Ниязов С. Рухнама

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава III. Истоки туркменской нации

Мои дорогие соотечественники!
Быть нацией, безраздельно принадлежать ей, черпать силы и вдохновение из единого источника духа – величайшее благо для народа и для каждого отдельного человека. Но быть нацией, то есть цельным народом, возможно только при наличии национальной Родины, в условиях самостоятельного государства.
Все мечты туркмен о едином государстве, которые они вынашивали последние семь-восемь веков, были вызваны стремлением защитить, не отдать на поругание святая святых – свой национальный дух, который был для туркмен всем – пропуском в этот мир, охранной грамотой, чистой молитвой…
…»Беки туркмен огузов, услышьте нас, если Небо не задавит нас, если земля не разверзнется, никто не сможет разрушить дом туркменского народа». Эта надпись, высеченная на каменной плите, была обнаружена в 1889 году в Западной Сибири, в долине реки Орхон. Через несколько лет ученым удалось установить, что на всех обнаруженных памятниках письменности надписи сделаны на древнетуркменском алфавите – элипбие. У нашего народа и по сей день живо выражение «словно на камне высечено».
Задумываясь над истоками туркменской нации, я часто задаю себе вопрос: откуда у туркмен такая тяга к отчему дому, отчей земле? Откуда такая неистребимая любовь ко всему, что окружает туркмена с момента его появления на свет до сошествия в могилу?
Эти раздумья вновь переносят меня в детство. Встречая мужчин, чем-то напоминавших отца, я испытывал тоску и боль разлуки. Женщины, похожие на маму, будили в моем сердце горечь сиротства. Туркмены не зря говорят: «Ребенок без отца – сирота, без матери – обездоленный».
Став немного старше, поумнев и научившись отличать черное от белого, я сделал для себя открытие: моя Родина тоже обездолена, обездолен и ее народ. Конечно, я не проливал откровенных слез, но жил с постоянной болью в сердце. Как пленный рвется домой, как безутешный сирота ищет своих родителей или хотя бы близких родственников, так и я, погрузившись в мир книг, выискивал в них души своих отважных предков.
… Крепнущее могущество Тогрул бека и Чагры бека вызывает беспокойство туркменского султана Махмута Газневи, правителя Запада и Востока, покорившего Индию. Чтобы получше узнать о делах туркмен-сельджуков, Махмут Газневи приглашает в гости одного из сельджукских ханов. К султану направляется Ысраил хан с десятью тысячью всадниками. Прознав об этом, султан посылает гонца с сообщением, что не нуждается в помощи, что его жест продиктован лишь гостеприимством. Ысраил является с тремястами всадниками. Султан по достоинству встречает его.
– Сколько же воинов вы сможете выставить, если нам в самом деле потребуется помощь? – спрашивает он у гостя. Ысраил достает из колчана одну стрелу.
– Направьте эту стрелу, и из Балкана прибудет тридцать тысяч воинов!
– А если понадобится больше?
– Тогда отправьте эту стрелу, и прибудет еще десять тысяч вооруженных всадников.
– Если же нам понадобится очень большое войско?
– Выпустите эту стрелу в Балканские горы, и прибудет сто тысяч воинов!
– Но если еще больше?!
– Отправьте это в Туркменистан, и получите хоть пятьсот тысяч воинов! – Ысраил подал совсем другую стрелу.
… Мое сердце разрывается от волнения. Сердар только одного туркменского племени в состоянии выставить полумиллионное войско! Каким же огромным должен быть народ, владеющий такой армией!..
С отчаянием, наворачивающим на мои глаза слезы, я говорю себе: «Эх, если бы не проклятая орда Чингисхана!.. Если бы она не пронеслась вихрем, сметая и уничтожая все на своем пути, над многотысячным Куняургенчем, Мару-Шаху-Джаханом, Шахрисламом, Абивердом, Амулом, Земми, Дехистаном… Если бы она прошла в стороне от Огузбоя (Узбоя), на который, словно жемчужины на нитку, были нанизаны города и села… Если бы не были уничтожены, сожжены великолепные библиотеки с тысячами книг… Эх, каким бы могущественным был бы сейчас Туркменистан, какая бы у него была слава в мире!»
Я и по сей день предаюсь этим горьким раздумьям, хотя понимаю, что история не знает сослагательного наклонения. История – чреда событий и явлений, следующих порой причудливо, но всегда неизбежно…
В эпосе «Гёроглы» визирь Балыбега говорит своему султану: «Мой султан, если вы хотите покорить туркмен, сделать их своими рабами, усвойте истину: в первую очередь их надо спустить с коней».
И враг в конце концов усвоил это. В конце XIX века туркмен спустили с их резвых коней…
Еще в мальчишестве я осознал, кто такие туркмены и что значит для человека Родина. Однажды меня осенило: «Рано умнеет тот, кто познал страдания». Я написал эти слова в своем дневнике и в дальнейшем часто находил в них утешение. Много позже я убедился, что любая душевная рана со временем затягивается, оставляя после себя лишь рубцы.
Очень рано я понял, что из себя представляет человек. На моем пути встречались люди, которые находили только тебе необходимые слова. Таких людей я воспринимал как добрых ангелов, а их слова жадно проглатывал, как куски только что вынутой из тамдыра горячей лепешки, которую, обжигаясь, отправляешь в рот.
Но мне встречались и другие люди. Их лица были холодны и неприветливы, как снежная пурга, из их уст вылетали только колючие слова, которые ранили в самое сердце. Я был слишком мал и слаб, чтобы противостоять таким людям, я не мог ответить им тем же, они были старше и сильнее меня. Мне не оставалось ничего другого, как выдергивать из сердца стрелы ядовитых слов и отбрасывать их подальше…
… Провожая своего ребенка в дальнюю дорогу, мать дает ему лепешку. Но у меня нет матери, и я уезжаю, взяв с собою в сердце волшебное слово «туркмен»…
Перед отправкой в дальний путь напутствие дает отец, но у меня нет отца, а потому благословение я получаю от своей Родины…
Оказывается, я и не сирота вовсе. Да и может ли чувствовать себя сиротой человек, имеющий такого прадеда, как Огуз хан, такого учителя, как Горкут ата, такого старшего брата, как Гёроглы, такого мудрого наставника, как Махтумкули?!
Сев за написание Рухнама, я погрузился в прошлое, чтобы найти, отыскать ответ на вопрос: где, в чем истоки жизнелюбия и долголетия народа, сумевшего не только противостоять жестоким налетам Искандера Зулькарнайна, коварного Чингисхана, хромого Темирлана и многих других агрессоров, но и сохранить, донести до сегодняшних дней все то святое, что было унаследовано от великого предка Огуз хана туркмена: свое имя, достоинство, традиции и обычаи, культурное и духовное достояние?
В моих раздумьях мне слышится голос Огуз хана:
– Где зародилась нация, появится река, место, облюбованное народом, превратится в страну, а все, что дорого и желанно народу, станет святым!
Ему вторит дух Горкут ата:
– То, что одобряет народ, чему он поклоняется и что живет в его сердце и душе, – священно!
Дух Гёроглы бека:
– Счастье народа в возможности беззаветно любить и отстаивать свою Родину. Счастлив народ, имеющий собственный ясный путь.
С новой, глубинной силой звучат для меня знакомые строки Махтумкули:


Души и сердца начнут объединяться,
Поднимется вся рать, растопит землю, камни,
И если соберутся все за сачаком одним,
То ждет туркмен счастливая судьба.

Перед моими глазами оживают образы самых дорогих мне людей – моих родителей. Я вижу их молодыми, красивыми, одухотворенными. Я слышу их напутствие:
– Сынок, Господь возложил пророческие обязанности на четырех великих туркменских мужей – Огуз хана туркмена, Горкут ата, Гёроглы, Махтумкули. Сегодня Всевышний переложил эту ношу на твои плечи. Пронеси ее, не согнувшись, сделай так, чтобы народ зажил счастливо, укажи ему правильный путь!
С обретением суверенитета исполнилась многовековая заветная мечта моего народа – он обрел не только независимое, но и постоянно нейтральное государство – вечный, нерушимый гарант свободы национального духа. Проследить его путь со времен пророка Нуха, стать подспорьем народу в устройстве новой жизни в Золотом веке – такими целями вызвано рождение этой книги.
Я взялся за Рухнама с самыми добрыми намерениями. Я хочу, чтобы туркмены обрели силу духа и сплоченность, чтобы их жизнь была благополучной и одухотворенной, чтобы под сенью свободы и независимости раскрепощался священный дух нации.
Мои соотечественники!
Сегодня, когда мы стали нацией, каждый туркмен должен проявлять мужество в жизни, усердие в работе, он должен быть мудрым и рассудительным. Мы должны стать народом, способным на самоутверждение, только тогда мы обретем достойное место в мировом сообществе.
