Васильев Л. История Востока

ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть первая. ДРЕВНИЙ ВОСТОК

Глава 6. Древний Египет

Египетский вариант становления государства и общества заметно отличался от месопотамского. Египет, как известно,— дар Нила. И эта привязанность к нильской долине с ее строго регулярным режимом не могла не сказаться на судьбах страны и народа, особенно в связи с замкнутостью Египта, столь отличного в этом плане от открытого для контактов, влияний и нашествий Двуречья.
Заселение долины Нила шло в основном за счет все той же ближневосточной волны (точнее, волн) спустившихся с предгорий неолитических земледельцев, которые осваивали и Двуречье, а древнейшие археологические культуры Египта (Фаюм, Бадари и др.) примерно одновременны с Убайдом. Однако по сравнению с тем же Убайдом эти культуры более отсталы и примитивны: зерновое земледелие (ячмень. пшеница-полба), кремневые орудия, грубоватая керамика, первые изделия из привозной синайской меди. Видимо, связи через Синай к влияние более развитой и, во всяком случае, энергично распространявшей свои достижения цивилизации Двуречья оказали определенное воздействие на ускорение темпов развития культуры нильской долины, о чем убедительно свидетельствует ряд важных нововведений, в частности пиктографическая письменность. IV тысячелетие до н.э. было периодом активного развития древнейшего Египта. Ирригационные сооружения, без которых земледелие в долине Нила невозможно; глинобитные строения; металлургия меди; имущественное неравенство, фиксируемое раскопками; овладение практикой строительства из сырцового кирпича — все это и многое другое достаточно наглядно свидетельствует о материальном фундаменте, соответствующем уровню ранних надобщинных объединений, первичных протогосударств.
Как и в Шумере, первые протогосударства в Египте возникали в виде объединений вокруг храмов. Эти сообщества позже стали именовать греческим термином «ном». Территориально древнеегипетский ном тянулся вдоль берега на многие десятки километров, причем к каждому номовому храму, божество которого выступало в качестве «связующего единства», тяготело несколько десятковпоселений. Во главе номовых сообществ стояли первосвященники-жрецы, с течением времени все явственнее приобретавшие функции политических администраторов, правителей нома. Как можно полагать (в отличие от Двуречья, источники, которые касались бы этого периода развития, отсутствуют), жрецы-правители номов по мере укрепления их власти вступали в ожесточенное соперничество друг с другом, результатом чего была постепенная концентрация власти в руках наиболее удачливых из них. Предание, зафиксированное египетским жрецом Мане-фоном (на рубеже IV — III вв. до н.э. он написал историю Египта, впоследствии утраченную), говорит о том, что около двух десятков номов Верхнего Египта, по течению реки вплоть до Дельты, и примерно такое же количество номов Нижнего Египта в дельте Нила на рубеже IV — III тысячелетий до н.э. были объединены в руках двух правителей, борьба между которыми привела к победе правителя Верхнего Египта, короновавшего себя обеими коронами.
Столь раннее объединение всей страны под началом единого царя, фараона, равного которому по объему власти в то время еще не знало человечество, сыграло свою роль в ускорении процесса институционализации власти, становления эффективной централизованной администрации, опиравшейся на мощный и разветвленный иерархическо-бюрократический аппарат. Почти за полтысячелетия до Саргона Аккадского фараоны первой и второй династий, начиная с легендарного объединителя Мины (Менеса), были всевластными и обожествленными правителями огромного, хотя политически еще не очень устойчивого государства — государства раннего по типу и уникального по характеру связей в нем.

Древнее царство (XXVIII — XXIII вв. до н.э.)

