Балакин В. Творцы Священной Римской империи

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава пятая
Генрих II Святой: возрождение королевства франков

Обретение власти и своего политического курса
Трудное начало

После безвременной кончины Оттона III в Германии создалась ситуация, какой не было давно: покойный император не оставил после себя ни законного наследника, ни заранее намеченного преемника. Вопрос о престолонаследии оказался открытым, поэтому объявилось сразу несколько претендентов, находившихся в родстве с правителями Саксонской династии, в том числе правнуки Генриха I Птицелова — герцоги Отто Каринтийский и Генрих Баварский (сын Генриха Сварливого и внук «порфирородного» Генриха — младшего брата Оттона Великого). Инициативу сразу же захватил последний. При жизни Оттона III он был одним из наиболее преданных его сторонников, дважды сопровождал его в итальянском походе и выручал в трудных обстоятельствах, особенно во время восстания римлян в 1001 году. Получив известие о смерти императора, Генрих тут же отправился навстречу траурной процессии и завладел королевскими инсигниями. Архиепископ Кёльнский Хериберт попытался было удержать при себе Священное копье, но безуспешно. Он, как и другие находившиеся при теле покойного императора епископы, заявил, что признает новым королем того, «на чью сторону склонится лучшая и большая часть всего народа».
Решение вопроса о престолонаследии осложнилось тем, что объявились претенденты на корону, не связанные узами родства с Оттонами. В день погребения Оттона III, состоявшегося в Ахене 5 апреля 1002 года, значительная часть присутствовавших князей заявила, что окажет поддержку Герману, герцогу Швабскому, в борьбе за королевский престол. Тем временем на съезде саксонской знати выдвинули свою кандидатуру — маркграфа Мейсенского Эккехарда, отличившегося в 998 году при подавлении мятежа римлян. Однако тот вскоре угодил в ловушку, подстроенную его противниками, и погиб. После этого Генриху Баварскому удалось с помощью щедрых обещаний заручиться поддержкой саксов. Еще раньше отказался от притязаний на королевскую корону Отто Каринтийский. В Южной Германии Генриха поддержали большинство князей церкви во главе с архиепископом Майнцским Виллигисом. Последний и провел в Майнце 6 июня 1002 года, после того как за Генриха проголосовали светские и духовные князья из Баварии, Франконии и Верхней Лотарингии, обряд его помазания и коронации. Внук Генриха, любимого сына королевы Матильды, тщетно пытавшегося по наущению матери отнять у старшего брата власть, взошел на королевский престол Германии. Потомок в третьем поколении исполнил давнюю мечту.
Как и полагалось по закону и обычаю, новый король Генрих II совершил объезд своего королевства, в ходе которого на верность ему присягнула знать Тюрингии и Саксонии. В Падерборне 10 августа архиепископ Майнцский Виллигис короновал и супругу Генриха, королеву Кунигунду. Духовные князья Нижней Лотарингии присягнули на верность новому королю в Дуйсбурге, а светские во главе с герцогом Отто, последним представителем рода Каролингов, — в Ахене, где 8 сентября Генрих II воссел на трон Карла Великого. 1 октября герцог Швабский Герман сдался на милость королю, был прощен и получил от него в лен герцогство.
После гибели Эккехарда Мейсенская марка оказалась беззащитной. Этим воспользовался польский князь Болеслав Храбрый, совершивший вторжение и дошедший до самого Мейсена. Несмотря на очевидный акт агрессии, Болеслав был принят в Мерзебурге в числе саксонских князей, собравшихся, чтобы присягнуть на верность новому королю. Генрих II даже пожаловал ему в лен восточную половину Мейсенской марки и часть саксонской Восточной марки. Сам город Мейсен получил родственник Болеслава Гунцелин. Король это сделал, желая сохранить дружественные отношения с Польшей, поскольку тогда, еще не укрепив свою власть в Германии, он не имел возможности дать вооруженный отпор Болеславу. И тем не менее, в отличие от Оттона III, чья восточная политика была основана на союзе с католической Польшей против язычников полабских славян, Генриху II позднее пришлось сделать крутой поворот во взаимоотношениях с восточными соседями. Не в последнюю очередь это произошло по причине агрессивной политики Польши, превратившейся при Болеславе I Храбром (992–1025) в сильное раннефеодальное государство. Его войско совершало завоевательные походы в земли поморских славян, в Киевскую Русь, Чехию и Германию. В 1003 году Болеслав Храбрый напал на Чехию и занял Прагу, тем самым еще более расширив свое политическое влияние, простиравшееся теперь от Балтийского моря до Карпат и от Вислы до горного массива Чешский Лес. Сознавая собственную силу, он отказался принести Генриху II вассальную присягу за аннексированную Чехию и оказывал поддержку германским герцогам и маркграфам, оспаривавшим у короля корону. Так, он нашел союзника в лице Генриха Швайнфуртского, обманутого в своих надеждах на получение герцогства Баварского и потому бунтовавшего против короля. В этой трудной для себя ситуации Генрих II решился на союз с язычниками — племенами полабских славян, издавна враждовавшими с Польшей.
С мятежом Генриха Швайнфуртского королю вскоре удалось справиться. Однако он не сумел дать отпор Болеславу, совершившему летом 1003 года вторжение в Германию и дошедшему, грабя и опустошая все на своем пути, до левобережья Эльбы. Ответный военный поход в Польшу летом следующего года оказался неудачным. Зато осенью Генриху II удалось вторгнуться через Рудные горы в Чехию и передать там власть враждебному Болеславу князю — его брату Яромиру. На обратном пути король отвоевал область мильчан и Баутцен, назначив в этом пограничье маркграфом Германа, сына погибшего Эккехарда. Летом 1005 года Генрих II опять выступил против Польши и сумел дойти до Познани, но, очевидно, не рассчитывая на большие успехи, был вынужден заключить с Болеславом, как выразился анналист, «недобрый мир». Этим соглашением, условия которого нам не известны с достаточной полнотой, закончилась первая фаза войн нового немецкого короля против Польши. Болеслав согласился возместить причиненный ущерб, что тем не менее не дает оснований говорить о признании им германского верховенства.
Генрих II не упускал из виду и другое важнейшее направление своей внешней политики — итальянское. Легкость, с какой Ардуину Иврейскому, опиравшемуся на поддержку значительной части итальянских магнатов, удалось вскоре после смерти Оттона III завладеть короной Лангобардского королевства, свидетельствовала об ослаблении власти немцев в Италии. Продолжая оттоновскую традицию, Ардуин поставил во главе своей канцелярии Петра, епископа Комо, много лет исполнявшего обязанности эрцканцлера при Оттоне III. Он привлек на свою сторону и архиепископа Миланского Арнульфа, только что возвратившегося из поездки в Константинополь за невестой для Оттона III. К нему присоединились также епископы Кремоны, Пьяченцы, Павии и Брешии. Словно собираясь и дальше продолжать политику Оттонов, Ардуин начал предоставлять привилегии церквям и монастырям. Прежде всего он подтвердил дарения Оттона III монастырю Спасителя в Павии, учрежденному императрицей Адельгейд. Затем Ардуин, желая, чтобы южные выходы альпийских перевалов находились в надежных руках, подтвердил право епископа Комо владеть весьма важным в стратегическом отношении Кьявеннским ущельем. Он привлек также на свою сторону и епископа Лоди. Тот факт, что он предоставил привилегии и монастырю в Лукке, доказывает, что его признала по крайней мере часть Тосканы. Однако Лев Верчелльский, главный противник Ардуина, пользовавшийся конфискованными у него имениями, не мог рассчитывать на пощаду и бежал к Генриху П.
Власть Ардуина не распространялась на восточную часть Северной Италии. Маркграф Каносский Тедальд сохранил верность немцам, а с ним также и епископ Модены. Архиепископ Равеннский Фридрих, сам немец (внебрачный сын Генриха Сварливого), личными интересами был привязан к Германскому королевству. Веронские ущелья, относившиеся к Каринтийской марке, от посягательств со стороны Ардуина защищал епископ Отберт Веронский. Явные и тайные враги новоявленного короля Ломбардии направляли гонцов к Генриху II, приглашая его с войском в Италию. В Регенсбурге, где в середине ноября 1002 года новый правитель Германии собрал своих магнатов, появились, помимо упомянутых епископов Льва Верчелльского и Отберта Веронского, также и послы от венецианского дожа Петра II Орсеоло, получившие от Генриха II подтверждение оттоновских привилегий для Венеции. Тем самым немецкий король был признан законным правителем Италии.
Однако Генрих был слишком занят укреплением своей власти в Германии, чтобы отправиться за Альпы с большим войском. Рассчитывая на помощь верных ему итальянских магнатов, он ограничился посылкой небольшой экспедиции во главе с герцогом Каринтийским Отто, которому были приданы Эрнст, сын маркграфа Восточной марки, и Отто, брат епископа Регенсбургского. Набралось войско численностью всего лишь 500 человек, которое незадолго перед Рождеством 1002 года и вошло в долину реки Адидже, чтобы затем севернее Вероны соединиться с отрядами маркграфа Тедальда и архиепископа Фридриха. Однако в Тренто они узнали, что им навстречу уже двинулся Ардуин, вклинившись между ними и союзниками и захватив Веронское ущелье. Поскольку намеченным путем невозможно было пройти, герцог Отто свернул в долину. Ардуин, предпринявший марш на Тренто, не нашел здесь противника и потому спешно возвратился на равнину у Вероны, чтобы немцы не обошли его. Когда же Отто направил к Ардуину, праздновавшему Рождество в замке поблизости от Вероны, гонцов, дабы, как было принято, условиться о времени и месте сражения, Ардуин их задержал, а затем почти одновременно с ними появился перед лагерем герцога Каринтийского на реке Бренте. Войско немцев в тот момент было рассредоточено по различным пунктам и разбрелось в поисках фуража, но сумело быстро собраться. Несмотря на внезапность нападения численно вдвое превосходившего противника, оно оказало достойное сопротивление, однако бегство Отто, брата епископа Регенсбургского, решило исход сражения в пользу Ардуина.

