Салыгин Е.Н. Теократическое государство

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая. Государственно-правовая характеристика теократии

§1. Понятие теократического государства.
Определения государственной теократии

Традиционно специфика организации и осуществления государственной власти раскрывается в юридической науке через категорию "форма государства". Следуя традиционному пониманию, многие ученые видят в теократии форму государства. Данная точка зрения содержится в Большой и Исторической советских энциклопедиях, а также в работах некоторых зарубежных исследователей1. По мнению автора, с данным утверждением нельзя согласиться. Форма государства представляет собой взятые в целостности три комплекса отношений: форму правления, форму государственного устройства и политический режим. При определении государственной теократии как формы государства возникает резонный вопрос: какие из составляющих формы государства обуславливают его теократичность? Думается, что определение государственной теократии как формы государства должно указывать как минимум на один из параметров формы государства, т.е. на форму правления, или форму государственного устройства, или политический режим. Отождествление же теократии просто с формой государства не выявляет качественной, политико-правовой определенности теократического государства и ведет к бессистемному, эклектичному перечислению его признаков. В то время как проблема теократического государства состоит именно в определении его видовых, типических свойств.
Предпочтительными в данной связи являются суждения, трактующие теократию как самостоятельную форму правления, либо как один из видов монархии или республики. Наибольшее распространение как в отечественной, так и в зарубежной западной науке получила точка зрения, в соответствии с которой под теократией понимается разновидность монархии. Так, по мнению К.Шмитта, особенность теократической монархии состоит в том, что глава государства получает авторитет ни от кого другого, а только от бога и управляет по подобию бога2. Аналогичных взглядов придерживаются и другие исследователи3.
Внешне теократия и монархия очень похожи. Такие признаки, как бессрочное, юридически безответственное и единоличное правление, сильно сближает их между собой. Однако характерный для монархии наследственный порядок замещения верховной власти является для теократии не только не обязательным, но по существу неприемлемым институтом. С точки зрения теократического идеала, наследование власти недопустимо вследствие того, что ее суверенным обладателем является бог, который и имеет исключительное право решать вопрос о передачи правления. Глава теократического государства считает себя преемником бога либо его ближайшего последователя и, поэтому не может завещать верховное руководтво своим потомкам. Да и откуда им взяться у теократических лидеров, олицетворяющих авторитет веры, если последняя в некоторых случаях предусматривает обет безбрачия?!
Наследование верховной власти, встречающееся в Древнем Египте, в Сасанидском царстве, в Саудовской Аравии не является для теократии правилом. Немало знает история примеров ненаследственных теократий. К ним можно отнести Папскую область, Ватикан, государство Тибет, Иран и ряд других государств. Следует добавить, что и наследственные теократии имеют свои особенности, которые не позволяют вести речь, собственно, о монархическом правлении, поскольку в таких государствах важную роль играет духовенство, ограничивающее самостоятельность царя, в том числе и в вопросах властепреемства. Примером этому может служить Древний Египет.
Религиозные каноны относятся к монархической власти как к заблуждению, как к вынужденной необходимости. Когда старейшины Израиля приходят к пророку Самуилу с просьбой "поставить над ними царя", тот отговаривает их и, обратясь к богу, получает следующий ответ: "...Послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но Меня, чтоб Я не царствовал над ними"4. О недопустимости рассмотрения теократического правления в качестве разновидности монархической власти утверждают теоретики ислама. В соответствии с представлениями о суверенной и всеобъемлющей власти Аллаха, монархии, когда-либо существовавшие в истории исламского общества, расцениваются мусульманскими богословами как отступление от норм религии и осуждаются. Вот, например, что по этому поводу говорил великий теократ современности имам Аятолла Хомейни: "Ислам объявляет монархию и наследование власти неверными и необоснованными. Пророк призывал разрушить монархические формы правления... Истинным монархом является только Аллах и Он не нуждается в партнерстве"5.