Первый длительный период стабильной и эффективной центральной власти в Египте приходится на годы правления третьей — шестой династий, это период так называемого Древнего царства (по периодизации Манефона). Именно в это время окончательно сложилось и упрочилось древнеегипетское государство как единый и до предела жесткий хозяйственный организм, в рамках которого садоводческий и скотоводческий север удачно сочетался с земледельческим югом, а также повсеместно поддерживался заданный регулярными разливами Нила водный режим с ежегодным щедрым удобрением почвы илом. Столицей страны был основанный на стыке Верхнего и Нижнего Египта Мемфис.
Фараоны, начиная с правителей третьей династии, были уже не просто обожествленными царями — они считались равными богам. Существовал строгий ритуал поклонения им, была выработана практика их захоронений. Будучи «сыном Солнца», фараон не мог уходить на тот свет незамеченным. Его уход должен был быть великим событием для людей и богов. Именно эти соображения и легли в основу строительства тех гигантских пирамид, которые вплоть до наших дней являются величественными символами древнего Египта — гения мастеров, труда строителей, всевластия и божественного статуса правителей. Пирамиды фараонов третьей и четвертой династий Джосера (Джесера), Снофру (Снефру), Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и ряда других поражают своими размерами: крупнейшая из них, пирамида Хеопса, имеет километр в периметре у основания и достигает в высоту 147 м. Строили эту пирамиду, по зафиксированным греческим историком Геродотом преданиям, около 100 тыс. человек на протяжении 20 лет.
Строительство для себя загробного убежища — пирамиды, позже скального погребения и т.п. — рассматривалось едва ли не в качестве главного дела почти каждым из вступавших на трон фараонов. Соответственно вельможи и жрецы рангом пониже, начиная с родственников правителя, заботились о сооружении гробниц и для себя. Хотя эти гробницы были не в пример скромнее усыпальниц фараонов, тем более пирамид, для науки они ценны тем, что именно в них внутренние помещения обычно щедро покрывались барельефными изображениями, рисунками, изображающими сцены из жизни, хозяйственные заботы домашних слуг, труд земледельцев и ремесленников. Смысл изображений, равно как и сопровождавших их надписей, сводился чаще всего к подчеркиванию заслуг покойного, его добродетелей.
Строительство пирамид и богатых гробниц отнимало много сил и требовало немалых средств, но оно одновременно содействовало ускорению темпов экономического развития, накоплению опыта и умения работников. На постройке пирамид наряду с квалифицированными мастерами использовались рабочие отряды из числа отбывавших трудовую повинность египтян. Целые поселения подчас отписывались указами правителя для обслуживания и охраны важных гробниц. Стоит заметить, что рабы в этой сфере практически не использовались. Вообще рабов-иноплеменников в период Древнего царства было немного, несмотря на то что фараоны вели достаточно активную внешнюю политику, совершая время от времени походы на северо-восток (в Синай), на запад (в Ливию) и на юг (в Нубию). Военная добыча и торговые экспедиции обеспечивали Египет немалым притоком золота, серебра, благовонных смол, слоновой кости, полудрагоценных камней, строительного леса и т.п.
Начиная с пятой династии строительство крупных пирамид резко пошло на убыль — видимо, централизованная администрация стала ослабевать и уже не могла с легкостью мобилизовывать десятки тысяч людей и тратить огромные средства на дорогостоящие престижные сооружения. Пирамиды фараонов пятой и шестой династий были невелики и строились плохо, зато гробницы вельмож стали блистать богатством, что косвенно свидетельствует об укреплении позиций местной знати.
Уже в начале периода Древнего царства в Египте сложилась развитая и всеохватывающая система администрации, которая по сути дела заполонила собой все сферы жизни. Хотя строгого разделения функций она еще не знала, четко выделяются три ее уровня; центральный, региональный и местный. На местном уровне представителями власти были писцы, управляющие и уполномоченные царско-храмовых либо вельможно-сановнических хозяйств, а также, возможно, главы поселений, отвечавшие за уплату ренты-налога. На региональном уровне функции власти исполняли храмовые жрецы, правители номов (номархи), сановные вельможи и чиновники средних рангов. Они собирали ренту-налог, отвечали за нормальное функционирование храмовых хозяйств, включая зернохранилища, склады готовой продукции и инвентаря, мастерские, архивы и т.п. В их же функции входила организация общественных работ на местах, особенно в сфере водного хозяйства и строительства. Наконец, высший уровень власти — центральный — являл собой разветвленную и специализированную систему управления. Во главе ее стоял министр чати (джати), должность которого в период расцвета централизации обычно исполнял один из царевичей или иных близких родственников фараона, а при пятой и шестой династиях — какой-либо из высокопоставленных сановников-вельмож из знатных фамилий. Чати держал в своих руках все рычаги администрации и лично возглавлял судебное ведомство, протокольное (архивы, документация и т.п.), государственную сокровищницу, отвечал за деятельность централизованных хранилищ и мастерских, за организацию крупных строительных проектов, включая возведение пирамид, наконец, за деятельность региональной и местной администрации.
Что касается специализированных управлений, подчинявшихся чати, то каждое из них возглавлялось важным сановником, нередко носившим пышный должностной титул. Так, глава «дома оружия» был руководителем военного ведомства, отвечавшим за вооружение и снабжение армии, строительство крепостей и кораблей. Начальник «шести великих домов» возглавлял судебное ведомство и отвечал за судопроизводство по всей стране, вплоть до местного уровня. «Заведующий тем, что дает Небо, производит Земля и приносит Нил» был управителем царско-храмовых хозяйств, хранителем государственных амбаров и складов. «Хранитель печати» отвечал за организацию заморских экспедиций, «начальник работ» — за крупное строительство, ведущееся в порядке трудовой повинности населения. Каждое из ведомств имело свой штат и подразделения, возглавлявшиеся помощниками главы ведомства: так, руководителю царско-храмовых хозяйств подчинялись, среди прочих, «начальник царских угодий», «заведующий царскими виноградниками».
Неясно, в какой мере упомянутые должности высшего и среднего уровня были наследственным достоянием данной знатной фамилии — при всем том, что наследственная преемственность и практика назначения знати на высшие должности была обычной нормой. Известно, в частности, что в период расцвета власти центра должностные лица на уровне управителей подразделений, в частности номархи, перемещались с места на место сравнительно легко и часто. Особо стоит сказать о тщательности управления, в системе которого видное место занимали готовившиеся в специальных школах писцы-канцеляристы, т.е. грамотные чиновники. Их усилиями велась исчерпывающая отчетная документация, включая составлявшийся раз в два года кадастр всех земель страны, а также переписи населения, имущества и доходов.