Крутой поворот

Генрих II тяжело переживал эту неудачу, означавшую утрату большей части Италии. Хотя в Германии оставалось еще много нерешенных проблем, он не мог оставить без последствий нанесенное ему поражение на юге, тем более что из Италии к нему прибывали его сторонники, торопившие его с военным походом для восстановления власти немецкого короля. Накануне Великого поста 1004 года он объявил, что намерен отправиться в итальянский поход, призвав преданных ему людей к отмщению причиненного год назад унижения. Проведя 21 марта 1004 года в Регенсбурге рейхстаг, он собрал в Аугсбурге отряды баварцев, швабов и лотарингцев и двинулся в южном направлении. Вербное воскресенье, 9 апреля 1004 года, он праздновал уже в Тренто. Ардуин и на этот раз был в долине близ Вероны, заняв Веронское ущелье, поэтому Генриху II пришлось отклониться от маршрута, которым обычно шли в Италию его предшественники. Пройдя дальше в восточном направлении, он двинулся по старой римской дороге, преодолевая сопротивление Ардуина. При этом отряды из Каринтии, имевшие навык военных действий в горах, штурмовали ущелья и открывали немецкому войску путь на юг. Генрих II разбил свой лагерь на левом берегу Бренты, около Бассано, где провел несколько дней, празднуя Пасху. Потом немцы перешли Бренту, чтобы сразиться с Ардуином, но тот предпочел отступить, ибо войско его сильно поредело из-за бегства дезертиров.
Повторилось то, что уже не раз случалось в Италии при смене власти. Недавние сторонники Ардуина наперебой принялись уверять Генриха II в своей преданности, а Верона встретила его с распростертыми объятиями. Помимо многочисленных итальянских магнатов, присягнувших на верность немецкому королю, в Верону прибыл и один из младших сыновей венецианского дожа Петра II Орсеоло, и Генрих II, как когда-то Оттон III, совершил над ним обряд конфирмации, дабы скрепить узами «духовного родства» дружбу с Венецией. Затем король в сопровождении теперь уже весьма многочисленных сторонников направился в Брешию, где к нему присоединился со своими отрядами и архиепископ Равеннский Фридрих. В Бергамо навстречу королю вышел архиепископ Миланский Арнульф и присягнул ему на верность.
Путь в Павию, к месту коронации, был открыт. Здесь, в той же самой церкви Св. Михаила, в которой два года назад короновался Ардуин, в воскресенье 14 мая 1004 года собравшиеся итальянские магнаты избрали Генриха II королем, а Арнульф Миланский совершил обряд коронации. Это была первая (и последняя) коронация представителя Саксонской династии в качестве короля Лангобардского королевства, поскольку о коронации трех Оттонов нет сведений и, вероятнее всего, ее вовсе не было: самим фактом императорской коронации в Риме они становились и правителями Ломбардии. Таким образом, коронация Генриха II в Павии явилась важным новшеством, существенной уступкой итальянцам, поскольку германский король тем самым признал самостоятельность Лангобардского королевства, которое он соединил личной унией с Германией. Если Генрих II и рассматривал свою коронацию в Павии как уступку итальянцам, то это была вынужденная уступка, вызванная необходимостью аннулировать незадолго перед тем состоявшееся возведение на престол Ардуина Иврейского.
Вместе с тем обретение в Павии «железной» короны Лангобардского королевства (когда-то корона лангобардских королей была из железа, и прилагательное «железная» закрепилось за ней, хотя впоследствии ее изготовили из золота) могло расцениваться как притязание Генриха II и на императорскую корону. В свое время коронации Карла Великого в Риме в качестве императора восстановленной Римской империи как раз и предшествовала коронация «железной» короной. Продолжение каролингской традиции просматривается и в том примечательном факте, что после коронации в Павии Генрих II принял титул «короля франков и лангобардов» (впервые этот титул употреблен в жалованной грамоте от 28 мая 1004 года: «Francorum et Langobardorum rex»), введенный Карлом Великим. Таким образом, хотя в тот раз поход Генриха II в Рим и не состоялся, он не отказался от притязаний на Вечный город, о чем свидетельствует и употребление в его окружении титула «Римский король» («Rex Romanorum»), впоследствии, начиная с правителей Салической династии (1024–1125), ставшего официальным титулом короля Германии, посредством которого немецкие правители заявляли свои притязания на корону Священной Римской империи.
Стоявшие перед Генрихом II задачи требовали совершенно прагматичного подхода к их решению, исключавшего какие бы то ни было иллюзии. Поэтому вполне понятно, что в своей деятельности он сразу же стал ориентироваться на традиции Карла Великого и Оттона I, сменив курс непосредственного предшественника — Оттона III. Для всякого рода концепций, предполагавших возрождение универсальной христианской Римской империи и столь безраздельно захвативших его предшественника на германском престоле, теперь уже не могло быть места. Во многих важнейших направлениях политики должна была произойти радикальная переориентация, наиболее наглядным внешним проявлением которой служило изменение с 1003 года девиза на королевских буллах: вместо «Возрождение империи римлян» («Renovatio imperii Romanorum») Оттона III — «Возрождение королевства франков» («Renovatio regni Francorum»). Сосредоточение на внутренних проблемах Германского (или, по каролингско-оттоновской традиции, Франкского, Восточно-Франкского) королевства стало велением времени. Вместе с тем это не означало отказа от прежней имперской политики, поскольку и принятый Генрихом II лозунг оставался в русле старой традиции каролингских правителей, с которой было сопряжено и притязание на императорское достоинство. Однако центр Империи теперь должен был переместиться из Рима к северу от Альп — в Германию. На имперскую политику Генриха II оказывали значительное влияние антиримские и антиитальянские настроения в Германии, особенно в Саксонии, с которыми он не мог не считаться. Генрих II продолжил имперскую политику своих предшественников, однако возвратил ее, образно говоря, в «нормальное русло», проложенное еще Оттоном I и отвечавшее представлениям народа о политике своего короля. Генрих II мыслил как политик-реалист: сначала надлежало утвердиться в самой Германии как властном центре Империи, затем стабилизировать положение в Северной Италии и пограничных регионах, а Рим и императорская корона могли подождать.
О том же свидетельствовали и настроения среди его итальянских подданных. Еще вечером дня своей коронации Генрих II имел возможность убедиться, что его господство здесь терпят лишь постольку, поскольку он в состоянии утверждать и поддерживать его. Внезапно вспыхнувшая пьяная ссора немцев с жителями Павии переросла в настоящее восстание местных против чужеземцев. Несколько часов подряд шла ожесточенная битва, город горел. В конце концов немцы одержали верх и по праву победителя стали грабить и убивать, пока король, сам вынужденно покинувший Павию и укрывшийся в расположенном по соседству укрепленном монастыре, не прекратил бесчинства и не дал прощение молившим о пощаде.
Однако и этот инцидент не помешал итальянским магнатам, продолжавшим прибывать к Генриху II, присягать на верность ему. Так не предполагавшееся заранее жестокое покорение Павии способствовало временному укреплению господства немецкого короля, сумевшего нагнать страху, зато запятнало его имя в глазах итальянцев. Словно желая реабилитировать себя, Генрих II демонстрировал собственное благочестие, поклонившись в Милане могиле Св. Амвросия, а также осыпал привилегиями своих сторонников. Его главными советниками в Италии были епископ Верчелльский Лев и маркграф Каноссы Тедальд. Во многих епископствах Генрих II заменил предстоятелей на верных себе людей. Правда, Иоанну XVIII, занимавшему тогда престол Св. Петра и пригласившему его в мае 1004 года прибыть в Рим, он был вынужден ответить отказом, поскольку, как заметил Титмар Мерзебургский, испытывал «сопротивление различных врагов». Подобного рода здравомыслие роднило Генриха II с Оттоном I. Щедро награждая тех, кто помогал ему обрести Итальянское королевство, он тем не менее в Италии (впрочем, как и в Германии) пока что довольствовался временным урегулированием дел и уже в середине июня 1004 года возвратился домой, где тяжелые проблемы на восточной и западной границах Империи, доставшиеся в наследство от предшественника, всецело поглотили его внимание почти на десять лет.