Туркмены, братья мои, помните:
Как не быть сильным и мужественным народу, превратившем героизм в смысл своей жизни!
Как не быть отважным народу, для которого Родина – святыня, который готов ради нее пожертвовать своей жизнью, который убежден, что только смерть во имя Отчизны приносит бессмертие!
Как не быть отважным джигиту, который с малолетства не слезает с коня, наравне со взрослыми владеет оружием и боевыми навыками, читает книги, слушает дестаны, чтит Родину как величайшую святыню!
Как не гордиться Родине такими сыновьями!
Сыны земли туркменской!
Ваша Родина должна гордиться вами! Во имя ее счастья и процветания, ради собственного блага дорожите родной землей, умножайте ее славу и богатство!
Мы продолжимся как нация, если каждый туркмен, бережно относясь к отпущенной ему Всевышним жизни, посвятит ее служению своему народу, своей стране. И тогда воистину сбудется пророчество орхонской надписи: никто не сможет разрушить дом туркменского народа.
Туркмен – это слово, будто священный сачак, собрало вокруг себя народ в его бесконечной истории, объединило, сдружило, сплотило. Предки наши, как знамя, высоко несли свое имя, выступая против жестокого врага. В минуты, когда со стрелою в груди, глядя в небо, туркмен прощался с жизнью, эта гордость, эта любовь поддерживали его.
Туркмен – это слово в моей груди согрето теплом моего сердца, оно, словно младенец, со всех сторон окутано любовью моей души.
В этом слове кроется гордость отважного народа, его естественность и непосредственность, тепло его сердца.
Мы живем, чтобы сохранить достоинство своего звания, мы мечтаем умереть туркменами.
Если ты в чужих краях ведешь себя неподобающим образом, про тебя не скажут: «Да, это человек такой», а скажут: «Это нация такая». Но если ты и на чужой земле хранишь достоинство и честь, уважаешь себя и других, то услышишь вослед: «А, это туркмен! Это народ, заправлявший историей!».
Порой задумываюсь: а не слишком ли я горжусь своим народом, не ослеплен ли сиянием слова «туркмен», не околдован ли его магией?
Но потом успокаиваю себя доводами: еще ни один человек не пострадал от любви. Бояться надо тех, кто не любит свой народ, ведь если каждый будет любить свой народ, то и народы будут любить друг друга.
Между тем, сколько в мире наломано дров из-за ложного понимания этого чувства, из-за фальшивой стыдливости его обнажить, обнаружить. Туркменам принадлежит пословица «Если хочешь, можешь отступить от веры, но не от народа». Мне безумно жаль тех, кто, отступив от своего народа, воспринимает эту общность как нечто необязательное, как пережиток истории.
Как нация наш народ возник не вчера и не сегодня. Но исторический путь туркмен был столь витиеват и противоречив, что не единожды движение к свету прерывалось падением во тьму. Так и повелось – взлеты чередовались с падениями, за возрождением следовал упадок.
Марксизм представляет историю упрощенно, как движение по прямой и вверх: сначала возникают племена, из них образуются народности, которые, в свою очередь, перерастают в нацию и т.п. Но история знает и обратное: то самое чередование взлетов и падений, расцвета и упадка, которое являет собою судьба туркмен. Единожды возникнув как нация, впоследствии по тем или иным причинам туркмены распадались на племена и роды; бывало, что отдельные племена начинали жить самостоятельно, но затем вновь усиливались обстоятельства, приводившие к единению нации.
Применительно к современной эпохе можно смело говорить о формировании новой туркменской нации, возникшей как следствие новых исторических условий. Об этом мы еще поговорим в Рухнама. Но прежде мне бы хотелось глубже понять, уяснить природу национального духа, ту природу, что позволила туркменам, несмотря на все превратности их исторической судьбы, сохраниться самим, сохранить дух и символы нации в их первозданном, нетленном значении.
За свою бесконечно долгую историю туркменский народ создал святыни, к которым бережно относится и по сей день.
Сачак для туркмен всегда был святым, ибо он символизировал единение, за сачаком собирались для решения важных дел. Сачак – клятва туркмена. Когда у него спрашивают: «Кто твой хан?», он, не раздумывая, отвечает: «Дастархан!».
К родственникам, близким, друзьям туркмены ходят с сачаком. Отправляясь на сватовство, туркмен берет с собой полный сачак лепешек. И если сватовство состоялось, тогда те, чью дочь пришли сватать, взамен принесенных лепешек кладут в сачак столько же своих.
Собираясь в дальнюю дорогу, туркмен обязательно возьмет с собой в попутчики кусок хлеба. Существует поверье, что хлеб поможет человеку найти обратную дорогу, вернет его к родному очагу, к семье.
Слово «дорога» у туркмен имеет множество смыслов. Те, кто прокладывает дорогу в мир, останутся жить в истории, те, кто сходит с пути, презираемы народом.
Лучшая из дорог та, по которой человек идет проведать больного. Как говорят пророки, время, потраченное на проведывание больного, не засчитывается в общий срок жизни.
… Зима. На землю ложатся тяжелые хлопья снега. Проснувшийся спозаранку хозяин дома первым делом расчистит снег и проложит тропинку до соседа. А уж потом до своего очага, тамдыра…
Лучшая из дорог – ведущая к душе человека.
Лучший из путей – путь народа!
Как не гордиться народом, чья душа за сотни, тысячи лет пронесла, не растеряла свою суть, сохранила достоинство, чистоту устремлений и помыслов?!
Как не гордиться народом, выпестовавшим доброту души как отличительный знак, символ нации?!
Склоняя голову перед твоим нравственным подвигом, я говорю тебе, мой народ: пусть все, что может замарать тебя, отойдет ко мне, но пусть мои чистота и безупречность станут твоими.
Всю свою любовь я отдаю тебе, а все твои страдания и боль возьму на себя, туркмен!

* * *
Духовность – изначальная формула жизни. С духовности начинаются все дороги. Там, где нарушается духовная гармония, жизни приходит конец. Если мир – это цельный организм, то духовность – это его жизнь.
Почему я постоянно повторяю, что у истоков нашей нации стоял Огуз хан? Потому что именно он преподал нам философский урок: нация начинается с появления духовной близости людей и материализации их культуры. Для того, чтобы внешнее образование – народ превратить в сплоченную изнутри нацию, его, в первую очередь, надо объединить духовно. Историческая заслуга нашего великого предка заключается в том, что еще пять тысяч лет тому назад он сумел добиться национально-политического единения туркмен.
Как свидетельствуют «Огузнама», Огуз хан очень рано сформировался как личность, вступив в противоборство с отцом. Их разногласия носили не бытовой, а принципиальный характер. Огуз решительно отверг религиозные убеждения отца, встав на сторону единобожия. Обретя новую веру, он по-новому стал смотреть на принципы устройства общества.
Я утверждаю: туркменская нация началась с Огуз хана туркмена. Весь ход пятитысячелетней истории туркмен с ее взлетами и падениями, расцветами и упадками есть воплощение изначальной духовной мысли, духовной находки. Выявление единственной для всех туркмен веры как единственной духовной ценности привело к пробуждению у народа дремавших до того всех умственных, сердечных и физических сил.
И создание огузтуркменского алфавита, и изобретение телеги во времена великих походов Огуз хана придали истории туркмен и колею, и скорость, причем туркменская повозка означала вторую физическую скорость для всего человечества. И если телега дала ускорение истории и всей жизни туркмен, то алфавит стал ее духовным измерением.
Две эти скорости – духовную и физическую – туркмены проложили красной нитью через всю свою историю и донесли до наших дней. И хотя на каком-то историческом рубеже древний элипбий изменил свою форму, до нас он дошел в виде орнамента туркменских ковров. А ковер для наших предков был не только предметом быта и даже не столько образом жизни, сколько целым мировоззрением. Отсюда и жизнь вставала как вечное беспокойство души, ее перемещение внутри тела. Поселяясь в голове человека, дух способствует пробуждению науки, обосновываясь в сердце, он рождает искусство…
Великие реки образуются от слияния ручейков, стекающих с гор, но реки не пьют свою воду…
Могучие деревья вырастают из брошенного в землю маленького семечка, не деревья не едят свои плоды…
Так и дух существует не для себя – он питает Вселенную, жизнь.
Рухнама – это взгляд на историю через призму духа. Дух – ядро жизни , внутренняя движущая сила и природы, и общества, и личности. Соответственно и нация – это объединение людей по тем или иным духовным критериям, формирующим материальную основу жизни и внешнюю форму человеческого сообщества.
Дорогие мои туркмены!
Туркменистан идет дорогой отцов и дедов, даст Бог, каждый из вас станет богатым, заживет основательно, вы только постарайтесь заслужить это богатство, стать достойными его. Потому что по-настоящему богат тот, кто богат душой. Когда материальное богатство сливается с духовным, тогда и наступает золотая жизнь.
