Монтескье Ш. Размышления о причинах величия и падения римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА VI Какого поведения придерживались римляне, чтобы покорить все народы

При стольких удачах, которые обыкновенно приводят к небрежности, сенат действовал все с той же основательностью; в то время как войска поражали врагов, он держал в повиновении уже разбитые народы.

Он присвоил себе роль трибунала, который судил все народы; по окончании каждой войны он выносил постановления о наказаниях и наградах, которые каждый заслужил. Он отнимал часть земли у побежденного народа с тем, чтобы отдавать ее союзникам. При этом он достигал двух целей: он заставлял теснее примыкать к Риму тех царей, которые не сну-шали ему особых опасений и от которых он мог многого ожидать; он ослаблял других, от которых он не мог ожидать никакой помощи и которых он должен был сильно опасаться.

Союзниками пользовались, чтобы вести войну с неприяте лем; но тотчас же после победы в свою очередь расправлялись с ними. Филипп был побежден при помощи этолийцев, которые вслед за тем были сами уничтожены за то, что присоединились к Антиоху. Антиох был побежден при поддержке родосцев; но, после того как им дали блестящие награды, они были уничтожены навсегда под тем предлогом, что они потребовали заключения мира с Персеем.

Когда римляне имели против себя нескольких противников, они заключали перемирие с более слабым, который считал себя счастливым, получив его, и рассчитывал на некоторое время отсрочить свою гибель.

Когда они вели большую войну, сенат терпеливо выносил всякого рода оскорбления, молчаливо ожидая случая, когда он сможет наказать обидчика. Когда какой-либо парод выда вал ему виновных, он отказывался их наказывать, предпочитая объявлять всю нацию виновной и сохраняя для себя воз можность полезного мщения.

Хотя римляне причиняли св.оим врагам громадные бедствия, все же против них не составлялись лиги, ибо тот, кто находился дальше всех от опасности, не хотел приблизить ее.

Таким образом, им редко объявляли войну, но они всегда ее объявляли в наиболее подходящее время, наиболее выгодным для себя способом тому пароду, с которым им было наи более удобно сражаться. Среди народов, на которых они па-падали, было очень мало таких, которые не выносили бы от них всякого рода оскорблений, лишь бы их оставили в покое.

Так как они «мели обычай говорить всегда в тоне владык, то послы, которых они посылали к народам, которые еще не почувствовали их могущества, обычно встречали плохой прием. Это служило римлянам ^ерным поводом к тому, чтобы объяв лять войну.

Так как они никогда не заключали мира искренно и стре мились все захватить, то их договоры, собственно говоря, являлись только перерывами в войне. Они включали в них условия, служившие всегда зародышем гибели государства, которое их принимало: они заставляли выводить гарнизоны

крепостей или ограничивали число сухопутных войск, или требовали выдачи им лошадей и слонов. Если же народ был сильным на море, то они его обязывали сжечь свои корабли, а иногда требовали его выселения из прежнего места вглубь страны.

После того как они уничтожали войска какого-либо госу даря, они истощали его финансы чрезмерными налогами или данями, которые они взимали под тем предлогом, что он должен оплатить военные расходы; новый род тирании, который заставлял его притеснять своих подданных и терять их любовь.

Когда они заключали мир с каким-либо государем, то брали в качестве заложников кого-либо из его братьев или сыновей. Это давало им возможность по своей прихоти возбу ждать смуты в его государстве. Имея в своих руках ближай шего наследника престола, они стращали им сидящего на троне. Если же у них был более далекий родственник царя, то им поль зовались для того, чтобы возбуждать мятежи среди народов.

Если какой-либо князь или народ отказывался повино ваться своему государю, то они тотчас же давали возмутившемуся титул союзника римского народа, благодаря чему он становился священным и неприкосновенным. Таким образом, не было ни одного царя, даже самого великого, который мог бы быть всегда спокоен'насчет своих подданных или даже на счет своей семьи.

Несмотря на то, что титул союзника был известным родом рабства, за ним очень гнались, ибо получивший его мог быть уверен, что он будет получать оскорбления только от римлян, и мог надеяться, что эти оскорбления будут не очень значи тельными. Таким образом, ради того чтобы получить этот титул, народы и цари готовы были оказывать любые услуги и совершать любые низости.

