Майбурд Е.М. Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА 3. НАУКА В МОНАСТЫРЕ

Все, что мы желаем познать, есть наше незнание.

Если мы сможем достичь этого в полноте,

то достигнем знающего незнания.

Николай Кузанский

Христианство возникло первоначально как секта внутри иудаизма. Окончательное размежевание произошло только во II—III вв. нашей эры. Идеологическая трещина, вскоре ставшая непроходимой пропастью, пролегла в основном в области теологии и христологии 1. Но многие духовные ценности иудаизма были восприняты христианством. Особенно нужно отметить идею о самоценности человеческой личности. Личность стоит выше, чем имущественное и сословное положение человека. Вошли в идеологию христианства и многие нормы хозяйственной этики иудаизма.

Распространение христианства в Римской империи было во многом подготовлено двумя философскими школами поздней античности — гностиками и стоиками. Вторые представляют интерес с точки зрения нашего предмета. Виднейшими представителями этой школы были Сенека (философ, воспитатель императора Нерона), Эпиктет (раб) и Марк Аврелий (император-философ, водивший дружбу с одним из ведущих еврейских мудрецов). Основной мыслью стоиков была идея о естественном состоянии и естественном праве. То и другое соответствуют свойствам самой природы в отличие от произвольного человеческого законодательства и противоестественной жизни в роскоши, удовольствиях и угнетении слабых. Стоики осуждали богатство и праздность как цель жизни. Они же призывали видеть в рабе полноценного человека, достойного справедливости и уважения. "И римский всадник, и вольноотпущенник, и раб — лишь пустые имена, измышленные честолюбием и несправедливостью", — писал Сенека.

' Слово "Христос" по-гречески означает "помазанник", и ему соответствует еврейское слово "машиах" ("мессия", "спаситель").

Отношение к труду и собственности

Христианство, в частности, восприняло от иудаизма утверждение достоинства человеческого труда как основного источника богатства, идею принципиального равенства всех людей перед Богом, служебное положение материальной деятельности по отношению к духовной жизни человека, обязательную благотворительность и положение, что все имущество есть собственность Бога. Благодаря христианству эти духовные ценности одного маленького народа стали достоянием народов целого континента.

Психологическое противопоставление между свободным и рабом, между аристократом и бедняком было сломано окончательно.. Уже в III в. н.э. церковь разрешила браки между патрициями и рабами. Рабовладельцы были обязаны относиться к рабам как к своим братьям и, умирая, отпускать их на волю. В первые столетия своего существования христианство осуждало имущественное неравенство. В умеренной форме это проявлялось в обязанности богатых к постоянной благотворительности и милостыне. Категорически осуждалось стяжательство. В крайних формах это доходило до отрицания частной собственности.

Вот как писал, например, Василий Великий (IV в. н.э.):

"Захватив все общее, обращают в свою собственность... Если бы каждый, взяв потребное для своей нужды, излишнее предоставлял бы нуждающимся, никто не был бы богат, никто не был бы скуден. Не наг ли ты вышел из материнского чрева? Откуда же у тебя, что имеешь теперь? Если скажешь, что это от случая, то ты безбожник, не признаешь Творца, не имеешь благодарности к Даровавшему. А если признаешь, что это от Бога, то скажи причину, ради которой получил ты. Ужели несправедлив Бог, неравно разделивший нам потребное для жизни? Для чего же ты богатеешь, а тот пребывает в бедности?.. Как же ты не любостяжателен, как же ты не хищник, когда обращаешь в собственность, что получил только в распоряжение?"

Августин объявил частную собственность причиной ссор, вражды и раздоров. Климент Александрийский, Киприан Медиоланский, Иероним, Григорий Богослов (их называют отцами церкви, а их книги — святоотеческой литературой или патристикой), Василий Великий, Иоанн Златоуст и их последователи осуждали праздность, восхваляли труд и заработок от собственного труда. Только на этой основе допускалось владение имуществом, да еще при непременной благотворительности.

Но идеалом было монашество с его общинным владением и непременным физическим трудом Монахи-бенедиктинцы всегда носили за поясом серп. Это было не просто орудие труда, это была уже эмблема. Множилось число монастырей, притом каждый новый основывался в диком месте. Монахи расчищали землю от лесов и болот, окультуривали ее и возделывали. Напоминание о том, что Иисус из Назарета был плотником, а апостолы — рыбаками, возвышало и ремесленный труд.

...Поплывут век за веком, эпоха за эпохой, но снова и снова будем мы с вами обнаруживать те же идеи, хотя и в других формулировках и подчас с иными выводами. О том, что все имущество принадлежит Богу, вспомнят реформаторы церкви (см. главы 4 и 5). А идеи о том, что причиной бедности служит накопление богатств в руках немногих людей, и о том, что коллективное владение лучше частной собственности, возникали постоянно, дожив до наших дней (см. главы 11, 15, 17, 18, 19 и 31).