Каждый человек живет мечтой и надеждой.
Я хочу, чтобы туркмены были сильны духом, сплоченны, чтобы жизнь их была по-настоящему счастливой – золотой.
Я желаю, чтобы вы жили дружно, чтобы жизнь ваша была исполнена добра, света и вдохновения.
Я надеюсь, что Рухнама станет светочем, озаряющим путь туркмен к заветным рубежам…
Постоянство истории туркмен, историческую красоту их жизни я вижу прежде всего в том, что наш народ строил свою жизнь не в противовес, не вопреки природе, а в гармонии с ней. Туркмены всегда жили на лоне природы, в ее цвета окрашена вся их духовная и материальная культура. Все туркменские эпосы и сказания воспроизводят очень добрые, я бы сказал, нежные отношения людей с природой, сродни отношениям близких по духу отца и сына. Может, именно поэтому туркмены называют свою Родину Ата ватан (Отечество).
Прежде наш народ называл Млечный путь луком Огуза. Или луком Огуз хана.
Амударья была рекой Огуз.
Созвездие тельца называлось созвездием Огуза. Когда оно появлялось на небе, огузы отправлялись на летние пастбища, когда гасло – возвращались к местам зимовки.
Во времена Горкут ата Хазарское море звалось Гургенским. Иранская провинция Гурген, как и часто встречающееся у Махтумкули имя Гурген – название древнего тотема туркмен Гурда (гурт – волк). Огузы особо почитали этого зверя. Огуз хан, отправляясь в поход, непременно пускал впереди войска волка.


Природа туркмен – первый и основной ключ к пониманию их духовного мира.
Природа туркмен – букварь духовного языка туркменской нации.
Туркмен, когда его охватывают те или иные чувства, будь то грусть или радость, устремляется туда, где он может побыть наедине с природой. Когда побродишь по ущелью, взберешься на склон горы, душа рвется ввысь, словно пущенный ребенком бумажный змей. В такие минуты забываешь обо всех своих горестях, с особой остротой воспринимаешь красоту и гармонию мира.
Постранствовав по свету, ты встретишь горы во много раз красивее здешних. Поросшие густыми лесами, они, словно райские кущи, поражают взор. Но не поймут они ни языка твоего, не разделят с тобой печали твоей. Ни в одной другой стране ты не найдешь пустыни, которая мгновенно вытянет из тебя любую боль, не услышишь дождя, сливающегося со звуками туркменской мелодии…
В северных странах с влажным климатом земля родит пушистые растения, на жарком и засушливом Востоке почти вся растительность имеет колючки. Зато здесь все плоды сочные и сладкие, а на севере даже дыню надо посыпать сахаром.
На сыром, прохладном Севере не встретишь ядовитых тварей, зато на знойном Востоке они кишмя кишат. Человека, ужаленного гёмюлгеном (восточный удавчик) вряд ли довезут до врача. Яд водяной змеи уже многие века туркменские знахари вымывают водой…
Предки наши, завоевывая лучшие в мире земли и очаровываясь их красотой и богатством, не оседали на захваченных территориях. Родные просторы с их обжигающим зноем все равно манили, притягивали. На защиту своей земли туркмены вставали грудью, они поливали ее горьким потом, создавая на ней изобилие.
Красоту туркменской природы, ее щедрые дары описывал еще греческий ученый Диодор, живший в I веке до нашей эры. А вот выдержки из трудов великого историка древности Страбона:
…»Захватив все города Гиркании, Александр Македонский добрался до местности под названием «Счастливое население». Ни одна страна мира не может сравниться с ней по богатству и диковинным плодам. Каждый куст винограда дает здесь до 450 килограммов ягод, а каждое инжировое дерево – до 3 тонн плодов. Зерен, падающих на землю во время жатвы, с лихвой хватает для закладки будущего богатого урожая. Там есть дерево, похожее на дуб. Из его листьев сочится влага, похожая на мед. Местное население использует этот сок в пищу. В лесах занимаются пчеловодством».
…»Окруженный песками оазис орошается рекой Марг. Удивительны земли Маргианы. Там растет необычайный виноград, каждая гроздь которого достигает в высоту двух локтей. Для охраны этого плодородного оазиса Антиоха возвели стену шириной в 5,2 метра и длиной 250 километров»…
Сегодня, пролетая над Туркменистаном на самолете, то тут, то там замечаешь развалины древних городов, которым несть числа. В годы независимости мы получили возможность глубокого изучения собственной истории, в том числе и истории земледелия. С большим интересом знакомясь с ней, я наткнулся на необычные сведения и только тогда понял, почему отцы и деды наши сравнивали эту землю с душой, сердцем.
История подтвердила, что родиной белой пшеницы – ак бугдая является Туркменистан. Ожило, заговорило пшеничное зерно, выращенное здесь пять тысяч лет назад и найденное сравнительно недавно в окрестностях Анау…
Огуз хан туркмен мечтал о том, чтобы превратить свой край в цветущий сад. Перед тем, как пойти в бой, каждый воин был обязан посадить деревце – иначе его не брали в поход. Со времен Огуз хана наши предки на лето переезжали в предгорье, в окрестности Бахардена, Дуруна – самые привычные места оседлой жизни нашего народа. Считалось большим грехом вырубать можжевельник в горах. Но вот в прошлом веке, собираясь прокладывать здесь железную дорогу, не стали возить шпалы издалека. Местные скряги, которым посулили хорошие деньги, без зазрения совести вырубали в горах лес, который шел на изготовление шпал. Именно после этого вековые арчи Копетдага были пущены под топор, стали самым ходовым товаром.
Сегодня мы осваиваем и засеваем около двух миллионов гектаров земель. Но предки-то наши обрабатывали практически все пахотные земли! Не случайно, если смотреть сверху, вся наша земля похожа на пашню. И кругом каналы, канавы и арыки, арыки, арыки… Проложенные в Кесеаркаче, Дехистане, Миссериане, в окрестностях Балкана, на равнине Хаверан, в Мерве, Амуле, Ургенче, Этреке, Гургене, эти водоводы, словно кровеносная сеть, опутали всю нашу землю. Они – символы жизни, трудолюбия туркмен.
По сей день сохранились на нашей земле колодцы глубиной двести, триста метров. Наши предки рыли их среди сыпучих песков, добираясь до подземных источников с помощью чёвлюков (чёвлюк – сплетенный из прутьев акации цилиндр, опускаемый в колодец, чтобы не осыпались его стенки). Эти колодцы так глубоки, что, кажется, достают до самого сердца Земли. Туркмены называли их «йылдызбойлы гуюлар», что означало: до их дна так же далеко, как до звезды на небе.
Если вспомнить, что девяносто процентов туркменской земли занимает пустыня, нетрудно представить, сколько тысяч колодцев требовалось для поддержания здесь нормальной жизни. Именно столько и было вырыто предками, ведь они всегда стремились к мирной жизни, придавали ей огромное значение. Кроме того, они рыли колодцы (сарбоды), в которые стекала дождевая вода с такыров. Всю зиму люди накапливали ее впрок – для жаркого лета. Зимой в огромные котлованы (гарданы) сбрасывались спрессованные комья снега, которые уплотняли, забрасывали кустарником, а уже потом засыпали песком в метр-два толщиной. Летом талая вода была подобна живительному соку…
Наши предки умудрялись и из гор добывать прозрачную, как слеза, родниковую воду. Они рыли кяризы длиной в несколько километров, прокладывали целые тоннели в горах, добывая из их скалистых недр грунтовую воду и пуская ее на поля. Кяриз – очень сложное гидротехническое сооружение, представляющее из себя систему колодцев, соединенных подземными арыками для извлечения грунтовых вод. Кяризгены (строители кяризов) тянут траншеи за несколько километров от горы к ее подножию. Через каждые тридцать-сорок метров роется колодец, землю и камни из которого с помощью колоды вытаскивают наружу. Когда видишь горы грунта возле колодцев, понимаешь, как любили жизнь наши предки, какой они обладали волей к созиданию, талантом к жизнеустройству. Если бы можно было мысленно представить картину всех городов, возведенных туркменами за пять тысяч лет своего существования, наверняка, они покрыли бы всю планету.
Жизнелюбие и основательность туркмен – от их способности душой воспринимать окружающее их жизненное пространство, сливаться с ним в мудрой и активной жизнедеятельности. Собираясь вырыть канаву, туркмен вешал на шею кобыле набитый песком мешок и выгонял ее по предстоящему течению воды. Тяжело груженная кобыла по инерции шла в нисходящую сторону. Вослед ей люди ставили вешки, а уже потом прокладывали в этом направлении арыки, канавы.
