Ортега-и-Гассет Х. Идеи и верования

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава вторая. ВНУТРЕННИЕ МИРЫ

II. Человеческая неблагодарность и нагая реальность.

Неблагодарность - самый тяжкий из людских пороков. Я потому так
уверенно говорю "самый", что сущность человека заключается в его истории и,
стало быть, всякое пренебрежение историей самоубийственно. Неблагодарный не
помнит, что большая часть того, что у него есть, создана не им, что она
досталась ему в дар от других - тех, кто творил и приобретал. Забывая об
этом, человек утрачивает понимание истинного назначения того, что у него
есть. Он верит, что наделен этими дарами от природы и что они, как природа,
несокрушимы и вечны. Поэтому человек весьма неумело распоряжается
доставшимся ему наследством и мало-помалу утрачивает обретенное. Сейчас это
становится особенно заметно. Современный человек не вполне понимает, что
почти все, чем он сегодня обладает и что позволяет ему как-то управляться с
жизнью, - всем этим он обязан прошлому, но это значит, что человек должен
быть предельно внимательным, деликатным и проницательным в обращении с
прошлым - ведь, оно, можно сказать, является нам в нашем наследии.
Беспамятство, безразличие к прошлому приводит - и мы свидетели этому - к
возвращению варварства.
Но сейчас меня не интересуют крайние и, стало быть, преходящие формы
неблагодарности. Важнее, мне кажется, исследовать обычную степень неизменно
присущей человеку неблагодарности, которая мешает ему распознать собственный
удел. А так как именно в том, чтобы распознать самого себя, понять, что ты
есть и что есть окружающая тебя истинная и первозданная реальность, и
состоит философия, следует признать: неблагодарность порождает еще и
удивительную философскую слепоту.
На вопрос, что это такое, по чему мы ходим, всякий вам тотчас ответит:
это Земля. Словом "Земля" мы называем звезду определенной формы и размеров,
иначе говоря, некую массу регулярно вращающейся вокруг солнца космической
материи, в надежности которой мы твердо уверены. И эта уверенность, в
которой мы пребываем, есть наша реальность - мы просто полагаемся на нее,
никакими вопросами в повседневной жизни на ее счет не задаваясь. Но вот ведь
в чем дело: если тот же вопрос задать человеку, жившему в VI веке до Р. X.,
он бы ответил совсем по-другому. Земля была для него богиней,
богиней-матерью, Деметрой[6]. Не сгустком материи, а своевольной и капризной
божественной силой. Но из этого следует, что Земля как истинная и
первозданная реальность не является ни тем, ни другим, что Земля-звезда и
Земля-богиня вовсе не реальность, а две идеи, и, если угодно, одна истинная,
а другая ложная, и обе ценой немалых усилий были в один прекрасный день
изобретены людьми. Таким образом, тем, что есть для нас Земля, мы обязаны не
Земле, а человеку, множеству наших предшественников. К тому же истинность
этой реальности зависит от целого ряда сложных соображений, так что в итоге
можно сказать, что это проблематичная и не безусловная реальность.
Аналогичные замечания можно было бы сделать по поводу любой вещи, а это
значит, что реальность, в которой, как нам кажется, мы живем, на которую
полагаемся, соотнося с ней все наши переживания и чаяния, - плод усилий
других людей, а не истинная и первозданная реальность. Чтобы повстречаться с
нагой реальностью, с реальностью как она есть, нам бы пришлось совлечь с нее
все нынешние и прошлые верования, которые суть не что иное, как человеческие
толкования всего, с чем человек встречался в себе и вокруг себя. До всякого
истолкования Земля даже не есть какая-то "вещь" - это имеющая очертания
фигура бытия, способ как-то себя вести, выработанный умом для объяснения
этой первозданной реальности.
Не будь мы такими неблагодарными, мы бы сообразили, что все то, что
есть для нас Земля как реальность, которая снабжает нас навыками поведения,
научает должным образом себя вести, добиваться стабильности, избавляться от
непрестанного страха, - все это плод усилий и изобретательности других, и мы
им обязаны. Без них наши отношения с Землей и до всем, что нас окружает,
напоминали бы отношения раздавленного ужасом человека первого дня творения.
Мы - наследники усилий, облекшихся в форму верований, которые и составляют