Структура раннеегипетского общества

Высокая степень централизации управления, возникшая на очень раннем этапе развития общества и государства, сместила многие привычные акценты и сыграла немалую роль в формировании специфических черт древнеегипетской структуры, которая известна науке отнюдь не во всех ее важных деталях. Здесь стоит упомянуть, что характер источников — намного более скудных, нежели то имело место в Двуречье с его сотнями тысяч начертанных на глиняных табличках документов хозяйственной отчетности,— не позволяет делать далеко идущие выводы. Напротив, заставляет строить предположения и оговариваться даже тогда, когда речь заходит о кардинальных политэкономических принципах и понятиях, например о формах хозяйства, об организации производства и даже 'об образе жизни основной массы населения.
Можно предполагать, что некогда, на весьма раннем этапе существования государственности, формой организации и образа жизни населения была — как то всегда и везде бывало — земледельческая община, т.е. коллектив земледельцев, обрабатывавших общую поделенную на семейные наделы землю, связанных взаимопомощью, системой реципрокных обязательств и выплачивавших налоги властям. Но в древнеегипетских документах нет свидетельств о существовании подобного рода социально-хозяйственных структур даже применительно к прошлому. Скорее всего, это было связано с тем, что в те времена, которые описаны в текстах, общины уже не было, как не существовало и независимых от власти и неподконтрольных ей полноправных общинников типа тех, что всегда численно преобладали в Двуречье.
Похоже на то, что древнеегипетская община в силу каких-то весомых причин (одной из них следует считать сам характер хозяйства в узкой полосе вдоль Нила с постоянной зависимостью от его разливов и необходимостью коллективного и руководимого из центра труда по преодолению последствий этих разливов) оказалась практически целиком поглощенной властью, инкорпорированной в систему царско-храмовых и вельможных хозяйств.
Невыраженность общины резко контрастирует с обилием вельможных хозяйств (специалисты, особенно зарубежные, часто сравнивают их с феодально-крепостническими), как должностных, так и личных, полученных по наследству. Есть основания считать, что исторически такие хозяйства возникли либо как хозяйства номархов, когда они были правителями отдельных протогосударств-номов, либо как хозяйства, пожалованные родственникам, сановникам и приближенным фараона за службу часто с явно целевым предназначением — обслуживать заупокойный культ умершего видного лица. Кроме того, существовало немало должностных хозяйств, бывших в распоряжении региональных управителей-номархов и иных сановников и считавшихся платой за должность, т.е. находившихся во временном владении должностного лица. Многие из должностных и вельможных владений тяготели к царско-храмовому хозяйству и были по сути какой-то его частью. По меньшей мере часть их, особенно в периоды ослабления власти центра и чаще всего по специальному указу фараона, получала иммунитетные права (это касалось и некоторых номовых храмовых хозяйств), т.е. была освобождена от налогов в казну, а то и просто становилась наследственным владением. Как бы то ни было, но точнее трудно что-либо сказать о весьма непростых взаимосвязях между царскими, храмовыми и вельможными, должностными и личными, хозяйствами, не говоря уже о проблематичности существования вне этого сектора экономики страны (а может быть, внутри его?) автономных наделов земледельцев» т.е. общинного хозяйства.
Что же касается структурной характеристики всех упомянутых крупных хозяйств, то они, судя по имеющимся сведениям, были в принципе однотипны и схожи по типу с храмовыми и государственными хозяйствами Двуречья той поры, когда уровень централизации администрации и регламентации работ был там максимальным. Так, есть основания считать, что в древнеегипетских хозяйствах были обрабатывавшиеся отрядами работников, «слуг царя», большие поля, урожай с которых шел в казенные амбары. Сами же слуги царя получали либо выдачи из казенных амбаров, либо наделы, за пользование которыми они, возможно, тоже платили налоги. Встречаются упоминания о том, что «слуги царя» получали орудия труда из складов хозяйства, пользовались казенным рабочим скотом, посевным зерном и т.п. По правоспособности «слуги царя» явно не принадлежали к числу полноправных; среди них были не только земледельцы, но и ремесленники различных специальностей (в изображениях много сцен, красочно рисующих работу в различных мастерских, от ювелирных и ткацких до булочных и пивоварен), причем все они были подчинены начальникам, нередко изображавшимся с плетками, палками и иными недвусмысленными символами их власти. Эти картины заставляют поставить вопрос о том, были ли вообще в египетском обществе времен Древнего царства полноправные? Похоже, что ответить на него так же нелегко, как и на тесно связанный с ним вопрос об общине.
Есть среди изображений и иноплеменники — в виде пленных со связанными руками. Возможно, их превращали в рабов и использовали в царско-храмовых государственных хозяйствах. Но что характерно: в рамках тотальной государственности и почти всеобщей вовлеченности в систему государственного хозяйства разница в правоспособности, игравшая сталь значительную роль в обществе Двуречья, здесь не считалась существенной и во всяком случае не подчеркивалась терминологически. Более того, наиболее общий и чаще других употреблявшийся термин, означавший производителей и вообще работающих, хотя бы в сфере услуг,— это мерет, в связи с интерпретацией социального содержания которого специалисты немало спорили друг с другом. Похоже на то, что этот термин не имел четкого социального и правового содержания, что вполне соответствует сложившейся в Древнем Египте структуре.
Резюмируя, можно сказать, что социально-правовая индифферентность в терминологии (мерет, «слуги царя») свидетельствует о том, что специфика древнеегипетской структуры сводилась к упомянутой уже тотальной поглощенности населения государством, функции ре-дистрибуции которого оказались поэтому необычайно емкими: едва ли не все произведенное обществом распределялось централизованно, по строгим нормам и четким принципам. Столь полное, явное и практически абсолютное господство государства и венчающего его божественного правителя-фараона было даже на Востоке беспрецедентным. Символом его — вно неслучайным — были гигантские пирамиды, подчеркивавшие как величие связующего единства, так и ничтожность поглощенного властью почти без остатка простого труженика, лишенного даже привычных для всех остальных неевропейских структур общинных форм существования, гарантировавших некоторые его права.
Египетское государство периода Древнего царства было мощным и хорошо организованным аппаратом власти, опиравшимся на генеральный принцип власти-собственности. Государственное хозяйство господствовало беспредельно: все причастные к власти именно в силу служебного положения владели своим имуществом, включая не только должностные, но и личные владения. Данных о купле-продаже и о частных приобретениях рыночного характера применительно к Древнему царству буквально единицы, причем часть их по меньшей мере спорна. Но все-таки к концу периода привычная описанная выше структура под влиянием процесса приватизации стала деформироваться. Начинался новый период.

Среднее царство (XXI — XVIII вв. до н.э.)

Едва ли было бы справедливым считать, что причиной упадка Древнего царства был начавшийся в конце его процесс приватизации. Он был тогда еще очень слабым и не мог оказать заметного влияния на разложение структуры. Более вероятно, что структура ослабевала сама по себе, под влиянием закономерностей циклического развития, столь характерных для всего Востока (эти закономерности всегда имели свои причины, но сейчас речь не об этом — о причинах будет сказано в свое время). Между Древним и Средним царствами лежал период политической раздробленности (иногда его именуют 1 Переходным периодом), занявший около двух веков, время правления седьмой и восьмой династий, о которых практически почти ничего не известно. Это был период самовластного правления номархов, расцвета храмов на местах и едва ли не полного упадка власти центра. Лишь к XXI в. до н.э. вновь наметились два центра притяжения соответственно для номов Верхнего и Нижнего Египта — Фивы и Гераклеополь. Борьба между правителями этих центров привела к новым попыткам объединения Египта, сначала под главенством девятой, а затем сменившей ее десятой династии. Обе эти гераклеопольские династии были, однако, слабыми и недолговечными. А усиление Фив привело к выходу на передний план одиннадцатой, фиванской династии, на сей раз крепко взявшей власть в стране и восстановившей централизованную администрацию. Большинство фараонов этой династии носило имя Ментухетеп. Но еще больше усилилась власть центра при фараонах двенадцатой династии, Аменемхетах и Сенусертах, правивших на протяжении большей части периода Среднего царства.
Внутренняя политика фараонов Среднего царства вначале осуществлялась под знаком ожесточенной борьбы власти центра с сепаратистскими тенденциями на местах. Борьба была, как упоминалось, долгой. Региональные правители-номархи за два века переходного периода укрепились в своих номах и чувствовали себя там полными хозяевами. Они имели своих чиновников и воинов, нередко вели собственное летосчисление и успешно осуществляли наследственную передачу власти — в ряде случаев брак наследников разных номархов вел к слиянию двух номов, т.е. к усилению власти правящего дома. Как свидетельствуют пышные и богатые гробницы номархов, эта региональная знать процветала вплоть до правления Сенусерта III, который считается фараоном, добившимся наивысшей степени централизации, сравнимой с той, какой обладали властители Древнего царства. Лишь Сенусерт III и его преемники снова стали практиковать назначение сменяемых сановников центра в качестве правителей номов, причем именно теперь перестали сооружать богатые гробницы номархов.
В годы правления двенадцатой династии и особенно Сенусерта III на передний план заметно выдвинулось служилое чиновничество, заместившее собой наследственную вельможную знать и даже несколько оттеснившее влиятельное жречество. Большую силу при дворе стала играть и армия. Солдаты и их начальники за свою службу получали должностные наделы и щедрые награды. Все это способствовало укреплению власти центра, созданию эффективной администрации, что с наибольшей силой проявилось на примере строительства гигантского водохранилища в районе Фаюма. В период правления Аменемхета III огромная естественная котловина в районе Фаюмского оазиса была с помощью серии дамб, плотин, каналов и шлюзов превращена в Меридово озеро — крупный искусственный резервуар, позволявший накапливать избыток вод Нила в период разливов и тем регулировать уровень его вод, орошать многочисленные новые плодородные земли в округе. Этот грандиозный проект, равно как и выстроенный здесь же, рядом с гробницей фараона, огромный лабиринт, впоследствии рассматривались греками как шедевры строительного искусства египтян
После Аменемхета III власть фараонов сначала начала клониться к упадку. Правда, египтяне и после него продолжали совершать успешные походы на соседей — в Нубию, Ливию и Азию, откуда шли потоком драгоценности (золото, медь, благовония), нужные стране материалы (ливанский кедр, в первую очередь) и пленники-рабы, число которых в период Среднего царства увеличилось. Однако расцвет был уже позади. Правители тринадцатой династии с трудом удерживали власть. Вскоре страна распалась на две части, управлявшиеся правителями тринадцатой и четырнадцатой династий, а затем наступил очередной II Переходный период. Что же принес египтянам период Среднего царства?