Мусульманская политико-правовая мысль в вопросе типологии теократического государства представляет особый интерес, поскольку в центре ее внимания находится концепция халифата, являющегося, как уже было сказано, моделью исламского теократического государства. В исламоведении нет единого мнения по вопросу государственно-правовой определенности халифата. Часть ученых, анализируя сущность халифата и сравнивая его с известными формами правления, относит халифат к разновидности парламентской или президентской республики. По мнению египетского политолога Сулеймана Мухаммеда ат-Тамави, организация власти в халифате полностью соответствует принципам парламентаризма, а правовой статус халифа, осуществляющего функции главы государства и правительства, близок к положению президента в республике6. Подавляющее же большинство мусульманских исследователей склоняются к мысли, что халифат, как монархия и республика, является самостоятельной формой правления. Думается, что с этим положением следует согласиться. Государственная теократия существенно отличается от известных форм правления и не может отождествляться ни с одним из ее видов. Различия между теократией, монархией и республикой проводятся по одинаковым основаниям, а именно: по способам формирования и характеру компетенции высших органов государственной власти, по источнику государственного суверенитета и особенностям ответственности главы государства. Теократия, таким образом, должна занимать, как минимум, однопорядковое положение с монархией и республикой.
Процедура формирования верховной власти в теократическом государстве не сводится ни к монархическому наследованию, ни к республиканскому избранию. Она многовариантна. Разнообразие способов передачи прерогатив правления в теократическом государстве обусловлено рядом причин. Во-первых, в соответствии с религиозными воззрениями отношения между человеком и богом носят глубоко интимный личностный характер. Получение власти от бога (а именно это обстоятельство выступает основанием легитимности теократической власти) не может быть подтверждено прямо никем, кроме самого божественного преемника. Даже если и происходит непосредственное общение бога с человеком, то окружающие отстранены от него, в силу чего невозможно объективно определить, является то или иное лицо действительно ставленником бога или между ним и богом нет никакой связи. Часто общение божественного избранника и бога происходит во сне, что подчеркивает скрытность и таинственность богочеловеческой связи. По преданию, Мухаммеду бог являлся неоднократно во время сна. Первый раз - в пещере, находившейся в пустыне, во второй - в саду. Благословение на утверждение в мире христианской религии в виде креста с надписью "Сим побеждай" римский император Константин получил также во сне. О богоизбранности теократических лидеров можно догадываться лишь на основе косвенных доказательств, подтверждающих их сверхчеловеческие возможности и способности совершать чудеса. В Библии говорится о том, что Господь Бог, вручая Моисею религиозно-политическую власть, в качестве подтверждения богоизбранности наделяет его даром творить чудеса: "И отвечал Моисей и сказал: а если они не поверят мне, и не послушают голоса моего, и скажут: "не явился ли тебе Господь?" И сказал ему Господь: что это в руке у тебя? Он отвечал: жезл. Господь сказал: брось его на землю. Он бросил его на землю, и жезл превратился в змея, и Моисей побежал от него. И сказал господь Моисею: простри руку твою и возьми его за хвост. Он простер руку свою и взял его; и он стал жезлом в руке его. Это для того, чтобы поверили, что явился тебе Господь..."7. Для большей убедительности Бог наделяет Моисея способностью мгновенно заражать и лечить руку от проказы, а также превращать воду в кровь. "Если они не поверят тебе и не послушают голоса первого знамения, то поверят голосу знамения другого"8. Богоизбранность Мухаммеда и Константина также находила подтверждение в обладании ими дара творить чудеса, например, одерживать крупные военные победы, расценивавшиеся современниками как божественные знамения.
