Пропп В. Морфология "волшебной" сказки

ОГЛАВЛЕНИЕ

V. Некоторые другие элементы сказки

А. Вспомогательные элементы для связи функций между собой

Функции образуют основные элементы сказки, те элементы, на которых строится ход

действия. Наряду с этим имеются составные части, которые, хотя и не определяют

развития, все же очень важны.

Можно наблюдать, что функции не всегда следуют непосредственно одна за другой.

Если следующие друг за другом функции исполняются различными персонажами, то

второй персонаж должен знать, что до этого произошло. В связи с этим в сказке

выработалась целая система осведомлений, иногда в художественно очень ярких

формах; иногда сказка это осведомление пропускает, и тогда персонажи действуют

ex machina, или они всезнающи; с другой стороны, оно применяется и там, где оно

по существу вовсе не необходимо. Этими осведомлениями в течение хода действия

одна функция связывается с другой.

Образцы: у Кощея отнята похищенная им царевна. Следует погоня. Она могла бы

последовать непосредственно за отнятием, но сказка вставляет слова Кощеева коня:

"Иван-царевич приходил, Марью-Моревну с собой взял" и пр. Таким образом, добыча

(Л) связывается с погоней (Пр, см. 159).

Это -- простейший случай осведомления. Художественно более ярка следующая форма:

у обладательницы волшебных яблок по-

54

верх стены натянуты струны. Иван на обратном пути, перескакивая через стенку,

задевает струны: ведьма узнает о похищении, начинается погоня. Струны (для

связывания других функций) применяются в сказке о жар-птице и др. Более сложный

случай имеем в сказках 106 и 108. Здесь ведьма, вместо Ивана, съела свою

собственную дочь. Но она этого не знает. Спрятавшийся Ивашко ей с насмешкой об

этом сообщает, после чего следует бегство и погоня.

Обратный случай мы имеем, когда гонимый должен знать, что за ним гонятся. Он

прикладывает ухо к земле и слышит погоню.

Специфическая форма для погони с превращением змеевых дочек или жен в сады,

колодцы и т. д. следующая: Иван, победив змея и собравшись домой, еще раз

возвращается. Он подслушивает разговор змеих и таким образом узнает о

преследовании.

Такие случаи могут быть названы непосредственным осведомлением. В сущности, к

этому же разряду явлений относится элемент, обозначенный выше через шифр В (беда

или недостача сообщается), а также и w (выдача сведений о герое вредителю или

наоборот). Но так как эти функции валены для завязки, то они приняли характер

функций самостоятельных.

Осведомление встречается в промежутках между самыми разнообразными функциями.

Примеры: похищенная царевна посылает к родителям собачку с письмом, указывая,

что ее может спасти Кожемяка (связывается нанесение вреда и отсылка героя, А и

В). Царь здесь узнает о герое. Подобная информация о герое может быть окрашена в

известные эмоциональные тона. Специфической формой является клевета завистников

("он де похваляется" и пр.), вследствие чего возникает отсылка героя. В иных

случаях (192) герой действительно хвастается своей силой. Такую же роль в

некоторых случаях играют жалобы.

Иногда подобное осведомление носит характер диалога. Сказка выработала

канонические формы ряда таких диалогов. Чтобы даритель мог передать свой

волшебный дар, он должен узнать о случившемся. Отсюда диалог яги с Иваном. Точно

так же и помощник раньше, чем выступить, должен знать о беде, и отсюда

характерный диалог Ивана с своим конем или другими помощниками.

Как ни разнообразны все приведенные случаи, они объединены одним общим

признаком: здесь один персонаж узнает что-либо от другого, и этим предшествующая

функция связывается с последующей.

Если, с одной стороны, персонажи, для того, чтобы начать действовать, должны

что-либо узнать (сообщение, подслушанный разговор, звуковые сигналы, жалобы,

клевета и т. д.) то с другой стороны они часто выступают со своей функцией

потому, что

55

они что-либо видят. Этим создается второй вид связок.

Иван выстраивает дворец против дворца царя. Царь его видит, узнает, что это

Иван. Следует свадьба его дочери с Иваном. Иногда в этих, как и в других

случаях, применяется подзорная труба. В подобной же роли при других функциях

выступают такие персонажи, как Чуткий и Зоркий.

Но если нужный предмет очень мал, или слишком далек и пр., то применяется другой

прием связывания. Предмет приносится, а в применении к людям этому соответствует

привод. Старик приносит царю птицу (126), стрелец приносит царице корону (127),

стрелец приносит царю перо жар-птицы (169), старуха приносит царю полотно и т.

д. Этим связываются самые разнообразные функции. В сказке о жар-птице Ивана

приводят к царю. То же, в ином применении, имеем в сказке No 145, где отец

приводит своих сыновей к королю. В последнем случае связываются не две функции,

а начальная ситуация и отсылка: царь не женат, ему приводят семерых искусников,

он посылает их за невестой.

В близкой связи с этим стоит приход героя, например на свадьбу своей невесты,

потребованной ложным героем. Этим связывается (притязания обманщика или ложного

героя (Ф) и (узнавание подлинного героя (У). Но эти же функции связываются и

более ярко. На праздник приглашаются все нищие, в их числе является герой и т.