В древности туркмены, собираясь обосноваться в каком-нибудь месте, проводили его предварительную проверку. Для этого ставили в нескольких местах кувшины с водой, а к длинной палке, воткнутой в землю, привязывали кусок мяса. Через некоторое время старейшина аула в сопровождении почтенных стариков производили проверку. Если вода зеленела, а мясо портилось, – жить в этом месте нельзя. Не случайно у туркмен есть поговорка: «Не получилось дом построить – земля не приняла». Не обладая соответствующими знаниями, а лишь на основе жизненного опыта и природной интуиции наши предки знали о благоприятных и неблагоприятных для жизни зонах земли.
… Когда переполняется кладбище и надо открывать новое, туркмены не станут хоронить кого попало в первой могиле. Это должна быть могила человека-ангела, и не обязательно, чтобы он был муллой, ахуном, ишаном, главное, чтобы при жизни это был замечательный человек.
… В давние времена большой аул снаряжает в путь караван за зерном, однако в назначенное время караван не возвращается. Проходит полгода – о нем ни слуху, ни духу.
Родственники пропавших, оседлав коней, объезжают все места окрест вдоль и поперек, справляются в соседних аулах, но караван словно сквозь землю провалился!
Конечно, по тем, кто пропал живьем, поминки не справишь, так что землякам ничего не оставалось, как жить дальше и ждать хоть каких-то известий. Прошло лет семь-восемь, как аул взбудоражила весть, что где-то чабан наткнулся на человеческие кости. И опять всадники отправляются в путь. Выяснилось, что разбойники, напав на караван, ограбили его, а людей убили и закопали, чтобы не было запаха тлена. «Что же делать?» – горько задумались земляки: ведь в те времена не существовало понятия «братская могила».
На помощь пришла древняя мудрость туркмен: останки укладывают в ряд, кровные родственники погибших по одному делают кинжалом надрезы на запястье и роняют капли крови на кости скелетов. Если кровь капает не на родственную кость, она стекает с нее, если же это родня, то капля буквально впитывается в кость, словно в песок…
Так каждый отыскал своего брата, родственника и похоронил его как подобает. «Сюнк хоссары» (родня по кости) – до сих пор говорят туркмены.
В печали и в радости, в труде и веселье туркмен оставался туркменом – преданным своей земле и своей природе от первого до последнего вздоха. Трудно найти в общечеловеческом этносе более глубинную привязанность к корням и соли своей земли, более доверчивую преданность ее природе, более щедрый душевный отзыв на ее красоту и многоцветие.
Национальная одежда туркмен – не что иное, как материализованный гимн туркменской природе с ее долгим, жарким летом и краткой, как миг, ароматной, торжественной весной. Вот почему испокон веку туркменские женщины предпочитают наряды ярких весенних расцветок, растягивая на весь год цветение всей палитры красок – от сочно-алой до ярко-зеленой и небесно-синей. Весенние расцветки и у мужских свадебных нарядов.
Туркмены ткут для себя настолько высококачественные ткани – кетени, дарайы (шелковая ткань красно-фиолетового цвета), гырмызы донлук (красный шелк для мужского халата), сукно для мужских чекменей, что даже самая современная текстильная технология не сумела воспроизвести эти образцы.
Мерлушковые папахи, высокие женские боруки спасают от жары. Особый крой туркменских чекменей, шелковых халатов делает туркмен статными, плечистыми, сильными мужчинами.
В дни войны туркменские джигиты надевали, как сказали бы теперь, камуфляжную форму – бежевые чекмени и бежевые папахи, стреножили буланых коней. Экипированный таким образом, воин-кавалерист сливался с окружающей природой, становясь невидимым. Вот какое свидетельство о военных приемах туркменских джигитов оставили очевидцы: «Они появляются неожиданно, словно возникают из-под земли, а когда необходимо, также незаметно исчезают, словно проваливаются сквозь землю».
Побывавшие в нашей стране путешественники пишут о том, что туркмены круглый год тренируют своих коней и сами тренируются в течение года. За три-четыре дня до начала похода или битвы туркмен резко сокращает свой рацион, садится на растопленный белый бараний жир. Таким образом он быстро сбрасывает лишний вес, подтягивается.
Для коня у туркмена всегда наготове логала – соленые шарики из теста, замешанного на курдючном жире. Собираясь на войну, воин скармливает своему коню пару таких колобков. Если боевые действия затягиваются, если приходится наступать или бежать от врага, джигит, наклонившись, на скаку, закидывает в рот коню несколько логала, и тот может жевать их, несмотря на узду. После такой «трапезы» конь даже при отсутствии воды два-три дня не теряет боевого настроя. Да и теперь наши чабаны в разгар лета, в самую жаркую пору выпивают с утра ша кесе растопленного жира – и до самого вечера, пока не спадет зной – ни пить, ни есть не хотят!
Можно привести тысячу и один пример особенностей жизни нашего народа, тех особенностей, что делают туркмена туркменом. Об этом можно составить целую энциклопедию. Но я хочу подчеркнуть главное: основная отличительная национальная особенность туркмена – его цельность, достигнутая в сочетании с природой.
Туркменская нация замешана на природе туркмен.
В последние три-четыре века туркмены оказались малочисленным раздробленным народом, вынужденным жить по селам; ему не удается построить большие города и возродить былое могущество. Но чистый и непосредственный народ, проявляя природную мудрость, продолжает жить в гармонии с окружающей природой и в согласии с собой.
Немало свидетельств о туркменской земле, прошлом ее народа оставили путешественники, нередко по нескольку месяцев жившие среди туркмен. Но мало кому из них удавалось заглянуть во внутренний мир туркмена. Все описания, как правило, носили поверхностный характер, сводившийся к оценке внешних признаков жизни и быта туркмен: одежды, манеры общения, поведения. К примеру, о туркменах в больших курчавых папахах и черных сапогах, широкоплечих чекменях, подпоясанных широким кушаком, не расстающихся с оружием нигде, кроме похорон и поминок, говорится, что это разбойники с большой дороги, бандиты, головорезы и прочее. Естественная и доверчивая, туркменская душа оставалась, как правило, за пределами чужого понимания. Да и не стремились туркмены понравиться кому-то. В том не было никакого высокомерия, скорее, врожденная скромность и по-своему понимаемое право быть и оставаться на своей земле самими собою.
С древности туркмен не знал, что такое замок на двери, потому и душа его не заперта.
Туркмен не возьмет того, что ему не принадлежит.
Но если туркмен что-то берет у соседей во временное пользование, то бережет эту вещь больше, чем собственную. Если же вдруг чужая вещь выйдет из строя, он купит новую, при этом будет просить извинения за причиненные неудобства.
… В далекие времена бездетная супружеская пара собирается совершить хадж в Мекку, но не знает, где спрятать заработанные за всю жизнь двести тылла (золотая монета). Наконец, они нашли выход: завернули половину монет в узелок и отнесли одним соседям, пришлым нетуркменам, а вторую половину доверили соседям туркменам. Сосед туркмен говорит:
– В углу стоит сундук, открой его и положи туда.
Муж и жена совершили паломничество и благополучно вернулись домой. Пошли к соседям, чтобы забрать свои деньги. Сосед нетуркмен говорит:
– Сосед, я использовал твои деньги, сто тылла превратил в сто пятьдесят, и себе немного заработал.
Сосед туркмен отвечает:
– Открой сундук и забери, они лежат там, где ты их положил…
Туркмен никогда не возьмет, не отнимет чужого, потому что уверен: за спиной слабого стоит Господь…
Тех, кто ему по душе, наш народ зовет мужчинами. Звание это присваивается даже не каждому смельчаку. Мужчина – человек, обладающий десятками положительных качеств, – смелостью, отвагой, честностью, щедростью, добротой. Слово «эр» происходит от слова «ары». Говорит же Гараджаоглан: «По происхождению мы туркмены ары». Туркменское слово «эр» в мировых языках трансформировалось в «сэр», «хэр», «герр».
У туркмен в ходу поговорка: «Срок жизни мужчины тридцать лет». Потому что в бесконечных войнах гибли бесстрашные джигиты. И их устраивала такая судьба.
Больше врага они ненавидели тех, кто живет по принципу: трусливее будешь – целее будешь…
Туркмены всегда с огромным уважением относились к смелым, бесстрашным людям. Военачальники напутствовали своих джигитов: «Если хотите одолеть врага, если хотите остаться живы, прежде, чем вступить в бой, смиритесь с неизбежностью смерти». Какой враг мог устоять перед натиском человека, обреченного на смерть?
Того же, кто струсил в бою, заставляли чистить тамдыр, выгребать из него золу или повязывали голову платком и возили по аулам. «На вашей голове алый платок», – обращается Гёроглы к струсившему в бою Вели Хыртману. Джелаледдин велит повязать женские платки на головы сбежавших с поля боя и проводит их по Исфагану… После такого позора туркмен предпочитает умереть, чем смалодушничать.
