Асланов Л. Культура и власть

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ II. НИДЕРЛАНДЫ

Глава 6. Заселение маршей

Когда марши были еще не заселены, крестьяне на прилегавшей к болотам перенаселенной суше страдали из-за ветровой эрозии. Естественно, тучные пастбища маршей со временем крестьяне стали использовать для своих нужд. Сначала стада коров перегонялись вдоль рек с песчаных грунтов на сухие марши на летний период. Приблизительно с 500 г. до н. э. крестьяне стали переселяться с песчаных грунтов на берега рек (точнее, береговые валы) на территории маршей. Жители маршей поддерживали тесные контакты с крестьянами, оставшимися на песчаных грунтах, что имело важные социальные последствия. Дело в том, что на маршах земледелие оказалось рискованным, животноводство же развивалось прекрасно. Это привело к специализации производства и меновой торговле, формировавшим сознание и культуру в большей мере жителей маршей, чем жителей песчаных грунтов, так как у последних было типичное для тех времен натуральное хозяйство [3, 339]. Еще одно немаловажное следствие состояло в том, что в рационе питания жителей маршей было много белка, что было существенно для физиологического развития людей. Наконец, ограниченные возможности заставляли жителей маршей быть очень пытливыми. С годами в результате экспериментов обнаружилось, что некоторые сельскохозяйственные культуры все же могут давать хорошие урожаи на маршах — это лен, вика, ячмень, овес, но те же самые почвы оказались неподходящими для пшеницы или проса. На торфяниках существовали участки, пригодные для овощеводства, — бугры вдоль стариц рек и береговые валы вдоль протоков, но их площадь была слишком мала, чтобы производить достаточное количество продуктов питания. Таким образом, колонисты на маршах зависели от внешнего мира не только в смысле строительного леса, топлива, камня или металла, но и в смысле хлеба. Продукты земледелия доставались им в обмен на сыр и кожи [3, 255].

6.1. Терпы

Однако самой главной проблемой жителей маршей были жестокие наводнения, особенно частые в периоды трансгрессии моря, отмеченные в 350—300 гг. до н. э., 250—500 гг. н. э. и 800—900 гг. Первоначально люди селились на первозданных маршах, как таковых, но вскоре для защиты от наводнений себя и своего хозяйства они стали строить искусственные насыпные холмы и располагать на их вершинах свои дома и хозяйственные постройки. Эти холмы, называемые терпами, тянутся от Северной Голландии до Юго-Западной Дании [6, 10]. Строго говоря, слово «terp» на фризском языке означает «поселение, деревня», а сам холм имеет другое название — «wierde», но «terp» во Фрисландии не существовал без «wierde». В X—XI вв. фризы соорудили земляные плотины вокруг всей своей территории, и первоначальное значение терпов отпало, но влияние терпов на формирование особой терпеновой культуры людей было до Х в. огромным, сохранилось оно и впоследствии, так как на основе терпеновой культуры развилась североморская культура.
Терпы были распределены по маршам неравномерно. Они жались к источникам пресной воды и водным путям сообщения — озерам, рекам, протокам [3, 395—397]. Активность моря заставляла одну часть жителей покидать марши, а другую — наращивать терпы. Но в периоды регрессии возникали новые терпы, не говоря о заселении покинутых. Поэтому до того времени, когда марши стали защищать плотинами и шлюзами, сформировались четыре поколения терпов.
Периоды трансгрессии моря длились от полувека и более, и наводнения не были непрерывными, поэтому люди успевали нарастить терпы. Твердо установлено, что все терпы сразу никогда не покидались людьми. Преемственность жизни и терпеновой культуры сохранялась непрерывно.
Терпы были индивидуальные и деревенские. Самый большой имел площадь 10 га и высоту 5 м. Первоначально заселялись самые высокие части маршей. Они привлекали к себе наибольшее количество крестьян, которые селились относительно близко друг к другу из-за ограниченной площади таких привлекательных мест. Это были бестерповые, так называемые флак (vlak)-поселения. Первая же трансгрессия заставила каждого из крестьян подгребать под себя землю, создавая индивидуальный терп. В дальнейшем терпы в таких скоплениях были соединены валами, а еще позже все пространство внутри территории, обнесенной валами, было засыпано землей. Получался терп с круглой или овальной площадкой наверху. На деревенском терпе дома располагались по кругу жилой частью внутрь, а стойла — по краям, которые были наклонными от центра терпа, чтобы отходы от животных стекали за пределы терпа. В центре терпа был пруд с пресной водой, по-видимому, на случай пожара, а в каждом доме — колодец. Хотя марши были засолены, недостатка в пресной грунтовой воде не было [3, 399].
Судя по глиняной посуде, приблизительно в 50 г. до н. э. в эти края пришли новые люди и протофризский период закончился. С тех времен и до наших дней сохранился тип жилых домов, в которых жилая часть и коровник находятся под одной крышей. В отсеках на две коровы животные стоят головой к внешней стене. Так было в давние времена, так есть и сейчас, что свидетельствует о стойкости культурных традиций [5, 155].
Любопытно, что в тот период, когда стали возводиться терпы, т. е. приблизительно в 300—350 гг. до н. э., территория современных провинций Утрехта и Южной Голландии была почти не заселена [5, 149]. Жители терпов, возведенных на маршах от Эйссела до Везера, получили изначально общее этническое название «фризы». Будучи выходцами из германских племен, они сильно отличались от них. Обычная германская марка занималась в те времена переложным подсечно-огневым земледелием, которое было невозможно на маршах из-за отсутствия лесов и часто происходивших морских наводнений. Жизнь на индивидуальных терпах, индивидуальное владение скотом при обилии пастбищ создали предпосылки для формирования особой терпеновой культуры, отличавшейся крайним индивидуализмом.
К востоку от реки Везер на маршах жили саксы, чья культура была очень близка к культуре фризов [6, 53], а на территории нынешней земли ФРГ Шлезвиг-Гольштейн — англы, наконец, к северу от англов на Ютландском полуострове — юты. Эта полоса маршей стала колыбелью североморской, исходно терпеновой культуры.