Изменения в социально-экономической структуре

Начавшийся в конце Древнего царства процесс приватизации стал заметно ощущаться после 1 Переходного периода, с начала Среднего царства. На смену едва ли не абсолютно господствовавшим до того царско-храмовому и вельможному хозяйствам с их псевдолатифундистскими методами обработки земли рабочими отрядами во главе с надсмотрщиками пришла новая система хозяйственной практики, характерная — как то проявило себя и в Двуречье — для более развитого государства. Государственные царско-храмовые, региональные номово-храмовые и номово-вельможные хозяйства начали использовать надельно-арендную систему. Земли стали отдавать в аренду «слугам царя», которые обрабатывали их теперь уже в основном своими орудиями и на свои средства, выплачивая при этом ренту-налог казне, храму или номарху, вельможе. Усиление централизованного контроля при Сенусерте III не изменило этой практики: просто львиной долей доходов распоряжались уже не номархи или жрецы номовых храмов (часто обе должности совмещались), а казна в лице ее представителей, присланных из центра чиновников.
Что касается социального статуса населения, то есть основания считать, что основным контингентом работников были все те же «слуги царя». Этим термином именовали и земледельцев, обрабатывавших земли государства, храмов и, должностных лиц, и ремесленников разных специальностей, и представителей сферы услуг, вплоть до брадобреев и танцоров. Социальная регламентация была по-прежнему жесткой: в юности каждый из «слуг царя» получал назначение на работу по определенной специальности, с учетом профессии его семьи, и, как правило, на всю жизнь (только наиболее сильных и пригодных из них на проводившихся ежегодно смотрах-отборах отбирали в армию). Все «слуги царя» были обязаны, кроме отправления своих основных функций, еще и выполнять «царские работы», т.е. трудовую повинность в пользу казны. Это были прежде всего строительные и ирригационные работы, труд в копях и каменоломнях. Отработки касались только мужчин.
Жесткий регламент не означал, однако, что все производители в стране имели единый статус. Напротив, именно документы Среднего царства свидетельствуют о том, что на фоне общей массы «слуг царя» появлялись и некие неджес (малые), даже сильные неджес, в число которых, судя по имеющимся данным, входили лица, так или иначе связанные с рынком, товарно-денежными отношениями, возникавшей частнособственнической деятельностью. Это могли быть, видимо, воины, мелкие чиновники или ремесленники. Часть неджес могла владеть и землями, сдававшимися в аренду неимущим либо малоимущим, причем арендная плата продуктами могла идти, по крайней мере частично, на рынок.
В Египте Среднего царства существовал уже достаточно развитый регулярный рыночный обмен, хотя о деньгах как всеобщем эквиваленте говорить еще рано. Мерилом ценности обычно выступало зерно, иногда одежда, реже медь, еще реже серебро или золото. Товарно-денежные отношения в условиях жесткой государственной регламентации развивались крайне медленно, что хорошо видно при сопоставлении с Двуречьем. Но все-таки развитие шло. Увеличивалась роль городов как торгово-ремесленных центров, о чем можно судить, в частности, по раскопкам города Кахуна.
Ремесленники, особенно золотых дел мастера и каменотесы — профессии престижные и требовавшие высокой квалификации,— нередко были достаточно зажиточными людьми, о чем свидетельствуют сооружавшиеся в районе захоронений и в иных местах внушительные стелы с надписями и изображениями. В новой структуре они уже занимали иное место, чем прежде. И хотя централизованный регламент касался их, как и всех остальных, они уже не считались просто принадлежностью царско-храмовых хозяйств. Вполне возможно, что часть их вела свое дело самостоятельно, работая по заказам и на рынок (что никак не исключало того, что определенную долю своего продукта они были обязаны отдавать государственному хозяйству, т.е. казне, не говоря уже об обязательной трудовой повинности). Есть сведения, что в городах существовали объединения ремесленников по профессиям, нечто вроде цехов, подчас даже с различными профессиональными подразделениями, как это было, в частности, у каменотесов — специальность в Древнем Египте едва ли не наиболее дефицитная, имея в виду пристрастие египтян к пышным гробницам с резными фризами, барельефами и иными работами по камню.
Изменение в положении части населения, прежде всего тех, кто был включен в систему товарного обращения (зажиточные земледельцы, ремесленники, воины) или был вынужден продавать свой труд (малоземельные либо безземельные арендаторы, слуги, наемный персонал), косвенно подтверждается теми надписями, в которых говорится о существовании болыпесемейных групп, домовых общин, «домов». Если для периода Древнего царства о «домах» в текстах говорилось почти исключительно как о домах высокопоставленных аристократов, вельмож либо сановников, то применительно к эпохе Среднего царства о тех же «домах» упоминается как об обычных семейно-клановых группах во главе с отцом-патриархом, по отношению к которому все младшие члены семейной группы, включая слуг и рабов, не связанных с членами семьи узами родства, выступают в качестве зависимых. Отцы-патриархи такого рода больших семей и оказывались нередко, как следует полагать, в числе неджес и сильных неджес.
В период Среднего царства, как упоминалось, возросло число рабов. Но дело не только в количестве. Если прежде рабы-иноплеменники были лишь зависимой и бесправной рабочей силой в храмовых, царских и вельможных хозяйствах, то теперь рабы чаще стали использоваться для услуг власть имущим. Частные рабы были немногочисленными, стоили дорого и считались важным элементом престижа: вельможа, на которого в хозяйстве могли работать сотни «слуг царя», гордился приобретением даже одного раба, о чем и сообщал в надписи. Порабощение соплеменников-египтян было весьма редким (имеется в виду долговое рабство) и официально не допускалось. Впрочем, в периоды децентрализации, в том числе и в годы 1 Переходного периода, такое практиковалось.
В целом существенно заметить, что трансформация социальной структуры в период Среднего царства по сравнению с Древним очевидна, но характер этой трансформации во многом зависел от сложившихся издревле форм социально-экономических и политических отношений. В частности, слабое развитие рынка накладывало свой отпечаток.
II Переходный период продолжался окало двух веков, на протяжении которых краткие и незначительные тринадцатая и четырнадцатая династии были на рубеже XVIII — XVII вв. до н.э. сменены вторгшимися в Египет азиатскими племенами гиксосов, которые познакомили египтян (как то сделали касситы в Вавилонии) с боевыми колесницами, запряженными до того вовсе неизвестными в Египте лошадьми. Осевшие в районе Дельты гиксосы правили около полутора веков. Но период их правления не был отмечен ни политическими, ни экономическими успехами. Скорей напротив, эпоха пятнадцатой и шестнадцатой гиксосских династий была временем упадка и деградации: многие храмы были разрушены, старые знатные семьи разорены, а выскочки-варвары взяли верх. Словом, нашествие гиксосов в древнеегипетской традиции было принято рассматривать как великое несчастье, страшный погром, полный упадок.
На это следует обратить внимание потому, что в египетской литературе сохранилось несколько интересных сочинений, повествующих об этих временах: «Речение Ипувера», «Пророчество Неферти»
В них собраны рассказы о временах хаоса и беспорядков, когда варвары все крушат, Нил иссыхает (т.е. ирригация не функционирует), богачи и бедняки меняются местами и даже «женщины не беременеют». Следует заметить, что такого рода произведения, принадлежащие к жанру пророческой литературы или разоблачительных поучений, известны и в других обществах, особенно привычных к строгому регламенту и тем самым остро ощущающих его крушение, как, например, в Китае. Смысл их — в предостережении в адрес правителей, чье нерадение и ошибки в управлении могут привести к столь мрачным последствиям.
Владычество гиксосов было непрочным. В Фивах практически параллельно с гиксосами существовала египетская семнадцатая династия, контролировавшая почти весь Верхний Египет и ведшая успешные войны с гиксосами. Эти войны продолжались ряд десятилетий, пока Яхмос 1 не изгнал захватчиков из страны и не стал основателем новой, восемнадцатой династии, когда Египет вступил в период своего наивысшего могущества, став по сути первой в истории великой империей, границы которой теперь уже простирались далеко за пределы долины Нила.