Во времена Горкута ата отважных джигитов называли дэли (сумасшедшими): Дэли Домрул, Дэли Гарчар. В эпосе Героглы это Дэли Мятел, Харман Дэли…
Туркмены всегда защищали свою свободу, честь, достоинство, и это никогда не давалось им легко. Только в XIX веке они пережили две Каракалинские войны, Мервскую, Серахскую, Балканскую, Иолотанскую войны. В советское время от нас были сокрыты военные столкновения, случившиеся в Туркменабате и Дашогузе.
Войны были обычным делом на свободолюбивой туркменской земле. Все шедевры туркменской литературы посвящены патриотизму туркмен. Их героизм, мужество, беспримерная отвага, любовь к своей земле воспета в книге «Горкут ата», в эпосах «Гёроглы» и «Довлетяр», в произведениях Юнуса Эмре, Гараджаоглана, Бурханетдина Сиваслы, Байрам хана, Шабенде, Андалиба, Абдурахим хана, Магрупы, Махтумкули, Сейди, Зелили, Молланепеса, Кемине, Мятаджи и многих, многих других замечательных туркменских поэтов. И что самое удивительное – ни в одном литературном памятнике я не встретил слова «предатель», а потому нет в них и свидетельств осуждения измены. Трусость, малодушие осуждаются, а вот о предательстве – ни строчки!
Предатель – слово, не имеющее ни одного синонима в туркменском языке!
Туркменский мужчина, если он, конечно, мужчина, по определению не может быть предателем, потому что так устроено туркменское общество.
После нашествия Чингисхана каждый туркменский род и каждое племя обосновывались в определенном месте, громя налетчиков. Если враг имел численное преимущество, на помощь призывали живущих по соседству. Бои длились неделю, самое большое – месяц. Война сразу же выявляла бесстрашных и трусов. Если ты струсил, то как собираешься жить в своем ауле, смотреть в глаза родителям, односельчанам, любимой девушке?.. Если ты попробуешь убежать в соседний аул, он тоже не примет тебя, потому что и там вначале выяснят: не вор ли ты, не пролил ли чью-то кровь, не струсил ли в бою?.. И так в любом селе! Так что от позора никуда не убежишь. А если и умрешь, тебя по-человечески и не похоронят! Вот почему туркмены в дни битвы обо всем на свете забывают. Трусость, измена для них равносильны предательству памяти предков. Именно поэтому туркменские парни проявляли в бою безоглядное бесстрашие, не боялись смерти – они попросту не думали о ней, за что их и называли безглазыми батырами.
Редкостные для иноземцев единодушие и честность сквозят в признаниях очевидцев Геоктепинской войны и даже тех, кто развязал эту бойню. Словно сговорившись, все они утверждают, что им не удалось встретить среди туркмен не то что бы предателя – человека, который мог бы указать дорогу, сообщить о чем-то семнадцатистепенном. Да, если речь идет о чести страны, Родины, никакие блага не имели для туркмена никакого значения.
Я не идеализирую свой народ: были среди него и свои иуды, продававшиеся за тридцать сребреников, в том числе и в Геоктепинской войне. В семье не без урода. Судьба сама расправилась с этими людьми!


Туркменская земля не носит предателей, она забрасывает их камнями презрения!
Туркмены, милые мои люди!
Что бы ни говорили о нас, что бы ни думали, мы должны оставаться такими, какими создал нас Господь, наш дух и наша история. Нам не за что краснеть перед Богом, нечего вымаливать у духа – нам воздано сполна, и за это Благодарение Всевышнему, да будет всегда так!
Единственное, чего мы недополучили от истории, вернее, что сами по доверчивости отдали ей, – свою самооценку. Мы занизили ее, чем сами навредили себе. Но и это пошло нам в плюс: время доказало, что к туркмену никакая грязь не пристанет. Туркмены – народ, сумевший провести незыблемую границу между добром и злом.
Посмотрите в глаза туркмена, и вы увидите, как чисты они, словно родниковая вода, словно небо над их головами…
Душа туркмена так же красива, как орнамент его ковра, свежа, как кетени, чутка и тонка, как его музыка, естественна, как окружающая его природа…
Туркмены обладают врожденной скромностью, но ведь это жизнь… И так уж устроен человек, что иногда он позволяет себе показаться лучше, чем он есть…
…Одуревший от сытой и благополучной жизни у огузов Дэли Домрул бесится с жиру. «Не найдется ли другой такой дэли, с которым можно было бы помериться силами, размять косточки?» – восклицает он и, не зная куда девать свою энергию, строит над высохшим оврагом мост. С каждого, кто проходит по мосту, он берет по тридцать пулов, с тех же, кто пытается пройти через овраг, побоями сдирает по сорок пулов.
Как-то из соседнего аула доносятся крики, плач. Домрул отправляется туда, чтобы узнать, что случилось. Выясняется, что умер хороший парень, и родственники горячо оплакивают его.
– Кто убил вашего сына? – спрашивает Домрул в предвкушении того, что у него наконец-то появился противник, с которым он может сразиться.
– Ангел смерти Азраил…
Самодовольный Домрул отправляется на поиски Азраила. Но… Азраил – это небесная сила, возвышающаяся над силой земной. В неравной схватке Домрул побежден и просит пощады…

Так посрамлено высокомерие, кичливость в эпосе «Горкут ата».
А вот как наказана гордыня в эпосе Гёроглы:
…Как-то по весне, отправляя сорок джигитов на охоту, Гёроглы велит им принести сорок трофеев, а сам садится пить вино. За одной пиалой следует другая, третья… Сын Овез пытается остановить отца, не дать ему выпить лишнего, но получает грозную отповедь:
– Не смей перечить мне, соглашайся со всем, что я скажу, иначе я тебе голову снесу!
– Хорошо, ага!
– Даже Новширван адыл (адыл – справедливый) не управлял страной столь справедливо, как я!
– Правильно, ага!
– И Хатамтай не кормил свою страну так, как кормлю ее я!
– Верно, ага!
– И Хезрети Али не воевал, как я, и мало чего добился!
– Эх, ага, тут ты немного перебрал, наступил на взрывчатку! – не выдержал сын.
Устыдившись и поняв, что винные пары сделали свое черное дело, Гёроглы, натянув на себя сорок сброшенных джигитами накидок, пытается уснуть и протрезветь, но попадает в руки Арап Рейхана. Тот везет к себе Гёроглы, посрамленного из-за чрезмерной хвастливости, и тоже хвалится. И тогда Гёроглы наставляет своего врага:
На каждом переходе ягнёнка ел,
Удалось мне покорить Стамбул,
Но пострадал я от своей кичливости,
Арап, хоть ты не позволяй себе зазнаться.
Правдивый, открытый Гёроглы советует своему врагу не повторять его ошибок. Однако Арап Рейхан не последовал его примеру, за что и был наказан, а вот раскаяние Героглы помогло ему освободиться…
…Великий туркменский султан Алп Арслан, покоривший десятки стран и живший как царь царей, приговаривает к смерти захваченного им врага:
– Привяжите к его каждой руке и каждой ноге по коню и пусть они разорвут его на четыре части!
Но враг не простой враг, он неприятельский хан. И он бросает вызов:
– Ты трус, ты даже не можешь устроить мне достойную казнь!
И тогда Алп Арслан велит дать приговоренному меч и пускается с ним в открытую схватку. Но, ослепленный яростью, спотыкается о натянутую веревку шатра и падает, подставляя себя вражеской сабле.
Знахари лечат султана, проклинают подлого врага, но Алп Арслан останавливает их:
– Не вините в моем ранении врага, это наказание послано мне свыше… Вчера я взобрался вон на тот холм и в мою душу прокралась самонадеянность. Глядя на свое огромное войско, на раскинувшиеся внизу шатры, на своих отважных парней, я хвастливо подумал: «О, Аллах, есть ли на свете царь, кто мог бы противостоять мне?!» Вот за это и поплатился.
Вся туркменская литература, все ее памятники и дестаны – это отражение национального характера с его четким представлением о достоинствах и недостатках человеческой натуры. Всем своим существом туркмены отвергают спесь, тщеславие, гордыню, веками клеймят их в своих сказаниях и притчах.
Если бы деньги, золото, богатство были в цене у туркмен, наверняка, в их безбрежном духовном наследии был бы выведен образ преуспевающего богача. Но наши мудрые предки с осуждением и презрением смотрели на таких, как старший брат Гёроглы Генджим бек. А сам Гёроглы остался в памяти народной не потому, что был богат. На своем Гырате он влетел в народную душу и остался в ней благодаря своему величайшему гуманизму и бесстрашию.