Борьба на два фронта

События на границе Франции и Германии послужили предпосылкой для совместных действий Генриха II с французским королем Робертом II Благочестивым. В 1005 году умер бездетным герцог Нижней Лотарингии Отто, вместе с которым окончательно сошла с исторической сцены Каролингская династия. Воспользовавшись случаем, Балдуин IV, граф Фландрский, завладел Валансьеном. В борьбе против правителя Фландрии Генрих II считал весьма желательными совместные действия с королем Франций и потому направил в Париж престарелого епископа Нотгера Люттихского, хорошо осведомленного относительно положения дел на Западе и служившего советником еще у императрицы Феофано. Видимо, по результатам проведенных им переговоров оба короля встретились в 1006 году близ Музона-на-Маасе и договорились о совместном походе во Фландрию.
В июле Генрих II отправился в Бургундию, правитель которой Рудольф III с трудом справлялся со своей мятежной знатью. Страна находилась в состоянии перманентной анархии. Генрих II по матери, старшей сестре бездетного Рудольфа III, являлся ближайшим претендентом на его наследство. Видимо, его права были официально признаны, и тогда же, в качестве своего рода залога исполнения данного обещания, Генрих II возвратил Германии Базель, некогда уступленный Генрихом I Птицеловом в обмен на Священное копье.
В сентябре 1006 года состоялся совместный поход Генриха II и Роберта II против Балдуина. Однако, несмотря на превосходство своих сил, они так и не сумели взять Валансьен. Было решено на следующий год повторить совместную военную операцию, но Генриху II на сей раз пришлось действовать в одиночку. В имперском епископстве Камбрэ царил страх из-за успехов Балдуина, поэтому Генрих II, побуждаемый епископом Эрлуином, в 1007 году перешел Шельду и взял во Фландрии крепость Гент. Балдуин был вынужден сдать Валансьен и прибыть в Ахен для официального признания капитуляции. Спустя несколько лет, в 1012 году, Генрих II, погруженный во внутригерманские неурядицы, пожаловал Балдуину в лен Валансьен и остров Валхерен, положив тем самым начало так называемой имперской Фландрии. Так опасный сосед закрепился на правом берегу реки Шельды. Будучи двойным вассалом французской и германской короны, он отныне владел и частью имперской территории. Возможно, это решение Генриха II было связано с тем, что Балдуин являлся пасынком Роберта II от его первой, позднее отвергнутой жены и находился в весьма натянутых отношениях с правителем Франции.
В начале 1012 года скончался епископ Камбрэ Эрлуин. Балдуин предложил в качестве кандидатуры для замещения освободившейся епископской кафедры своего сводного брата, однако Генрих II назначил новым епископом собственного капеллана Герхарда, родом из Нижней Лотарингии, который затем в течение нескольких десятилетий твердой рукой управлял епископством в интересах Империи. При этом король выразил пожелание, чтобы Герхард был рукоположен в сан не архиепископом Реймсским, к церковной провинции которого относилось епископство Камбрэ, а папскими легатами, прибывшими для освящения нового собора в Бамберг. Смысл этого намерения Генриха II не оставляет сомнений: он хотел постепенно отделить Камбрэ от Реймсского архиепископства. Однако Герхард не захотел усугублять трудности своего положения этим сомнительным шагом и 27 апреля 1012 года принял посвящение из рук архиепископа Реймсского Арнульфа. Нового епископа сопровождал в его резиденцию граф Балдуин, затем проследовавший вместе с ним к германскому королевскому двору в Нимвеген, где он, как уже упоминалось, и получил в лен Валансьен и Валхерен.
Феодальная раздробленность во Франции, сопровождавшаяся непрерывными усобицами, представляла собой угрозу и для соседних областей Империи. Держать эту угрозу под контролем вменялось в обязанность новому герцогу Нижней Лотарингии, должность которого по решению Генриха II занял граф Готфрид, глава верного ему рода Арденнов. После смерти в 1003 году герцога Швабского Германа король взял на себя управление Швабией на время малолетства его сына. 21 марта 1004 года на рейхстаге в Регенсбурге Бавария была пожалована в лен Генриху Люксембургскому, брату Кунигунды, жены короля. Таким образом, запад и юг королевства находились теперь под защитой верных Генриху II людей.
Зато на восточных рубежах опять возникла угроза со стороны Польши. В 1007 году Болеслав опустошил саксонскую Восточную марку вплоть до Магдебурга и оккупировал Лаузиц вместе с областью мильчан. Генрих II, находившийся в то время под Валансьеном, не мог обеспечить оборону. Не оказалось на это сил и у саксонской знати, занятой междоусобной борьбой. В 1010 году король решил взять реванш. Хотя его войско в тот раз дошло до Силезии, военная кампания закончилась без видимого результата. Чтобы сплотить силы для борьбы против Польши, Генрих II в 1012 году обязал саксонскую знать воздержаться от усобиц в течение пяти лет. Были также назначены новые маркграфы. Однако саксы не горели желанием вести войну против Польши, столь мало отвечавшую их собственным интересам, да еще в союзе с язычниками-лютичами. Это обстоятельство вынуждало Генриха II искать примирения с Болеславом, который также был не прочь договориться, чтобы высвободить силы для ведения войны против киевского князя Владимира Святославича. На Троицу 1013 года в Мерзебурге были проведены мирные переговоры. Болеслав Польский сохранял за собой Лужицкую и Мильчанскую области, но на правах лена от немецкого короля, вассалом которого признал себя; он пообещал также Генриху II сопровождать его в Рим за императорской короной, а тот, в свою очередь, — военную помощь против Киева. Таким образом, было заключено соглашение в духе концепции Оттона III, провозглашенной в Гнезно в 1000 году.

