и техники, способствовали появлению новых идей в этих областях человеческих знаний. Вследствие своих довольно действенных контактов с мусульманской и иудейской культурами тамплиеры, подчёркивают летописцы, обладали чуть ли не монополией на самую передовую технику своего времени.
Орден не скупился, выделяя средства на развитие геодезии, картографии, строительство дорог и мореплавание. Он располагал своими портами и верфями, а также собственным флотом, суда которого были оснащены невиданной в те далёкие времена диковинкой – магнитным компасом. Имея несколько десятков грузовых кораблей и судов для транспортировки людей, храмовники перевозили паломников из Европы в Святую землю и в обратном направлении, получая за свои богоугодные дела приличную мзду и к тому же благодарность папы римского.
Наряду с несением военной службы многие тамплиеры должны были обладать и соответствующими знаниями в области медицины, поскольку уход за больными и ранеными составлял один из компонентов храмовнической деятельности. Рыцари ордена Храма мастерски изготовляли лекарства, беря за основу травы и другие традиционные средства народной медицины. Искусные врачи, в первую очередь хирурги, применяли новейшие по тому времени методы санитарии и гигиены, используя даже антибиотики в виде экстрактов из плесневых и других сумчатых грибов. Отношение медиков-тамплиеров к эпилепсии как к болезни, а не как к одержимости дьяволом, в определённой степени свидетельствовало о правильном направлении в лечении недугов психического характера…
В XII в. тамплиеры заняли первенствующее положение в крестоносных государствах на Востоке, имея в своём распоряжении многочисленные замки и крепости, а также большие земельные участки и угодья. В 1150 г. они как «храбрейшие и опытнейшие в ратном деле люди» получили в вечное пользование мощную крепость Газа, а в 1152 г. – всё то, что осталось от крепости Тортоза после разрушения её войсками Hyp ад-Дина, успешно выступившего против графства Триполи. Кроме того, «бедные рыцари Христа» владели и такими твердынями, как Торон де Шевалье, Бет Жибелин и др. А тамплиерские дома и воинские казармы, не имевшие ничего общего с монашескими кельями, были разбросаны по всему Иерусалимскому королевству и графствам Антиохии и Триполи.
Надменность и далеко не монашеский образ жизни рыцарей ордена Храма были известны на всём пространстве от Святой земли до Португалии. Поговорку «пьёт как тамплиер» знали во всей Европе. А перед самой своей смертью отличавшийся явными прохрамовническими настроениями Ричард Львиное Сердце тем не менее не преминул произнести такую фразу:

«Я оставляю скупость цистерцианским монахам (по образу и подобию которых Бернар Клервоский и создал уставы тамплиеров. – Б. П.), роскошь – ордену нищенствующих братьев (францисканцы, доминиканцы, бернардинцы, кармелиты и др. – Б. П.), а гордость – тамплиерам».

Причём можно утверждать, что английский король под гордостью имел в виду именно гордыню, заносчивость и пренебрежение к другим. Маркиз Конрад Монферратский, который оборонял Тир от полчищ Салах ад-Дина, подчёркивал, что рыцари Храма «своей завистливостью вредили ему больше, чем язычники».
В марте 1185 г. скончался король Иерусалима Балдуин IV. В борьбе за его наследство великий магистр ордена тамплиеров Жерар де Ридефор нарушил клятву, данную покойному королю, и тем самым привёл христианскую общину в Палестине чуть ли не на грань междоусобной войны. И это был не единственный бесчестный поступок Жерара. Та надменность, с которой он обращался с сарацинами, привела фактически к прекращению долговременного перемирия – боевые действия вспыхнули вновь. В июле 1187 г. Ридефор послал своих рыцарей вместе с остатками крестоносного воинства на битву, окончившуюся катастрофическим поражением при Хаттине. Христианские войска были наголову разбиты Салах ад-Дином, и через два месяца завоёванный за сто лет до этого Иерусалим вновь попал в руки сарацинов.
