Баймухаметов С. Сны золотые. Исповеди наркоманов

ОГЛАВЛЕНИЕ

СОН ОДИННАДЦАТЫЙ

Алексей Чекин, демобилизованный солдат, 22 года, Москва

Все говорят, что в армии - повальная наркомания. И я так говорю. Хотя ручаться за всю армию, конечно, не могу. У нас в роте на сто пятьдесят человек было примерно двадцать-тридцать наркоманов. То есть, каждый пятый-седьмой - точно. И в других ротах примерно так же. Правда, в третьей роте, может, побольше. Там водители, строители, повара, хозяйственный взвод и тому подобное, они напрямую с нашим городком связаны, с гражданскими служащими. А городок - это четыре пятиэтажных дома и примерно тридцать-сорок четырехквартирных двухэтажек. То есть, целый поселок, и там за все годы разный народ накопился, почти в открытую торговали. Но мы с ними не связывались, у нас свои каналы. Часто в Москву ездили, несколько ребят наших прямо в Москве работали, так что проблем не было - были б деньги.

Говорят, от наркомании все дезертирства, побеги, убийства на непонятной почве и так далее. Не знаю. Не скажу. Потому что у нас в части все было шито-крыто. У нас ведь часть особая, главная в нашем роде войск, образцово-показательная и так далее. Мы прямо за кольцевой дорогой Москвы стояли. И порядок - как положено. Офицеры по струнке ходили - не то что солдаты. И наркомания наша была какая-то организованная, что ли. За два года моей службы ни одного ЧП на почве наркоты - это ведь о чем-то говорит. Хотя офицеры в ротах знали, но сор из роты не выносили, не раскрывали перед большим начальством, потому что никому от этого лучше не будет. Пацана посадят, в дисбат отправят, а рота будет как зачумленная. В общем, у нас тихо было. И мы меру соблюдали, не борзели. Да и не было среди нас уж таких зависимых: если есть - курили, нет - ждали и терпели. Другое дело: если в образцово-показательной московской части, сверхрежимной и секретной, куда и отбор был особый, - каждый пятый-седьмой курит и колется, то можно представить, что творится где-нибудь в глухих гарнизонах и в стройбате. Там, говорят, полный беспредел. Но опять же: сам не был - не скажу.

А курят в армии и колются еще и потому, что человек там всегда напряжен. Сидит, отдыхает - бах, иди на картошку! Ни секунды полного покоя. Всегда ждет неприятностей. А это ведь все накапливается , все ложится на психику и давит, давит. Армия должна быть не травматичной для души человека. Ведь люди нынче другие, не такие толстокожие, как раньше. У нас же всегда хотят добиться тишины и порядка только через строгости, в зомби нас хотят превратить: сказано - сделано, встал - пошел, остановился - сел. Но это иногда дорого стоит. Кто-то ломается и становится зомби, а кто-то хватает автомат и начинает палить. Зачем, почему - сам не знает. Сколько рассказов про побеги, когда ловили пацанов, а они и объяснить не могли - почему. Вроде и старики не прижимали, и жить можно было, а он - ударился в бега, даже срока за дезертирство не испугался, не думал. В нашей части двое сбежали и один прапорщик застрелился. Никто не знает, в чем дело. Но никто из них не курил и не кололся - за это я ручаюсь.

Армию у нас не любят, служить и гробить два года жизни за просто так никто не хочет, и когда человек попадает в армию, ему кажется, что жизнь кончилась. Как дурной и страшный сон: думаешь, что проснешься - и ничего не будет. Просыпаешься - а вокруг все то же, не сон... И он, этот сон, кажется, никогда не кончится. Можно делать с собой что угодно, потому что все равно другой жизни уже не будет. Ничего не жалко, и себя в первую очередь. Только потом, когда ты уже старик и до дембеля осталось полгода - видишь, что другая жизнь уже близко, есть она, другая жизнь, но - поздно. Полтора года анаши и опия ни для кого даром не проходят, и ты уже повязан по рукам и ногам. И потому на гражданку приходишь - как в ту же пустыню. Ничего тебе не интересно. Люди вокруг живут, а у тебя одна забота и одна мысль в голове - достать и ширнуться... Весь организм - как придаток. Ноги - чтобы пойти за кайфом, голова - чтобы придумать, где достать деньги, руки - чтобы шприц держать. И людей различаешь только по одному признаку: свой - не свой, что у него в глазах - анаша, винт, героин или ЛСД. Ну, например, если идет мэн в зеленых штанах, какой-нибудь красной или оранжевой майке и серебристых ботинках - значит, кислотник, то есть на ЛСД ориентирован. У них одна забота - на дискотеке кайф ловить, таблетку экстази сожрать, марочку ЛСД употребить и подергаться. С ними мне неинтересно.

