Бейкер Ф. Абсент

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 9. Возрождение абсента

Недавнее возрождение абсента уходит корнями в крушение железного занавеса и чехословацкую «бархатную революцию» 1987 года, которая привела к открытию Праги для западной молодежи. Лондонский музыкант Джон Мур, одно время — гитарист группы «Джизуз энд Мэри Чейн», а недавно — член группы «Блэк Бокс Рекордер», впервые попробовал абсент в Праге в 1993 году:

Как-то зимой, разглядывая бутылки в пражском баре, я заметил одну, которая казалась особенно соблазнительной. Наполненная изумрудно-зеленой жидкостью, она выглядела так, как будто могла нанести вред. Это был абсент. Я кое-что слышал о нем, но никогда не думал, что мне удастся его попробовать. Как большинство людей, я считал, что он запрещен и исчез навсегда. «…»
Первый эффект был почти мгновенным. Казалось, я скорее ввел абсент в вену, чем выпил. Не было медленного нарастания, постепенного всасывания в кровь. Вооруженный стаканом воды, я выпил остатки и заказал еще один стакан. Дружба началась.

«Абсент», который открыл для себя Мур, был маркой «Hill’s» из Чешской Богемии. По сравнению со старым, французским абсентом, богемский абсент — совершенно другой зверь: в нем намного меньше анисового вкуса, он не мутнеет от контакта с водой, и в новый ритуал его приготовления входит огонь, чего никогда не было во Франции. В данном случае Богемия — место, а не состояние души, хотя никакое их смешение не повредило бы образу этого напитка.
На ликероводочном заводе «Hill’s Liquere», основанном Альбиной Хиллом в 1920 году, производились разные напитки. Дело бурно расцвело, и в 40-е годы компания открыла второй завод: нормирование спиртных напитков в военной Чехии основывалось на объеме жидкости, а не на ее крепости, поэтому тогда было выгодно покупать абсент и разбавлять его водой. Но с началом послевоенного социализма процветанию Хилла пришел конец. Заводы национализировали и к 1948 году производство абсента официально прекратили. Однако в 1990 году, с возвращением Чехии к свободной рыночной экономике, сын Альбина Хилла Радомил снова начал его производить.
Джон Мур написал очаровательную статью об абсенте для модного лондонского журнала «The Idler» («Бездельник»), опубликованную в зимнем номере за 1997 год. Кроме краткой истории и тщательного обзора там есть несколько замечаний, которые должны были вызвать интерес читателей. Во-первых, пишет Мур,

…добавление сахара придает питью абсента особое ощущение, схожее с применением внутривенных наркотиков, — ты совершаешь ритуал. И там и тут необходимы ложки, огонь и немного терпения — похожие средства для довольно похожих целей.

Во?вторых, «насколько я помню, у меня никогда не было галлюцинаций от абсента, но он действительно вызывает необычайно яркие сны, сюрреалистичные и непристойные».

Однако самая важная часть статьи, возможно, это маленькое объявление в рамке, которым она кончается:

Со времени моего случайного знакомства с абсентом в 1993 году я наладил постоянные поставки благодаря одному другу и самому мистеру Хиллу. Если и вы хотите импортировать абсент, звоните в редакцию нашего журнала.

Как оказалось, именно основатели журнала, редактор Том Ходкинсон и художественный редактор Гэвин Претор-Пинни, разделяли интересы Мура. В конце лета 1998 года эта троица встретилась с предпринимателем Джорджем Роули, который уже импортировал чешское пиво и крепкие напитки и подумывал о том, чтобы импортировать чешский абсент, а кроме того, был и сам связан с мистером Хиллом. Прежде, чем вести с ними дела, Радомил Хилл попросил их организовать единую компанию, и они основали компанию «Зеленая Богемия». Со временем импорт абсента стал таким успешным, что у основателей не осталось времени на издание великолепного журнала. В конце концов, журнал, после довольно длительного перерыва, стал выходить нерегулярно, хотя и каждый год. Абсент, чье губительное действие давно известно, практически его убил.
Итак, абсент был заново запущен на британский рынок в декабре 1998 года, что вызвало обширные и восторженные отклики в прессе. «Теперь, — писала газета „Гуардиан“, — к ужасу активистов антиалкогольной пропаганды, британская компания заключила с маленьким чешским ликероводочным заводом контракт на импорт абсента, узнав, что этот напиток никогда не был официально запрещен в нашей стране». Газета «Дэйли Мэйл», самая респектабельная представительница желтой прессы, напечатала шокирующую статью, в которой действие абсента, к большому удовольствию «Зеленой Богемии», сравнивалось с одновременным употреблением водки, марихуаны и LSD. «Такую рекламу не купишь ни за какие деньги», — сказал довольный мистер Ходкинсон.
Необыкновенно эффективной пропагандистской машине компании удалось разместить в прессе статьи о прославленных клиентах своего «Зала Славы», включая самого первого из них, американского актера Джонни Деппа. Находясь в Великобритании на съемках фильма «Сонная лощина», Депп пил абсент с Хантером С. Томсоном, которого он играл в фильме «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Группа «Суид» отметила выпуск своего альбома 1999 года «Хэд Мьюзик» вечеринкой с абсентом в лондонском клубе «Чайна Уайт», и моду подхватили другие члены музыкальной индустрии, от рэппера Эминема до готического рокера Мэрилина Мэнсона. Журнал «Селект» открыл регулярную рубрику под названием «Наши друзья абсента»: людей приглашали выпить (абсент любезно предоставлял Мур), а потом записывали их бессвязную речь по мере того, как они распадались на части.

