Ермолин Е. Русская культура. Персоналистская парадигма образовательного процесса

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Методологические принципы формирования культурологической образовательной парадигмы

1.1. Философские основания изучения истории русской культуры

1.1.6. Изучение категорий культурных мифа и ритуала

Изучение духовной культуры в образовательном процессе выводит на первый план такие категории, как культурный миф и культурный ритуал . Их значимость связана с возможностью полно и многосторонне раскрыть в образовательной парадигме при их использовании основное содержание истории культуры в заявленном ракурсе.

Представление о том, что такое культурный миф, в науке пока не отличается четкостью. В нем совмещаются две идеи. С одной стороны, культурный миф воспринимается как идеальная модель, складывающаяся в сознании «идеологов» и задающая культурную норму. С другой стороны, есть попытка связать культурный миф с категорией жизненного мира и представить как не вполне артикулированный образ жизни. Думается, в реальной культурной динамике эти два понимания были, как правило, неантагонистичны; на современном этапе осмысления понятия невозможно пока предпочесть один подход, отвергнув другой. Характерным образом они сочетаются у Л.Г.Ионина. Он сближает понятие мифа с категорией жизненного мира, предполагая возможным на основе анализа мифа постигать «синкретическое единство субъекта и объекта, мышления и действия, энергии и структуры, которое именуется общественной жизнью и в котором (или которым) живем все мы в нашей повседневности». Его понимание национально-культурного мифа осложнено, однако, представлением и о том, что такой миф создается как идеальная норма культуры, причем лишь апостериори, как «сказка, сложенная местными интеллектуалами» о «великой истории и славном прошлом», и затем начинает формировать «мифологическую идентичность» нации . (По такой логике, культурный миф включает в свой состав представления о русской идее.)

Двойственность подобного рода характерна, кажется, и для нередко используемых в образовательном процессе выкладок Ю.М.Лотмана и Б.А.Успенского, в которых они касались логики мифотворчества в культуре. Исследователи размышляли преимущественно о закономерностях мифологического сознания и акцентировали проявления мифологического по своей природе мышления в культуре . И в то же время они дали прекрасные образцы анализа конкретных «идеализирующих» мифов русской культуры, положив начало развитию этого направления в культурологии и создав хорошую основу для использования категории мифа в учебном процессе.

Остро стоит вопрос о синтезирующей теории культурного мифа. По логике предлагаемой здесь концепции изучения истории русской культуры, мне ближе то понимание культурного мифа, которое основано на активности человеческого духа, на его самоутверждении путем возведения частной эмпирики к идеалу. Но такое понимание не противоречит в принципе осмыслению конкретной логики мифологического мышления в том или ином случае, с учетом накопленного концептуального материала (теории Л.Леви-Брюля, Э.Кассирера, Я.Голосовкера, К.Г.Юнга, К.Леви-Строса). Это, возможно, второстепенная, слишком специальная для изучения истории культуры в образовательной парадигме задача, но в каких-то рамках и случаях она может решаться и в образовательном процессе.

Культурный миф понимается здесь как являющееся предметом веры и обеспечивающее жизнедеятельность конкретное представление об идеальных началах бытия, высших силах и смыслах мироздания, и главным образом (коль скоро речь идет о культуре) - о предназначении и самореализации человека и общества. Такой миф - обычно целая система верований, связанных воедино иерархически и имевших в России некую высшую, сакральную (или квазисакральную - с середины XIX века) значимость. Он имеет непосредственное отношение к человеку, к его жизни, дает средства и задает способ существования и ориентации в мироздании, культурной самореализации. В каких-то координатах он глубоко личностен. И в то же время он является достоянием общества в целом, обладает общими для многих чертами, имеет сильное влияние на строй общественной жизни, на социокультурную динамику. Так, в России на протяжении столетий одним из основных культурных мифов был миф о Святой Руси (о нем см. в 1.2). Мифом «оформлялись не только сложные богословские конструкции, но и обыденные элементы быта» . Поэтому раскрывается содержание мифа из разнопорядковых вещей, больших и малых. Искусство извлечения из вещи мифического, смыслообразующего ядра - одна из основных задач в процессе изучения истории культуры.