Подобные способы божественного избрания теократических лидеров, вследствие их мистического характера, можно назвать сакральными. Они существенно отличаются от принципов формирования монархической и республиканской власти. Сегодня к сакральным способам избрания главы верховной власти следует отнести процедуру замещения поста Далай-ламы и выборы Римского папы "по вдохновению". После смерти "великого ламы" при помощи предсказаний и гаданий, на основе определенных примет отыскивается новорожденный, появившийся на свет не ранее чем через 49 дней и не позже чем через один год после кончины Далай-ламы, который и является, по мнению верующих, его очередным воплощением. Мальчик воспитывается монахами как будущий духовный наставник Тибета и, достигнув зрелого возраста, приступает к религиозно-политическому руководству. Согласно каноническому праву Римской католической церкви, выборы Папы считаются состоявшимися "по вдохновению" в том случае, если кардиналы на конклаве единогласно заявляют о кандидатуре Верховного Первосвященника. В этом случае, как считается, на кардиналов снисходит божественная благодать, которая и позволяет без особых затруднений решить вопрос властепреемства папы.
Во-вторых, многовариантность порядка избрания теократического правителя обуславливается тем, что процедура передачи полученной от бога власти никак не регламентируется религиозными текстами. "Первая и основная проблема, перед которой стоит харизматическая власть, - писал М.Вебер, - это проблема преемника власти"9. Если для легитимности монархической власти достаточно ее наследования, для республиканской - избрания, то легитимность теократической власти опосредуется особыми процедурами, которые, по мнению участников теократических отношений, гарантируют ее богоизбранность и правомерность. В процессе исторического развития теократии было выработано несколько способов замещения верховной власти. Все они связаны с государственно-правовыми традициями политического боговластия и берут свое начало, как правило, в практике самых авторитетных теократических лидеров, считающихся богами, представителями богов, либо заместителями божественных наместников.
Наиболее распространенный путь приобретения верховной власти в теократическом государстве - это выборы. Институт выборов связан с традициями родоплеменного самоуправления и является в теократическом государстве наследием первобытнообщинной демократии. В соответствии с принципом выборности - "аш-шура", разработанным в рамках концепции халифата суннитской и хариджитской ветвями ислама, формируется власть в мусульманских теократических государствах. На тайное голосование выносится вопрос о замещении поста Верховного правителя Государства Града Ватикан.
В то же время, выборы главы теократического государства нельзя расценивать в качестве свидетельства республиканского характера теократической власти. В формировании республиканских органов представительства участвует большинство населения государства, а в избрании теократического лидера лишь часть общества, его духовная элита. В мусульманских государствах - это муджтахиды, факихи, в Ватикане - кардиналы, в государственном Тибете поиском преемника Далай-ламы занимались монахи. Хотя теория халифата и предусматривает в качестве одного из способов замещения высшей государственной власти выборы халифа общиной (уммой), но под этим не подразумевается голосование населения за одного из претендентов на пост главы государства, как это происходит в республиках. Данные выборы больше напоминают простое согласие верующих на управление общиной определенным лицом. Следует учесть и то, что исламские богословы под уммой понимают не только совокупность верующих мусульман, но и внепространственные, вневременные связи между правоверными. По мнению богословов, воля народа в полной мере не может отразить интересы уммы. Лучше с этим могут справиться лишь религиозные лидеры, поэтому выборы халифа общиной заменяются волеизъявлением религиозных лидеров.
Следующим способом замещения должности главы теократического государства является наследование власти, осуществляемое посредством ее завещания (когда преемник назначается правителем), либо в форме автоматического перехода властных полномочий законному наследнику. Данная процедура формирования высшей власти сближает теократическое государство с монархическим, но в то же время не сводит к нему. Как уже отмечалось ранее, наследование - далеко не единственный и не самый распространенный путь приобретения теократического лидерства в государстве. К тому же, наследование теократической власти имеет ряд особенностей. В данной связи следует опять обратить внимание на мусульманскую концепцию власти. Так, шиизм предусматривает наследование верховной власти, признавая законным лишь правление потомков Мухаммеда и его зятя Али. Однако данный порядок передачи власти отличается от процедуры наследования в монархических государствах. С точки зрения шиитской религии, "божественная благодать" и право на руководство теократическим государством (имамат) переходит от одного члена рода к другому не вследствие личного усмотрения, а изначально предопределены пророком и сохраняются у его потомков через Али. Предусматриваемое суннитской правовой доктриной назначение халифом своего преемника, также сближающее теократическую власть с монархической опять-таки имеет свою специфику. Это назначение должно подкрепляться одобрением всей общины. Наследование власти в так называемых мусульманских монархиях часто на практике опосредуется санкцией религиозных авторитетов. Так было, например, в Саудовской Аравии в 1964 году, когда король Фейсал получил власть формально от своего предшественника после решения 12 ведущих улемов. Между монархией и теократией существуют и другие, более значимые отличия.