Неожиданно слово «абсент» стало вызывать жажду, и одновременно пробудилась культурная память о «таинственном, мучительном, самом важном напитке декадентского fin-de-siecle». Вообще же успех чешской марки был удивителен, так как все знали, что этот напиток не особенно приятен на вкус. «Ужасно! — сказал один несостоявшийся любитель. — Отвратительный запах и вкус алтея с привкусом микстуры от кашля, экстрактов трав, ванили и крепчайшего спирта». Газета «Тайме» писала, что вкус абсента напоминает «водку на стероидах с привкусом жженых волос и оставляет во рту сильный неприятный привкус, словно ты съел массу розовых лакричных леденцов, которых все избегают». «Мне не доводилось пить шампунь „Восэн“, — писал пражский корреспондент „Дэйли Телеграф“, — но его вкус, должно быть, очень похож на вкус абсента». Один пражский любитель абсента сделал необыкновенно точное и проницательное замечание о чешской марке: «Этот абсент пьют, чтоб быстро опьянеть; только мазохист добавляет в него воду, чтобы затянуть его действие» (хороший французский абсент, напротив, можно пить медленно и долго). Столкнувшись с тем, что «Хилл’з» производит почти на всех очень сильное действие, а его вкус многим противен, «Зеленая Богемия» пришла к логичному выводу, что его нужно смешивать и замаскировывать, и стала превосходно рекламировать коктейли, публикуя новые рецепты, куда входит абсент, скажем — «Сайко Серфер», «Грин Роуз», «Флейминт Эбсент Пешн», «Сикс Пэк», «Винсент Ван Г», «Чайна Блу», «Бохемиен» и других роскошных ужасов, некоторые из которых стали особенно популярными на севере Англии.
Целью было опьянеть, и «Зеленой Богемии» пришлось осторожно удерживать равновесие. С одной стороны, они, действительно, несли ответственность и потому выпустили указание, чтобы никому не продавали больше двух абсентов за один вечер (беспрецедентная директива в истории алкогольной индустрии). С другой стороны, все знали, для чего пьют абсент. Кто станет пить, чтобы остаться трезвым? Говорят, когда у актера Кита Аллена спросили его мнение о чешском абсенте «Hill’s» на открытии клуба «Граучо», принадлежащего «Зеленой Богемии», он засмеялся безумным смехом и воскликнул: «Он действует!»
Французам и швейцарцам не слишком понравилось, что в Англии возродился хоть какой?то абсент. «Эта английская „т. е. чешская“ дрянь — не абсент», — сказал французский эксперт по абсенту Франсуа Ги. Его семья начала производить абсент в Понтарлье в 1870 году, а сейчас он владеет ликероводочным заводом, где производятся другие напитки, так как абсент все еще запрещен во Франции, и музеем абсента в том же городе. «Это отвратительная ино— странная дрянь. Как они посмели украсть наше название?» — «Прискорбно? Нет, хуже, — сказал Жослен Паризо управляющий его заводом. — Если бы Бодлеру и Рембо предложили это чешское пойло, они бы перевернулись в своих гробах».
Одним из самых значительных противников чешского абсента во Франции стала Мари-Клод Делаэ, главный французский эксперт по абсенту, которая в 1994 году открыла «Музей абсента» в Овер-сюр-Уаз, где похоронен Ван Гог. Ее интерес к этому напитку зародился в 1981 году, когда она нашла на парижском блошином рынке странную ложку в форме растения с отверстиями и начала коллекционировать предметы, связанные с абсентом, а потом издала несколько книг на эту тему. Эти книги посвящены принадлежностям и памятникам культуры абсента, которые она собирает (к тому времени мадам Делаэ уже написала книгу о детских бутылочках), а также поэтам и художникам. Как она пишет в своей книге «Histoire de la Fee verte», в старинных предметах, связанных с абсентом, ее привлекает попытка ухватить неспешность и неторопливость ушедшей манеры питья, в кафе или под тенистыми деревьями французского юга, в «un climat de farniente, de douceur de vivre» .
Мари-Клод Делаэ настойчиво повторяла, что чешский «абсент» — не настоящий, и, в конце концов, «Зеленой Богемии» пришлось в июле 2000 года при ее содействии начать импорт абсента французского типа. В отличие от «Hill’s», эта марка, «La Fee», с характерным глазом на бутылке, исключительно приятный напиток, который можно долго пить просто с водой. («Опаловый, зеленый, анисового вкуса и вообще очень вкусный, если вам нравятся такие напитки… Он очень, очень похож на „Перно“, только крепче и не желтый».) Строгая Мари?Клод решительно выступает против того, чтобы смешивать абсент с чем-либо, кроме воды.
Презентация «La Fee» тоже произошла в «Граучо» и сопровождалась пышной рекламой. Особенно изящным ходом был выпуск классического лондонского двухэтажного автобуса (модель «Routemaster», выпущенная около 1960 года, с открытым вторым этажом и лестницей сзади), выкрашенного в зеленый цвет. Это новое воплощение «омнибуса в Шарантон» доезжало вплоть до севера Англии и основных городов Шотландии, где благодаря более жесткой, «русской», культуре питья «Хилл’з» уже стал популярным, знакомя людей с более мягким стилем «La Fee». На втором этаже разместили хорошо оборудованный бар с удобными сиденьями. На передней табличке автобус объявлял разные пункты назначения, например «Забытье» и более веселую «Утопию».
«Зеленая Богемия» финансировала фуршет с коктейлями после вручения «Премии Тернера» в 2000 году немецкому фотографу Вольфгангу Тиллмансу, пригласив победителя и организаторов в здание шордичского муниципалитета и буквально залив их абсентом «La Fee». Говорили, что Дэмиен Херст, который уже слыл большим энтузиастом абсента, обдумывает серию вдохновленных им скульптур.
На рубеже тысячелетий абсент вышел на передовую линию культуры приемов и стал означать способ как можно более быстрого и легкого опьянения. Это показалось бы странным представителям наркотической культуры конца 60?х — начала 70?х годов, когда многие, особенно молодежь, считали алкоголь отталкивающим. Качества абсента, сходные, по мнению некоторых, со свойствами наркотиков, дали поколению «Е» алиби для пьянства.
Непревзойденная и остроумная стратегия «Зеленой Богемии», создававшей общественный образ абсента, рекламировала его как дух «свободы». Новая свобода Праги, вошедшей после падения железного занавеса в эпоху свободного рынка, удачно сочеталась с растормаживающим воздействием полного опьянения (похожий напиток, «Перно», уже сопроводили столь же лаконичным призывом «Освободи дух»). Абсент завоевывает все большую популярность в Великобритании, где в социальном плане он стал вроде «Брит Арт» — его пьют пролетарии, а шустрые мальчики из привилегированных школ распространяют, сотрясая весь бизнес. В отличие от более мрачных значений, закрепленных за абсентом в Америке, британское его возрождение породило самый позитивный образ из всех, какие у него бывали.