Новое царство (XVI — XI вв. до н.э.)
и расцвет Древнего Египта

Преемники Яхмоса, особенно Тутмос 1 и Тутмос II, а затем вдова последнего, царица Хатшепсут, были сильными и властными правителями, при которых был дан старт активной внешней политике и завоеваниям Египта как на севере, так и на юге. По всей стране развернулось грандиозное строительство, прежде всего храмовое. На смену разрушенным гиксосами и пришедшим в упадок храмовым строениям пришли новые величественные каменные громады, среди которых выделялся великолепием и размерами столичный храмовый комплекс бога солнца Амона в фивах. Правивший после смерти мачехи Тутмос III, сын Тутмоса II, закрепил достижения предшественников, покорив Сирию и Палестину, расширив южные пределы страны до четвертого нильского порога. Его большое и хорошо организованное войско, основную силу которого составляли запряженные лошадьми боевые колесницы, практически не знало поражений. Колоссальная военная добыча, включая и пленников, мощным потоком текла в Египет, где она оседала в кладовых храмов, в хозяйствах царя и его сановников. Преемники Тутмоса III активно продолжали его политику, успехи которой вызвали к жизни необходимость в некоторых реформах.
Реформы коснулись прежде всего системы управления. Страна была разделена на две части, север и юг, во главе которых были поставлены подчиненные фараону наместники, облеченные широкими полномочиями. Бывшие еще недавно независимыми номархи превратились в чиновников, каждый из которых имел свою канцелярию с писцами и служащими и отвечал за управление номом. Особые начальники управляли городами и крепостями, а также завоеванными районами (в качестве наместников). Деятельность всех администраторов строго определялась специальными нормами и инструкциями, содержание которых известно по сохранившимся в гробницах текстам. Есть в текстах и упоминание о 40 кожаных свитках, бывших, возможно, чем-то вроде свода законов и предписаний, коими должностные лица обязаны были руководствоваться (сам этот свод до нас не дошел).
Став сильной военной державой, империей, в которую были включены завоеванные народы и границы которой доходили на севере до Евфрата, Египет вступил в активные внешнеполитические связи с другими государствами Ближнего Востока — с Митаннийским и Хеттским царствами, с касситскими правителями Вавилонии, причем именно от этой эпохи в египетских архивах сохранилось немало ценных дипломатических документов (архивы Телль-Амарны), позволяющих представить картину международных отношений того времени. Связи и постоянные повторные экспедиции требовали немалых средств и усилий. Страна нуждалась также в многочисленных воинах — смелых, выносливых, закаленных в боях. Видимо, своих, египетских, уже не хватало (есть сведения, что в армию призывался чуть ли не каждый десятый юноша годного для военного дела возраста), ибо все чаще встречаются упоминания об использовании наемников из числа иноплеменников — ливийцев, эфиопов, азиатских «народов моря».
Ставка на наемников из числа иноплеменников, равно как и выдвижение на передний план администраторов из числа незнатных чиновников сопровождались наступлением на привычные права и привилегии вельможно-жреческой знати, власть которой заметно уменьшилась. Исчезают упоминания о вельможных хозяйствах и их «личных домах». Зато есть сообщения о развитии ирригационного хозяйства, осушении болот Дельты. Централизованная администрация создавала и пускала в хозяйственный оборот новые плодородные земли, которые в качестве должностных условных наделов раздавались воинам и чиновникам. Эта политика усиливала опору центральной власти, но в то же время она способствовала развитию частной собственности и товарно-денежных отношений в стране, так как большое количество новых наделов включалось в систему рыночных связей (аренда, продажа зерна и т.п.). Собственно, именно в это время, в XVI — XV вв. до н.э., только и появляется в египетском лексиконе слово «торговец» и становятся более или менее многочисленными сообщения о товарных сделках и торговом обмене. Серебро, пока еще не монеты, вытесняет зерно в качестве мерила рыночных ценностей.
Войны давали много рабов. Будучи подаренными храмам, они чаще всего сажались на земли и превращались в обычный в такой ситуации слой зависимых земледельцев-арендаторов. Возможно, к категории таких зависимых теперь уже относились и некоторые египтяне из числа малоимущих и неимущих, вынужденных арендовать храмовые земли. Зато основная часть египетских работников стала в эпоху Нового царства более свободной по сравнению со «слугами царя» прошлых времен. Появилась прослойка немху — нечто вроде неджес времен Среднего царства,— в которую включались и земледельцы, и ремесленники, возможно, также воины и чиновники низших рангов. В руки немху могли попадать и рабы, хотя основная часть их, не включенная в систему государственных храмовых хозяйств, была, видимо, по-прежнему в услужении высокопоставленных верхов. Впрочем, несмотря на приток в страну десятков тысяч пленников, рабов в частном секторе по-прежнему было немного и стоили они весьма дорого: цена рабыни приравнивалась к стоимости 4 —5 коров; одна рабыня-девочка была продана за цену, эквивалентную 373 г серебра (один грамм приравнивался к 72 литрам зерна; 373 г по этому курсу — свыше 25 т зерна).