Отношение к деньгам и торговле

Деньги рассматривались как зло, хотя и неизбежное. Только благотворительность могла оправдать их наличие.

Торговля, хотя и не осуждалась безусловно, но отношение к ней было подозрительное. Торговец ничего не прибавляет к ценности товаров, рассуждал Иероним, и если он получает за них больше, чем заплатил, то его прибыль есть чей-то убыток. По словам Иоанна Златоуста, раз Иисус изгнал торговцев из Храма, то ни один христианин не может быть купцом. Что такое купец? Это тот, кто покупает, чтобы продать. Если же купленные вещи продаются после какой-то обработки, то это с христианством совместимо.

Раннехристианские авторы (в том числе и названные выше) допускали торговлю только в пределах удовлетворения своих потребностей (не для наживы!). Брать можно было только "справедливую цену".

Здесь мы встречаемся с иным подходом к цене, чем у Аристотеля (которого все авторы хорошо знали). Античный философ пытался понять, как формируется цена в свободном торге двух партнеров. В данном же случае перед нами попытка предписать партнерам по торгу некое правило.

Правда, пока еще мы не видим указаний о том, как определять цену. Дело ограничивается общим правилом: справедливая цена — это такая, какую можно взимать, не беря греха на душу.

Понятно, что отношение к ростовщичеству было резко отрицательным. Тут сходились вместе Библия и Аристотель. Василий Великий называл процент "чудовищным зверем ' и "порождением ехидны". Церковные соборы с IV в. и далее — Арльский, Никейский и др. — запрещали духовным лицам заниматься ростовщичеством под угрозой немедленного отлучения от церкви. Мирянам делалось послабление: на первый раз прощалось при условии покаяния, но при повторе — отлучение. Официально отношение к взиманию процентов оставалось таким до XV—XVI вв.

Особенности метода

Отцы церкви не пытались объяснить реальность как она есть (этот метод в науке называется позитивным, и таков метод Аристотеля), а предписывали, какой ей следует быть (такой метод называется нормативным). Насколько экономическое поведение реальных людей той эпохи следовало указаниям христианских авторитетов — это вопрос, которого мы здесь не касаемся. В общем, можно, пожалуй, сказать так: для всей эпохи средних веков характерным было то, что хозяйственная жизнь развивалась сама по себе, а экономическая мысль — сама по себе. Оно и понятно. Пока все науки развивались в рамках религиозной мысли, должен был неизбежно господствовать нормативный подход. Ведь религиозные критерии не меняются. Поэтому экономическая мысль могла развиваться только под девизом "как должен поступать истинный христианин".

Однако не нужно думать, будто из-за неизменности религиозных принципов экономическая мысль не могла развиваться. Она не только развивалась, но в ней даже стали появляться элементы анализа, т.е. науки в современном смысле.

...Математик применяет правила алгебры и геометрии к решению конкретных задач. Правила неизменны, а задачи бывают разные. Задачи могут усложняться, поэтому из известных уже правил приходится выводить новые теоремы или формулы...

Для средневековых богословов принципы христианства были "правилами", а экономическая мысль — ' задачами". Когда они вырабатывали нормы экономического поведения христианина в каких-то случаях, они как бы применяли правила математики для решения задач. Менялись "условия задач" — требовалось отыскивать новые решения на основе тех же "правил". Так развивалась экономическая мысль в средние века.

Большим, так сказать, решателем задач был великий богослов Фома Аквинский (1225—1274), на латинский манер — Аквинат. Его величие как мыслителя состоит в том, что он (если продолжить аналогию с математиком) не решал конкретные задачи, а разрабатывал методы решений для разных типов задач. Он как бы написал учебник по решению всяких задач, известных в те времена.

Способ изложения у Аквината таков. Он выдвигает какое-либо положение, затем приводит все известные доводы против него (из Библии, отцов церкви, античных философов...), потом все, что можно найти в тех же источниках в пользу этого положения, после чего разбирает противоположные аргументы и дает свое заключение. Такой метод позже был назван схоластическим, и потому нередко писателей этой эпохи называют схоластами.