Римляне имели союзников нескольких родов. Одних они делали своими союзниками, даруя им привилегии и уделяя им часть своих выгод, как это было с латинами и герниками. Другие, например колонии, считались их союзниками с самого момента своего основания. С некоторыми они заключали союзы ввиду услуг, оказанных последними, — так было с Масиниссой, Эвменом и Атталом, которые получили от римлян свое государство или обязаны были им своим возвышением. С иными они заключали добровольные договоры, но когда союз длился долго, то союзники постепенно переходили в раз ряд подданных, как это было с царями Египта, Вифинии и Каппадокии и с большей частью греческих городов. Многим, наконец, они навязывали силой договоры, принуждая их к гдаче, как это было с Филиппом и Антиохом. Ибо они никогда

не заключали мирного договора с врагом, который не согла шался стать их союзником, а это значит, что каждый покорен ный ими народ служил орудием к дальнейшим завоеваниям римлян.

Когда они предоставляли некоторым городам пользоваться свободой, то вскоре по их наущению там возникали раздоры между гражданами: одни защищали законы и свободу своей страны, другие же считали, что единственным законом является воля римлян; и так как последние всегда были гораздо сильнее, то само собой понятно, что подобная свобода существовала только по имени.

Иногда они становились владыками страны под тем предлогом, что получили ее в наследство. Они вступили в Азию, Вифинию и Ливию на основании завещаний Аттала, Никомеда и Аппиона; Египет был подчинен на основании завещания царя Кирены.

Чтобы не дать крупным государям возможности (усилиться, они не позволяли им вступать в союзы с теми государствами, которые были союзниками римлян, а так как они никогда не отказывались заключить союз с любым соседом могуществен ного государя, то это условие, включавшееся в мирный до говор, лишало этого государя всяких союзников.

Кроме того, когда они побеждали какого-либо крупного государя, то заключали с ним мир на условии, что он не"бу-дет иметь права разрешать посредством войны свои споры с союзниками римлян (т. е. обыкновенно со всеми своими сосе дями). Он обязан был признавать римлян в качестве третей ского судьи: это отнимало у него возможность воспользоваться в будущем своими военными силами.

Чтобы сохранить за собой исключительное право объявле ния войны, они лишили этого права даже своих союзников. Как только между последними возникало какое-либо разногла сие, они отправляли своих послов, которые заставляли их за ключить мир. Стоит только вспомнить, как они прекратили войну между Атталом и Прусием.

Когда какой-либо государь одерживал победу, которая ча сто истощала его, тотчас же являлся римский посол, который похищал эту победу из его рук. Среди тысячи примеров можно напомнить случай, когда римляне одним лишь словом изгнали Антиоха из Египта 15 .

Зная, в какой степени народы Европы пригодны для войны, они приняли закон, согласно которому ни один царь не имеет права вторгаться в Европу и подчинять себе какой- либо европейский народ. Объявляя войну Митридату, они вы ставили в качестве главной причины то, что он нарушил это запрещение, покорив некоторые варварские народы Европы.

Если они видели, что два народа ведут между собой войну, причем они не состояли ни с одним из них ни в дружеских, ни во враждебных отношениях, то все же не пропускали слу чая появиться на сцену и, подобно нашим странствующим рыцарям, всегда принимали сторону более слабого. Как говорит Дионисий Галикарнасский, римляне издавна соблю дали обычай всегда оказывать помощь тому, кто умолял ид об этом.

Не следует думать, что римляне придерживались этих обычаев только в отдельных случаях; они были основаны на постоянных принципах. Это можно легко доказать, ибо по отношению к самым великим державам они придержива лись точно тех же правил, какими они руководствовались в начале своей истории по отношению к малым городам, окружавшим их.

Они воспользовались Эвменом и Масиниссой для покорения Филиппа и Антиоха, подобно тому как раньше воспользова лись латинами и герниками для покорения вольсков и тусков; они заставили Карфаген и царей Азии выдать им их флоты, подобно тому как прежде лишили Антий его плоскодонных кораблей; они уничтожили политический и гражданский союз между четырьмя частями Македонии, подобно тому как они когда-то расторгли союз между малыми латинскими городами.