А ещё через четыре года египетский султан захватил последний «вольный» город Палестины Сен-Жан-д'Акр, или Акру. Тамплиеры тоже сражались, обороняя осаждённый город, рухнувшие стены которого погребли под собой не только множество тамплиеров и их великого магистра, но и славу храмовников как «воинства Христова».
С потерей Святой земли фактически лишалось смысла само пребывание «рыцарей Христа» в этом регионе, ибо отсутствовал, как говорят французы, «raison d'etre» («смысл существования»). После падения Акры тамплиеры устроили свою резиденцию на Кипре, а затем окончательно перебрались в Европу.
Особенно много их осело в Лангедоке. Богатые землевладельцы юга Франции, которые либо сами являлись катарами, либо симпатизировали им, подарили ордену крупные земельные участки, замки и крепости. Бертран де Бланшефор, четвёртый по счёту великий магистр тамплиеров, происходил из семьи катаров. Члены его фамилии через сорок лет после смерти Бертрана плечом к плечу с другими катарскими аристократами сражались против северофранцузских и немецких крестоносцев во главе с Симоном де Монфором.
В альбигойских войнах тамплиеры были, по крайней мере внешне, нейтральными и ограничивались ролью наблюдателя. Однако великие магистры ордена даже в обращениях к папе подчёркивали, что настоящие крестовые войны следует вести лишь против сарацинов. Сохранились источники, где указано, что рыцари Храма предоставляли убежище многим катарским беженцам, нередко защищая их с оружием в руках. Если же посмотреть на состав ордена в начале альбигойских войн, можно отметить немалый приток катаров в орден, где те получали высокие должности. А с храмовниками в те времена шутки были плохи и для Симона де Монфора. Известно, что в Лангедоке среди высокопоставленных тамплиеров было больше катаров, чем ортодоксальных католиков. Необходимо отметить, что эти катарские аристократы – в отличие от своих католических собратьев – оставались главным образом в Лангедоке, так что орден в этом регионе всегда мог опереться на испытанную и стабильную базу.
Связи тамплиеров с еретиками-катарами, их богатство и могущество стали вызывать тревогу у папской курии и европейских, особенно французских, монархов. А простолюдинам, в свою очередь, была непонятна та таинственность, которой окружали себя рыцари церкви: храмовники исповедовались только у орденских капелланов и никогда не допускали посторонних на свои церемонии.
– Почему же, – вопрошал недоумевавший народ, – это воинство Христово осело во Франции, а не в Испании, где истинные христиане сражаются против неверных сарацинов?
– Отчего же, – вторили им аристократы, – бедные рыцари церкви, коими называют себя тамплиеры, так пекутся о расширении и обогащении своих владений, о дальнейшем развитии торговли и о недостойном ни для монахов, ни для рыцарей ростовщическом деле?
– Зачем же, – восклицали монахи и церковные иерархи, – монахи-храмовники проявляют столь необычайный интерес к военному делу, ведь они не в Святой земле, а в Европе, зачем вербуют новых воинов, строят цитадели, укрепляют старые крепости и покупают так много оружия и боевых коней?
Ответ тамплиеров был один, весьма неубедительный, ибо далёкий от реальности:
– Мы готовимся к походу на Иерусалим, хотим отвоевать у неверных Гроб Господень!
К началу XIV в. у французского короля Филиппа IV, прозванного Красивым, созрел план очистить Францию от тамплиеров, которые и по отношению к монарху, на чьей земле они расселились и обустроились, вели себя независимо и высокомерно. Кроме того, Филипп был прекрасно осведомлён, насколько богаты храмовники: однажды, преследуемый парижской чернью, он нашёл убежище в Тампле – храме в центре французской столицы, воздвигнутом для капитула тамплиеров. К тому же король задолжал храмовникам деньги, много денег, и не смог бы расплатиться до конца дней своих.
