Диль Ш. Основные проблемы византийской истории

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА IV. НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА

Среди проблем, стоявших перед правительством империи, одной из наиболее серьезных была национальная. Население Византийской империи, как мы уже видели, не было однородным. Начиная с V в. наряду с сильным большинством греческих и эллинизированных элементов некоторые провинции: Сирия, Месопотамия, Египет, Армения, а в Европе Иллирия, были в значительной степени заселены негреческими элементами. VII в. принес с собой еще более значительные изменения. Если арабское нашествие отделило от империи большинство провинций с негреческим населением, то к этому же времени сильно изменился и этнографический состав Балканского полуострова. Там обосновались славянские народы, хорваты и сербы, в северо-западной части полуострова и к концу века — болгары в северо-восточной части. Эти народы образовали независимые государства. Кроме того, на территории, оставшейся под властью империи, славяне проникли большими массами в области, обезлюдевшие после вторжений VI в.; вся страна, говорит Константин Багрянородный, ославянилась и сделалась варварской, ? ’???????? ????? ?? ???? ???` ?’?????? ????????.
В Македонии, в областях вокруг Фессалоники, обосновались славянские племена — смолене, верзиты, баюниты, рунчины, дреговичи, сагудаты, образовавшие нечто вроде маленьких государств, которые назывались в Византии «славиниями»; эти {55} племена часто осаждали Фессалонику и пытались захватить город св. Димитрия. Велигосты, верзиты проникли в Фессалию, в Среднюю Грецию и до Пелопоннеса. Другие славяне в своих однодеревках, суденышках, вырубленных из цельного ствола дерева, заняли некоторые из Кикладских островов; славянские племена проникли даже в Малую Азию. Переселения, неоднократно производившиеся по приказу императоров, завершили этот процесс, и население Балканского полуострова являло собой чрезвычайно пеструю смесь различных национальностей. Таким образом, в Европе почти не оставалось византийской национальности, тогда как до XI в. Малая Азия незначительно изменилась в своем этнографическом составе. Тем не менее империя сохраняла свое единство. Какими средствами достигалось или поддерживалось это единство? Прежде всего силой. Императоры VII века, Констант II и Юстиниан II, совершали военные походы против македонских «славиний» и принудили их подчиниться императорской власти; в VIII в. была создана новая фема Стримон — явное доказательство подчинения этих племен. В конце VIII в. императрица Ирина покорила славян, проживавших в Греции, направив против них большую военную экспедицию во главе со Ставракием. Тем не менее покорение отдельных племен было номинальным; еще в IX в. милинги и езериты, обосновавшиеся в области Тайгета, причиняли много беспокойства стратегу Пелопоннеса. Всегда готовые к восстанию, отнюдь не склонные платить установленные налоги, они стремились остаться независимыми; для подчинения их потребовалось несколько военных экспедиций, в результате которых налоги были сильно увеличены. Чтобы обеспечить подчинение всех этих славян, были построены мощные крепости: Фессалоника для Македонии, Никополь и Диррахий для Эпира и части Иллирии, крепости Эвбеи для средней Греции, {56} Патры и Коринф для Пелопоннеса. Наряду с этими мерами, имевшими целью поддержать порядок, императоры охотно пользовались для умиротворения славян поощрительными мерами: понижением налогов, торжественными приемами во дворце и т. д. Все это могло обеспечить лишь внутренний порядок. Но перед правительством стояла и более важная задача: установить единство и приобщить все население к эллинизму и православию.
Греческий язык был языком администрации, церкви, крупных учебных заведений, университета и патриаршей школы в столице, а также епископальных и монастырских школ в провинции. Так всюду распространялась греческая культура. Победоносное наступление Византии в Малой Азии в X—XI вв. имело результатом широкое распространение греческого влияния, например, в Каппадокии. Наконец, Константинополь привлекал к себе из всех провинций людей, которые стекались в столицу для ведения торговых дел, судебных процессов, для внешней торговли на этом большом международном рынке; столица подчиняла своему влиянию всех, кто туда приезжал. Так греческий язык мало-помалу становился национальным языком империи, на котором все говорили, который все, по крайней мере, более или менее понимали.