* * *
Нация, как и человек, имеет плоть, сердце и разум. Ее плоть – национальная культура, ее сердце – язык и музыка, ее разум – сознание и философия народа.
Туркмены в течение многих веков сумели сохранить чистоту языка, звучание музыки, самобытность праздников. За всем этим стоит выразившаяся в своей самодостаточной красоте национальная гордость. Именно поэтому мы сегодня имеем доступ к духовной сокровищнице почти тысячелетней давности. Читая произведения Ходжа Ахмета Ясави, Юнуса Эмре, Навои, Несими, Физули или же эпос «Горкут ата «, мы понимаем их как самих себя, черпаем в них мысли и переживания, созвучные нашим собственным.
Мы должны позаботиться и о чистоте нашего языка, ибо сохранность языка обеспечивает неразрывную связь поколений, продлевает жизнь нации. В советские годы наш язык пытались обогатить «введением» в него совершенно чужеродных слов. Независимость избавила наш язык от всего наносного, высвободила из узких рамок, наш язык стал обретать сочность, богатство, красоту и чувственность.
Конечно, существуют какие-то международные термины, от этого никуда не деться. Но если есть возможность найти аналогичное слово в туркменском языке, необходимо использовать его, отказавшись от чуждых нашему языку стереотипов.
Мы и впредь должны заботиться об этом. Чистота и здравие языка свидетельствуют о четкости и здравии мысли. Когда ширится простор для работы мысли нации, обогащается и ее язык.
Если бы у туркмен не было богатого и сочного языка, разве создали бы они литературные шедевры, пережившие века! Вообще, литература туркмен – живая, крылатая литература, она – продолжение самой их жизни, ее непосредственный соучастник. Песнями, дестанами она постоянно звучит в душе туркмена, органично продолжаясь в музыке, национальных мелодиях.
Музыка туркмен – сама душа нации, венец ее духовного содержания. Она глубоко философична и потому так серьезна по смыслу. Чистота звуков, самобытность туркменской мелодии давно признаны во всем мире. Это особая органика восприятия мира, его художественного переживания. Чарующие звуки дутара уводят вглубь веков, где таятся корни творческого таланта нации. В музыке, как и в искусстве слова, наиболее полно проявился духовный гений туркмен, восславивший добро и красоту жизни.
У мудреца спросили:
– Откуда начинается мир?
– С твоих двух глаз, – ответствовал мудрец.
Пусть мои глаза видят только хорошее! Потому что дурное само себя покажет…
Господь дал глаза всему сущему на земле. Обязанность глаз – видеть, но вот что они видят и как – самая глубокая философия жизни.
Кто-то, глядя на молоко, видит кровь, а кто-то, видя кровь, принимает ее за молоко…
Для кого-то огонь – исток мирозданья, для другого – конец света…
Одно бесспорно: на этот мир, на жизнь, на людей надо смотреть глазами Бога. Однако никто и никогда не видел самого Бога, не постиг его умом, а потому на все надо смотреть глазами совести, которую Господь послал человеку.
Туркмен не станет просто так говорить о человеке плохо. Он скажет: «Если у него есть недостатки, значит, есть и достоинства. Или скажет: „Человек – творение Божье, он, на худой конец, может быть таким, как я или ты“.
У Мялика ша спросили:
– Ты приветлив, как душа человека. Никто никогда не видел, чтобы ты сердился, хмурил брови, все уходят от тебя довольными и Богом, и тобой. Как тебе удается быть таким хорошим?
На что Мялик ша ответил:
– Если люди слышат то, о чем я говорю шепотом, какая необходимость надрывать глотку? Человек, приходя ко мне, и так дрожит от страха, потому что знает: если соврет, я могу снести ему голову, а коли разговор заладится, могу облагодетельствовать. Прежде чем отважиться придти ко мне, люди молят Аллаха, просят задобрить меня. Они идут ко мне, веря, что я посланник Бога на земле. Разве могу я допустить, чтобы потом они говорили, что посланник Бога – плохой человек?
Характерной особенностью национального духа туркмен является их взгляд на религию. Во все времена, когда отношение к религии менялось в зависимости от политического климата на дворе, туркмены хранили преданность избранной вере. Причины этого кроются во внутренней культуре туркмен, светскости чистых по натуре людей. Превыше всего они ставили подлинную жизнь со всеми ее противоречиями и закономерностями. И даже ислам они восприняли своеобразно, хотя и со всей душой. Не нарушая и не искажая главных принципов ислама, туркмены вместе с тем не отказались и от своих предыдущих, доисламских верований и традиций. Это продлило жизнь туркмен как нации, ибо обеспечило неизменность и сохранность ее стержня.
Светскость национального характера туркмена неразрывно связана с удивительным демократизмом его исторической жизни. Равноправие богатых и бедных при решении важных политических и иных вопросов, отсутствие высокомерия и чванливости со стороны богатых, не сторонящихся бедняков, свобода женщин, их участие не только в семейной жизни, но и в делах общины – все это послужило тому, что туркмены не стали слепыми фанатами веры. В туркменском обществе священники никогда не были отдельной кастой, не вели обособленную жизнь. Зачастую они служили для исполнения тех или иных религиозных обрядов – пели азан, проводили обряд бракосочетания – ника гыймак, отпевали покойных и т.д.
Образованность духовных лиц способствовала распространению общих знаний. Однако никому и в голову не приходило превращать религию в средство политической борьбы, орудие для порабощения себе подобных. Религия для туркмен во все времена была способом укрепления личных убеждений и воспитания человечности.
В сущности, все, что пронесли туркмены через свою многотрудную судьбу, выковало и закалило их характер как самодостаточного народа, ценящего жизнь как таковую и осознающего себя внутри этой жизни с чувством достоинства и самоуважения.
Туркменская нация – облюбованная Господом нация. Бог любит нас. Это очевидно, потому что только с любовью Аллаха нация может прожить пять тысяч лет. А если бы Он не любил туркмен, то давно бы уже бросил в пасть дракона под названием время, в которой они сгинули бы навсегда. Так что на туркмена возлагается большая ответственность: сберечь то, что по душе Всевышнему, – нашу религию, язык, национальный характер и традиции, пронести их, не исказив, в новейшую историческую эпоху.
Цельность туркмен как нации – в сплаве земного и небесного, сплаве, скрепившем родословную народа великим притяжением Вечности.
…Как-то три брата – сироты повстречали в пустыне больного старика, без сил лежавшего на песке.
Братья подняли его, принесли домой, стали старательно ухаживать за старцем. Но он оказался не простым человеком, а добрым волшебником, решившим испытать братьев. Убедившись в их доброте, он наделил их всяческим богатством. Парни женятся, обзаводятся домами, имуществом, заводят скотину. И жены у них замечательные, и живут они, как сыр в масле катаются.
В один прекрасный день, когда братья ушли на работу, чародей говорит жене старшего брата:
– Дочка, мое время кончилось, я должен трогаться в путь, пока я здесь, проси все, что душе угодно.
Старшая невестка просит золота и драгоценностей. Вторая невестка, пожелав старцу счастливого пути, не против получить то, что он сам решит ей подарить. И только третья невестка сказала:
– Отец, спасибо за то, что вы уже сделали для нас, да хранит вас Аллах! Если останетесь, будем вас холить и лелеять, а если надумаете уходить, светлого вам пути. Оставьте нам только мир, лад нашей семьи и идите с Богом!
Старец так и осел:
– Ах, дочка, куда же я без мира пойду! Ведь в нем ключ от всех моих богатств! Я вынужден остаться у вас навсегда…
Старая легенда ожила – в Туркменистане воцарился мир как самое желанное народом богатство. Прославившийся в прошлом резвыми скакунами и изящными коврами, сегодня Туркменистан узнаваем во всем мире своим нейтралитетом, в котором воплотился миролюбивый дух нашего народа.
Наши возможности безграничны. Мы сторонники того, чтобы они служили общим интересам, приносили пользу всем. И потому мы готовы к равноправному партнерству и взаимовыгодному сотрудничеству. Этому способствует как геополитическое положение Туркменистана, ставшего своего рода центром международных связей и в Европе, и в Азии, так и колоссальные источники природных богатств нашей страны, гарантирующие обеспечение достойной жизни народа в его Золотом веке.
Опираясь на исторический фундамент и использовав опыт прошлого, мы сумели удержать стабильную обстановку в стране в переходный период. В кратчайшие сроки были разработаны и претворены в жизнь национальные программы управления государством, налажены международные связи. Наш государственный строй, сохраняя национальную самобытность, отвечает всем общечеловеческим нормам, которые исповедует Организация Объединенных Наций. Мы стремимся к тому, чтобы каждый сделанный нами шаг не только отвечал национальным интересам Туркменистана, но и не противоречил требованиям стабильности и международной безопасности в регионе. Жизнь показала, что эти два условия неразрывно связаны между собой.