В русле имперской политики

Корона императора

Ардуин, ранее обратившийся в бегство и укрывшийся в горах, вновь объявился, как только Генрих II ушел из Италии. Очевидно, германский король не оставил гарнизонов и не укрепил как следует порядок в стране. Ардуин захватил Верчелли, осадил Новару и совершил вторжение в область Комо. Эти действия доказывали лишь, что в отсутствие немецкого короля никакая власть не защищала здесь государственный порядок и местные правители вынуждены были полагаться на собственные силы. Тем не менее на большей части Северной Италии Генрих II оставался признанным королем. Весьма важную роль в этой междоусобной борьбе сыграл епископ Лев Верчелльский, сумевший собрать всех сторонников Генриха II и не только отвоевавший свое епископство, но и загнавший Ардуина в крепость Спарроне, где тот находился в осаде целый год. Хотя цитадель так и не удалось взять, власть Ардуина была настолько подорвана, что он больше уже не выступал в качестве самостоятельного политического деятеля. И вообще итальянские хронисты исчисляли годы его правления только до прихода Генриха II в Италию в 1004 году. Стремительное крушение королевства Ардуина свидетельствует о том, что оно не пустило глубоких корней. Социальный слой, на который он опирался, будучи в оппозиции к оттоновскому режиму, перестал его поддерживать, после того как он начал давать епископам привилегии, имитируя епископальную политику Оттонов. Поскольку же среди епископов очень многие были тесно связаны с немцами или же, как и светские магнаты, далекого господина предпочитали господину, находящемуся рядом, и надеялись извлечь выгоду, перейдя на другую сторону, эта опора для Ардуина оказалась ненадежной.
Генрих II, всецело поглощенный делами на территории к северу от Альп, лишь время от времени уделял внимание итальянской политике. Так, в 1007 году Лев Верчелльский появился у него при дворе в Регенсбурге и получил в награду за свою самоотверженную борьбу против Ардуина подтверждение пожалований в пользу епископства Верчелльского. Посланцы Генриха II прибывали в Милан, чтобы вершить здесь суд. Со своей стороны, епископы Северной Италии и Тосканы приезжали в Германию, чтобы разбирать перед королем свои споры. Король из Германии направлял распоряжения о замещении вакантных епископств, подтверждал владения и жаловал привилегии, вел переговоры с папой, в частности, об учреждении Бамбергского епископства. При этом он понимал, что положение дел в Италии требует более строгого порядка. В 1007 году, когда аббат Фарфы Гуго прибыл к нему с жалобами, он его заверил, что намерен в следующем году разобраться с этими делами на месте. Однако Гуго, равно как и многим другим итальянским магнатам, пришлось ждать еще не один год, пока Генрих II, добившись мира на восточной границе и преодолев внутриполитические проблемы, не собрался совершить поход в Рим.
Заключив на Троицу 1013 года в Мерзебурге мир со своим самым опасным противником, правителем Польши Болеславом I Храбрым, Генрих II приступил к непосредственной подготовке похода в Рим. Для этого вооруженные отряды собирались в Южной Германии на границе с Италией, куда из Мерзебурга направился и Генрих II. В декабре 1013 года его многочисленное войско совершило переход через Альпы и беспрепятственно достигло Павии, где король и прибывшие с ним праздновали Рождество. Туда стали стекаться итальянские магнаты для возобновления старых привилегий и получения новых. Прибыли и послы от Ардуина, который соглашался выдать королевскую корону и дать в заложники своих детей, если ему пожалуют хотя бы одно графство. Однако король отверг это предложение, поскольку Лев Верчелльский и другие противники Ардуина, много лет враждовавшие с ним, требовали окончательного его устранения. От него потребовали безоговорочной капитуляции, после чего он был заточен в монастырь, где спустя год умер.
Далее путь Генриха II лежал в Равенну, где ему предстояло решить один неотложный вопрос: некоторое время тому назад он назначил архиепископом Равеннским своего сводного брата Арнольда, которого, однако, изгнали, и теперь надлежало восстановить порядок. В середине января 1014 года в Равенне состоялся синод. Хотя папа Бенедикт VIII в работе синода не участвовал, от его имени было принято решение о назначении Арнольда архиепископом Равеннским. Генрих II оказал ему поддержку при возвращении церковной собственности, разграбленной за последние годы светскими магнатами. Однако пожалование графств, принадлежавших Равеннскому архиепископству, когда его возглавлял друг Оттона III Герберт Орильякский, состоялось лишь спустя три года, когда и папа Бенедикт VIII дал на это свое согласие.
Генрих II не ограничил свою деятельность только архиепископством Равеннским. При его дворе тогда находились Гуго из Фарфы и Одилон Клюнийский, подталкивавшие благочестивого короля к активному проведению оттоновской церковной политики. Под их влиянием был отдан приказ всем епископам и аббатам Италии составить перечень отчужденных от них имений с указанием, когда и при каких обстоятельствах они были утрачены и в чьем владении они к тому моменту находились. Хотя эта мера и не представляла собой нечто новое, однако накануне императорской коронации она воспринималась как своего рода правительственная программа будущего императора. Но обещание светской власти поддерживать церковь в проведении реституции церковных имуществ должно было вызвать беспокойство у пользовавшихся незаконно присвоенным, так что король тем самым приобрел не только сторонников, но и противников, чем и объяснялась шаткость его господства в Италии.