К числу наиболее значимых мифов русской культуры ХХ века, раскрываемых в образовательном процессе, относится, например, советский миф светлого будущего. Это миф непримиримого дуализма, непрестанной борьбы. Он воспроизводит гностико-манихейскую онтологию вечного поединка двух абсолютных начал, не просто делая ареной этой битвы историю, но и определяя саму историю как борьбу. Однако борьба, а с нею и история, согласно мифу Учения, - должна закончиться. Дуализм должен быть преодолен в перспективе мировой революции. Советский миф есть хилиастический миф светлого будущего, он живет чаянием грядущего. Новый мир воспринимается как идеальное состояние бытия, мир без противоречий, общество всеобщего равенства и справедливости, изобилия, благоденствия и коллективного счастья (в случае необходимости - принудительного ) . «Религия революционного социализма принимает все три искушения, отвергнутые Христом в пустыне, и на них хочет создать царство свое,- критически оценивал миф Н.А.Бердяев.- Он хочет превратить камни в хлеба, хочет спасения через социальные чуда, хочет царства мира сего» . Основным агентом преобразования является пролетариат, направляемый партией. Отдельная личность, сколько-то автономная индивидуальность этим мифом не востребована. Она имеет ценность и смысл только в составе общественных единств, в сословно-классовом отношении.

Культурный миф зачастую приобретает обобщенное конкретно-образное художественное выражение - и в таком качестве имеет, думается, особую ценность при изучении истории культуры, поскольку позволяет собрать разнообразные детали и наблюдения в единство .

Понятие культурного мифа тесно связано с понятием культурного ритуала. Коль скоро культурный миф диктует определенную логику действий, поведения, он реализуется в жизненной практике как культурный ритуал, даже как целая система ритуальных действ, больших и малых, соответствующих идеальному предназначению человека. Причем это соответствие является не формально-юридическим, но конкретным, исходящим из реального положения каждого человека в космосе и социуме. Миф упорядочивает жизнь интеллигибельно, а ритуал - действенно .

Так, реализацией упомянутого мифа о Святой Руси в социальной практике были ритуалы церковной службы , домашнего благочестия христианина, монашества, юродства, княжеской заботы о подвластных людях, царственного служения и т.п.. Приобщаясь к мифу и претворяя его в ритуалы, человек тем самым приближался к высшему состоянию бытия и мог снискать святость. Охарактеризованный выше миф светлого будущего находил ритуальную реализацию в массовых действах демонстрации. Действо должно было быть строго замкнуто тем представлением о мире, которое содержал миф. Драматургия массовых акций специфически оформляла его, предвосхищая его неизбежное торжество и как бы даже реализуя его. В нем и только в нем происходила актуализация мифа, его полная и последовательная конкретизация и верификация, организовывалось впечатление совпадения идеала и реальности, достижения их непосредственного тождества.

Основные культурный миф и культурный ритуал дают в процессе их освоения представление об основе, ядре культуры. Их уяснение имеет важнейшее значение при освоении истории культуры в процессе образовательной деятельности. В то же время изучение истории культуры вовсе не должно сводиться исключительно к основным мифам и ритуалам как идеальным матрицам национального духа. Реально культура богаче и пестрее, каковое ее качество также заслуживает внимания. Так, миф о Святой Руси (вкупе с сопричастными к нему ритуалами) не предполагает, что это состояние уже вполне достигнуто. Скорее он устанавливает тот горизонт, который должен быть предметом влечения для каждого, но достигается только святыми людьми. В реальной культурной жизни основные культурные мифы и ритуалы входят в сложные отношения с мифами и ритуалами неосновными, которые обычно не претендуют на самодовление, но временами много значат для человека и социума. Происходят разнообразные процессы динамического взаимодействия, заимствования, отталкивания.

Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1998. С.162-163.

См.: Лотман Ю.М. Избранные статьи. Т.1. Таллинн, 1992. С.58-75.

Каждан А.П. Византийская культура ( X-XII вв.). СПб., 1997. С.125.

Бердяев Н.А. Философия неравенства. М., 1990. С.183.

Целостный, синкретический мифообраз России дал, например, Г.П.Федотов в статье 1918 года «Лицо России» ( Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Т.1. СПб.,1991. С. 45; ср.: там же, 329). См. мой опыт, мифообраз города Ярославля: Ярославль. Русский рай // Новый город. М., 2004 .

Итоги теоретического анализа культурного ритуала осмыслены в: Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1998. С. 126-143.

К ультовая основа культуры была основательно проанализирована П.А.Флоренским: Флоренский П.А. Иконостас. Избранные труды по искусству. СПб., 1993. С. 366.