И всё же Филипп отдавал себе отчёт в том, что рыцари-тамплиеры не только имели вооружённые силы, состоявшие из профессиональных воинов, но и были в отличие от королевской армии прекрасно организованы и дисциплинированы. Наряду с этим во Франции храмовники занимали важные посты и полностью выходили из-под власти Филиппа. Конфликт Филиппа с папой Бонифацием VIII, когда тамплиеры приняли сторону понтифика, показал, что рыцарей-монахов, пользующихся поддержкой римской курии, несмотря на все старания короля, трудно обвинить в ереси только на том основании, что они были нейтральны в альбигойских войнах.
Тогда Филипп начертал прошение великому магистру, где просил оказать ему честь и сделать его, короля Франции, почётным рыцарем ордена тамплиеров. Жаку де Моле, тогдашнему главе храмовников, было ясно, что монарх тщится рано или поздно добиться достоинства великого магистра, чтобы превратить затем это звание в наследственное для французской короны. В учтиво-цветистых, но твёрдых выражениях де Моле отверг притязания Филиппа.
Тогда король через своего ставленника – нового папу Климента V попытался подойти к тамплиерам с другого конца: курия высказала целесообразность слияния ордена Храма с его постоянным соперником – иоаннитами. Де Моле ответил решительным отказом, ибо понимал, что для тамплиеров такой альянс под эгидой папы и Филиппа Красивого будет означать конец независимости.
Не видя другого выхода из создавшегося положения, кроме как ошельмование рыцарей ордена Храма, Филипп IV составляет список обвинений, которые частично подсказали ему шпионы и провокаторы, внедрённые в орден, а большей частью Эскен де Флойран – приор Монфоконский, исключённый в своё время из ордена храмовников за «убиение одного из братьев». Этот ренегат обвинил тамплиеров ни больше ни меньше как в идолопоклонстве, отречении от Христа и других кощунственных деяниях, а также в содомском грехе. Иными словами, история альбигойцев здесь повторяется один к одному: вновь на одну доску были поставлены еретики и «рыцари церкви».
Весной 1307 г. Климент V вызывает Жака де Моле с Кипра, где тот вёл подготовку к высадке экспедиции в Сирию. Великий магистр в сопровождении 60 рыцарей, туркопилье и чернокожих рабов прибывает во Францию. Туркопилье – лёгкая кавалерия.
А между тем Филипп IV разослал секретные депеши своим сенешалям и бальи по всей Франции, а также в Испанию. Предписание гласило: королевская печать должна быть сломана точно в назначенное время и приказы незамедлительно исполнены.
23 сентября вместо архиепископа Нарбоннского, который отказался судить тамплиеров, канцлером назначен Гийом де Ногаре, страстный ненавистник рыцарей Храма. 24 сентября де Ногаре собрал в Мобюиссоне главных советников короля, инквизиторов и епископов. Этот форум принял нужное Филиппу решение: все тамплиеры – иерархи, рыцари, капелланы, сержанты и братья-служители – должны быть арестованы и преданы инквизиции.
И вот в утренних сумерках 13 октября 1307 г., в пятницу, все члены ордена подвергнуты аресту, орденские дома и замки поставлены под надзор королевских властей, а вся их недвижимость конфискована.
Первые строки королевского циркуляра гласили:

«Событие печальное, достойное осуждения и презрения, подумать о котором страшно, попытка же понять его вызывает ужас, явление подлое и требующее всяческого осуждения, акт отвратительный; подлость ужасная, действительно бесчеловечная, хуже, за пределами человеческого, стала известна нам благодаря сообщениям достойных доверия людей и вызвала у нас глубокое удивление, заставила нас дрожать от неподдельного ужаса…»

Что случилось дальше, уже известно. Добавим только, что когда в Тампль ворвался вооружённый отряд королевских стражников во главе с канцлером Гийомом де Ногаре, то находившийся там великий магистр Жак де Моле и ещё полторы сотни храмовников не оказали никакого сопротивления и позволили увести себя в тюрьму.