Они всегда придерживались правила разделять силы наро дов. Ахейская республика состояла из союза свободных городов; сенат объявил, что отныне каждый город будет управляться по своим собственным законам и не будет зависеть от общей власти.

Беотийская республика точно так же представляла собой лигу многих городов. Но так как в войне Рима против Персея одни города поддерживали этого государя, а другие — римлян, то они простили последних, благодаря чему был расторгнут общий союз.

Если бы великий государь, царствовавший в наше время, руководствовался этими правилами тогда, когда государь соседней страны был свергнут с трона, то он употребил бы все свои силы, чтобы поддержать его и ограничить его власть тем островом, который оставался ему верным; разделив единственную державу, которая могла сопротивляться его намерениям, он извлек бы громадную выгоду даже из несчастья своего союзника 16 .

Когда в каком-либо государстве возникали раздоры, римляне немедленно брали на себя роль судей. Благодаря этому они получали уверенность в том, что против них будет выступать только та сторона, которую они осудили. Если претенденты па престол имели общих предков, то они иногда объявляли обоих царями; если же один из них был малолетним, то они решали дело в его пользу и брали на себя его опеку в качестве защитников всего мира. Дошло до того, что цари и пароды стали их подданными, не зная даже точно, на каком юридическом основании; ибо римляне считали, что достаточно было какому-либо народу услышать о них, чтобы тем самым он стал их подданным.

Они никогда не вели войн с отдельными народами, не обеспечив себя предварительно вблизи врага каким-либо союзником, который мог бы посылать им вспомогательные отряды; и так как армия, которую они посылали, никогда не была мно гочисленной, то они всегда держали вторую армию в провинции, расположенной ближе всего к врагу, и третью — в Риме, которая всегда была готова выступить в поход. Таким образом, они рисковали лишь весьма незначительной частью своих сил, в то время как их противник ставил на карту все свои силы.

Иногда они злоупотребляли тонкостью терминов своего языка. Они разрушили Карфаген, ссылаясь на то, что они обещали сохранить государство, но не город. Известно, как были обмануты этолийцы, положившиеся на верность римлян. Римляне заявили, что слова «положиться на верность врага» обозначают потерю всех вещей, людей, земель, городов, храмов ц даже гробниц.

Они произвольно толковали даже договоры. Так, когда римляне захотели унизить родосцев, то сказали, что данную родосцам Л и кию следует рассматривать не как дар, но как дружественную, союзную Риму страну.

Когда какой-либо из римских генералов заключал мирный договор для спасения своей армии от неминуемой гибели, сенат, никогда не соглашавшийся ратифицировать этот договор, пользовался этим миром для продолжения войны. Так, когда Юлурта запер римскую армию и затем отпустил ее, положившись на договор, то в борьбе против него использовались те самые войска, которые он пощадил. Когда иумаптинцы принудили 20 тысяч римлян, умиравших с голоду, попросить мира, то мирный договор, спасший столько граждан, был расторгнут в Риме, а от ответственности перед общественным мнением уклонились тем, что послали к вумантинцам консула, подписавшего договор.

Иногда они заключали мирный договор с государем на спра ведливых условиях, и когда он выполнял их, они прибавляли такие условия, что ему приходилось снова начинать войну. Так. когда они заставили Югурту выдать им своих слонов, своих лошадей, свои сокровища, бывших у него перебежчиков, они потребовали, чтобы он выдал себя самого; но это составляет самое ужасное несчастье для государя и не может быть выставлено в качестве условия заключения мира.

Они, наконец, судили царей за их частные преступления и ошибки. Они выслушивали жалобы тех, кто вступал в спор с Филиппом; отправляли послов для охраны безопасности его противников; выслушивали обвинения Персея в том, что он убил нескольких граждан союзных с Римом городов и вступил в споры с другими.

Так как о славе генерала судили по количеству золота и серебра, которое он приносил при своем триумфе, то побеж денному врагу ничего не оставляли. Рим все время обога щался, и каждая война давала ему возможность начать новую.

Все народы, бывшие их друзьями или союзниками, разоря лись вследствие громадных подарков, которые они приносили римлянам, чтобы сохранить их расположение или сделать еще более благосклонными к себе. Половины тех денег, которые посылали римлянам с этой целью, было бы достаточно, чтобы победить их.

