Омилянчук С.П. Текстология

Система основных терминов и понятий теории и практики текстологии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Развитие методики текстологической подготовки классических текстов новой русской литературы в изданиях последней трети XVIII века

Вышедшее вслед за однотомником А.Д. Кантемира «Собрание разных сочинений в стихах и прозе Михайлы Ломоносова» 1768 года с точки зрения разработки методов и принципов текстологической подготовки интереса не представляет. Оно было почти точной перепечаткой издания 1751 года, хотя составитель и мог использовать более полный двухтомник 1757-1759 гг. Мотивы, которыми руководствовался редактор, неизвестны. Можно лишь предположить, что они были случайными, или же, что более вероятно, в данном случае проявилось влияние традиционных методов издательской подготовки текстов памятников древней литературы, характерное для нее стремление к выявлению наиболее раннего списка текста. Тенденция эта будет влиять и позже, в конце XVIII - начале XX столетий.

В современной текстологии, пожалуй, нет ни одной работы, посвященной истории возникновения и развития текстологии новой русской литературы, в которой собрание сочинений М.В. Ломоносова, изданное в трех томах Дамаскиным в 1778 году, не рассматривалось бы самым подробным образом. Такое внимание к нему не случайно. Он был подготовлен и выпущен в свет одним из крупнейших наших ученых XVIII века ректором Московской Славяно-Греко-Латинской Академии, членом Гетингенского Исторического института, крупнейшим библиографом и историком литературы, человеком с блестящим европейским образованием. Будучи близко знаком с современной ему эдиционной практикой Запада, с методикой подготовки собраний сочинений в передовых европейских странах, Дамаскин внес в свою работу новые для России тех лет методы и приемы определения состава текстологической подготовки изданий произведений писателей-классиков.
Для нас этот трехтомник интересен и тем, что он во многих отношениях представляет собой почти идеальный образец просветительских изданий конца XVIII в., т.е. в период их наивысшего развития как типа изданий. В нем задачи образования, просвещения, науки о литературе определяют все: замысел издания, его построение, принцип отбора произведений, выбор основного текста, комментарий, учитывающий читательский адрес, а потому содержащий лишь самые необходимые сведения.

Последнее особенно важно. Дело в том, что все предшествующие текстологически подготовленные русские издания, безотносительно к другим задачам, решаемым ими, ставили перед собой, прежде всего, цель общего характера. Они должны были просвещать общество вообще, как нечто единое, т.е. не имели четкого читательского адреса. Считалось, что одни смогут получить из книги минимальные сведения, даже прочтя одни только тексты, другие просветятся, получив набор сведений, узнав новые факты, третьи найдут в ней специальные знания. Однако к 1778 году читательские интересы были уже достаточно дифференцированы, различие в уровнях образования и культуры объективно требовали выпуска изданий различных типов. И достаточно точная читательская ориентация трехтомника, подготовленного Дамаскиным, была продиктована реальными условиями русской действительности. Именно в нем впервые в нашей эдиционной практике было относительно полно реализовано единство дифференцированного читательского адреса и целевого назначения как критерия современных типов изданий.

Если издания просветительского типа предполагали первоочередное включение лучших, образцовых произведений автора, то Дамаскин стремился уже «выдать на свет все покойного Михаилы Васильевича Ломоносова сочинения». Дамаскин положил в основу первое собрание сочинений Ломоносова, расширив его состав произведениями, известными до того лишь по современной автору прессе или выходивших отдельными книгами. И такое понимание идеи состава издания принципиально отличалось от всех иных точек зрения существовавших тогда.
Другая важная особенность трехтомника состоит в том, что в нем впервые встречаются варианты и другие редакции. Отсюда и вывод: проблема включения в состав издания вариантов различного рода появилась в русской текстологии в процессе подготовки изданий, решающих научные цели, задачи специального и углубленного изучения произведения, исследования творчества писателя, а не обычную популяризацию его наследия. О научном характере трехтомника говорит и то, что вступительная статья к нему была подробной биографией М.В. Ломоносова, перепечатанной из «Словаря о Российских писателях», т.е. из самого серьезного в то время литературоведческого труда, посвященного истории национальной словесности.