Хотя Филипп и использовал момент внезапности, но не добился своей главной цели – сокровищ и документов ордена король не получил.
Как утверждают, в одну из ночей перед волной арестов сокровища были вывезены из Парижа и доставлены в порт Ла-Рошель, где погружены на 18 галер, отбывших в неизвестном направлении. Можно поэтому сомневаться, что акция французского короля была настолько неожиданной для тамплиеров, как это утверждают некоторые историки.
Известно, что Жак де Моле незадолго до начала арестов успел сжечь многие документы и рукописи ордена. Во все орденские дома во Франции великий магистр сумел направить письмо, в котором приказал не сообщать даже минимальной информации об обычаях и ритуалах тамплиеров. Чтобы описать то, что было после ареста, мы вновь прибегнем к помощи Фредерика Поттешера.

«После этого под стенами орденского замка разыгралось разнузданное языческое празднество, напоминающее праздник шутов в рождественскую ночь, когда после мессы толпа мужчин и женщин всех сословий врывается в собор и предаётся там блуду и пьянству. Именно так случилось и вчера: как только разнёсся слух, что вооружённый отряд проник в резиденцию ордена, парижане бросились в замок, чтобы принять участие в кощунстве. Людям хотелось отомстить тамплиерам за их суровость и спесь. Толпа пускалась в погоню за теми, кто пытался бежать, ловила их, избивала и жалких, истерзанных вручала королевским прево. Из погребов выкатили бочки, и вино полилось рекой. Кухни были разграблены. Всю ночь народ пировал на улицах при свете факелов. И на следующее утро, несмотря на дождь, люди теснились вокруг костров, разведённых под открытым небом. Пьяницы храпели на голой земле. Публичные девки, надев на себя белые рыцарские плащи, отплясывали непристойные танцы, а увешанные серьгами цыганки били в тамбурины. В огонь летели вязанки хвороста. Женщины несли котелки с горячим вином и разливали его в подставленные кружки, а вокруг бесновался пляшущий хоровод.
Крики и смех были слышны в самом сердце замка, в подземельях большой башни, но туда они доносились приглушённо, неясно. Сержантов и братьев-служителей согнали в большую сводчатую залу. А сановников и рыцарей разместили в одиночных камерах. Со вчерашнего утра они не получали пищи. Никто не пришёл к ним. Никто не объяснил причин внезапного ареста и незаконного заключения. Время от времени они слышали шаги в переходах, звон оружия, скрип замка, порой вдалеке – голос одного из братьев, горячо спорящего с теми, кто его уводил. И снова наступала тишина, нарушаемая лишь далёким гомоном праздника да глухими ударами колокола, отсчитывающего часы…»

Арестованные тамплиеры предстали перед судом, многих пытали. При этом добились странных признаний, но выдвинутые обвинения были ещё более чудовищными. Им инкриминировали то, что они поклонялись дьяволу по имени Бафомет. Во время своих бдений храмовники-де падали ниц перед головой бородатого мужчины, который говорил с ними и наделял их оккультной силой, непрошенные же свидетели этих ритуалов уничтожались. Их обвиняли также в том, что они убивали детей, принуждали женщин к абортам, целовали неофитов в самые непотребные места и поддерживали между собой гомосексуальные отношения. В конце концов против этих воинов Христовых, которые в Палестине и Сирии боролись и погибали во имя Христа, выдвигалось обвинение в том, что они отказались от Господа, попирали крест ногами и плевали на него. Вот некоторые протоколы допросов тамплиеров:

«– Брат Апгерран де Мильи, подойдите ближе и не бойтесь. Мы собрались здесь, чтобы выслушать вас во имя Божье. Готовы ли вы ответить на наши вопросы и клянётесь ли говорить правду без какого-либо принуждения?
– Я не обязан давать отчёт никому, кроме капитула и великого магистра нашего ордена. Кто вы такой, чтобы допрашивать меня?