Как владыки вселенной, они присваивали себе все ее сокро вища; они грабили более справедливо как завоеватели, чем как законодатели. Узнав, что Птолемей, царь Кипра, обладает несметными богатствами, они по предложению одного трибуна приняли закон, согласно которому объявили себя наследниками еще живого человека и конфисковали имущество союзн ого государя.

Корыстолюбие отдельных граждан разграбило все то, что ускользнуло от алчности государства. Судьи и правители продавали свое правосудие царям. Спорящие стороны разо ряли себя наперебой, чтобы купить всегда сомнительное благоволение судьи против соперника, который еще не оконча тельно истощил себя, ибо здесь не соблюдалась даже справед ливость разбойников, которые при совершении своих пре ступлений соблюдают известную добросовестность. Наконец, государи, зная, что их законные или узурпированные прапа могут быть подтверждены только посредством подкупа, для того чтобы получить деньги, грабили храмы и подвергали конфискации имущества самых богатых граждан; они совер шали тысячи преступлений для того, чтобы отдать римлянам все сокровища мира.

Но больше всего выгоды Рим извлекал из того уважения, которое он внушал всем народам. Вскоре он заставил замолчать царей и как бы ошеломил их. Вопрос уже не ставился о степени их власти, ибо сама их личность подвергалась опасно сти: объявить войну это значило подвергнуться риску плена, смерти или позора при триумфе. Таким образом, цари, жившие в неге и роскоши, не осмеливались смотреть прямо в глаза римскому народу; потер я ь мужество, они надеялись терпением и низостью оттянуть наступление тех несчастий, ко торые им угрожали.

Обратите внимание па поведение римлян. После поражения Атиоха они стали владыками Азии, Африки и Греции, почти не заняв городов. Казалось, они побеждали только ради того, чтобы отдавать. Но они оставались владыками настолько, что, объявляя войну какому-либо государю, они, так сказать, обру шивали на него тяжесть всей вселенной.

Еще не наступило время овладеть всеми завоеванными странами. Если бы они сохранили за собой города, взятые у Филиппа, то открыли бы глаза грекам. Если бы после второй пунической войны или войны против Антиоха они захватили земли в Африке или в Азии, то они не могли бы сохранить их за собой, ибо победа еще не была окончательно упрочена.

Перед тем как начать повелевать нациями как подданными, следовало подождать, пока они привыкнут повиноваться как свободные и как союзники и постепенно растворятся в рим ской республике.

Посмотрите на договор, который они заключили с латинами после победы у озера Регилда; он был одним из главных фундаментов их могущества; в нем нет ни одного слова, кото рое дало бы повод заподозрить их в стремлении к власти.

Они завоевывали постепенно. Когда побеждали какой- либо народ, то удовлетворялись тем, что ослабляли его; ста вили ему такие условия, которые незаметно подтачивали его; если он поправлялся, его еще больше унижали: он стано вился подданным, причем нельзя было указать точно, в какой момент это произошло.

Таким образом, Рим, собственно говоря, не был ни монар хией, ни республикой, но головой тела, состоявшего из всех народов мира.

Если бы испанцы после завоевания Мексики и Перу следовали такому же плану, им не нужно было бы все разрушать для того, чтобы все сохранить.

Безумие победителей состоит в том, что они желают навя зать всем народам свои законы и свои обычаи. Это ни к чему не служит, ибо люди способны повиноваться при всяком роде правления.

Но Рим не предписывал никаких общих законов, поэтому народы не имели между собой никаких опасных связей; они составляли одно тело только в смысле общего повиновения; не будучи соотечественниками, они все были римлянами.

На это можно возразить, что империи, основанные на фео дальных законах, никогда не были ни прочными, ни сильными. Но нет ничего столь противоположного друг другу, как строй

римского государства и варварских государств. Говоря кратко, можно сказать, что первый был основан на силе, второй — на слабости; в одном случае существовало чрезмерное подчинение, в другом — чрезмерная независимость. В государствах, завоеванных германскими нациями, власть находилась в руках вассалов и только право — в руках государя; в Риме все обстояло наоборот.