В начале февраля 1014 года Генрих II беспрепятственно прибыл в Рим, где его торжественно встречали папа Бенедикт VIII, клир и народ. В воскресенье 14 февраля папа провел в церкви Св. Петра обряд императорской коронации Генриха II вместе с его супругой Кунигундой. Во время коронационных торжеств Бенедикт VIII вручил новому императору, обязавшемуся быть защитником римской церкви, золотую державу как знак императорской власти над миром. Генрих II был польщен, однако не оставил у себя драгоценный подарок, а передал его аббату Одилону Клюнийскому на хранение в его монастырь. Историки до сих пор гадают: что бы значил сей жест? Хотел ли император показать, что господство над миром подобает лишь Христу? Или же он считал, что император получает свою власть не из рук папы, а от самого Бога? Этот поступок благочестивого короля, в 1146 году канонизированного и вошедшего в историю под именем Генриха II Святого, весьма показателен: борясь за чистоту христианской веры и всячески укрепляя авторитет церкви, он вместе с тем властно распоряжался ею в интересах государства, не допуская верховенства папства над Империей.
Как уже стало традицией, в связи с императорской коронацией в Риме был проведен синод под председательством папы Бенедикта VIII и новоявленного императора Генриха II. Папа подтвердил незадолго перед тем состоявшееся назначение Арнольда архиепископом Равеннским и рукоположил его в сан, специальной грамотой предоставив ему все необходимые права в Равенне и близлежащих графствах.
Между новым императором и папой складывались гармоничные отношения сотрудничества. Гораздо хуже ладили друг с другом римляне и императорское воинство. Как уже не раз бывало (тоже своего рода традиция), в Риме всего лишь на восьмой день после коронации Генриха II произошли кровавые стычки немцев с местными жителями. Начавшись на одном из мостов через Тибр, бойня продолжалась до самой ночи, унеся множество жизней. Император не решился дольше оставаться в этом опасном для себя городе. Хорошо еще, что ему удалось уйти без ущерба для собственного авторитета. Как написал его биограф, Генрих II покинул Рим, получив все, чего добивался, и с папским благословением. Через Сутри, Тоскану и Пьяченцу он прибыл в Павию, где и праздновал Пасху, пришедшуюся в тот год на 25 апреля. Продолжив затем путь на родину, Троицу (13 июня) он встречал уже в любимом Бамберге.
И второй итальянский поход Генриха II прошел в стремительном темпе, заняв всего около пяти месяцев. Слова его биографа о том, что он «получил все, чего добивался», могут быть справедливы лишь при условии, что единственной целью немецкого короля, отправившегося в итальянский поход, была императорская корона, а об упрочении своего господства в Италии он даже и не помышлял. Кровавый инцидент, омрачивший императорскую коронацию Генриха II, наглядно показал, сколь непрочны были его позиции в Риме. В свою очередь, сам он, даже не попытавшись утвердить свою власть в Вечном городе, дал понять, что отнюдь не итальянское направление политики является для него важнейшим. О подлинном господстве над Италией и Римом (хотя бы таком, как при Оттоне I) тогда не было и речи. Генрих II, судя по всему, и не стремился к этому, сосредоточившись на проблемах собственно Германии. Одного лишь титула римского императора и номинального признания королем Италии ему было достаточно.

Снова дома и те же проблемы

Вскоре после возвращения на родину новому императору пришлось снова столкнуться с казалось бы решенными проблемами. Прежде всего опять обострились отношения с правителем Польши. Хотя немецкие рыцари, в соответствии с условиями Мерзебургского договора 1013 года, участвовали в походе Болеслава на Русь, сам он не выполнил взятого на себя обязательства сопровождать Генриха II в Рим. Это послужило поводом для похода императора в Польшу в июле 1015 года. Немецкое войско форсировало Одер и разгромило польский отряд под командованием Мешко, сына Болеслава. Однако Генриху II не удалось развить этот успех. Более того, его войско на обратном пути подверглось внезапному нападению поляков и понесло тяжелые потери. Лишь спустя два года, воспользовавшись напряженными отношениями между Польшей и Киевской Русью, император предпринял еще один, на сей раз последний поход против Болеслава Польского, предварительно заключив соглашение о совместных действиях с киевским князем Ярославом Владимировичем. Однако, несмотря на то, что на стороне немцев воевали лютичи, и этот военный поход не принес Генриху II желаемого успеха. На следующий год ему пришлось под нажимом саксонских князей, не желавших продолжать войну против Польши, тем более в союзе с язычниками-лютичами, согласиться на мир с Болеславом. Мирный договор был заключен в январе 1018 года в Баутцене (Будишине). Условия его в деталях нам не известны. Однако, судя по тому, что Титмар Мерзебургский писал, что мир заключили «не как следует, но как тогда можно было», для императора это был вынужденный шаг, не отвечавший в полной мере целям его политики. Но как бы то ни было, этот мир соблюдался до конца правления Генриха II.
Большего успеха император добился на западном направлении. Французский король Роберт II Благочестивый дал свое принципиальное согласие на признание Генриха II наследником бездетного короля Бургундии Рудольфа III. В 1016 году Рудольф засвидетельствовал в Страсбурге, что Генрих II является наследником его королевства. В 1018 году в Майнце он еще раз подтвердил императору свое обещание, на сей раз передав ему в присутствии многочисленных магнатов корону и скипетр и приняв их обратно из его рук. Это должно было означать, что он держит свое королевство в качестве ленного пожалования от Генриха II. И если включение Бургундского королевства в состав Империи осуществилось при следующем ее правителе, Конраде II, родоначальнике новой династии — Салической, то Роберт II был вынужден довольствоваться полууспехом: завоевав в результате многолетней борьбы герцогство Бургундское (современный французский департамент Кот-д'Ор с центром в Дижоне), он так и не решился объявить его прямым владением короны, лишь назначив герцогом своего сына Роберта. В 1020 году императору пришлось предпринять военный поход против своего вассала Балдуина IV, графа Фландрского. Что послужило поводом для этого, нам неизвестно. Видимо, целью вторжения было повторное взятие Гента.