– Я Гийом Эмбер, великий инквизитор Франции и духовник короля, выступаю от имени его святейшества папы Климента V…
– Ложь! Ложь! Монсеньор папа не потерпит, чтобы с рыцарями Храма обращались так, как это делаете вы.
– Согласны вы отвечать или нет?
– Покажите приказ монсеньора папы, письмо, написанное его рукой, и я буду вам отвечать.
– Снимите с брата плащ и приготовьте его как положено. Может быть, тогда он будет не столь высокомерен…
– Брат де Мильи, вам надлежит по доброй воле или по принуждению ответить на следующие вопросы: кто вас посвятил в рыцари Храма? приказывали ли вам после церемонии отречься от Христа? раздели ли вас потом и целовали ли вас пониже спины? И предложили далее совершить содомский грех? А потом опоясали шнурком, снятым с некоего диавольского истукана, которому поклонялись древние? И наконец, правда ли, что ваши капелланы во время мессы умышленно не приобщают святых тайн?
– Это недостойные вопросы! Я не буду отвечать…»

Видя, что тамплиера ничем не проймёшь, инквизитор протянул ему показания великого магистра.

«Вопрос. Кто вас посвятил в рыцари ордена тамплиеров?
Де Моле. Меня посвятил рыцарь Юбер де Пейро в городе Боне около сорока лет тому назад. Сначала я дал обет соблюдать различные правила и пункты устава ордена, затем на меня надели плащ. Далее брат Юбер велел принести бронзовый крест с изображением Христа и велел мне отречься от Христа, изображённого на этом распятии. Против воли я сделал это. Затем брат Юбер велел мне плюнуть на крест, а я плюнул на землю.
Вопрос. Сколько раз это было?
Де Моле. Только один раз, я хорошо помню.
Вопрос. Когда вы произнесли обет целомудрия, намекнули ли вам, что вы должны вступить в плотскую связь с другими братьями?
Де Моле. Нет. И я никогда этого не делал.
Вопрос. Посвящение других братьев происходило точно так же? Де Моле. Не думаю, чтобы церемониал моего посвящения отличался от общепринятого, а мне самому не слишком часто приходилось руководить этим церемониалом. После посвящения я обычно просил моих помощников отвести новообращённых в сторону и повелеть им сделать что полагается. Я хотел, чтобы они совершали поступки, некогда совершённые мной».

Ангерран де Мильи не поверил в подлинность протокола допроса великого магистра тамплиеров. Тогда, чтобы вытянуть у него признание, палачи инквизиции раздробили ему обе ноги, раздавили пальцы рук, грудь прижгли раскалённым железом, потом вздёрнули на дыбу…
Уже к концу следующего после ареста тамплиеров дня, 14 октября 1307 г., королевский бальи на площади зачитал показания рыцарей Храма, 136 из которых заговорили под страшными пытками. А 12 августа 1308 г. кардиналы получили папскую буллу «Faciens misericordiam» («Творя милосердие»), где Климент V сообщал о гнусностях иерархов ордена, которые «в присутствии двух кардиналов признались в совершении чудовищных обрядов посвящения, а также поведали о других ужасных и позорных делах, о коих папа из стыда желал бы умолчать».
Во Франции расследования, допросы и процессы над тамплиерами длились долго. В 1310 г. на поле возле монастыря святого Антония под Парижем на медленном огне были сожжены 54 рыцаря церкви, отказавшиеся от своих прежних хулящих орден показаний, вырванных у них под пытками в тюремных застенках.
Судьба тамплиеров, по крайней мере во Франции, была решена. Филипп IV немилосердно преследовал их, пытал, бросал в казематы, сжигал на кострах. Король подверг и папу римского страшному давлению, в результате чего Климент V 3 апреля 1312 г. на заседании XV Вселенского собора огласил буллу «Vox clamantis» («Глас вопиющего»), согласно которой орден тамплиеров был распущен. А через месяц появилась новая папская булла «Ad providam Christi vicarii» («Попечением наместника Христова»), которая содержала решение практических вопросов, связанных с ликвидацией ордена Храма: запрещается носить орденские одеяния и называться тамплиером.