Сумев сохранить за многие века свои национальные особенности, туркменский народ накопил огромный запас духовной мощи. Мы вправе бесконечно гордиться тем, что обрели национальное государство, стали новой туркменской нацией.
Мы гордимся новостройками, изменившими облик нашего независимого государства. Но мы должны научиться видеть и те перемены, что происходят в душах людей, во внутреннем мире нашего народа. Ведь самые прекрасные новшества это те, которые появляются в наших сердцах. Чтобы увидеть их, надо, как говорил великий Махтумкули, не просто раскрыть глаза, надо открыть глаза души.
Там, недалеко за горизонтом, я вижу наше светлое будущее, счастливую жизнь народа. Я знаю, что ничто не сможет помешать нашей сегодняшней отлаженной жизни, никто не отнимет у нас счастливого завтра. Я бесконечно горжусь нашим постоянным нейтралитетом.
И вновь я обращаюсь к тебе, мой брат и соотечественник туркмен!
Я говорю тебе: встряхнись, очнись, сбрось с себя все наносное, что налипло к душе и телу за прошедшие семьдесят лет, стань истинным туркменом!
Сегодня мы сплочены так, как завещал нам великий Махтумкули.
Сегодня туркмены собрались за одним сачаком в своем суверенном, независимом государстве. Сбылась мечта наших отцов и дедов!
Нас, словно вокруг дастархана, объединяют наш родной язык, дух, характеры, типичная внешность, традиции и обычаи, наша неповторимая природа.
Ласковые ветры туркменской земли дуют по-туркменски, овевая наши души…
Упираясь вершинами в небо, по-туркменски вещают наши горы, на родном языке туркмен говорит и бескрайняя пустыня, пробуждая в наших душах весну…
Бурные туркменские реки текут сквозь наши судьбы, вечным вдохновением украшает нашу жизнь море…
Семенами добра лег в туркменскую землю прах наших предков…
Пролитый на этой земле пот возвращается в наш сачак достатком…
Любя эту землю, на ней мы объединились в туркменскую нацию…
И если туркмен начинается с любви к своей земле, то туркменский народ начинается с единения. Наш единый народ возродился заново, и только сплоченная, дружная, неделимая нация может стать достойным хозяином нашего независимого постоянно нейтрального государства.
Сегодня мы можем смело говорить, что вся история туркмен – это история обретения ими национального государства, выступающего условием зрелости нации и гарантом ее дальнейшего сплочения.
Сегодня мы, туркмены, должны сказать себе раз и навсегда: племена и роды – это наше прошлое, это путь, пройденный туркменами до образования цельной нации. Зрелой нации такое деление только мешает.
Дорогие друзья, давайте оставим этот разговор раз и навсегда! Пусть все родоплеменные привычки и представления останутся в прошлом, пусть каждый туркмен позаботится о том, чтобы никогда об этом не заходило даже речи. Туркменский народ – цельный, единый, неделимый организм!
Мои дороги соотечественники!
Наш путь – это путь национального единения, завещанный нам нашими великими предками. Вспомните, как в восемнадцатом столетии надрывался в поэтическом крике Махтумкули, пытаясь восстановить сплоченность туркмен, как страдал он, но его не услышали! Потому что не оказалось тогда у туркмен сердара, который мог бы их объединить! Чтобы два хана разных племен плюнули в одну яму, надо было, чтобы один из них был пониже. Однако где же взять такого хана, который может уступить другому? Туркмены говорят: «Народ, имеющий хана, имеет веру».
Когда государство и народ становятся непоколебимы? Тогда, когда мы всей душой и сердцем стремимся к сплоченности, молимся на нее…
Но сплоченность не возникает сама по себе, ее невозможно удержать с помощью силы или приказа. Если бы мы не пошли по верному пути, никакими проповедями нам не удалось бы сохранить в стране стабильную обстановку. Но в том, чтобы в суверенном государстве царили мир и согласие, заинтересованы свыше пяти с половиной миллиона жителей Туркменистана, и этот интерес побуждает их к сплочению.
В нашей стране проживают представители свыше сорока народов, два процента населения страны составляют узбеки, один процент – русские. В целом некоренное население насчитывает пять процентов.
Сегодня в мире живет свыше 22 миллионов туркмен, в Туркменистане их – пять с половиной миллиона. Ко всем другим народам туркмены относятся как к своим братьям, друзьям, уважают их язык, религию, традиции. В нашей стране представители всех народов живут душа в душу с туркменами, дружат, рука об руку трудятся во благо своей страны. Все граждане Туркменистана равны перед законами, они пользуются равными правами и у них равные обязанности.
В мире и согласии туркменский народ живет и со своими соседями – с великим государством Иран, с узбекскими, казахскими братьями, с народом Афганистана.
А тебе, мой собрат и гражданин, необходимо в первую очередь наладить добрые отношения с соседями и своими близкими. Если мы начнем налаживать мир со своих семей, ничто не сможет расшатать нашей спаянности!
Богата та семья, все члены которой дружны между собой.
Счастлив народ того села, жители которого живут в мире и согласии.
Нерушимость нашего монолита в том, что мы избрали истинно туркменский путь, отвечающий как национальным интересам всего народа, так и личным интересам каждого человека. Если бы мы избрали неверный путь, тогда каждый бы тянул в свою сторону.
Страна – это огромная лодка, в которой каждый поданный выступает гребцом. И если все начнут грести в разные стороны, лодка не сдвинется с места. Но если все гребцы, следуя приказу кормового, будут равномерно вращать веслами, судно быстро пойдет вперед и никогда не остановится.
Наша страна-корабль на всех парусах мчится навстречу своему золотому будущему. Туркменистан не просто страна туркмен, их Родина, это страна, в которой сбываются мечты всех в ней живущих!
Сплоченность – очаг, Агзыбирлик – сачак! Пусть будут священны очаги и сачаки туркмен!
Агзыбирлик – государственный амбар, его богатство! Агзыбирлик – это дружба, мир, богатство! Агзыбирлик – душа, бессмертие и сокровищница туркменской нации! А сокровищница принадлежит народу. Народ, не стерегущий свою кладовую, теряет себя.
Умей ценить выпавшее тебе счастье, Туркмен! Взывай к Всевышнему и береги то, что имеешь сегодня!
Господь, влюбившись в Землю, вертящуюся в голубом пространстве, сотворил Человека. Человек, в свою очередь, влюблен и в Землю, и в окружающий его мир, и в Господа.
Пенная душа морей, взвиваясь облаками в небо, дождями возвращается на землю. Родники, ручьи – любовь покрытых дымкой черных гор, стекая сверху, тоже устремляются на землю. Если в каком—то уголке земли живет вечная весна, то в другом царит изобильное лето, если где-то золотая осень, то где-то белая зима хлопочет о грядущей весне.
Живя в таком большом и щедром краю, как наш, мы тоже должны быть щедрыми и великодушными, иначе наша земля не простит нам этого.
Туркмены пятьдесят веков живут под этим голубым небом, на этой благословенной земле, именно здесь они сформировались как нация.
Мы родились и выросли на этой земле, ставшей нам Родиной, мы объединились под этим небом. Под этим небом мы вступили в новую эпоху. А новая эпоха требует новых гармоничных отношений. Как между нацией и государством, так между природой и человеком.
Мои дорогие туркмены!
Будьте скромны, но при этом высоко держите гордые головы, пусть они будут похожи на величавые вершины гор.
Будьте разумны и мудры, как наши отцы и деды, добры и жалостливы, как матери.
На свете нет большей святыни, чем человек, достоинство человека – это трибуна Господа нашего.
У людей, живущих в согласии с собой, достигших гармонии внешнего мира со своим внутренним миром, дела идут на лад, удача сопутствует им во всем. И хотя человек живет на земле, его жизнью управляют Небеса! Господь не обрек человека на одиночество. Каждый имеет своего ангела-хранителя, у каждого есть небесный спутник или, как говорят туркмены, халат. Многие из великих сынов человечества, такие как, Сократ, Шекспир, Вольтер, обладали чудотворной силой, потому что имели таких спутников. Туркмены признают, что ими обладали и великие сыны туркменской земли, навек вошедшие в историю народа: Огуз хан туркмен, Горкут ата, Мяне баба, Махтумкули…
Человек, который прислушивается к своему внутреннему голосу, советуется со своими близкими, как правило, добивается успеха. Таким людям не присуще зазнаваться. Зазнаются, как правило те, кто чересчур себя переоценивает, или, наоборот, во всем надеется на Бога. Такие люди, когда начинают чем-то бахвалиться, обижают своих небесных спутников. «Ты заврался, я не стану помогать тебе», – говорит ему ангел-хранитель и отходит в сторону. Вот тогда человек и попадает в беду. Нарушается связь между небом и землей, между телом и душой, и человек оказывается в одиночестве.