Последняя битва за Италию

Лишь спустя семь лет после императорской коронации Генрих II снова отправился на Апеннины. Впрочем, этого третьего итальянского похода вполне могло и не быть (его цели и задачи выходят за рамки общей политической концепции Генриха II), если бы не настойчивые приглашения, поступавшие от его итальянских сторонников. Там, как и следовало ожидать, власть императора, лишь только он покинул пределы страны, приобрела чисто номинальный характер. Будто бы даже рассматривалась возможность избрания другого короля, и даже присмотрели кандидатуру — правителя Бургундии Рудольфа III, да тот отказался. Но подлинным катализатором, оживившим вялотекущую итальянскую политику Генриха II (он ограничивался лишь назначением епископов и отправкой своих посланцев на Апеннины), явились события в Южной Италии. Некий уроженец города Бари по имени Мелос в 1018 году поднял в Апулии восстание против византийского господства, распространившееся по всему югу полуострова, но затем подавленное. Мелос бежал в Рим, где нашел поддержку со стороны папы Бенедикта VIII, который, благодаря своей энергичной политике, являлся ключевой фигурой в политических событиях на Апеннинском полуострове. Он тогда не только поддержал антивизантийское восстание в Апулии, но и распространил свое влияние на лангобардские княжества Салерно, Капую и Беневент, служившие своего рода буфером между Западом и Востоком. В союзе с торговыми городами Генуей и Пизой он добился заметных успехов и в борьбе против арабов. Однако поражение собранного им войска во главе с Мелосом привело к еще большему усилению позиций Византии на полуострове. Лангобардские князья были вынуждены признать ее верховенство. Бенедикт VIII оказался в весьма затруднительном положении. Возникла даже реальная угроза того, что и Рим попадет под власть византийского императора. Тогда-то Бенедикт VIII, подобно своим предшественникам, и обратился за помощью к правителю Германии. Он лично отправился за Альпы и в конце марта 1020 года прибыл к императорскому двору в Бамберге.
В свите папы, помимо многочисленных князей церкви из Италии, находился и вышеупомянутый Мелос, преподнесший Генриху II весьма многозначительный подарок — звездную небесную мантию, символ всеобъемлющих притязаний императора на господство над миром. Генрих II, очевидно, понимал символический смысл подарка и не отказался принять его. В ответ он пожаловал Мелосу достоинство герцога Апулии, тем самым поддержав восстание жителей Южной Италии. Однако Мелосу не суждено было долго радоваться оказанной ему высокой чести: счастье, похоже, окончательно изменило ему, и 23 апреля 1020 года он скоропостижно скончался. Последним утешением ему могло бы служить то, что его похоронили с княжескими почестями в соборе в Бамберге.
Генрих II и его супруга императрица Кунигунда не без умысла решили встречать Бенедикта VIII именно в Бамберге, своей любимой резиденции, которую им удалось, преодолев большие затруднения, возвести в ранг епископства и в которой они впоследствии обрели вечный покой. И по сей день останки Генриха II Святого и его супруги Кунигунды (также канонизированной в 1200 году) покоятся в соборе Бамберга в роскошном саркофаге, изготовленном в XVI веке выдающимся мастером немецкого Возрождения Тильманом Рименшнайдером. Визит папы римского должен был возвысить авторитет новой епархии. 14 апреля 1020 года, в Святой четверг, папе и его многочисленной свите, в состав которой входили и оба главных представителя итальянского епископата, архиепископ Равеннский и патриарх Аквилеи, был оказан торжественный прием. Никогда прежде Бамберг не видел столь блистательного собрания высших иерархов церкви и государства, папства и Империи, равно как не бывало здесь и такого пышного празднования Пасхи, какое прошло 17 апреля 1020 года.
Здесь же в конце апреля 1020 года состоялся под председательством Бенедикта VIII и Генриха II синод, на котором было принято, как свидетельствует источник, «много полезных, много достойных решений». Возможно, в тот же день в качестве одного из этих «полезных и достойных решений» Генрих II пожаловал римской церкви грамоту, подтверждавшую все дарения, совершенные в ее пользу королями и императорами, начиная с Пипина Короткого, в том числе и «Оттонианум» Оттона I от февраля 962 года, подтвержденный в свое время Оттоном II, но не признанный Оттоном III. Таким образом, и в этом отношении Генрих II порвал с политикой своего предшественника, возвратившись к принципам взаимоотношений Империи и папства, которых придерживался Оттон I Великий.
Совершение столь важного пожалования в пользу римской церкви именно теперь, когда папа Бенедикт VIII прибыл в Германию, дабы просить у императора помощи и защиты от реальной угрозы с юга, можно расценивать как сигнал, поданный Генрихом II о своей готовности еще раз отправиться за Альпы. На сей раз целью похода должна была стать Южная Италия, где не преуспел ни один из его предшественников, включая Карла Великого и Оттона I, из-за чего все предприятие выглядело авантюрой, ни в коей мере не совместимой с осмотрительной, реалистичной политикой, до сих пор проводившейся императором. Однако у Генриха II не было выбора: он, защитник и покровитель римской церкви, коим обязался быть в день своей императорской коронации, считал своим долгом откликнуться на просьбу о помощи, исходившую от папы римского. Иначе, как уверял понтифик, можно было потерять и Рим.
И все же, даже перед лицом этой угрозы, весьма осмотрительный Генрих II не спешил. Лишь в конце 1021 года немецкое войско собралось в Аугсбурге. Участники похода прибыли преимущественно из Швабии, Баварии и Лотарингии, поскольку саксы были нужны для обороны восточной границы, хрупкий мир на которой в любой момент мог быть нарушен как полабскими славянами, так и польским князем Болеславом I. В середине ноября войско выступило в поход и через перевал Бреннер прибыло в Верону, где к нему присоединилось ополчение епископов и светских господ Северной Италии. Рождество праздновали в Равенне.
Затем гигантское войско двинулось тремя колоннами на юг. Архиепископ Кёльнский Пильгрим повел западный отряд через Рим в Капую, патриарх Аквилейский Поппон двигался через Центральную Италию, а император с папой во главе основной группировки маршировали вдоль восточного побережья по направлению к хорошо укрепленному городу Троя. 3 марта 1022 года они прибыли в Беневент. Сначала военная кампания проходила достаточно успешно для Генриха II и Бенедикта VIII. Князь Капуи Пандульф попал в плен и как враг был приговорен к смертной казни, но потом, помилован императором и отправлен в изгнание в Германию. Капуанское княжество Генрих II пожаловал своему верному человеку — Пандульфу из Теано. Салерно в течение сорока дней подвергалось осаде, после чего князь Ваймар подчинился и дал заложников. Аббат монастыря Монте-Кассино Атенульф, бывший в союзе с Византией, покинул свою обитель и бежал в Константинополь, но по пути утонул в море. При новом аббате Теобальде монастырь снова подчинился римской церкви и императору.
Главным объектом атаки императорского войска была крепость Троя, которую византийцы построили для защиты северной границы своих владений в Италии. После длительной осады, продолжавшейся с апреля по июнь, гарнизон крепости капитулировал, а укрепления были разрушены. Это был показательный успех, не означавший, однако, перелома в ходе войны в пользу западного императора и папы римского. Предводитель византийских войск в Италии избегал открытого сражения, рассчитывая на то, что немцы с наступлением жаркого времени года уйдут на север. Так и произошло вскоре после падения Трои. Немецкие отряды заметно поредели в результате вспыхнувшей эпидемии, унесшей гораздо больше жизней воинов, чем вражеские мечи. Генрих II увел их сначала в Тоскану, а затем, после непродолжительного отдыха, в Ломбардию. Там, в Павии, 1 августа 1022 года состоялся под председательством папы и императора синод, на котором обсуждался вопрос, в равной мере актуальный как для Империи, так и для папства: какие меры необходимо принять для недопущения утраты церковью ее владений? Усмотрев главную причину обеднения церкви в несоблюдении духовенством целибата, участники синода приняли решение об ужесточении наказаний за его нарушение, что и было оформлено в виде императорского эдикта. Вполне возможно, что актуальность этой далеко не новой проблемы обострилась в связи с военной кампанией 1022 года, обнажившей прежде не бросавшиеся в глаза злоупотребления. Генрих II оставался верен себе: церковь должна быть богатой, дабы исправно нести государеву службу.
Вскоре затем, после непродолжительного пребывания Генриха II в Ломбардии, закончился его третий итальянский поход. Он доказал, что Империя способна на крупномасштабные военные акции, однако увенчался весьма скромными, учитывая предпринятые гигантские усилия, результатами. Эта последняя схватка двух империй за господство в Южной Италии не принесла победы ни одной из сторон. Властвовать там, как вскоре выяснилось, было суждено норманнам.