Реформы Эхнатона

Начатый правлением Тутмоса III, проведшего на троне 54 года (первые 22 из них фактически правила ненавистная ему Хатшепсут), блестящий период политического могущества имперского Египта продолжался довольно долго, а связанные с ним внешнеполитические успехи и внутриполитические перемены определили серьезные сдвиги в структуре страны, в частности в традиционном соотношении социально-политических сил. Лейтмотивом изменений было, как упоминалось, существенное перемещение центра тяжести администрации и всей опоры власти фараонов на нетитулованные слои выходцев из чиновников, воинов, земледельцев, т.е. из немху, если даже не из рабов. Результатом этого процесса было заметное ослабление позиций вельможно-жреческой знати. Правда, жрецы и храмы в общем процветали — достаточно напомнить, каким потоком шли в храмовые хозяйства, в том числе в столичный храм Амона (Амона-Ра), награбленное в походах имущество и рабы. Но, во-первых, есть основания считать, что казна все тяжелее давила на храмы и пыталась использовать их доходы для содержания чиновников и воинов, а во-вторых, имущественное благосостояние не было адекватным политической роли жречества, которая все уменьшалась. Потеряв влияние на текущую политику, храмы все отчетливее превращались в опорные региональные центры хозяйства, в низовые базы государственного сектора экономики. Понятно, что еще вчера бывшее весьма влиятельным жречество не могло смириться с этим. Назревал серьезный социально-политический конфликт.
Конфликт начался с того, что политические претензии жрецов храма Амона-Ра были не только отвергнуты новым фараоном Аменхетепом IV, вступившим на трон в 1372 г. до н.э., но и послужили предлогом для решительных гонений. Фараон демонстративно поддержал в качестве противовес храму Амона-Ра новый культ прежде малоизвестного бога солнечного диска Атона, удобный для него тем, что за ним не стояли какие-либо влиятельные силы. Объявив себя верховным жрецом Атона, Аменхетеп изменил свое имя на Эхнатон («угодный Атону») и, покинув Фивы, в 300 км к северу от них основал быстро отстроенную для него новую столицу Ахетатон (городище Телль-Амарна). С точки зрения религии это была едва ли не первая в истории попытка заменить всех богов одним, создать культ единого, общеобязательного для всех, официально признанного и возвеличенного бога большой страны. Но монотеистическая тенденция реформы отнюдь не была главной; основная цель ее сводилась к тому, чтобы укрепить централизованную администрацию за счет ликвидации сепаратистских тенденций влиятельной храмовой знати. Стремясь решительным рывком порвать с традицией, Эхнатон предпринимал отчаянные попытки все обновить. Это проявилось и в создании нового бога, и в строительстве новой столицы, и в выдвижении новых людей, в создании новых культово-канонических норм, даже в новой, причем весьма художественно совершенной, школе искусства — достаточно напомнить о таком шедевре портретной скульптуры, как изображение жены реформатора красавицы Нефертити.
Трудно сказать, какими могли бы быть конечные результаты реформы, если бы не преждевременная смерть Эхнатона, процарствовавшего около 17 лет. При его жизни реформы открытого сопротивления не встретили, хотя, как и любые радикальные реформы в традиционном обществе, не были восприняты сразу всеми, тем более с ликованием. Для реформ всегда нужно время. Эхнатону его явно не хватило. Преемники его не были сильными правителями и к тому же были людьми юными и правили недолго. Сопротивление же реформам все росло. Дело кончилось тем, что Тутанхамон был вынужден сменить свое имя (ранее он именовался Тутанхатоном) и перенести столицу в Мемфис, предоставив фиванским жрецам Амона-Ра все утерянные ими права и привилегии. Были восстановлены все старые традиции, имя фараона-еретика было предано проклятию и забвению, а город Ахетатон был снесен с лица земли. После смерти Тутанхамона, не оставившего наследника (гробница умершего, как известно, была раскопана археологами в начале нашего века — она оказалась нетронутой; мумифицированное тело фараона свидетельствует о его юном возрасте), его молодая жена пыталась было удержаться на троне, выйдя замуж за приглашенного ею хеттского царевича. Но ее попытка успеха не имела. Царевич был убит, а престол вскоре занял могущественный фиванский жрец Хоремхеб. Хоремхеб и его преемники не стали ссориться со служилой знатью, воинами и чиновниками из числа немху, которые были опорой Эхнагона и его предшественников, и именно это сыграло важную роль в достижениях фараонов девятнадцатой династии, одной из самых могущественных в истории Древнего Египта.