Вот почему и можно утверждать: хотя перед «Собранием...» 1778 года формально еще и не стояла задача содействия углубленному изучению литературы, фактически оно реализовала эту цель. И потому, сохранив композицию трех штилей, Дамаскин ввел в трехтомник научную прозу, выделив ее в третий том, состав которого был расширен переводами, программами лекций и другими работами писателя, имеющими научное, а не художественное или эстетическое значение. Тем самым он фактически утверждал необходимость введения в текстологически подготовленное издание всех произведений писателя, безотносительно к их жанру. Не было в издании лишь произведений эпистолярного жанра.
Трехтомник объективно был наиболее полным и качественным изданием художественных произведений М.В. Ломоносова до конца XVIII в. Отказ от просветительского принципа определения его состава, жанровое разнообразие произведений, включенных в него, стали причиной того, что трехтомник был положен в основу всех последующих изданий произведений писателя, несмотря на их ярко выраженный научный характер. Речь идет в том числе и о таких многотомниках, как полное собрание сочинений М.В. Ломоносова 1784-1787 годов и собрание сочинений 1891-1948 гг.

Что касается шеститомника Императорской Академии наук, то от издания Дамаскина он отличался лишь тем, что в нем более широко представлены научные труды Ломоносова. Есть здесь и несколько новых стихотворений, найденных в архиве. Были уточнены названия некоторых произведений и сделан ряд других исправлений, но все они не более чем частности.
Принципиальное же отличие состоит в том, что в «Собрание...» 1784-1787 гг. впервые были включены эпистолярные произведения Ломоносова. В издание однако вошли лишь письма Ломоносова, затрагивающие важные проблемы науки или искусства его времени. Письма к Ломоносову и письма личного характера включены не были. Они появились уже в восьмитомнике 1891-1948 гг. Составители таким образом лишь довели до логического конца идею Дамаскина о необходимости публикации авторских произведений всех жанров. Историко-литературное значение обнародования авторской переписки они еще не понимали как, впрочем, и редактор рассматриваемого трехтомника.

Академический шеститомник повторил и другую принципиально новую качественную характеристику издания 1778 года - комментарий редактора, в котором содержались сведения об источниках текста всех вновь публикуемых произведений, указаны и их первые издания.
Из сказанного выше следует, что первое, хотя еще и не дифференцированное и текстуально не оформленное проявление идеи полного собрания сочинений, появилось в практике русской редакционно-издательской деятельности и текстологической подготовки изданий классических текстов в трехтомнике Дамаскина. Ибо понимание равнозначности и равноценности всех произведений автора, независимо от их конкретного содержания, тематики, назначения и жанра, признание необходимости выпуска вариантов, разночтений, других редакций, введение, наряду с эстетическим критерием отбора произведений, критерия научного отражения наследия писателя, с неизбежностью предполагало появление идеи полноты состава.
Это вскоре и произошло на практике, когда в 80-е годы XVIII столетия Н.И. Новиков задумал выпуск серии полных собраний сочинений русских писателей, основной целью подготовки и выпуска которой был сбор произведений писателей-классиков, разбросанных по разным изданиям или не публиковавшихся прежде, а также установление и исправления их текста. Замысел этот, как известно, не был осуществлен. Реализации его помешал арест и ссылка просветителя.
Из всех намеченных выпусков, а их планировалось около 70, вышло лишь 10. Один из них - полное собрание сочинений А.П. Сумарокова в 10-ти томах 1781-1782 годов.

Задачами, которые решались выпуском этого десятитомника, были сбор произведений поэта, установление их текста, обобщение, систематизация наследия А.П. Сумарокова до уровня научной оценки его наследия в целом, с позиций качественно новых для литературоведения, истории литературы и текстологии тех лет. И, вместе с тем, это было издание, построенное еще в соответствии с просветительскими принципами отбора и расположения произведений. Несоответствие это обосновано самим Н.И. Новиковым, утверждавшим, что только те «...книги третьими, четвертыми и пятыми изданиями... печатались... которые простосердечным людям (мещанам), по незнанию ими чужестранных языков..., нравились… Напротив того, книги, на вкус наших мещан не попавшие, весьма спокойно «лежали» в хранилищах, почти вечною для них темницею назначенных»