Туркмены делят людей на три типа. Первый тип – это хакайыл. У этих людей небесный разум от Бога (Бог – хак). У Махтумкули есть такая строка: «Не достигнув сорока созрел бы человек». Созреть – значит обрести способность к постижению мира. Люди типа хакайыл рано созревают, их провидческий взгляд охватывает прошлое и видит будущее.
Второй тип – ханайыл. Эти люди обладают земным разумом, они на голову выше обычных людей, из них получаются лидеры и предводители.
Третий тип – хамайыл. Это обычные люди, они видят только этот бренный мир и живут заботами о себе и о своих детях. Они лишены способности видеть далеко, им нужен поводырь по жизни.
Хакайыла изберет сам Бог, а вы старайтесь быть ханайылами, потому что на свете нет ничего выше человека! И если вас оберегают ангелы, не поддавайтесь искусу сатаны.
Мялик ша любил повторять: «О, Господи, с несчастьем под названием голод я сам справлюсь, ты убереги меня от сытой беды!»
Не каждый может вынести испытание богатством. Для этого надо иметь огромную силу воли.
Господь, давая богатство или делая нищим, тем самым испытывает нас. Те, кто не вынес испытания богатством, сбивается с пути, развращается. Человек, преодолевший бедность, достигнет цели, обретет достоинство.
Мирап может засушить посевы и без воды, и с водой! И Господь тоже мирап!
Брат мой, никогда не кичись богатством, потому что рядом с ним находится нужда!
Брат мой, не печалься, что беден, за бедностью стоит Мовлам!
Харам и халал (недозволенное и чистое) – основные мерила в исламе. Критерии харама и халала выведены в нем досконально, но, и помимо ислама, туркмены выработали свое отношение к добру и злу.

Туркмены всегда стремились к чистоте – халалу, поэтому они никогда не станут есть харам (украденное) и детям своим не позволят. Потому что они знают, что не сегодня, так завтра харам выйдет им боком. Для туркмен есть ворованное, что жевать куски мяса с собственных плеч!
Если ты украл и съел чужое, грех еще можно искупить, возместив украденное и вымолив прощение ограбленного человека. Но если ты грабишь государство и свой народ, чем это можно возместить?!
Дорогие мои братья, настало время, когда мы можем жить богато, сыто. Я молю Всевышнего, чтобы он не дал вам совратиться, помог вынести этот груз – испытание сытостью.
Пусть туркмен будет так же чист, как его сачак! Потому что только чистота возвысит наш народ. Великим будет народ – великим станет государство!
Дорогие соотечественники!
XXI век – это наш с нами век. В этом веке туркмены должны стать туркменами. Мы не пренебрегаем общечеловеческими духовными ценностями, не устраняем их из своей жизни. Именно потому, что национальные ценности туркмен не противоречат основным ценностям мира, они крепки в своей духовно-нравственной основе. И, наоборот, общечеловеческое для нас важно в той мере, в какой оно помогает нам выявить нашу национальную индивидуальность.
Личность берет начало в нации. Эти две категории имеют общее происхождение. Чем выше в своем развитии нация, тем больше условий для формирования зрелой гармоничной личности.
Так уж Бог создал человека, что и свобода, и рабство заложены внутри него. Чистый и честный человек вдохновляется собственной внутренней свободой, он живет в согласии с собой. Такой человек, какие бы жизненные трудности ни свалились на него, благодаря своей честности перед самим собой, перед людьми и Богом, умеет найти в себе силы и мужество, чтобы преодолеть эти трудности, справиться с ними. К такому человеку, как говорится, грязь не пристанет. Его душа и сердце что безупречно чистый дом, в который вход для негодяев запрещен Всевышним.
Низкий человек, совершив подлость, пытается скрыть ее от других, прибегая к фальши и лицемерию. Такой человек живет в постоянном страхе разоблачения, а потому вынужден прятаться под личиной благопристойности. Всякий раз, совершая низость, он подвергает себя безотчетному чувству вины и прячется от него, маскируясь и лицемеря. Так он и ходит по кругу, попадая в западню, из которой ему не выбраться никогда, ибо он лишен самой великой ценности – внутренней нравственной свободы.
Защита порядочного человека внутри него самого, зато у подлеца враг всегда рядом.
К чему я об этом говорю? Я хочу, чтобы меня поняли те, кому формировать духовное мировоззрение туркменской нации в XXI веке, – мои соотечественники.
Друзья мои!
На первый взгляд, человеческая жизнь – хаотичное нагромождение мыслей и интересов. Но если вдуматься, все гораздо проще и … сложнее. В хаосе человек существовать не может, личность – тем более. Упорядочение жизни начинается в орбите нации, ее самосознании и самодвижении.
Каждая нация – это цветок, высаженный Господом в своем саду. Для Всевышнего, как и для людей, каждый цветок имеет свой аромат. Мы не можем допустить, чтобы наш цветок завял и преждевременно отцвел. И если мы хотим дальнейшего процветания нации, мы в первую очередь должны позаботиться о воспитании личности.
На уровне нации мы поставили перед собой великие исторические цели, мы идем к ним уверенно и решительно, но вместе с тем терпеливо. На долю каждого туркмена выпала честь быть причастным к исполнению этой исторической миссии. И он должен проявить личную ответственность за решение общенациональной задачи.
Мы не считаем земную жизнь бренностью, мы воспринимаем ее как дар, как возможность и срок, отпущенный Всевышним. Возможность проявить свой туркменский дух, раскрыть свое материальное предназначение. Если мы не используем эту возможность, будем грешны перед Богом, обманем его доверие. А потому первое и самое главное: туркмену должны быть чужды равнодушие, беспечность по отношению к собственной жизни, он должен отрешиться от лености, медлительности, нерешительности.
Сердце туркмена должно биться в унисон сердцу нации, его духовно-нравственный облик должен отвечать духовно-нравственному облику нации. В золотом веке нам нужны сердца, стучащие для Родины, умы, творящие для нее.
В советское время, духовно опустошившее туркмен, была нарушена их связь с предками, подорвана национальная основа. Образовавшийся вакуум должен быть заполнен истинными ценностями нации, ее духовными, моральными, мировоззренческими приоритетами. Этого требует исторический момент, поскольку отныне и навсегда мы должны и будем существовать как цельная нация.
Наши ценности должны помочь нам стать дружной и сплоченной национальной семьей. Братья должны по-братски бережно относиться друг к другу. Туркмен туркмену друг и брат. Сознание туркмена должно быть нацелено на общенациональные ценности, оно должно полностью и окончательно преодолеть родоплеменной синдром. Для этого нам необходимо научиться преодолевать рамки исторического времени, воспринимать свою историю как единый процесс в пространстве и времени, подверженный и вечности, и бренности.
Вечность для нас – наша нация, бренность – канувшие в лету племена и роды.
В каких только передрягах не побывал наш народ за пять тысяч лет своей истории! Но туркмены не растеряли своего туркменчилика. Перед трудностями не пасовали, в счастье не возгордились. А скольких личностей выдвинула туркменская история – людей, наделенных талантом и вдохновением!..
Вдохновение – это особое состояние, в котором чаще всего пребывает наш народ. Оно нужно людям всегда, но особенно – в переломные моменты истории, когда человека обступают растерянность, беззащитность и одиночество. Человек должен находить источники вдохновения, чтобы преодолевать упаднические настроения, меланхолию, уныние. Ведь по самой своей природе человек, являясь существом замкнутым, не создан для одиночества, он нуждается в постоянном общении. В этом смысле взрослые в какой-то степени сродни детям с их бескрайним воображением. Так и человек – создав когда-то в своем воображении силы, оказывающие ему сопротивление, всегда от чего-то защищается.
Потребность защищаться вошла в природу человека, стала важнейшим побудительным началом общения на всех уровнях – от межличностного до межгосударственного. Так что умение дать отпор, постоять за себя необходимо и в мирное время. Но, говоря об этом, я подразумеваю не внешние, а внутренние факторы. Мы построили национальное государство, способное защитить своих граждан, создать благополучие для народа, каждого человека. Но его внутренняя самозащита сработает только на уровне вдохновения, открывающего возможности для самоосмысления личности, понимания собственной значимости. А потому основа для вдохновения – широта души, синонимы которой – великодушие, выдержка и терпение.
Однако, чтобы все это воспринималось как жизненные ценности, необходимо здравомыслие. Только разум помогает человеку раскрыть душу и сердце, спастись от явных и скрытых недугов.
Может, кому-то и приходилось пострадать от собственного ума, но никому еще ум не принес вреда.
Разум и чувства, характер и нравственность – эти категории помогут сформироваться туркменской личности XXI века. Только таким я вижу тебя, туркмен, – располагающим к себе всех и вдохновляющим любого!
Вдохновения тебе, мой дорогой собрат!