Против всего этого веселья выступило лишь несколько человек, один из которых — Николас Монсон, сорокатрехлетний наследник 11-го барона Монсона. Этот выпускник Итона был привлечен к суду после автокатастрофы, в которую он попал после того, как выпил два стакана абсента в одном баре в Челси и его, вполне справедливо, лишили водительских прав. Однако он стал бороться против приговора и подал апелляцию на «том основании, что бары не вправе подавать яд без предупреждения». «Правительство должно запретить абсент», — сказал Монсон, отец которого — председатель общества «Свобода личности». «Доказано, что от него люди просто дуреют». Монсон признал, что выпил два стакана, но не мог вспомнить, выпил ли он еще и третий, и уподобил воздействие абсента смеси особенно крепкой водки с марихуаной. Его адвокат сказал, что заявление обоснованно, «так как, когда мы идем в бар, имеющий лицензию, мы имеем право ожидать, что нас там не отравят. Этот напиток явно обладает качествами, воздействующими на рассудок». Министерство внутренних дел Великобритании исследовало абсент, чтобы определить, подпадает ли он, в связи с предполагаемыми галлюциногенными качествами, под «Акт о злоупотреблении наркотиками» от 1971 года, и обнаружили, что нет. «Он не более опасен, чем любое другое вещество, которым можно злоупотребить», — заявил официальный представитель министерства. С одной стороны, у правительства были причины испытывать благодарность к импортерам абсента. Налогообложение — это не только сбор денег, но и неявный социальный контроль, а чрезвычайная крепость абсента заслужила поистине поразительную налоговую ставку — около шестнадцати из сорока фунтов (столько стоит бутылка) идут в государственную казну.
Несмотря на государственные доходы, связанные с абсентом, министр внутренних дел Джордж Хауарт сказал журналистам, что возрождение абсента «вызвало глубокое беспокойство», и «мы будем очень внимательно следить за ним, чтобы увидеть, снизится ли продажа». Очень важно то, что уже привело к запрещению абсента во Франции, но не в Англии, — распространится ли абсент на рабочие классы, «деревенщину, любящую легкое пиво», как выражается популярная пресса, или даже на «нюхателей клея» и тех, кто балуется растворителями. В то же время, подчеркивая либеральные принципы «Зеленой Богемии», импортер Том Ходкинсон осмелился заявить, что часть «очарования» абсента — и, в сущности, одно из его «достоинств» — именно в том, что «вы показываете нос опекающей „вас, как нянька“ Новой Лейбористской партии». Британский премьер-министр Тони Блэр, по сообщению «Дейли Телеграф», заявил, что «внимательно следит за вопросом и, если абсент станет слишком популярным, запретит его».