Ещё два года после этого несправедливого с правовой точки зрения упразднения – ведь вина храмовников не была доказана – продолжалась травля «рыцарей церкви», апогей которой пришёлся на март 1314 г., когда перед собором предстал великий магистр Жак де Моле и приор Нормандии Жоффруа де Шарне.
Филипп де Мариньи, епископ Санский, по приказу которого сожгли уже не один десяток тамплиеров, обращается к иерархам ордена:
– Повторите перед богом и людьми, в каких злодеяниях вы признали себя виновными?
И тут вместо признаний из уст, казалось бы, сломленного духовно и физически великого магистра звучат слова, произнесённые неожиданно громовым голосом, так, чтобы слышал народ:
– Справедливость требует, чтобы в этот ужасный день, в последние минуты моей жизни я разоблачил всю низость лжи и дал восторжествовать истине. Итак, заявляю перед лицом земли и неба, утверждаю, хотя и к вечному моему стыду: я действительно совершил величайшее преступление, но заключается оно в том, что я признал себя виновным в злодеяниях, которые с таким вероломством приписывают нашему ордену. Я говорю, и говорить это вынуждает меня истина: орден невиновен! Если я и утверждал обратное, то только для прекращения чрезмерных страданий, вызванных пыткой, и умилостивления тех, кто заставлял меня всё это терпеть. Я знаю, каким мучениям подвергли рыцарей, имевших мужество отказаться от своих признаний, но ужасное зрелище, которое мы сейчас видим, не может заставить меня подтвердить новой ложью старую ложь. Жизнь, предлагаемая мне на этих условиях, столь жалка, что я добровольно отказываюсь от сделки…
Королевский сержант затыкает ему рот и сталкивает с помоста. Молчавший до тех пор Жоффруа де Шарне успевает крикнуть:
– Мы рыцари Христа, устав наш святой, справедливый и католический…
Началась свалка…
18 марта 1314 г. Жака де Моле и приора Нормандии в бумажных колпаках еретиков сожгли на Еврейском острове напротив королевского дворца, из окна которого Филипп Красивый и дал сигнал палачу. В последний момент над любопытствующей толпой пронёсся голос великого магистра:
– Папа Климент! Король Филипп! Не пройдёт и года, как я призову вас на суд божий!
Через две недели от кровавого поноса в ужасных судорогах преемник святого Петра почил в бозе. А в ноябре того же года Филипп Красивый скончался от неизвестной болезни – легенды утверждают, что тамплиеры были искусны в изготовлении сильнодействующих ядов. Вера в тайные силы тамплиеров и в то, что сбывалось проклятие де Моле, получила новую пищу.
Со смертью великого магистра и приора Нормандии, казалось, рыцари Храма навсегда исчезнут со страниц истории. Но орден не прекратил существования. Несмотря на все усилия французского короля распространить гонения на храмовников по всей Европе, он в этом мало преуспел. Даже его собственный зять Эдуард II Английский занял позицию в пользу ордена. Правда, несколько рыцарей Храма было арестовано, однако во искупление «грехов» их поселили в монастырях, где они вели довольно приятную жизнь. Их земли же были переданы госпитальерам.
И в других странах Филипп Красивый натолкнулся на сопротивление. Шотландия даже предоставила убежище тамплиерам из Англии и, возможно, из Франции. В некоторых средневековых документах сохранились ссылки на то, что целый отряд беженцев – рыцарей Христа в 1314 г. сражался против англичан в битве под Баннокберне, когда шотландцы во главе с Робертом I Брюсом разгромили армию Эдуарда II.
Герцог Лотарингии также не последовал совету Филиппа IV. И хотя некоторые лотарингские храмовники всё же предстали перед судом, они были оправданы. Большинство рыцарей Храма из Лотарингии последовали совету своего приора, отказавшись от традиционного тамплиерского плаща, смешались с населением. На остальной территории «Священной Римской империи» тамплиеры в случае их юридического преследования угрожали взяться за оружие.