А если человек весь в черном, - то непонятно, кто он. Но возможно, что героинщик, они любят черное вплоть до черных очков. А уж если говорит медленно, идет медленно, сутулится и вообще - зажатый весь, глаза мутные, закрываются, зрачки маленькие, как точечки - героинщик!

Если глаза красные, тусклые, прищуренные, и то и дело появляется невольная придурковатая улыбка - анашист, марихуанщик.

Если же напряженный, зубы сжаты, глаза вытаращены, нервничает, дергается - ясно, что вчера винтом кололся.

Винт , он страшную депрессию дает. И всю энергию, все здоровье очень быстро пожирает. Если вколол винта - всю ночь не спишь, не ешь и не пьешь, потому что не надо. Под утро уже сердце из груди выскакивает, начинается депрессия. Это при том, что доза подобранная, как раз по тебе. А если с дозой перебрал, то крыша сразу начинает ехать. Многие понимают, что винт - это очень быстрая гарантированная могила или психушка и переходят на другие наркотики, на тот же героин. Ну, как бы это объяснить популярно... Есть водка, а есть бормотуха дешевая. Так вот, винт - это бормотуха. Для пацанов начинающих, для безденежных. Этим и опасен, что легко доступен, ничего особого не надо, он идет, как зараза, всех косит.

Но в то же время винт - безопасен. Если человек употребляет винт, то он не обязательно попадает в систему . Винт можно сварить самому, скинуться четверым и довольно дешево купить все компоненты на шесть кубиков заразы. При порции полтора кубика на человека - четверым за глаза хватит. Вкололись - и разошлись, как алкаши, которые на троих бормотухи сообразили.

А если человек на героиновой игле, то он попадает в систему, становится рядовым солдатом мафии. Поэтому-то героин так и распространяется широко, и пропагандируется. Да-да! Я, например, считаю самой настоящей пропагандой знаменитый фильм «Криминальное чтиво». Он у каждого пацана на кассете есть. Он так сделан, с песнями своими, с героями крутыми, что очень сильно действует, завораживает пацанов. Даже сейчас на меня, все понимающего человека, и то действует. А что уж про пацанов...

Так вот, героин захватывает Москву. Невероятно дешевый. Если сравнить с европейскими и американскими ценами, то даже смешно становится. На знаменитой «точке» у кинотеатра «Витязь», в районе, где университет Патриса Лумумбы, можно и вовсе за бесценок взять его у африканцев. В основном, нигерийцы промышляют, у них налаженная система, с выходом на наших боссов.

А раз героин захватывает Москву - значит Москву все больше и больше захватывает мафия, значит, все больше и больше пацанов становятся солдатами мафии.

Когда я говорю про дешевый героин - это достаточно условно. Сидеть на героине, то есть просто покупать его - может позволить себе только богатый человек. Пичем, если человек не в системе, а просто покупает, то значит - по максимальной цене. Но таких - немного. Все остальные так или иначе добывают героин со скидкой в цене. То есть все остальные - участники.

Как это делается? Один человек, в центре района, дилер, раздает мелким распространителям-пушерам каждому по одному грамму героина и называет сумму, которую тот ему должен принести. А то, что сверху - его, пушерово. Но что там наскребется сверху? Одна-две дозы. Для себя... Так ведь для того и идут в мелкие распространители, чтобы гарантировать себе кайф. То есть получается, что реальные деньги имеют дилеры и никому не известные большие боссы на самом верху лестницы, а все остальные - работают за дозу. Но если ты попал в героиновую цепочку, то дороги назад тебе нет. Какая бы ни была закрытая система, а все равно ты что-то знаешь. Например, знаешь дилера в своем районе. То есть можешь его выдать, если прижмут. А через него, через дилера, могут выйти на тех, кто его снабжает. Да и еще кое-что узнаешь, само собой получается. А за такое знание там отвечают жизнью.