Аквинат о труде и собственности

В отличие от животных, говорит Фома, человек обязан трудиться для своего существования. Цели труда состоят в удовлетворении потребностей, в устранении праздности и в благотворительности. Но отдельный человек не может сам удовлетворить все свои потребности. Поэтому Бог установил разделение труда (вспомним Аристотеля) и множество различных специальностей. Труд по своей специальности — это служение Богу. Рабство оправдано только потому, что кому-то нужно выполнять тяжелый труд, но по своей природе раб — такой же человек. Все люди равны между собой, повторяет Фома слова Сенеки. Частную собственность Аквинат не осуждает в принципе. Но собственник должен помнить, что он — только управляющий тем имуществом, которое принадлежит всем. Владение собственностью обязывает к благотворительности. В то же время Фома хорошо понимал, что собственность — это стимул к труду и что общество собственников всегда хочет мира и порядка.

Аквинат о торговле, цене, прибыли и проценте

При рассмотрении торговли Фома снова опирается на Аристотеля. Возможны два типа обмена товарами: для собственного потребления и для наживы (т.е. для извлечения прибыли). Первое естественно, второе — нет, потому что страсть к наживе не имеет естественного предела. А коли не естественно, значит, греховно. Таково занятие купцов, т.е. торговля.

Однако, рассуждает Аквинат уже от себя, бывает много различных случаев, когда не грех продавать дороже, чем купил. Во всех этих случаях между куплей вещи и ее последующей продажей с нею что-то произошло. Возникло некоторое различие. Что это такое? Это может быть некоторое улучшение купленной вещи: она стала более удобной или более красивой. Далее, различие может относиться не к самой вещи, а ко времени. С момента купли до момента продажи прошел ощутимый отрезок времени, изменились условия, да и хранение требует затрат. Наконец, различие может касаться пространства. Речь идет о перевозке из одной местности в другую. Это требовало определенных издержек, которые допустимо прибавить к первоначальной цене. Кроме того, перевозка всегда была сопряжена с опасностью (стихийные явления, разбойники), с риском потерять товары и понести убыток.

Здесь мы впервые сталкиваемся с понятием прибыли как вознаграждения за риск предпринимателя. Это понятие занимает большое место в современной экономической науке.

Как видим, Фома Аквинский оставил большой Фома Аквинский простор для извлечения прибыли от торговой деятельности. Больше того, он указал, что сам факт продажи дороже, чем купил, — это еще не грех. Важно намерение. Если прибыль извлекается ради содержания семьи, помощи или пожертвований на оборону отечества, то это не нажива, а плата за труд купца. Истолкование прибыли как вознаграждения труда предпринимателя также сыграло свою роль в развитии современной науки .

Фома Аквинский

Но что считать необходимой величиной для обеспечения семьи? У Аквината и здесь есть ответ. Каждый человек принадлежит к определенному сословию, которому приличествуют определенный образ жизни и уровень дохода. Преступить этот уровень — грех. Отсюда следует, что "справедливая цена" — это такая, которая дает нормальный для данного сословия доход, если вычесть из нее все издержки (на приобретение товаров, их обработку, перевозку, хранение и пр.).

Взимание процентов за деньги, данные взаймы, Фома называл продажей того, что не существует. Он сравнивал это с тем случаем, когда хотят продать вино и еще продать право пить это вино. Деньги придуманы, чтобы на них покупать вещи для потребления или для продажи. Поэтому брать дополнительную плату за пользование деньгами несправедливо, т.е. греховно.

Экономические взгляды канонистов

В XII—XIV вв. церковные ученые разрабатывали кодекс законов, известный под названием каноническое право (каноническая доктрина). Этих авторов принято называть канонистами. Они исходили из указаний отцов церкви и Аристотеля, а поздние канонисты учитывали мнение Фомы Аквинского. Они также осуждали погоню за наживой, обманы в торговле, ростовщичество и отступление от принципа справедливой цены.

В XII в. Альберт Магнус так толковал Аристотеля. В обмене должно быть равенство обеих сторон — это означает равные затраты труда и равные издержки. Его современник Александр Галесский указал, что иногда при обмене вся ценность вещи создана трудом. Например, если коврики плетутся из тростника, который собран самим плетущим. В других же случаях к ценности труда прибавляются издержки на покупку материалов. Здесь мы впервые находим в явном виде мнение о том, что в основе цены может лежать такая "субстанция", как затрата труда. Интересно, что это положение выведено из Аристотеля, чья мысль двигалась совсем в ином направлении.

Все вещи, которыми мы пользуемся, получены из земли, рассуждали канонисты. Действительно, ведь в те времена не было синтетических материалов. От земли получали не только продукты питания, но также волокно для одежды (лен, шерсть), кожу животных, лесоматериалы, камень, уголь, серебро и золото. Значит, единственный источник всякого богатства — это земля. С этим положением мы еще встретимся, рассматривая экономическую мысль XVIII в. (глава 12).

