Аксаков И.С. О процессе газеты "Москва"

ОГЛАВЛЕНИЕ

(Тексты приводятся по изданию И.С. Аксаков. Отчего так нелегко живется в России?)
Впервые 6 Русь. 1881. № 55, 28 ноября. С.1-5.

Судебный процесс газеты "Москва", печатание которого мы начали в 54-м и продолжение которого читатели найдут в нынешнем №, не лишен, кажется нам, интереса и для настоящей минуты. Он свидетельствует самым очевидным образом о неблагонадежности, о шаткости тех оснований, на которых построена существующая у нас система карательной цензуры. Она ставит печать в исключительную зависимость от "усмотрения", следовательно от личного "умоначертания" министра, от степени его восприимчивости и чувствительности, а не от каких-либо незыблемых, ясно определенных, точно сознанных руководящих правительственных начал. Мы счастливы, что в настоящее время высшая цензурная власть не преследует, как прежде, национальное направление в русской литературе, умеет различать направление от тона, и в самом тоне выше всего ценит искренность речи. Но тридцать лет сряду этого не умели, искренности не ценили, и в русском литературном и научном направлении, окрещенном именем "славянофильства", усматривали чуть не секту "из числа наиболее вредных"... Можно ли поручиться, что при смене высших, ведающих нашу литературу лиц, не возобновится и прежний строй мысли, и прежний образ действий? Несостоятельность этой системы доказывается уже и тем, что она не могла совместиться с участием, даже в исключительных случаях, такого авторитетного административного судилища, как Правительствующий Сенат. Только один раз и пришлось сенату проявить свое участие в суде над печатью, применить 30 Отд. II Высочайше утвержденного постановления о печати 6 апреля 1865 г.: памятником этого участия и является процесс газеты "Москва"... Не только настоящий, чисто юридический, формальный суд, - даже и высший административный показался неудобен для административного произвола. А кажется маститые сановники Правительствующего Сената не могут быть заподозрены не только в сочувствии к нигилизму, но и в увлечении модным либерализмом, - в чем, как известно, наклонны иные обвинять у нас новые, реформенные суды... Да и самая Форма процесса, без судоговорения и адвокатских речей, служила, казалось бы, существенною гарантией беспристрастного и спокойного обсуждения. Если бы, однако же, представлялось неудобным возлагать на самый Правительствующий Сенат постоянное решение спорных вопросов о направлении литературных произведений и периодических органов, - то почему бы не учредить особого административного суда по делам печати, который бы рассматривал объяснения со стороны обвиняемых?