Потому я и считаю, что ничего у нас не получится с голландским опытом и с продажей легких наркотиков в государственных аптеках. Это же удар под самый корень мафиозной системы. И мафия этого не потерпит. Если, допустим, будет в стране референдум по этому поводу, то посмотрите, какая пропаганда развернется против. Будут, конечно, идейные противники, ветераны-коммунисты, которые не понимают. Но знайте, что многих милиционеров и других людей, которые с пеной у рта будут против, дергает за ниточки мафия. Или тайно, или явно. А если даже и примут такое решение и начнут продавать, то быстро свернут, потому что начнется погром аптек и никто не захочет там работать. Я ручаюсь, я знаю, что говорю. Это вы всё ля-ля да фа-фа, а в мафии эти варианты уже проработаны и приготовлены ответы. Мафия готова начать открытую войну против государства. И - победит. Я лично в этом не сомневаюсь.

А отдельный человек - он сам по себе. И выхода у него практически нет. Потому что дорога в один конец и света в конце туннеля там нет. Я считаю, что это наказание за то, что один раз перешагнул барьер, переступил запрещенную черту. Первый раз закурить, уколоться - это через какой-то барьер в себе переступить. Прошел его - а дальше уже легко катиться, ничто не удерживает. Это и есть наказание. Потому что обратной дороги нет.

Да, можно снять физическую зависимость, ломки и прочее. Но психологическую - невозможно. Оно уже сидит в мозгу и постоянно подтачивает, оно уже овладело человеком. Год можно продержаться, два, а оно все равно подловит момент и поймает. Как у нас говорят, героин умеет ждать… Потому что память невозможно стереть. И невозможно все время держать себя в обороне, в готовности к отпору, в постоянном напряге. А чуть-чуть расслабился - и подсознание сработало. У меня все силы уходят только на это. И так жить совсем не интересно, так еще и знаешь, что бесполезно, рано или поздно оно возьмет свое.

Маму только жалко. Она ведь меня не ругала и не ругает. Жалеет. Говорит, чтобы я держался, что она в меня верит. Какие ужасы она со мной испытала - это не рассказать. Она ведь в армию меня провожала - надеялась. А получилось еще хуже. Многое знают наши домашние, но даже они не догадываются, что там сидит, внутри, в мозгу. И мне еще и потому неинтересно, что я знаю, чем кончится. Много таких я уже повидал и каждый день вокруг себя вижу.

Много...

В конце туннеля есть свет!

Олег Зыков, врач-нарколог, президент
фонда «Нет алкоголизму и наркомании»

Прежде всего - про Алексея Чекина и для Алексея Чекина. Потому что он выразил типичное заблуждение всех наркоманов. Заблуждение безысходности, заблуждение, вызванное отчаянием. Очень страшное, потому что оно лишает их надежды на другую жизнь. Многие убеждены, что наркомания - неизлечима. В некотором медицинском смысле это действительно так: медицине неизвестны центры, управляющие наркозависимостью. А раз неизвестны - то и воздействовать на них невозможно. Однако грубейшая ошибка считать наркозависимость непреодолимой. Все - в руках человека. И это не просто слова. Самое же поразительное, что Алексей живет буквально в двух шагах от разгадки. Вспомним, что он говорил про армию: когда туда попадаешь, кажется, что больше в жизни ничего не будет, и только к концу службы понимаешь, что она есть, другая жизнь...

Так и здесь. В начале пути кажется, что кругом мрак и нет просвета. Но он есть, есть свет в конце туннеля! Это надо уяснить, четко осознать - и тогда будет легче бороться с самим собой.

Как у всякого врача-нарколога, у меня десятки примеров и пострашнее, нежели судьба Алексея, обычная судьба наркомана. Например, к нам в группу Анонимных Наркоманов приходит двенадцатилетний мальчишка. Работа группы построена на так называемых слушаниях. Один человек выходит к кафедре, рассказывает о своей жизни, делится опытом, а остальные - слушают. Если он попросит - советуют, обсуждают, высказывают свое мнение. И вот представьте: сидят в аудитории мужчины разных возрастов и разных профессий, часто убеленные сединами, прошедшие все круги жизни - и слушают двенадцатилетнего мальчишку. Быть может, его-то опыт пострашнее, чем прочие, поскольку наркоманская жизнь его началась в восемь(!) лет...