После роспуска ордена многие германские рыцари Храма влились в состав Тевтонского ордена или перешли к иоаннитам. То же сделали и испанские тамплиеры. В Португалии храмовники были оправданы судом ив 1318 г. изменили своё название, став рыцарями Христа. Под таким названием орден сохранился до XVI в. Васко да Гама, например, был рыцарем ордена Христа, а принц Энрике Мореплаватель – его великим магистром. Интересно, что сам португальский принц никогда не плавал, но на средства ордена Христа основал в Сагрише обсерваторию и мореходную школу, способствовал развитию кораблестроения в Португалии. По его инициативе были снаряжены океанские экспедиции Г. Кабрала, А. Кадамосто и др., открывшие острова Азорские, Зелёного мыса., Бижагош, обследовавшие реки Сенегал и Гамбия. Корабли ордена плавали под восьмиконечными тамплиерскими крестами. Под этими же флагами каравеллы Христофора Колумба «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» пересекли Атлантический океан и достигли острова Сан-Сальвадор в Багамском архипелаге. Кстати сказать, сам великий первооткрыватель Америки был женат на Фелипе Мониз Перестрелло, дочери сподвижника Генриха Мореплавателя, рыцаря ордена Христа, который передал ему свои морские и лоцманские карты.
Такова вкратце общепринятая история ордена тамплиеров, которая, впрочем, имеет продолжение и в наше время.
Но это только одна сторона. Нелишне отметить, что уже во времена своего деятельного существования орден в глазах современников виделся как некий мистический институт, братьев Храма подозревали в волшебстве, колдовстве и алхимии. Считалось, что тамплиеры связаны с тёмными силами. В 1208 г., за год до начала альбигойских войн, Иннокентий III призвал «рыцарей церкви» к порядку вследствие их «нехристианских действ и заклинания духов». Ореол таинственности, окружавший храмовников, сохранился и после роспуска ордена. А в XVIII в. различные тайные и нетайные ордены и организации ссылались на тамплиеров как на своих предшественников.
Так, многие масоны свои ритуалы и церемониалы позаимствовали у рыцарей Храма и рассматривали себя в качестве стражей «тайны тамплиеров».
Накануне Великой французской революции легенды вокруг ордена приняли неслыханные размеры, и историческая правда о нём исчезла за дымкой мрачной романтики. Тамплиерам навесили ярлык оккультистов, алхимиков, магов и мудрецов, обладавших эзотерическими познаниями и тайной силой. Рыцарей Храма считали героями и мучениками, предвестниками антиклерикального духа.
Многие французские масоны, как утверждается, лишь потому выступали против Людовика XVI, чтобы внести свой вклад в исполнение проклятия Жака де Моле всему французскому королевскому дому. По словам современников, после того, как короля обезглавили на эшафоте, какой-то мужчина прыгнул на помост, окунул руку в кровь мёртвого монарха и показал её толпе, громко крикнув:
– Жак де Моле, ты отмщён!
И ныне, в конце XX в., существуют по меньшей мере три объединения, которые называют себя тамплиерами и утверждают, что ведут свою родословную с 1314 г. Отдельные масонские ложи ввели градус «тамплиера», а также соблюдают многие ритуалы и пользуются средневековыми регалиями ордена.
В настоящее время во многих западных странах действуют неотамплиерские ордены как масонского направления, так и выполняющие функции верных «рыцарей церкви». Попытки же связать масонские ордены храмовников с их «историческим предшественником» – дело бесперспективное, ибо, как отмечает даже «Международный масонский справочник» О. Леннхоффа и О. Познера, не выдерживает элементарной исторической проверки.