Высказывание это не только объясняет причину двойственности целевого назначения десятитомника, но и утверждает, что к последней четверти XVIII столетия демократизация русского читателя была настолько очевидной, что издатели не могли не учитывать ее. Соответствующее влияние оказала она и на замысел рассматриваемого многотомника. Издатель, например, отказался от публикации вариантов и разночтений. Произведения, переработанные автором в значительной степени, он помещал дважды - в первоначальной и конечной редакциях. И хотя возможно, что редакции эти еще рассматривались составителем в качестве отдельных произведений, написанных на одну и ту же тему, сам факт такого понимания - явление принципиально новое в русской эдиционной практике того времени. Дальнейшее развитие оно получило уже в середине XX столетия как идея, согласно которой в массовых (популярных) изданиях возможна публикация редакций и вариантов, имеющих самостоятельную эстетическую ценность. Нельзя, впрочем, категорично утверждать, что в этом случае не сказалось влияние науки о литературе того времени, которая все еще изучала только само произведение, не касаясь истории его создания. Напомним, что исторический метод - достижение более позднего времени. Влияли, вероятно, обе причины, так как результат воздействия слишком серьезен и не соответствует тенденциям развития текстологии того периода, опыту, накопленному практикой эдиционной деятельности. Так, все торжественные оды даны в нем в первых редакциях, хотя многие из них и были впоследствии серьезно переработаны автором.
Сказанное, однако, не относится к произведениям других жанров. В этих случаях основным текстом был его последний прижизненный вариант или публикация. Даже тогда, когда текст произведения менялся после нее. Отказался издатель и от публикации эпистолярного наследия, хотя среди произведений этого жанра было достаточно большое количество посвященных проблемам литературы и искусства, их теории и практики.

Изменена здесь и методика составления комментария. Он дан только в первом томе, но весьма подробный и продуманный. По существу перед нами реальный комментарий, отвечающий современным требованиям. В нем раскрыты лишь исторические события, имена, факты, малоизвестные широкому читателю. Поскольку рассматриваемое издание предназначалось широкому читателю, а не только специалистам, и состав художественных произведений, вошедших в него, был практически исчерпывающим, Н.И. Новиков отказался от библиографического комментария, посчитав его излишним, не нужным основной массе читателей. Если учесть библиографическое направление науки о литературе тех лет, то иное объяснение этому факту найти трудно. Та же причина привела к отказу от обоснования принципов выбора основного текста - обычному читателю оно не нужно. Кстати, несколько позже, в начале и середине XIX столетия, издатели будут не раз ссылаться на эту причину.
Еще труднее найти правильное объяснение основаниям отказа от вступительной статьи. Возможно, что научная сторона замысла издания, новое понимание задач комментария в нем, послужили причиной тому. Ибо в многотомнике такого рода она могла быть лишь популярной, упрощенным описанием биографии и творческого пути писателя.

Отсутствие текстологических задач, специального исследования истории текста, обоснования принципов выбора источников его, жанровая структура, а также влияние эдиционной практики XVIII века, традиционных просветительских подходов к решению основных задач построения рассматриваемого многотомника определило то, что полное собрание сочинений А.П. Сумарокова в специальной литературе принято рассматривать в качестве типичного просветительского издания. Однако полнота состава (все художественные произведения, а не только лучшие, образцовые), отмеченные особенности содержания и построения комментария, включение других редакций, наряду с основной, позволяет усомниться в справедливости этого вывода. Дело вряд ли обстоит так, хотя бы уже потому, что из всего многообразия принципов построения многотомников, содержащих классические тексты, Н.И. Новиков отбирает и переосмысливает те, которые наилучшим образом отвечают задачам несколько другим, нежели чисто просветительские. Хотя нет сомнения, что именно просветительские идеи определили такую отличительную черту композиции многотомника, как соответствие ее канонам «теории трех штилей».