д. Устройство широких пиров служит также для связывания Р (решение трудной

задачи) и У (узнавание героя). Герой решил задачу царевны, но никто не знает,

где он. Созывают пир, царевна обходит гостей, следует узнавание. Таким же

способом царевна обличает ложного героя. Объявляется смотр солдат, царевна

обходит их ряды, узнает обманщика. Созывание пира может не считаться функцией.

Оно вспомогательный элемент для связывания притязаний ложных героев (Ф) или

решение трудных задач (Р) с узнаванием героя (У).

Перечисленные пять-шесть разновидностей здесь не систематизированы и не

исчерпаны. Но в этом пока для наших целей нет необходимости. Мы обозначаем

элементы, служащие для связи функций между собой, знаком §.

В. Вспомюгательные элементы при утроениях

Подобные же связывающие элементы мы имеем при различных утроениях. Утроение как

таковое уже достаточно освещено в научной литературе, и здесь можно на этом

явлении не останавливаться. Заметим только, что утраиваться могут как отдельные

детали атрибутивного характера (три головы змея), так и отдельные функции, пары

функций (преследование -- спасение), группы функций и целые ходы. Повторение

может быть или равномерным (три задачи, три года служить), или повторение

56

дает нарастание (третья задача самая трудная, третий бой самый страшный), или же

два раза дается отрицательный результат, один раз положительный.

Иногда действие может просто механически повторяться, но иногда надо, во

избежание дальнейшего развертывания действия, ввести какие-то элементы,

приостанавливающие развитие и вызывающие повторение.

Укажем два-три примера:

Иван получает от отца дубину, или клюку, или цепь. Он дважды подбрасывает дубину

или рвет цепь. Дубина при возвращении на землю ломается. Заказывается новая

дубина, и только третья оказывается пригодной. Проба волшебного средства не

может считаться самостоятельной функцией, ею только мотивируется тройное

получение его.

Иван встречает старуху (ягу, девушку), которая отсылает его к своей сестре. Путь

от одной сестры к другой указывает клубочек;

то же происходит при следовании к третьей сестре. Путиводительство клубочка в

этом случае не является функцией R (путеводительство). Клубочек только ведет от

одного дарителя к другому, что обусловлено утроением образа дарителя. Очень

вероятно, что клубочек специфичен именно в данной роли. Наряду с этим клубочек

приводит героя к месту его назначения, и тогда перед нами функция, обозначенная

через R.

Укажем другой пример: чтобы повторилась погоня, антагонист должен уничтожить

препятствие, которое ему ставит герой. Ведьма прогрызает лес, и начинается

вторая погоня. Это прогрызание не может считаться ни одной из приведенных

тридцати одной функций. Это -- элемент, которым вызывается утроение, элемент,

связывающий первое выполнение со вторым, или второе с третьим. Наряду с этим мы

имеем форму, где ведьма просто грызет дуб, на котором спасается Иван. Здесь

вспомогательный элемент использован в самостоятельном значении.

Равным образом, если Иван, служа поваром или конюхом, побеждает первого змея, и

затем возвращается на кухню, то это возращение не означает функции }

(возвращение), здесь только связывается первый бой со вторым и третьим. Но, если

после третьего боя Иван, освободив царевну, возвращается к себе домой, тогда мы

действительно имеем функцию } (возвращение).

С. Мотивировки

Под мотивировками понимаются как причины, так и цели персонажей, вызывающие их

на те или иные поступки. Мотивировки иногда придают сказке совершенно особую,

яркую окраску, но все же мотивировки принадлежат к самым непостоянным и

неустойчивым элементам сказки. Кроме того, они пред-

57

ставляют собой элемент менее четкий и определенный, чем функции или связки.

Большинство поступков персонажей середины сказки естественно мотивированы ходом

действия, и только нанесение вреда как первая основная функция сказки, требует

некоторой дополнительной мотивировки.

Здесь можно наблюдать, что совершенно одинаковые или сходные поступки

мотивируются самым различным образом. Изгнание и высаживание на воду

мотивируется: ненавистью мачехи, спором о наследстве братьев, завистью, боязнью

конкуренции (Иван-купец), неравным браком (Иван-крестьянский сын и царевна),

подозрением в супружеской неверности, пророчеством об унижении сына перед

родителями. Во всех этих случаях изгнание мотивируется жадным, злым,

завистливым, подозрительным характером вредителя. Но изгнание может

мотивироваться скверным характером изгнанника. Изгнанию здесь придается характер

известной правомерности. Сын или внук бедокурит или глупит (отрывает руки, ноги

прохожих), горожане жалуются (жалобы -- §), дед изгоняет внука.

Поступки изгнанника, хотя и представляют собою действия, но отрывание рук и ног

не может считаться функцией хода действия. Это -- качество героя, выраженное в

поступках, служащих мотивом для изгнания.

Заметим, что действия змея и очень многих других вредителей сказкой ничем не

мотивируются. Конечно, и змей похищает царевну по известным мотивам (для

насильственного супружества или чтобы ее пожрать), но сказка об этом умалчивает.