Многообразие способов формирования власти в теократическом государстве влечет его отождествление исследователями то с монархией, то с республикой, в то время как данный признак, на наш взгляд, должен рассматриваться в качестве самостоятельной характеристики теократического государства.
Различным образом в монархии, республике и теократии решается вопрос о компетенции высших органов государственной власти. В республике и конституционной монархии действует принцип разделения властей. В теократии же вся полнота власти концентрируется в руках политического лидера, обладающего правом заниматься исполнительно-распорядительной, законодательной и судебной деятельностью. Но теократию не следует причислять к разновидности абсолютной монархии, так как глава теократического государства в своих действиях ограничен религиозными канонами и за их нарушение может нести ответственность. Власть абсолютного монарха нормативно и институционально не ограничена.
Монархия, республика и государственная теократия различаются между собой по источнику государственного суверенитета. В первом случае, носителем полноты государственной власти является монарх, во втором - народ, в третьем - бог. Суверенитет бога - существенный элемент теократической государственности, который получил свое закрепление в Основных законах многих теократических государств. Конституция Ирана определяет, что управление делами государства и всей мусульманской общины вечно и постоянно находится в руках двенадцатого имама. В Саудовской Аравии суверенитет бога проявляется в том, что Основным законом здесь является книга божественных откровений - Коран. Также производна от божественной власть главы Ватикана. По нормам канонического права в Римском Епископе "пребывает служение, особым образом вверенное Господом Петру, первому из Апостолов, и подлежащее передаче его преемникам"10.
Весомым аргументом в пользу того, что теократия не является разновидностью ни одной из известных форм правления служит также качественный состав ее органов власти. В теократическом государстве функции законодательства, суда, а иногда и верховного руководства осуществляют религиозные лидеры. Как правило, они входят в состав совещательного органа при главе государства (Консультативный Совет при монархе в Саудовской Аравии, Совет экспертов при Руководителе в Иране и т.д.), а в некоторых случаях глава государства одновременно является лидером духовенства (Иран, Ватикан, государство Тибет и т.д.).
Приведенные доводы наглядно свидетельствуют в пользу того, что государственная теократия не является ни монархическим, ни республиканским правлением. Теократию следует считать самостоятельной формой правления. Подобная ее трактовка в гораздо большей степени соответствует действительности, нежели отнесение теократии к одному из видов монархии или республики. Но в целом необходимо признать и данное определение теократии неудовлетворительным, так как оно, ограничиваясь выражением порядка образования высших органов власти, не вмещает все своеобразие теократического государства, в том числе религиозно-правовую регламентацию общественных отношений и основные направления деятельности властных институтов по реализации религиозно-правовых предписаний.