Штрихи к портрету

Возвратившись в Германию, император получил неприятное для себя известие о том, что соседняя Франция охвачена междоусобными войнами, в которые оказался втянутым и герцог Верхней Лотарингии Дитрих. Генрих II, озабоченный этими событиями, направил ко двору Роберта II в Компьене свою делегацию во главе с верным епископом Камбрэ Герхардом. Была достигнута договоренность о встрече двух правителей, которая состоялась 10–11 августа 1023 года в традиционном месте — на Маасе, где близ Ивуа на правом берегу реки расположился лагерем император, а на левом около Музона — французский король. В свите императора находилось несколько лотарингских князей, в том числе герцог Нижней Лотарингии Готфрид. Во избежание спора о том, кто должен первым нанести визит, Генрих II, от которого и исходило приглашение, отправился в лагерь Роберта II в Музон, а на следующий день принимал короля с ответным визитом в Ивуа. Правители договорились о созыве в Павии большого синода, на котором они в присутствии папы и всего епископата Франции и Империи могли бы обсудить вопросы реформы церкви. На встрече обсуждалась и возможность прекращения феодальных усобиц во Франции. Враждующие стороны обращались к императору как к посреднику, но ему не удалось урегулировать отношения между королем и его строптивыми вассалами. Намеченный собор в Павии также не состоялся, поскольку 13 июля следующего, 1024 года Генрих II скончался.
Он прожил не слишком долгую даже по средневековым меркам жизнь — 51 год. Словно по иронии судьбы, дядюшка Рудольф, король Бургундский, наследником которого Генрих являлся, пережил его на добрых десять лет. Нежданно-негаданно став королем (ничто не предвещало скорой кончины Оттона III), Генрих Баварский с достоинством исполнил свой долг государя. Мы не найдем повода, чтобы упрекнуть его. Расхожее выражение, что политика, мол, дело грязное — не про него. Искренне и глубоко религиозный человек, Генрих II был вместе с тем и достаточно хорошо образован. Культурный подъем, начавшийся в Германии с появлением византийской царевны Феофано, супруги императора Оттона II, и продолжившийся при Оттоне III, человеке редкой для того времени учености, при Генрихе II не только не угас, но даже обнаружил новые успехи, так что уместно будет сказать здесь несколько слов об этом.
Культурный подъем, наблюдавшийся в Священной Римской империи в последней трети X — начале XI века, получил название оттоновское возрождение — по аналогии с эпохой Возрождения. Главной его предпосылкой явилось целенаправленное проведение королями и императорами Саксонской династии политики на укрепление центральной власти и водворение порядка, что создавало благоприятные условия для экономического и культурного развития. Важную роль сыграло также сознательное продолжение Оттонами каролингской политической и культурной традиции, что позволило сохранить наследие так называемого каролингского возрождения.
Культурному расцвету предшествовали политические успехи Оттонов. Подъем молодого немецкого государства порождал новые культурные запросы. Однако если Оттоны поначалу лишь создавали предпосылки для нового культурного подъема, то вскоре изменился характер взаимосвязи между королевским двором и вновь расцветавшей ученостью. Как известно, при Карле Великом искусство и наука тяготели к королевскому двору, и эта традиция частично сохранилась в последующие десятилетия. Хотя после распада Франкского королевства центрами образования вновь стали монастыри, духовная жизнь все же сохраняла связь с королевским двором. Это нашло выражение прежде всего в том, что теологи и ученые посвящали свои труды королю или представителям правящего дома. Порой представители королевского двора выступали заказчиками и покровителями деятелей культуры.
И все же центр культурной жизни снова, как и до Карла Великого, переместился в монастыри, и когда в середине X века, благодаря консолидации оттоновского государства, наступило оживление в области образования, инициатива исходила уже не от двора, а от крупных имперских монастырей. Показательно, что при этом сначала лидировали монастыри юга и запада Империи — Райхенау, Санкт-Галлен и Санкт-Максимин, а затем на первый план вышли саксонские монастыри, прежде всего Корвей и Гандерсгейм, наиболее близкие к королевскому двору. В этом смещении центров тяжести нашла свое выражение притягательная сила, которую оказывала вновь окрепшая королевская власть на образование и культуру X века. Каролингской традицией было то, что монастыри в своих усилиях по развитию образования с самого начала ориентировались на королевский двор. Именно каролингская просветительская традиция, сохранявшаяся монастырями, вовлекла оттоновский двор в процесс развития образования и науки той эпохи. При дворе Оттона Великого сознательно подхватили эту традицию. Отчетливо просматриваются параллели с деятельностью Карла Великого и в том, что Оттон Великий во время своего первого итальянского похода приглашал из Италии в Германию ученых и, по примеру Карла Великого, велел доставить из Италии старинные колонны для строительства Магдебургского собора.
Вместе с тем каролингскую традицию не продолжали безоглядно, а старались приспособить ее к собственным потребностям. Прежде всего характерно, что при Оттоне I не сам король, а его брат, архиепископ Бруно, прилагал усилия к развитию образования. При этом преследовались практические цели — очищение латыни, использовавшейся в канцелярской практике, от средневековых варваризмов, приближение ее к нормам классического латинского языка. В этом отношении дошедшие до нас латинские тексты оттоновской эпохи выгодно отличаются от большинства памятников латинской письменности других регионов Европы. Бруно заботился и о повышении общего уровня образования, допуская обучение в монастырских школах не только лиц духовного звания.