Древний Египет при Рамсесе II

Несмотря на неудачу реформ Эхнатона, многие из них прижились. В частности, это относится к усилению роли служилой бюрократии, включая незнатное чиновничество и воинов армии, и к ослаблению регионально-номового жречества. Речь не идет о ликвидации влияния знати на местах; в период упадка Древнего Египта в конце Нового царства храмовое жречество и номархи вновь укрепили свои позиции. Но эти позиции были, тем не менее, существенно поколеблены.
После смерти Хоремхеба к власти пришла девятнадцатая династия, среди представителей которой резко выделялся Рамсес II, или Рамсес Великий, процарствовавший в XIII в. до н.э. около 67 лет. Это было время наивысшего взлета внешнеполитического могущества империи. Свою успешную военную карьеру Рамсес II начал в молодости с похода против хеттов — драматической экспедиции, едва не стоившей ему жизни. В трудных условиях незнакомой местности, доверившись обманувшим его проводникам, Рамсес с небольшим отрядом попал в засаду в районе крепости Кадеш. Многочисленные красочные описания этого эпизода рисуют критическое положение фараона, когда он обнаружил, что против него идет вся хеттская армия. Отчаянное сопротивление ни к чему не привело: хеттские колесницы уже ворвались в египетский лагерь и только тактический просчет хеттского царя Муваталли (Муваталлиса), придерживавшего пехоту, мужественная борьба самого фараона и счастливая случайность — неожиданно быстрый подход потрепанных хеттами главных сил египтян, на что Рамсес уже не рассчитывал,— решили исход битвы, а затем и всей кампании. Результатом экспедиции и еще ряда победоносных походов Рамсеса в Азию было укрепление позиций империи в Палестине и Сирии, а также союз с хеттами против усилившейся Ассирии.
Этот союз был скреплен браком Рамсеса с дочерью хеттского царя, пополнившей его гарем (следует заметить, что египетские фараоны обычно имели главную жену-египтянку, которой по традиции чаще всего становилась сестра (родная либо единокровная, т.е. от другой жены отца), и несколько второстепенных жен и наложниц, число которых варьировало в зависимости от обстоятельств. Дети от всех этих женщин в принципе могли претендовать на престол, но практически жесткое право первенства всегда было за детьми от главной жены. Поэтому брак Рамсеса с хеттской царевной не имел серьезных династических последствий — это просто был символ, благоприятный для хеттов). Укрепив внешнеполитические позиции империи, Рамсес стал проводить столь же энергичную внутреннюю политику. Его усилиями была отстроена и в значительной части заново освоена западная часть Дельты. Имея в виду свои азиатские владения, часто требовавшие присутствия фараона, Рамсес именно здесь соорудил новый город, получивший его имя (Пер-Рамсес) и на некоторое время ставший столицей Египта. Не забывал фараон и об остальной стране: во многих городах и храмовых комплексах Египта в период его царствования велось большое строительство, в том числе и ирригационное. Сооружались величественные храмы, среди которых выделяется размерами и художественным совершенством архитектурный комплекс Абу-Симбел на юге страны. Этот величественный комплекс, включающий двадцатиметровую статую самого фараона, в дни сооружения Асуанской плотины в наше время был распилен и по частям перенесен на новое место.
При преемниках Рамсеса — их часто именуют Рамессидами, ибо многие из фараонов девятнадцатой и двадцатой династий носили имя своего великого предшественника,— могущество Египта стало заметно ослабевать. Воинственные племена ливийцев и «народов моря» (племена восточносредиземноморского побережья) постепенно вытеснили египтян из их внешних владений и, более того, начали селиться на египетских землях близ Дельты. Ослаблением государства не преминули воспользоваться в очередной раз представители номовой знати и жречества, стремившиеся извлечь из благоприятной для них ситуации максимум выгоды. В одном из известнейших и крупнейших по размерам древнеегипетских папирусов — папирусе Харриса — сообщается о множестве льгот, привилегий и иммунитетных прав, которые при Рамсесе IV и Рамсесе V были пожалованы различным местным храмам. Ослабление Рамессидов привело к тому, что при последнем из них, Рамсесе XII, власть в стране захватил фиванский жрец Амона Херихор. Начался III Переходный период в истории Древнего Египта, ознаменовавший не только конец Нового царства, но и конец сильного независимого Египта древних фараонов.

Позднее царство:
Египет под властью иноземных правителей

Скопление ливийцев на севере страны и использование многих из них в качестве солдат-наемников привело на рубеже II — 1 тысячелетий до н.э. к выдвижению на авансцену политической жизни страны амбициозных ливийских военачальников, активно вмешивавшихся во внутреннюю борьбу фараонов с усилившейся местной знатью. Это вмешательство завершилось тем, что один из военачальников, Шешонк, в середине Х в. до н.э. захватил власть и положил начало 22-й ливийской династии — первой из серии правивших Египтом чужеземных династий.
Сменявшие одна другую ливийские династии (23-я, 24-я) эффективно контролировали лишь район Дельты, в восточной части которого была их столица Бубаст. Что же касается нильской долины, то там большую роль играла местная знать. Правда, в середине VIII в. до н.э. усилившиеся и многое вобравшие из египетской культуры (в частности, культ Амона) правители Эфиопии (Нубии) начали успешную кампанию за захват Верхнего Египта, что привело к появлению 25-й нубийской династии, правившей в районе долины Нила вплоть до того момента, когда в 671 г. до н.э. победоносный ассирийский царь Асархаддон не завоевал Египет, обратив в бегство последнего из эфиопских правителей. Ассирия, однако, не закрепила своей победы из-за внутренних распрей, и в 664 г. ливиец Псамметих основал 26-ю династию, почти на полтора века объединившую Египет под властью саисских фараонов (Саис в Дельте был их столицей).
Примерно с этого времени огромную роль в истории Египта и в его связях с внешним миром начали играть греки — торговцы и колонисты. Вместе с финикийцами они стали активно обживать средиземноморское побережье страны, а вскоре греческие кварталы появились и в Мемфисе. Саисские фараоны, вначале ориентировавшиеся на слабеющую Ассирию и пытавшиеся противопоставить союз с ней усилившемуся Нововавилонскому царству, затем взяли курс на сближение с греками. Греки чувствовали себя все вольготнее на севере Египта, где ими была основана колония Навкратис. В 525 г. до н.э. победоносные войска персидского царя Камбиза покончили с независимостью Египта, превратив его — до 404 г. до н.э. — в сатрапию Ахеменидской империи (это время считается периодом 27-й персидской династии). Освобождение от власти персов привело к появлению кратковременных 28 — 30-й египетских династий, пока завоевание Александра Македонского в 332 г. до н.э. вновь не привело к падению независимого Египта. После смерти Александра Египет, как известно, стал владением одного из греческих сподвижников-диадохов Александра, Птолемея. Период правления Птолемея и его преемников, включая знаменитую Клеопатру, ознаменовался энергичной эллинизацией страны, столицей которой стала величественная Александрия, признанный центр эллинистического мира и всей мировой культуры той эпохи. Но это был уже не столько египетский, сколько греческий, эллинистический центр. Птолемеевский Египет пришел в упадок на рубеже новой эры, после чего страна на долгие века превратилась в провинцию Рима, а затем (с IV в. н.э.) — Византии.
Социальная структура Египта Позднего царства (период 1 тысячелетия до н.э.) не оставалась неизменной — напротив, она энергично трансформировалась. Изменения в сфере производства (с помощью ассирийцев и греков египтяне познакомились с металлургией железа), а также заметный рост товарного хозяйства, внутренней и внешней торговли, денежного обращения оказали воздействие на укрепление частнособственнического хозяйства. Начали широко практиковаться мало известные до того отдача земель в залог, продажа земельных наделов, а затем и самопродажа бедняков в рабство. Ростовщичество стало, как то было тысячелетием раньше в Вавилонии, бичом общества, что вызывало тревогу власть имущих. Так, обеспокоенный далеко зашедшим процессом разорения земледельцев и обогащения собственников, результатом чего было оскудение и без того уже не слишком полной государственной казны, фараон 24-й династии Бок-хорис (721 — 715) провел в стране ряд важных реформ, суть которых сводилась к ограничению произвола собственников и, в частности, к запрету порабощения за долги. Реформы и личность Бокхориса надолго запечатлелись в памяти людей, а впоследствии даже обросли легендами. Существует предание, что реформы Солона в Афинах ориентировались в качестве эталона на реформы Бокхориса.
Важной новой особенностью социальной структуры Египта Позднего царства становится усиление корпоративности. Суть этого явления, знакомого уже и Новому царству, сводилась ко все большей обособленности социальных слоев, будь то жрецы, воины или ремесленники различных специальностей. Наследственность занятий способствовала замкнутости соответствующих корпораций, внутренние связи и взаимопомощь в среде которых были особенно важны в условиях развивающихся товарно-денежных отношений при явном ослаблении централизованной администрации. По-прежнему существовали и имели немалую силу храмовые хозяйства, но теперь они все явственнее становились хозяйствами жреческо-культовых учреждений и тем самым исключались из сферы государственного хозяйства и соответственно большой политики.
В целом, несмотря на некоторый экономический и политический упадок, Египет в 1 тысячелетии до н.э. оставался одной из богатейших стран мира. В период персидского завоевания он выплачивал в казну ахеменидских царей наибольшую дань. Экономически процветал Египет и в годы эллинизма, под властью Птолемеев, которые сохранили унаследованную с древности социально-экономическую структуру: обрабатывавшие «царские земли» (т.е. основной земельный фонд страны за вычетом культово-храмовых и пожалованных знати владений) «царские земледельцы», лаой, были наследственными арендаторами, личный статус которых варьировал от свободного до зависимого, что зависело от того, где работал земледелец и кем он был. Государственное («царское») хозяйство по-прежнему было весьма развитым и многообразным. Встречалась уже и практика откупа доходов с отдельных его частей богатыми собственниками. Есть данные о том, что некоторые отрасли экономики, как, например, изготовление и продажа растительного масла, были государственной монополией. Владельцы дарственных земель, сановники и знать, как и храмы, по-прежнему использовали свои земли преимущественно в виде арендных наделов, обрабатывавшихся теми же лаой, но обычно с большей степенью личной зависимости, отражавшейся в юридическом статусе земледельца. Рабов было немного, и стоили они дорого.
Для государственного аппарата эллинистического Египта было характерно сочетание традиций фараоновской администрации с греко-македонскими принципами. За исключением нескольких полисов типа Александрии, вся остальная страна традиционно делилась на номы, управлявшиеся чиновниками-стратегами. Номы подразделялись на топархии, а те—на поселения, комы. Во главе администрации стоял министр-диойкет, ведавший хозяйством и казной. Именно ему подчинялись упомянутые провинциальные администраторы. Судебная система была реорганизована в соответствии с нормами греческого права, но вне больших городов и полисов, где это право преобладало, на территории хоры, т.е. в основных районах расселения египтян, греческое право уступало обычному древнеегипетскому.