Нельзя, на наш взгляд, свести государственную теократию и к другому структурному компоненту формы государства - политическому режиму, что нашло отражение в ряде научных работ11. Так, по мнению К.В.Арановского, теократия - разновидность политического режима, характеризующегося принадлежностью реальной власти духовным лидерам, либо непосредственно божеству и регулированием общественных отношений религиозными предписания и канонами12. В определении государственной теократии исследователь совершенно верно указывает на ее признаки. Но если учесть, что перед этим в числе главных критериев, определяющих понятие политический режим, он выделяет правовой статус личности, характер отношений субъекта власти с обществом и входящими в его состав меньшинствами, а также степень централизации управления территории, то получается, что даваемое им определение одного из видов политического режима не соответствует родовому понятию политический режим. Авторское определение теократии как политического режима очень напоминает определение теократии как формы государства, но с учетом еще одного признака - регуляции общественных отношений религиозными предписаниями. Если принять во внимание и те признаки, которые, по мнению автора, характеризуют собственно политический режим, то окажется, что и они не исчерпывают понятие теократического государства. Последнее подразумевает под собой не только специфические приемы и способы осуществления государственной власти, особый правовой статус личности и особый характер отношений между государством и обществом, но и охватывает собой функции, социальное предназначение власти, а также систему органов и нормативных средств, при помощи которых реализуется теократическая власть, что ускользает от анализа государственной теократии как политического режима. Теократическое государство - понятие по своему логическому объему более широкое, чем политический режим, поэтому его нежелательно относить к одной из разновидностей последнего. Если мы это сделаем, то наложим ограничения на исследование государственной теократии, не выразив ее основных признаков. Определение государственной теократии через категорию политический режим может оказаться для нее прокрустовым ложем. Косвенное подтверждение данной позиции можно найти в работах В.Е.Чиркина, который, хотя и не дает определение теократическому государству, однако выделяет одновременно теократическую монархию, полуфеодально-теократические государственные режимы, а также монотеократическую систему органов государства13.
Из этого не следует, что в типологии государственной теократии надо отказаться от понятия теократический режим. Оно несет в себе определенную смысловую нагрузку и может использоваться в государственно-правовой науке, в частности, для выявления в теократическом государстве демократических или антидемократических признаков. На освещении данного аспекта теократического государства необходимо остановиться более подробно.

Теократия и демократия

Такие структурные компоненты теократической государственности, как суверенитет бога, централизация и обожествление власти, духовный элитизм, моноидеологизм находятся в явном противоречии с демократическими началами власти и свидетельствуют о противоположном характере теократической власти. Однако, при отнесении теократического государства к антидемократическим и оценке его, с точки зрения общепризнанных международно-правовых стандартов, как невысоко развитого, необходимо избегать экстраполяции признака слабого развития ко всей социально-культурной системе теократического государства. Следует иметь в виду, что политический режим - категория, характеризующая, главным образом, политическую сферу. При помощи данного понятия невозможно оценить состояние жизни общества в целом. К сожалению, часто бывает, что во взглядах на теократическое государство превалирует априори негативное отношение, которое опирается не на комплексный анализ всей социально-исторической действительности данного вида государства, а на оценку лишь его политической системы. Точка зрения, согласно которой государства оцениваются сквозь призму демократичности и антидемократичности, сформировалась на Западе. На протяжении столетий демократическое устройство государства и общества было здесь одним из главных объектов политико-правовых исследований. Начиная с эпохи Нового времени демократия утвердилась в сознании многих западных мыслителей как наилучшая форма социально-политической жизни. Примерно с этого же момента рассуждения о теократии приобрели крайне негативный смысл. Просветители, осуждавшие опеку католической церкви, отождествляли политическое боговластие с произволом и тиранией. По мнению Руссо, теократия, становясь "исключительной и тираничной, делает народ кровожадным и нетерпимым, так, что он только и дышит, что убийством и резней, и думает, что совершает благочестивое дело, убивая всякого, кто не признает богов"14. Для Фихте теократия представлялась следствием ограниченности взглядов и слепой веры15. Гегель полагал, что в теократическом великолепии личность заглушается в бесправии16. В настоящее время идея демократии является на Западе общепризнанной ценностью, авторитет которой незыблем и отношение к теократии осталось прежним.