Но еще значительнее был процесс ассимиляции, происходивший под влиянием общей православной религии. Как хорошо заметил Рамбо, в Византийской империи православие заменяло собой национальность. Сперва пытались обратить в православие, в случае нужды, даже посредством преследований, еще остававшихся в империи еретиков — манихеев, павликиан, богомилов. Но наиболее поучительно то, что мы узнаем из епископальных списков начала Xв.; там встречаются весьма ценные сведения. В актах собора 879 г. появляются уже новые епископства со славянскими названиями, как епископ-{57}ства Моравии, Эзера, Другувитов, а в епископальном списке Льва Мудрого целая группа таких епископств, зависящих от митрополитов Филиппополя и Филипп, как, например, епископства Лутица, Великия, Смолен, Драмитца, Ионница или епископства Вундица и Хунавия, зависевшие от митрополитов Навпакта и Диррахия. Все эти новые епископства предназначены были для обращения в христианство славянских племен Македонии и Эпира. Подобные же указания встречаются в списках епископств, подчиненных митрополитам Фессалоники и Лариссы, а для Пелопоннеса — епископств, подчиненных Патрам и Коринфу. Наконец, в области Тайгета, где масса населения была еще языческой, усиленно проповедывалось христианство. Так среди всех славянских племен, издавна обосновавшихся в империи, была проведена великая работа, особенно в правление Василия I, возможно, по почину патриарха Фотия; еще остававшиеся языческими племена были обращены в христианство.
Подобная же деятельность проводилась и на территории, завоеванной византийцами в X в., в восточной Каппадокии, в новых фемах Ликанда и Месопотамии и даже в фемах, существовавших лишь временно, как в Самосате, где была основана резиденция митрополита. В Южной Италии также был создан целый ряд епископств, во главе которых были поставлены греческие священники: 8 в Калабрии, зависевших от митрополии в Санта Северина, 5 в области Отранто, зависевших от митрополии в Отранто. Были созданы новые епископства в Армении с греческими священниками во главе для борьбы с армянской церковью. С X в. Мелитена сделалась резиденцией митрополита, которому были подчинены 9 епископств; при Василии II там же было создано 21 греческое епископство, подчиненное 3 митрополитам. Так, благодаря православной религии империя об-{58}ретала единство, которое язык и народность давали ей лишь частично. Правительство империи стремилось вместе с тем завоевать популярность у населения присоединенных областей. Когда Василий II разрушил болгарское царство, управление новыми провинциями естественно перешло к высшим византийским чиновникам; но Василий хотел, чтобы в завоеванной Болгарии «ничто не изменилось и всюду сохранялся прежний порядок». Болгары продолжали, как и прежде, платить натуральные налоги и были подчинены сложной византийской финансовой системе. Вследствие умелой раздачи титулов и званий верхушка болгарской знати врастала в администрацию империи, а в результате частых браков высшие классы Болгарии сливались с византийской аристократией. Но особенно важно было то, что несмотря на упразднение болгарского патриархата болгарская церковь продолжала существовать, как независимый от Константинополя организм; во главе ее был поставлен болгарский священник, прежний рядовой служитель патриархата. Болгарское духовенство сохранило все свои привилегии и иммунитетные права. В Южной Италии многие должности императорской администрации были тоже поручены представителям местной знати, и эта политика терпимости обещала самые благоприятные для империи результаты.
Тем не менее Византийская империя продолжала называться Римской империей, а император официально именовался ???????`? ???? ’???????. Слово «эллин» издавна было для византийцев синонимом язычника. Но в конце XIV в. и в первой половине XV в. произошло любопытное изменение — внезапное пробуждение греческой национальности. В сочинениях писателей этой эпохи вдруг снова появляются имена Перикла, Фемистокла, Эпаминонда и воспоминания о том, что эти великие предки некогда сделали «для общественного блага, для родины». В этих сочине-{59}нях слово «эллин» принимает новое значение. Гемист Плифон в докладной записке Мануилу II при его посещении Пелопоннеса писал: «Мы, повелителем и императором которых вы являетесь, происходим от расы греков, как об этом свидетельствуют наш язык и традиции нашей родины». Аргиропул умоляет Константина Драгаса принять титул императора греков. «Только этот титул сможет обеспечить благополучие свободных греков и освобождение их братьев-рабов». И в любопытном отрывке почти пророческого характера историк Халкокондил писал: «Влияние греческого языка велико и еще возрастет в тот день, когда греческий император и его преемники восстановят греческую империю, где объединенные сыны эллинов будут сами управлять собой и образуют нацию».
Конечно, эти иллюзии кажутся странными в тот исторический момент, когда турки уже стоят у ворот Константинополя и Мухаммед II готовится разрушить Византийскую империю. Тем не менее остается замечательным фактом, что в умирающей Византии эллинизм снова напряг все свои духовные силы и последним лучом озарил наступивший мрак как бы с тем, чтобы вызвать тени славного прошлого и возвестить о будущем. И, может быть, если бы Византийская империя не погибла, она, усвоив эти идеи, обрела бы свой подлинный национальный облик. {60}