Первый том его начинается разделом псалмов и стихотворений на религиозную тему. Затем идут «Оды», вслед за которыми помещены «Отрывки». В их число вошли отрывки из «Тита Ливия». «Повествования Термена Тезею о смерти Ипполита», «Димитрияды», трагедий «Заира» и «Андромаха», опер и некоторые переводы. Последний раздел целиком занимает «Описание огненного представления в первый вечер нового 1760 года». Но, располагая произведения по родам, он нарушает их жанровую иерархию, переставляет внутри разделов, независимо от тематики и содержания. В одном и том же разделе, например, оказались трагедии, оперы и переводы. И, строго говоря, речь должна идти о том, что в данном случае перед нами исторически первый опыт свободной композиции, структура которой диктуется не формальными требованиями той или иной нормативной теории, не жанровой или любой другой принадлежностью произведения, а стремлением по возможности правильнее, полнее и всесторонне отразить творчество писателя, многогранность его литературного наследия. И потому внешне хаотическое построение десятитомника на самом деле строго логично. Достаточно даже беглого анализа его композиции, чтобы убедиться в этом. Здесь все наиболее значительные и важные произведения объединены в отдельные разделы, особо выделены лирика, вся драматургия, теория литературы и т.д. В итоге разделы эти образуют как бы костяк издания (своеобразное «избранное», внутри общего «полного»), вокруг которого и группируется все остальное, менее значительное. Каждый отдельный том или два соседних полностью характеризуют определенную грань творчества поэта, все основные особенности ее. В результате издание в целом отражает его наследие с такой полнотой и точностью, которые вряд ли были бы достижимы при любой иной композиции, известной в то время. К сказанному следует добавить, что первые пять томов его содержат все основные произведения писателя, а следующие пять, точно повторяя структуру первых, включают в себя произведения менее значительные, не столь известные.
Становится ясно, что историко-литературная, а не просветительская сторона замысла многотомника предопределила такую особенность его состава, как публикация вариантов и редакций, имеющих самостоятельную художественную ценность. Без их изучения характеристика творчества поэта не могла быть полной. Для выполнения же просветительской задачи они не обязательны. Другое дело издания популярного типа. В них редакции и варианты необходимы, но только те, которые имеют самостоятельную эстетическую ценность (для массовых изданий) и те, которые необходимы для популяризации научной оценки творчества писателя.

Общепризнанным достижением издательской и текстологической практики, теории эдиционной подготовки классических текстов это положение станет позже - в изданиях XIX в., но в рассматриваемом собрании сочинений оно уже было реализовано.
Все сказанное выше и позволяет утверждать, что отсутствие истории текста, текстологического исследования наследия А.П. Сумарокова не может быть достаточным основанием для отнесения его к изданиям просветительского типа. Оно, скорее, было первым русским полным собранием сочинений, во многом построенным еще на основе эстетического понимания, традиционных представлений и, в то же время, на тех новых научных подходах и принципах, которые до него десятилетиями накапливали лучшие русские издания.
И потому не случайностью, а объективной закономерностью процесса формирования изданий современных видов и типов было то, что в многотомнике, подготовленном Н.И. Новиковым, разрозненные характеристики и качества предшествующих изданий были приведены в стройную и по тем временам совершенную систему построения полного собрания сочинений, эдиционных принципов подготовки его текстов.
Итак, можно утверждать, что, возникнув как издания просветительского типа, т.е. издания лучших, образцовых произведений писателя, русские текстологически подготовленные многотомники уже к середине 80-х годов XVIII века достигли уровня «полных» по составу входящих в них произведений. Не случайно их редакторы и составители предпринимали тщательные разыскания в периодике и прижизненных изданиях, собирали и, вопреки требованиям эстетического принципа, включали в издания все произведения писателя, найденные ими.

Сущность рассматриваемого процесса заключалась в том, что по мере развития национальной культуры, науки, литературы, профессионализации труда литераторов, читательской аудитории, качественно менялось содержание понятия «научно-обоснованной характеристики творчества автора», а вслед за ним и все основные принципы текстологической подготовки, ее методика. Будучи относительно медленным, процесс этот проходил в форме постепенного, поэтапного формирования отдельных количественных изменений, но эволюционное накопление этих отдельных количественных изменений, новых и все же эмпирических по своей природе, периодически приводило к резким, скачкообразным качественным изменениям. Одним из примеров тому является рассматриваемый десятитомник.

И при таком положении вещей в первую очередь должны были меняться и на практике менялись наиболее подвижные, менее консервативные признаки и характеристики, изданий различных видов. Одной из наиболее подвижных и изменчивых среди них является состав. Он не только может меняться в самых широких пределах: от отдельного произведения (части его) - до полного собрания сочинений, но и в пределах изданий одного и того же вида, сборника или собрания сочинений, например.
Свойство это - прямое следствие выражения качественных форм проявления критерия современных видов изданий, существенные характеристики которых сложились в рассматриваемый сейчас период.