Теократия же охватывает собой не только политическую сферу, но и отношения культуры, права, религии, этики, отчасти экономики. Теократия - культурно-исторический феномен. В системе культуры отдельных народов, например, тибетских или мусульманских, теократии принадлежит одно из центральных мест, поскольку религия, определяющая смысл и направленность теократических властеотношений, является главным компонентом культуры. По выражению Пауля Тиллиха, "религия - субстанция культуры"17. Теократические институты обуславливают дух, национальный характер того или иного народа и поэтому не могут не проявляться в его политической системе. Они воспроизводятся людьми из поколения в поколение путем усвоения верований, идеалов, стандартов поведения и наследования всего предшествующего образа жизни. На архетипические свойства религиозно-политических структур обратил внимание А.Б.Зубов. По его мнению, образцы харизматической власти древневосточных народов Египта, Месопотамии, Индии, Китая и других в силу их глубокой укорененности в коллективном сознании, в определенных вариациях унаследовались современными народами и воспроизводятся ими вновь "пусть даже в не до конца осознаваемых формах... как коллективное подсознательное..."18.
Культурные нормы и ценности организуют людей, обеспечивают целостность и единство общества, формируют чувство принадлежности к одной группе, ориентирует представителей культуры на солидарность, доверие, взаимопонимание. Как первостепенное звено культуры того или иного народа, теократия выступает смыслообразующим фактором общественного порядка, программой социальной деятельности, культурно-ценностной матрицей цивилизации, связующей воедино личность, социум, всемирно-исторический процесс, природу и космос. На ценностной шкале отдельных обществ она объективно занимает более высокое место, чем какие-либо иные политические ценности. На Востоке, как правило, демократические институты власти, если и рассматривались, то не были постоянным объектом научного интереса. Они изучались в привязке с иными проблемами государственного устройства и не являлись, как на Западе, признанными ценностями. Здесь вырабатывались иные модели организации и функционирования государственной власти, в том числе и теократические. Аксиологический потенциал теократической модели власти на Востоке не меньше, чем у идеи демократии на Западе.
Затрагивая вопрос об аксиологических основаниях теократии и демократии, нельзя обойти стороной проблему значимости общественных идеалов для государственной практики. Не являются ли разделяемые сегодня нами и западным обществом либеральные ценности демократии, прав человека, правового государства сродни теократическим ценностям? Безусловно, содержательно они диаметрально противоположны. Но занимаемое ими в обществе место и выполняемые функции очень похожи. В период Нового времени на Западе произошла резкая переориентация целей общественной жизни. На смену религиозным идеалам пришли демократические и либеральные ценности. Особенно ярко это проявилось в творчестве Руссо и в событиях Великой Французской революции. Однако они при всем отличии демократических ценностей от теократических они в общем-то принимаются современным обществом так же, как и в прошлом теократические: мы просто в них верим, считаем их высшими ценностями и устанавливаем массу табу на возможность их пересмотра. Государство и общество не могут обойтись без идеологии. Для существования общества и государства как таковых в принципе не важно, какие это будут идеалы - теократические или демократические, главное, чтобы они были.
Глубокая укорененность теократической модели власти в культуре общества, думается, не является барьером на пути его демократических преобразований. Демократия, как наиболее приемлемая в настоящих условиях форма политического руководства, может быть реализована в последующем и в теократических государствах, причем без нарушения их культурно-исторической, цивилизационной самобытности. Для того, чтобы общество и государство следовали традиционно-религиозным образцам и сохраняли свою культурную идентичность, государству не обязательно быть теократическим. Ранее уже отмечалось, что религиозные предписания, содержащиеся в главных религиозных источниках, в т.н. "священных книгах", практически не регламентируют сферу политико-властных отношений и вопросы политического руководства в теократическом государстве решаются исходя из установившихся еще в древности традиций и моделей отправления власти. Освещая концепцию халифата, Л.Р.Сюкияйнен пишет: "...Мусульманское право знает очень немного норм Корана и сунны, регламентирующих властные отношения. Эти источники не содержат конкретных предписаний, регламентирующих организацию и деятельность мусульманского государства или определяющих его сущность. В них прямо не говорится... ни о монархии, ни о республике, ни о демократии, ни о деспотии, ни о теократии"19. Абстрактный характер выражения немногочисленных религиозных норм, регулирующих государственное управление и содержащихся в "священных книгах", позволяет легитимно устанавливать различные формы и режимы правления, в том числе и демократические.