Если Оттон Великий препоручил поощрение учености своему брату Бруно, то Оттон II и особенно Оттон III занимались этим сами. Оттон III проявлял интерес ко всем идейным течениям своей эпохи. При этом он, подобно Карлу Великому, собирал вокруг себя наиболее значительных ученых того времени, столь непохожих друг на друга — Бернварда Хильдесхаймского, Бруно Кверфуртского и Герберта Орильякского. Они должны были помочь ему реализовать замысел «Возрождения империи римлян» на началах христианства. Этой же цели служило и искусство. Своими заказами Оттон III содействовал развитию оттоновской книжной миниатюры и поощрял скриптории (книгописные мастерские), в которых создавались изумительные по своей красоте рукописные книги. Неоценимый вклад в оттоновское возрождение внесла его мать-гречанка, императрица Феофано, высокообразованная женщина, в свите которой из Византии в Германию прибыло множество ученых. Византийские образцы доминировали при дворе Оттона III.
Стимулирующее воздействие королевско-императорского двора на развитие культуры является важной характерной особенностью оттоновского возрождения. Его вторая особенность заключается в том, что в качестве носителей культуры и образования наряду с монастырями все больше стали выступать резиденции епископов, наиболее тесно связанных с королевским двором, таких, как епископы Хильдесхаймский и Падерборнский. И это не случайно: созданная Оттоном I епископальная система, система имперской церкви, служившая опорой государства, нашла свое логическое завершение в системе образования.
Совершенно новое явление — многочисленные соборные школы, приобретшие более широкую известность, чем школы монастырские, хотя и последние не утрачивали своей роли в деле образования. Первым в этом отношении выдвинулся Магдебург: магдебургская соборная школа в X веке была впереди всех немецких школ, а ее руководитель, схоласт Отрих являлся членом королевской капеллы — связь со двором очевидна, король и двор содействовали подъему магдебургской школы. За Магдебургом следовал Кёльн, где соборной школой руководил сам Бруно, собравший вокруг себя множество видных учеников. Обе эти школы, обязанные своим расцветом двору, действовали в интересах короля — Оттоны назначали епископами в основном их выпускников. И другие соборные школы также учреждались по инициативе двора.
Культивирование чистой латыни в школах оттоновской поры не прошло даром: эта эпоха оставила нам целый ряд выдающихся памятников латинской литературы, тогда как произведений на немецком языке, который в то время лишь формировался, до нас не дошло. Особенно заметны успехи в написании исторических трудов, которые принято объединять под общим названием «оттоновской историографии». Видукинд, монах монастыря Корвей, представитель знатного саксонского рода, приближенный к королевскому семейству, написал «Историю саксов», в которой восславил родное племя и его выдающихся представителей — Генриха I Птицелова и Оттона Великого. Титмар Мерзебургский в своей «Хронике», задуманной как история Мерзебургского епископства, подробнейшим образом осветил современные ему события по всей Империи и у соседних народов. Лангобард Лиутпранд, которого Оттон I за верную службу сделал епископом Кремонским, в ряде произведений блестяще, хотя и небеспристрастно, в духе прославления правителей Саксонской династии, изложил историю своего времени.
Особое место в культуре оттоновского возрождения занимает Росвита, монахиня Гандерсгеймского монастыря, учрежденного Лиудольфингами (Оттонами). Ее называют «первой немецкой поэтессой», хотя по-немецки она не написала ни строчки, сочиняя исключительно на латыни свои поэмы и драмы духовного и светского содержания. Она же является автором апологетической стихотворной истории Оттона I. Словно опередив свое время, вскоре после смерти она была предана забвению и вновь возрождена из небытия немецкими гуманистами XV века — эпоха Возрождения протянула руку оттоновскому возрождению.
Оттоновское возрождение имеет непреходящее историческое значение. В отличие от каролингского возрождения, угасшего вместе с породившей его Каролингской империей, оно положило начало формированию национальной немецкой культуры и продолжало жить в последующих эпохах. Условность термина со всей очевидностью проявляется в том, что речь шла не столько о возрождении утраченного культурного наследия (хотя и о нем тоже), сколько о зарождении качественно новой культуры.
***
Кончина Генриха II, наступившая вскоре после его третьего итальянского похода, знаменовала собой и завершение имперской политики правителей Саксонской династии в целом — творцов Священной Римской империи. Последний из правившего Германией рода Лиудольфингов ничем не обогатил имперскую идею. Он возвратился, насколько это было возможно, в колею политики Оттона I. Германское королевство, которому при Оттоне III суждено было раствориться в возрожденной Римской империи, при Генрихе II снова окрепло. Бесспорной заслугой Генриха II перед собственным германским отечеством можно признать то, что он перенес политический центр Империи из Италии в Германию, принял незамедлительные меры для обеспечения безопасности на западной и восточной границах и тем самым спас наследие Оттона Великого. Священная Римская империя за годы его правления в целом заметно усилилась. Если политика является искусством возможного, то Генрих II, подобно Оттону I, владел им в совершенстве.

Рим и Италия утратили то место, которое им отводилось в имперской концепции юного императора Оттона III, полугрека-полунемца. Вместе с тем весьма примечательным представляется тот факт, что Италия была сохранена в сфере влияния Германского королевства. Генрих II не отказался от нее, несмотря на обилие проблем, с которыми ему пришлось столкнуться как к северу, так и к югу от Альп. Разумеется, это не было единоличным решением короля: поддерживавшая его знать воспринимала бы утрату Италии как собственное унижение. Провозглашение Ардуина королем она рассматривала как несправедливость, причиненную итальянцами немцам. Отстаивание чести короля в Италии делало представителей различных германских племен немцами. Здесь действовала коллективная воля, несомненно, принадлежавшая к числу наиболее сильных факторов формирования Немецкого государства и немецкой нации. Франки, баварцы, саксы, лотарингцы, тюринги и швабы ощущали собственную сопричастность к блеску короны, носитель которой властно выступал в Италии, приобретал императорское достоинство и господствовал, как мог, в Риме. Правление Генриха II отнюдь не подводило черту под имперской политикой немецких королей, не свидетельствовало об отказе от нее, но лишь служило очередным этапом ее развития. Впереди были славные в истории Священной Римской империи времена Салиев и Штауфенов.