В современной типологии авторские издания по критерию единства всеобщего, особенного, единичного делятся на следующие виды:
издание отдельного произведения (моноиздание). Их целевое назначение - отражение произведения, его текста;
сборник (виды сборника: авторский, коллективный). Виды авторских и коллективных сборников: жанровый, жанрово-эстетический, эстетический, тематический, хронологический и т. д. Особые виды сборников - альманах, антология); Их целевое назначение - отражение части творчества (автора или авторов), выделенного по тому или иному принципу (жанру, хронологии, тематике...);
собрание сочинений. Их целевое назначение - отражение творчества писателя в целом.

Критерий выделения типов изданий в современной книговедческой типологии понимается в качестве формулы процесса познания, составляющих ее: «Живое созерцание, абстрактное мышление и через него к практике…, но к практике, вобравшей уже в себя и живое созерцание и абстрактное мышление». В издательском деле практика принимает форму популяризации научной оценки творчества автора в целом, части наследия писателя (писателей), отдельного произведения, определяя признаки и характеристики изданий научно-массового (научно-популярного) типа. Критерий этот и определяет степень (достаточно и необходимо для популяризации научной оценки) полноты состава произведений, редакций, вариантов, разночтений, требования к качеству подготовки текста, состава, аппарата изданий, расположения произведений в них (т.е. композицию). Иными словами, все их качественные характеристики.
В отличие от изданий такого рода, целевое назначение изданий массовых (популярных) - достаточно и необходимо для отражения популяризации текста отдельного произведения, части произведений писателя (писателей), творчества автора в целом. Отсюда и все требования к ним, их составу, аппарату, композиции.
Научно-массовые и массовые издания в современном книговедении принято относить к изданиям массового (популярного) типа.

Научный тип составляют издания, отражающие научную оценку литературного наследия. Они делятся на академические (достаточно и необходимо для филологической оценки творчества писателя в целом, части творчества автора (авторов) отдельного произведения) и научные (достаточно и необходимо для литературоведческой, историко-литературной оценки творчества автора (авторов) части его (их) творчества, отдельного произведения, истории его создания).
К особым видам сборников относятся антологии и альманахи. Однако здесь рассмотрены не будут, поскольку анализ их - задача типологии, а не текстологии.
Поскольку читательский адрес видов изданий также определяется критерием формулы процесса познания (специалисты - абстрактное мышление, подготовленный читатель - практика, массовый читатель - живое созерцание), то речь должна идти о единстве читательского адреса и целевого назначения как объективном типообразующем критерии.
Сказанное и определяет систему основных требований, предъявляемых к подготовке изданий классических текстов, приемов и методов их реализации в эдиционной практики. На том же основании можно утверждать, что, наряду с информационными характеристиками, определяющими коммуникационную сущность этих изданий как объективных явлений социальной действительности, каждое из них в то же время является формой выражения единства дополнительных, а не взаимопереходящих по их природе противоположностей свойств, качеств, параметров изданий, их видов и типов.

А это, в конечном итоге значит, что методологическая сущность текстологической и эдиционной деятельности, результатов ее развития есть филологическая, историко-литературная, текстологическая интерпретация форм и принципов процесса восхождения от абстрактного к конкретному в ходе издательской подготовки и выпуска изданий произведений писателя-классика.
И хотя речь идет и о современных представлениях, требованиях и принципах, но возникали они еще в издательской практике XVIII столетия, а в XIX закрепились в качестве эдиционной нормы.
Десятитомник А.П. Сумарокова был практически одним из последних текстологически подготовленных изданий XVIII века, вышедших в России. Реакция 90-х годов оборвала подготовку изданий подобного рода, и следующее из них появилось лишь в начале XIX века. А поскольку в это время преобладали уже тенденции возникновения и развития изданий современных типов, то правомерно утверждение, что в рассматриваемый сейчас период завершился процесс развития изданий просветительского типа, в ходе которого они окончательно сложились в качестве того синкретического типа, целевое назначение которого в равной мере предполагало необходимость специального научного исследования и популяризации творчества автора.