Кроме того, народовластие имеет исторические и национально-культурные параметры, определяемые менталитетом и цивилизационными стереотипами конкретного народа. В каждой исторической эпохе, в различных цивилизациях идеи народовластия и боговластия преломлялись, обретая свой особый национально-культурный облик, причем таким образом, что в демократических государствах легко обнаруживаются элементы теократии, а в теократических - демократии. Примером государств, где сочетаются теократия и демократия, служат Израиль и Ливан. В них система народного представительства, идеологический плюрализм и многопартийность, соседствуют с религиозно-политическими структурами. Так, в Израиле последние существуют в виде раввинских судов, состоящих на довольствии государства, поселковых советов и муниципалитетов, в институте религиозных браков и в слиянии религиозного и государственного образования. Все это свидетельствует о потенциальных возможностях теократических государств двигаться по пути совершенствования, приспосабливая многовековые культурные традиции с современными условиями политической жизни.
В связи со сказанным, следует иметь в виду, что политические процессы, происходящие сегодня в Чечне и Тибете, требуют более взвешенного и осторожного подхода. Думается, что с признанием государственной целостности, в первом случае - России, а во втором - Китая, следует предоставить народам данных образований широкую возможность использования традиционных религиозных и обычных норм в урегулировании социальных отношений. Надо полагать, что связь правовой системы метрополии с правовой системой теократического образования в ее составе не всегда должна основываться на принципе верховенства федерального законодательства. В областях семейной, обрядовой и бытовой жизни, т.е. в тех сферах, которые и выступают главным объектом религиозного регулирования, приоритет может быть отдан религиозно-правовым нормам. Гармонизация правовых систем теократий с общегосударственным законодательством сложна и требует учета интересов обеих сторон, поскольку это вопрос не только права, но и религии, культуры, и всего образа жизни народов теократических образований.
В то же время, теократию не следует отождествлять с наиболее развитыми формами демократии. Такой подход встречается в работах мусульманских мыслителей. Аятолла Хомейни, например, писал: "Исламское правление не может быть тоталитарным или деспотичным, оно конституционное и не волей народа, а лишь Кораном и традициями пророка"20. В числе достоинств демократическое. В этой демократии, однако, законы устанавливаются, возвышающих мусульманское правление над западными моделями парламентаризма, теоретики ислама отмечают ограниченное нормами религии законотворчество, не допускающее произвола и бесправия со стороны власти, неопределенность срока избрания халифа, обеспечивающее стабильность и преемственность государственного строя, участие в органах представительства специалистов-законоведов, гарантирующее от некомпетентности и непрофессионализма в правотворчестве и государственном управлении. Мусульманский государствовед ар-Рейис утверждает, что исламская модель демократии содержит в себе известные Западу принципы народного правления, обеспечения индивидуальных прав и свобод, разделения властей, гармонично сочетая их с материальными, духовными, религиозными и гуманитарными интересами людей21. По мнению Мухаммеда Камель Лейла, мусульманская демократия выше и прогрессивнее любой другой, поскольку в ее основе лежат морально-духовные принципы22.
Думается, что мусульманская демократия, о которой пока можно рассуждать как о теоретической модели власти, - одна из специфических разновидностей народовластия, а не его высшая форма. Она отличается от иных типов народовластия лишь своеобразием источника, пределов и целей власти. Если традиционное понимание демократии связывает суверенитет власти с нацией, то исламская демократия основывается на представлениях о суверенитете Аллаха и мусульманской общины. Суверенитет Аллаха воплощается в предписаниях Корана и сунны. Их нормы обязательны к соблюдению и ни при каких обстоятельствах изменению или отмене не подлежат. Фактически суверенитет Аллаха устанавливает пределы компетенции и полномочий любых органов власти, в конечном итоге ограничивая народное волеизъявление. Ограничения народного волеизъявления связаны также с представлениями о суверенитете мусульманской общины. Вследствие того, что умма имеет не пространственное (государственно-территориальное) измерение, как нация, а религиозное, выявление ее волеизъявления практически неосуществимо. Целью мусульманской демократии выступает обеспечение духовно-религиозных интересов людей, причем связанных с их существованием в мире земном и небесном. Мусульманская модель демократии представляет собой, таким образом, ограниченное народовластие.