Итак, древнеегипетский вариант становления и развития государственности заметно отличался от месопотамского. Здесь очень рано и бесследно исчезла община со всеми ее традициями коллективного землепользования. Поглотившее ее государственное хозяйство в период Древнего царства господствовало едва ли не абсолютно, причем документы свидетельствуют о том, что рабочие отряды функционировали и даже перемещались с места на место по мере надобности без всяких церемоний, что свидетельствует о казарменно-коммунистическом строе жизни и соответствующих экономических отношениях. Эта казарменно-командная система здесь, в отличие от третьей династии Ура, распространялась, видимо, на все население.
Ситуация начала меняться лишь с периода Среднего царства, когда стал заметным процесс приватизации, формирования рынка и появились неджес. Как и в Вавилонии времен Хаммурапи, процесс приватизации сдержать было уже нельзя, важно было поставить его под контроль. Но если в Вавилонии для этого понадобилась серия судебников, которую венчали законы Хаммурапи, то в Египте отлично обошлись без этого (существуют даже сомнения по поводу того, что здесь вообще когда-либо существовали судебники,— это касается, в частности, и упоминавшихся 40 кожаных свитков). Законопослушный или, точнее, послушный администрации и привыкший повиноваться палке надсмотрщика египетский производитель и без того был в полном подчинении власти, в первую очередь жрецов-чиновников в системе царско-храмовых хозяйств.
Период Нового царства был отмечен заметным экономическим и внешнеполитическим развитием страны. Египет превратился за счет успешных войн в империю. Внутриполитические реформы привели к превращению провинций из полуавтономных храмовых центров во главе с наследственной жреческой знатью в административные подразделения империи, которыми управляли назначенные сверху чиновники, имевшие должностные инструкции. Обильный приток рабов, способствовавший обогащению храмов, куда эти рабы в основном направлялись, привел было к резкому конфликту между властью и жречеством (реформы Эхнатона), но конфликт был улажен, и жречество вынуждено было смириться с усилением роли центра. И только в это время, с XVI — XV вв. до н.э., спустя почти полтора тысячелетия с момента начала египетской государственности, в этой стране серьезную роль стал играть рынок.
Словом, если подвести краткий итог и сделать самые общие выводы, следует заметить, что египетский вариант развития отличался тотальной вовлеченностью производителя в систему государственного хозяйства и крайне замедленными в силу этого темпами приватизации. И более того, развитие частной собственности и рынка шло в Позднем Египте в основном за счет контактов с иноплеменниками, вторгавшимися с севера в условиях ослабления власти центра.
Существенно заметить, что изоляция Египта — речь, разумеется, лишь об относительной его изоляции — явно не пошла на пользу его развитию. В этом отношении месопотамский вариант с его динамикой оказался предпочтительнее. Это нашло свое отражение, в частности, и в сфере культуры. Древнеегипетские письменность, архитектура, начиная с пирамид, искусство, религия, мифология, а также математика, астрономия и медицина были вполне на уровне своего времени, кое в чем могут считаться эталонным образцом, например, те же пирамиды. Но, как представляется, в историю мировой цивилизации древнеегипетская культура внесла меньший вклад, чем месопотамская, даже принимая во внимание реформы Бокхориса и косвенное возможное воздействие их на реформы Солона, сыгравшие революционную роль в античной Греции.
Древний Египет с его уникальной и длительной историей дал миру, тем не менее, высокие образцы во многих отношениях. Но одновременно с этим он убедительно продемонстрировал неэффективность системы близкого к тоталитаризму социально-политического режима, который никак не способствовал его динамическому развитию. И далеко не случаен упадок Египта в те века, когда он вплотную столкнулся с более динамичными государствами Западной Азии в 1 тысячелетии до н.э.: многое в этих вынужденных контактах было не в пользу Египта, при всем том, что он всегда продолжал оставаться житницей и вносил в казну завоевателей едва ли не самый весомый вклад