Есть основание думать, что сказке вообще не свойственны мотивировки,

формулированные словами, и мотивировки вообще с большой долей вероятности могут

считаться новообразованиями.

В тех сказках, где нет нанесения вреда, ему соответствует а (недостача), первой

же функцией является В (отсылка). Можно наблюдать, что отсылка при недостаче

также мотивируется самым различным образом.

Начальная нехватка или недостача представляет собою ситуацию. Можно себе

представить, что до начала действия она длилась годами. Но настает момент/когда

отправитель или искатель вдруг понимает, что чего-то не хватает, и этот момент

подлежит мотивировке, вызывая отсылку (В), иди непосредственно поиски (C{).

Осознание недостачи может происходить следующим образом:

объект недостачи невольно сам посылает о себе некоторую весть, являясь

мгновенно, оставляя некоторый яркий след, или являясь герою в каких-либо

отражениях (портреты, рассказы). Герой (или отправитель) теряет свое душевное

равновесие, загорается тоской по раз увиденной красоте, и отсюда развивается все

дей-

58

ствие. Одним из характерных и прекрасных образцов может послужить жар-птица и

оставленное ею перо. "Это перо было так чудно и светло, что ежели принесть его в

темную комнату, то оно так сияло, как бы в том покое было зажжено великое

множество свеч"*. Сходным образом начинается скачка No 138. Здесь царь видит

прекрасного коня во сне. Этот конь "что ни шерстинка, то серебринка, а во лбу

светел месяц". Царь посылает за конем. По отношению к царевне этот элемент может

окрашиваться иначе. Герой видит проезжающую Елену: "осияло и небо, и землю, --

летит по воздуху золотая колесница, в упряжи шесть огненных змеев; на колеснице

сидит королевна Елена Премудрая -- такой красы неописанной, что ни вздумать, ни

взгадать, ни в сказке сказать. Сошла она с колесницы, села на золотой трон и

начала подзывать к себе голубок по очереди и учить их разным мудростям.

Покончила учение, вскочила на колесницу и была такова" (236). Герой влюбляется в

Елену и т. д. Сюда же можно причислить те случаи, когда герой в запретном чулане

видит портрет необычайной красавицы, смертельно в нее влюбляется и т. д.

Далее мы видим, что недостача осознается через персонажей-посредников, которые

обращают внимание Ивана на то, что ему недостает чего-либо. Чаще всего это

родители, которые находят, что сыну нужна невеста. Эту же роль играют рассказы о

необычайных красавицах, вроде следующего: "Ах, Иван-царевич, что я за красавица?

Вот как за тридевять земель, в тридевятом царстве живет у царя-змея королевна,

так та подлинно красота несказанная' (161). Эти и подобные рассказы (о царевнах,

богатырях, чудесах и т. д.) вызывают поиски.

Иногда недостача может быть мнимой. Злая сестра или мать, злой хозяин, злой царь

отсылают Ивана за той или иной диковинкой, которая им вовсе не нужна и которая

служит лишь предлогом, чтобы отделаться от него. Купец отсылает его из страха

перед его силой, царь -- чтобы овладеть его женой, злые сестры -- по обольщению

змея. Подобные отсылки иногда мотивируются мнимой болезнью. В этих случаях нет

прямого вредительства, и отправка логически (но не морфологически) его заменяет.

За спиной злой сестры стоит змей, и отправитель обычно подвергается тем же

наказаниям, что вредитель в других сказках. Мы можем заметить, что отсылка

враждебного характера и отсылка дружественная развиваются совершенно одинаково.

______________

* К сожалению, в нашем материале нет вполне аналогичных случаев для осознания

недостачи царевны. Напомним золотистый волос Изольды, принесенный королю Марку

ласточками. Такое же значение имеет необычно душистый волос, приплывающий по

морю в африканских сказках. В древнегреческой сказке орел приносит царю туфлю

прекрасной гетеры.

59

Отправляется ли Иван за диковинкой потому, что его хочет извести злая сестра или

злой царь, или потому, что его отец болен, или потому, что отец увидел диковинку

во сне, -- все это на построение хода действия, т. е. на поиски, как таковые,

как мы увидим ниже, не оказывает влияния. Можно вообще заметить, что чувства и

намерения действующих лиц не отражаются на ходе действия ни в каких случаях.

Способов, какими осознается недостача, очень много. Зависть, бедность (для

рационализированных форм), удаль и сила героя

-- и многое другое могут вызвать поиски. Даже желание иметь детей может создать

самостоятельный ход (героя отсылают искать средство от бездетности). Этот случай

очень интересен. Он показывает, что любой сказочный элемент (в данном случае

бездетность царя), может как бы обрасти действием, может обратиться в

самостоятельный рассказ, может его вызвать. Но, подобно всему живому, сказка

производит лишь себе подобное. Если какая-либо клетка сказочного организма

становится небольшой сказкой в сказке, она строится, как это видно будет ниже,

по тем же законам, что и всякая волшебная сказка.

Часто также чувство нехватки не мотивируется ничем. Царь созывает своих детей:

"Сослужите мне службу" и пр., и посылает их в поиски.