Вследствие того, что понятие теократическое государство по своему логическому объему шире категории "политический режим", можно вести речь также и о видах политического режима в теократическом государстве. Применительно к теократическому государству можно говорить как о наличии, так и об отсутствии в нем демократических или антидемократических признаков, в том числе авторитарных, тоталитарных, деспотических и других. В современных теократических государствах могут проявляться такие элементы демократии, как участие народа в выборе органов власти и местного самоуправления, практическая реализация принципов социальной справедливости, равенство перед законом и судом, обеспечение социально-экономических прав и свобод личности. К антидемократическим признакам относятся: нарушение свободы мысли и слова, свободы совести и вероисповедания, преследование за инакомыслие, отсутствие гласности, многопартийности и реальной оппозиции. Однако практика теократических государств показывает, что процесс становления демократических институтов при главенстве в политике религиозных ценностей и норм очень долог и сложен.
--------------------------------------------------------
1. См.: Блюнчли И. Общее государственное право. Т.1. Вып.2. М., 1866. С.248;
Моль Р. Энциклопедия государственных наук. СПб.-М., 1868. С.244.
2. Schmitt C. Verfassungslehre Carl Schmitt. Berlin, 1954. S.284.
3. См. об этом: Drechsler H. Theockratie. Gesellschaft und Staat. Lexikon der Politik. Baden-Baden. 1979. S.678.
4. Библия. Кн. 1-я Царств. 8; 7.
5. Аль-Хомейни, Рухолла Мусави. Исламское правление / Аятолла Хомейни. Алматы: Атамура, 1993.С.21.
6. Сюкияйнен Л.Р. Концепция мусульманской формы правления и современное государствоведение в странах Арабского Востока // Социально-политические представления в исламе. История и современность. М., 1987. С.57.
7. Библия. Исход. 4; 1-5.
8. Там же. 4; 8.
9. Weber M. Religionsoziologie. Berlin, 1928. S.728.
10. Цит. по кн.: Юркович И. О народе Божием. М., 1995. С.59.
11. См. об этом: Арановский К.В. Курс лекций по государственному праву зарубежных стран. Екатеринбург, 1995. Ч.1; Юридический энциклопедический словарь / Гл. ред. А.Я.Сухарев. 2-е изд., доп. М., 1987.
12. Арановский К.В. Указ. соч. С.171.
13. См. об этом: Чиркин В.Е. Основы сравнительного государствоведения. М., 1997. С.124, 170, 181.
14. Руссо Ж.Ж. Об общественном договоре, или Начала политического права. [Отрывок из "Исповеди"] / Пер. Френкеля. Под ред. и с предисл. А.К.Дживелегова. М., 1906. С.199.
15. Фихте И.Г. Сочинения: В 2 т. / Сост. и примеч. В.Волжского. СПб., 1993. Т.II. С.370.
16. Гегель Г. Философия права. М., 1990. С.375.
17. Тиллих П. Избранное: Теология культуры. М., 1995. С.266.
18. Зубов А.Б. Харисма власти. От современности к древности: опыт архетипической реконструкции // Восток. 1995. №2. С.94.
19. Сюкияйнен Л.Р. Концепция мусульманского государства: доктрина и реальность // Критика буржуазных политических и правовых концепций: Материалы теоретического семинара по проблемам зарубежных стран. М., 1984. С.97.
20. Цит. по: Политическая система в Исламской Республике Иран // Развивающиеся страны: основные тенденции социально-политической эволюции. Иваново, 1993. С.70.
21. См. об этом: Сюкияйнен Л.Р. Концепция мусульманской формы правления и современное государствоведение в странах Арабского Востока // Социально-политические представления в исламе. История и современность. М., 1987. С.63.
22. Там же. С.63.