Но земля отдает свои плоды человеку только тогда, когда он приложит к ней свой труд. Если кто-то приобрел богатство собственным трудом, то его богатство принадлежит ему по справедливости. Один богослов сказал так: "Бог и работник — это истинные владельцы всего того, что служит на пользу человека. Все другие являются или распределителями, или нищими". Духовенство и дворянство он назвал должниками земледельцев и ремесленников. Поэтому оба правящих сословия должны добросовестно выполнять свои обязанности. Положение о том, что единственной основой собственности является труд, мы встретим позже — в XVII в. у философа Кокка и 6 XIX в. у теоретиков социализма.

Проблема процента у канонистов

В вопрос о взимании процентов за кредит канонисты внесли большое новшество, очень важное для дальнейшей экономической науки. Что они сделали?

Категорически осуждая рост, они в то же время придумали для него несколько оправданий.

Они говорили так. Если владелец денег дает их взаймы, он лишается того дохода, который мог бы получить, если бы сам пустил эти деньги в оборот. В качестве компенсации этого неполученного им дохода он вправе требовать, чтобы должник вернул ему больше денег, чем брал в долг.

Появился и другой способ оправдать ссудный процент. Дело в том, что никогда не считалось грехом взимание арендной платы за землю (эта плата называлась рентой). Были разработаны юридические процедуры, благодаря которым процент по ссуде уподоблялся ренте с земли 1 .

Наконец, третий способ оправдать ссудный процент нашли в том, чтобы объяснять его как вознаграждение за риск кредитора, который может ведь и потерять свои деньги.

В вопросе о "справедливой цене" поздние канонисты развивали идеи Фомы Аквинского. Они разработали свои рекомендации о том, как устанавливать справедливую цену. Нужно сосчитать все издержки на этот товар и к этой сумме прибавить умеренную прибыль. Иногда размер прибыли давался в процентах от суммы издержек, но чаще просто некоторым количеством пенсов или су. Взывая к христианской совести продавца, канонисты, однако, не полагались на нее и возлагали обязанность следить за ценами на светские власти — королей, городские магистраты, судей.

' Еще и поныне на Западе ценные бумаги, приносящие проценты, иногда называют рентой. Слово "рента" по-французски звучит примерно как "рант". Поэтому человека, имеющего такой вид дохода, называют рантье.

Об особенностях хозяйства в средние века

Почему необходимо было вмешательство властей в процесс ценообразования? Какую прибыль можно считать умеренной? Религия не могла ответить на этот вопрос однозначно. Не было подсказок и у Аристотеля. Ясно было одно: путем рассуждений эту проблему едва ли можно решить.

В то же время сама система экономических отношений не вырабатывала каких-то объективных ограничителей для величины прибыли. Если в условиях современной рыночной экономики конкуренция более или менее выравнивает цены, создавая этим внутрирыночные лимиты для прибыли, то в описываемые времена ничего подобного не наблюдалось

В условиях средневекового хозяйственного уклада абсолютно господствовал принцип монополии. Конкуренции избегали всеми средствами. Уставы городских цехов были построены так, чтобы предотвратить конкуренцию между мастерами. Для этого, в частности, были установлены обязательные нормы ученичества — чтобы не множилось число мастеров. Устав Ганзейского союза был построен аналогично с целью избежать конкуренции между купцами. Все это не было вызвано какой-то особой жадностью.

Боязнь конкуренции имела под собой объективную основу в те времена ручного труда и однообразных условий производства и торговли.

Конкуренции мог желать лишь тот, кто имел какое-то естественное преимущество, скажем, более дешевое сырье или особое качество продукта, вызванное, допустим, свойствами почвы (как некоторые французские вина). Такая конкуренция неизбежно разоряла соперников и могла привести к упадку целых городов и местностей. Оттого и боялись конкуренции, как черт ладана.

Сказанное объясняет многие обычаи средневекового производства Непременным стремлением было получить привилегию в торговле, если речь шла о новом рынке сбыта, или привилегию в производстве, если дело было в новом для данной местности виде продукта Законодательство было нацелено на охрану местных ремесленников и купцов от проникновения чужаков на их рынки (такая политика называется протекционизмом). Уставы ремесленных цехов предусматривали строжайшую охрану секретов производства. Вступая в члены цеха, подмастерье давал соответствующую клятву, за нарушение которой полагалась смерть.

Поскольку везде и во всем царила монополия, постольку и цены были монопольными. Они могли давать и нередко давали весьма и весьма высокие барыши. Дошедшие до нас документы показывают, что прибыль часто могла достигать 100, 200 и более процентов по отношению к затратам. А величина 40—60 процентов была практически заурядной.

Сказанное делает понятным требование средневековых идеологов ограничивать размеры прибыли законодательным путем. И такое лимитирование прибыли осуществляли тогда, насколько могли, светские власти.