Николаева И., Карначук Н. Культура варварского мира

ОГЛАВЛЕНИЕ

Мужество и воинские доблести

В культурных текстах эпохи Великого переселения народов все отчетливее звучит мотив ценности "избыточного" мужества.

Это неслучайно. В эпоху повышенной воинской активности социум не мог не воспитывать воинов, готовых пожертвовать всем во имя его сохранения. К тому же сама природа человека той эпохи мотивировала его самоутверждение прежде всего в виде демонстрации физической силы и стойкости духа, от которых зависела жизнь и судьба человека. Поэтому закономерна высокая оценка в культурном сознании эпохи таких понятий как мужество и посмертная слава.

Особо отличившихся в битве воинов хоронили с особыми почестями. На месте погребения возводился курган. В случае с мореходными народами - викингами - возник обычай отправлять тело погибшего, вместе с оружием и добычей, на ладье в море. Считалось, что доблестно сражавшиеся воины, погибшие на поле брани, после смерти продолжают пировать в чертогах Одина.

Иная смерть ждет бесславных воинов. Как сообщает Тацит, варвары предателей и перебежчиков вешают на деревьях, а трусов и дезертиров топят в грязи и в болоте, заваливая сверху хворостом, чтобы таким образом скрыть от мира позорнейшее для германца качество - трусость.

Демонстрация избыточного мужества у многих германских племен постепенно обретает черты будущего рыцарского эпоса, стержнем которого была идея подвига ради подвига, чистого "подвига".

Так, например, у франков по сообщению Григория Турского, бытовал обычай предоставления противнику своеобразной "форы". Подобно тому, как древний русич Святослав уведомлял врага, сообщая ему: "Иду на вы", франкские вожди предлагали противнику "выбрать поле".

Хотя в варварской среде, в отличие от рыцарской, самоценность акта личного героизма еще не осознавалась в такой степени, поскольку была тесно связанной с судьбой и благополучием племени и рода.

В воинском эпосе германцев можно обнаружить и ростки будущих идей вассальной верности, долга сеньора перед своими военными слугами и, соответственно, понятия чести. Тацит пишет, что во время сражения вождю стыдно быть превзойденным своей дружиной, а дружине - стыдно не сравняться с ним в отваге; вернуться же живым из боя, в котором пал вождь, значит на всю жизнь покрыть себя позором и бесчестием. Защищать вождя, оберегать - в этом главная задача дружинника. "Вождь сражается за победу, дружинники - за вождя".

Вождь так же предан своим дружинникам, как и они ему. В "Саге об Эйрике Рыжем" есть эпизод, в котором вождь и дружинники жребием определяют, кому спасаться с тонущего корабля. И конунг, которому достался счастливый жребий, отдает его воину, которому не повезло.

В контексте этого понятен и обычай верности слову, который по своей сути взаимосвязан с традицией рыцарского обета (как она оформляется в классической средневековой традиции). Человек, не сдержавший слово, нарушивший клятву, подвергался в лучшем случае "всеобщему презрению".

В "Песни о Нибелунгах", имеющей множество мотивов варварского происхождения, одному из героев - Вербелю - принесшему ложную клятву (он заверял, что бургундских конунгов у гуннского правителя ждет почетный прием, а на самом деле они попали в смертельную ловушку), отсекают руку.

Ростки ритуала будущего рыцарского обета можно обнаружить у племени хаттов. У них бытовал обычай среди храбрейших - носить железное кольцо, как бы оковы, пока не убьют врага. Обращает на себя внимание тот факт, что именно у хаттов, отличавшихся особой воинской активностью, рано появился обычай, о котором сообщает Тацит, рисуя образ потенциального берсерка. Именно эти храбрейшие всегда составляют передовой строй, начинают битвы и не имеют иного занятия кроме войны. В мирное время они, впрочем, как и некоторые другие представители германских племен, предпочитали покидать племя и отправляться воевать "на стороне" в качестве союзников тех или иных воюющих народов.

И, хотя берсерки были со временем поставлены королевской властью под контроль, поскольку представляли собой опасность и для нее своей непредсказуемостью и импульсивностью, отзвуки их обычаев можно обнаружить и в рыцарской культуре. К примеру, таков обычай странствующих рыцарей, не мыслящих свою жизнь без ратных подвигов.