проживаемый нами ныне капитал. Не за горами время, когда Запад очнется от
охватившего его в XVIII веке угара, и мы еще вспомним ту великую и простую
истину, что человек прежде всего и больше всего наследник. И именно это, а
не что-либо другое коренным образом отличает его от животного. Но осознать
себя наследником - значит обрести историческое сознание.
Истинная реальность Земли не имеет очертаний, не имеет способа бытия -
это загадка в чистом виде. Вот на какой почве приходится стоять, и нет
никакой уверенности, что в следующий миг эта почва не уйдет у нас из-под
ног. Земля - это то, что помогает убежать от опасности, и одновременно то,
что в виде "расстояния" разлучает нас с детьми или возлюбленной, что иногда
ощущается как тягостный подъем на гору, а иногда - как упоительный спуск с
горы. Земля сама по себе, очищенная от идей, которые по ее адресу человек
наизобретал, в итоге не является никакой "вещью", но только незавершенным
набором открывающихся нам возможностей и невозможностей.
Именно в этом смысле я и говорю, что истинная и первозданная реальность
сама по себе не имеет очертаний. Поэтому нельзя называть ее "миром". Такова
загадка, заданная нашей жизни. Жить - значит безоглядно вовлекаться в
загадочное. На эту изначальную и предшествующую интеллекту загадку человек
отвечает приведением в действие интеллектуального аппарата, который по
преимуществу есть воображение. И тогда создаются математический, физический,
религиозный, нравственный, политический и поэтический миры, и они -
действительно "миры", потому что у них есть очертания, порядок,
сообразность. Воображаемые миры соотносятся с загадкой истинной реальности и
приемлются нами в той мере, в какой кажутся подходящими, максимально
совпадающими с реальностью, но, строго говоря, никогда с ней самой не
смешивающимися. В каких-то местах соответствие так велико, что частичное
смешение возможно - мы еще увидим, к каким последствиям это приводит, - но
коль скоро случаи полного совпадения нельзя отрывать от целого, меж тем как
в других местах совпадение не столь совершенно, то и миры в итоге
оказываются такими, какие они есть, воображаемыми мирами, мирами,
существующими только волей и милостью нашей, то есть "внутренними мирами".
Поэтому мы можем говорить, что они "наши". И как у математика в качестве
математика есть свой мир, у физика - свой, так и у каждого из нас он тоже
свой.
А если все именно так, - не правда ли, это поразительно? Ведь
оказывается, что на истинную, загадочную и потому страшную реальность (чисто
интеллектуальная и, следовательно, ирреальная задача никогда не покажется
страшной, меж тем как реальность загадочная как таковая - это воплощенный
ужас), итак, на истинную, загадочную и ужасную реальность человек отзывается
созиданием в себе воображаемого мира. Иными словами, он на время уходит от
реальности в свой внутренний мир и живет в нем, живет, разумеется, в
воображении. А животное этого сделать не может. Животное привязано к
сиюминутной реальности, оно всегда "вне себя". Шелер в своем "Месте человека
в космосе" не вполне разобрался в вопросе, хотя и пишет об этом. Животное
должно всегда быть "вне себя" по тому простому соображению, что "внутри
себя", "ches soi", у него нет, у него нет некой интимной области, куда можно
скрыться, спрятаться от реальности. У животного нет внутреннего мира, потому
что у него нет воображения. То, что мы именуем областью интимного, есть не
что иное, как воображаемый мир, мир наших идей. И это движение, благодаря
которому мы на несколько мгновений отворачиваемся от реальности, с тем чтобы
обратиться к нашим идеям, - это специфически человеческое свойство и
называется "уходить в себя". Из этого погружения в себя человек выходит и
возвращается к реальности, но отныне он смотрит на нее словно с помощью
оптического прибора, смотрит из глубин своего внутреннего мира, из своих
идей, часть которых отлилась в верования. И это и есть то удивительное, о
чем я говорил прежде: человек ведет двойное существование, пребывая и в
загадочном мире реальности, и в ясном мире идей, которые пришли ему в
голову. И вот потому это второе существование - "воображаемое". Однако,
обратите внимание, воображаемое существование входит в абсолютную реальность
человека.