И этот двенадцатилетний человек уже два года как не притрагивается к наркотикам, сам себя держит в руках!

А вот мужчина в три раза старше его - не выдержал и шести месяцев. Сорвался. Исчез из нашего поля зрения на два года. Где его носило по жизни - можно представить. Но он вернулся к своим товарищам - и вот уже четыре года в группе, четыре года на ремиссии. Так у нас называется период частичного или полного исчезновения болезни.

Да, в лечении алкоголизма широко распространено кодирование, вшивание так называемой «торпеды» и так далее. Я в принципе не против этих методов. И тем не менее мы должны отдавать отчет, что при таком лечении одна зависимость меняется на другую. Человек живет под страхом. А уж если сорвался, то не то что возвращается к изначальной точке, с которой начал, но часто даже и отбрасывается на несколько лет назад. Непредсказуемы в таких случаях и последствия срыва.

При нашей системе неволи нет. Человек сам решает за себя и сам себя вытаскивает из ямы. Конечно, при помощи товарищей по несчастью. И здесь даже срыв не страшен. Потому что никто и ничто не отберет у человека уже пройденного пути, уже накопленного опыта ума и души. Это как подъем в гору. Бывает, сорвется нога с уступа и часть пути надо проходить заново. Но маршрут уже знаком, знания и опыт остались в памяти. Однажды тобой покоренный уступ второй раз покорить несложно. И - дальше двигаться к вершине.

Конечно, нелегко дается такой путь. Но в этой борьбе человек не только обретает себя. Он обретает новый опыт и новое знание, он более глубоко, чем другие, осознает ценность обыкновенной, нормальной жизни.

Я понимаю, что Алексею Чекину сейчас его жизнь представляется тупиком, из которого только одна дорога - назад, в притон, к игле. Мол, все равно один конец - так зачем мучить себя. У него впереди очень долгий и извилистый путь и не виден ему свет в конце туннеля. Но он есть! Есть. И это говорю ему не я, а такие же, как и он, бывшие наркоманы, что приходят сюда, на беседы в группу Анонимных Наркоманов. Алексей - один, а они - вместе. Им - легче. Пусть и Алексей приходит. Вместе бороться всегда легче. Наш контактный телефон: 126.04.51.

Нельзя построить капитализм
в отдельно взятом особняке...

Взывать к государству, конечно, надо. Но и рассчитывать только на него - значит не быть реалистом.

Впереди у страны долгие десятилетия наркотического тумана. И начнем мы выходить из него только тогда, когда переломим сознание подрастающих детей. Пока же они живут в среде, в ауре, в атмосфере романтизации наркотиков. Бой пойдет на полях, на которых мы всегда и везде проигрывали - бой за души людские. Проигрывали потому, что вели его всегда бездарные люди, чиновники, чинуши, получающие зарплату, занимающие кресло и только потому уверенные, что они что-то знают и могут. От их казенных слов и убогих мыслей поколения людей впадали в тоскливый сон.

А тут ведь - подростки. Чтобы их завоевать, заставить слушать - нужны неординарные люди. Пока их не призовут, пока они не придут, ничего не получится.

А во-вторых, у нас появится шанс начать постепенный подъем со дна пропасти тогда, когда опасность для себя осознают те, у кого в руках реальная власть и реальные возможности. Капиталисты. Акулы бизнеса.

Во всех нормальных странах сложнейший комплекс по лечению и предупреждению наркомании разрабатывается и ведется не только государственными, но и общественными организациями, с участием бизнесменов, с привлечением частного капитала. Потому что нормальным людям свойственно думать о безопасности дома, в котором они живут .

Наши корпорации, наши промышленники, предприниматели со временем осознают: наивно обольщаться сегодняшним благосостоянием и думать, что им удастся построить капитализм в отдельно взятой фирме и отдельно взятом особняке. Особняк сожгут, фирму разрушат те же наркоманы. Или, не дай Бог, их дети станут жертвами губительной болезни. Нельзя добиться процветания в больной стране, не заботясь о ее выздоровлении, не думая о ее будущем. Потому что речь идет, в конце концов, о выживании нации...