Некий шевалье Рамзей в своё время вновь реанимировал легенду о тамплиерском происхождении масонов. Он утверждал, что отдельные спасшиеся в Шотландии рыцари ордена Храма остались верными хранителями тайны тамплиеров, перенеся её в масонский орден. Однако, как вышло на практике, современные тамплиеры отнюдь не едины ни в своём учении, ни в методах действий. Так, французские неотамплиеры считают своим родоначальником Жака Маркуса Лармениуса, тамплиеры «строгой обсервации» – Петера д'Амонта. А направление, получившее развитие главным образом в Швеции, как на предтечу ссылается на племянника казнённого великого магистра – графа де Боже.
Как нам представляется, совершенно прав английский историк Гоулд, говоря:
– Не существует ни малейшей причины для предположения, что члены разгромленного ордена тамплиеров стали масонами. Всё это выдумки современного масонства.
А великий магистр ордена тамплиеров в Канаде Маклеод Мур в своей речи в Монреале в 1889 г. отметил:
– Происхождение масонства не имеет ничего общего с древним рыцарским орденом.
Во всяком случае, рыцари-тамплиеры в их современном виде обосновались на берегах Темзы и Сены, Рейна и Потомака, в Мадриде и Вене, на Мальте и в Португалии.
Например, неотамплиерский орден «Балдуин пресепторн. Бристоль» в Англии считает, что существует с незапамятных времён, основывая свои притязания на вечность тем, что их великий магистр Вильям Дэвис ещё в 1769 г., наряду с другими масонскими степенями, получил градус «рыцаря-тамплиера». А в 1785 г., на праздновании дня Иоанна Евангелиста, тамплиеры в полном торжественном облачении прошли по улицам английских городов. В 1791 г. в качестве первого великого магистра ордена «Великий королевский конклав рыцарей-тамплиеров в Англии» был избран некий Томас Дункерлей. В 1873 г. различные тамплиерские ордены Англии и Шотландии объединились в так называемый «Генеральный конвент».
Самое широкое распространение орден рыцарей Храма получил в США, где уже к концу 1930 г. было 1716 командорств (комтурств), насчитывавших 434 тысячи членов.
Сама процедура приёма в члены ордена тамплиеров была несколько похожей на средневековую. Кандидат, говоря, что он «паломник на жизненном пути», просил принять его в комтурство. Затем он был обязан выполнить символический испытательный срок: в течение семи лет участвовать в «крестовом походе. И наконец, наступал торжественный день приёма неофита в „рыцари церкви“. Комната, где происходила церемония, была увешана различными флагами, знамёнами, штандартами. Над находившимся на востоке алтарём висело знамя: красный крест на белом фоне, рядом – два небесно-голубых знамени с рисунком жертвенного агнца (символическим изображением Христа) и тамплиерским крестом. Боевое знамя древних тамплиеров, как правило, находилось в южной части помещения. Господствовали цвета ордена – чёрный и белый, повсюду золотые и серебряные украшения. Так называемые „полевые лагеря“ американских тамплиеров объединены в комтурства, руководители которых носят громкие титулы типа „святой командор“ или „генерал-капитан“. Комтурства ежегодно собирают конклавы, которые в США превращаются в грандиозные шоу. При этом тамплиеры проходят по улицам городов. Одеты они в староамериканскую военную одежду, состоящую из чёрного кителя и брюк того же цвета, в шляпах-треуголках с украшениями в виде страусиных перьев, с серебряными поясами и античными мечами с эфесом из слоновой кости.
В конце XIX в. в Германии и Австрии был основан «орден новых тамплиеров» с неопределённым статусом и эклектической системой. В качестве эмблемы новые «рыцари церкви» избрали знак, который позднее стали называть свастикой.
Такие личности, как Елена Блаватская, основательница «Теософского общества», и Рудольф Штайнер, родоначальник антропософии, рассуждали об эзотерической «традиции мудрости», дошедшей до них через розенкрейцеров от катаров и тамплиеров.
Рыцари-храмовники, но уже в новом обличье, весьма популярны и поныне, в первую очередь во Франции.
В заключение следует добавить, что различные тамплиерские организации в западных странах в 1910 г. заключили между собой так называемый конкордат.