Леманн А. Иллюстрированная история суеверий и волшебства

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОТДЕЛ II. Тайные науки

Отношение ученой магии к народному волшебству

Ученая магия в главных своих чертах имела те же самые основания, как и народное волшебство. Когда последнее в средние века достигло в Европе высшего своего развития, то оно состояло из пестрой смеси европейской и восточной, в особенности халдейской и египетской магии. Но те же самые элементы могут быть указаны также и в тайных науках, только заимствования у восточных народов выступают в них сильнее. Из новых элементов, которых нет в европейской народной магии, можно указать только на алхимию; но последняя никогда не имела большого значения, в смысле одного из членов целой системы. На нее следует смотреть скорее как на архитектурное украшение величественного здания тайных наук; но она никогда не служила краеугольным камнем или опорой этого здания. Так как между ученой и народной магией не было существенного различия в составе материала, из которого они слагались, то они могли различаться между собой только в способе пользования этим материалом, т. е. в форме строения. Так именно и было на самом деле.
Оставаясь в пределах этого сравнения, можно сказать, что народная магия является как бы грубой стеной, где отдельные камни без дальнейшей обработки беспорядочно навалены один на другой, тогда как тайные науки представляют как бы великолепное архитектурное произведение, где каждый отдельный элемент искусно обработан и помещен на настоящем месте. И это совершенно естественно. Материал народной магии собран путем случайных сношений народов и тысячелетней устной передачи. При таком способе происхождения едва ли возможно было достигнуть чего-либо большего, кроме того, что элементы, часто совершенно разнохарактерные, грубо складывались вместе. Совсем иначе было с тайными науками. Последние развились на исходе древних веков и у арабов трудами величайших мыслителей, людей, которые были близко знакомы не только с самыми выдающимися системами греков, но также и с глубокомысленными образами восточной фантазии. Этими различными основными идеями они пользовались для того, чтобы в многочисленных сочинениях обосновать способность человека совершать магические действия. Каждый исследователь мог, таким образом, опираться на результаты, достигнутые его предшественниками и изложенные ими в своих сочинениях. Неудивительно поэтому, что магические науки в XIII веке достигли у мавров такого совершенства, которое должно было импонировать европейцам, не принимавшим в течение почти целой тысячи лет никакого участия в развитии наук. Воодушевление, с каким европейцы принялись за работу, произвело то, что именно они увенчали этот труд.
В Александрии, центре умственной жизни цивилизованного мира, на исходе древних веков начинают развиваться тайные науки. В течение более.пяти веков в александрийский музей отовсюду стекались самые выдающиеся мыслители. Греческие философы встречались здесь с восточными мистиками, и обмен всякого рода умственных сокровищ происходил здесь в таких размерах, что ни раньше, ни позже в истории человеческого рода не встречалось уже ничего подобного. Многие из идей, вокруг которых до новейшего времени вращалась умственная жизнь Европы, получили свое начало в Александрии. Отсюда, например, христианские церковные писатели заимствовали многие из элементов греческой философии и восточного гностицизма, следы которых имеются в их сочинениях, касающихся христианской догматики (сравни выше стр. 53).
В последние века древности Европа была настолько занята продолжительными, непрерывными войнами и религиозными распрями, что всякие сношения с Александрией постепенно прекращались. В первом отделе нашей книги (стр. 72 и след.) уже было указано, как развивалась в Европе магия, частью из самостоятельных народных элементов, частью вследствие неправильно понятого учения церкви. Напротив, в Александрии, еще долгое время остававшейся центром духовной жизни, развитие ее шло своим собственным путем, в более научном направлении. Результаты этих исследований переняли затем после завоевания Египта (в 641 г. по Р. X.) арабы, которые, таким образом, и оставались носителями научного знания, пока Европа на исходе XII века до известной степени успокоилась и созрела для того, чтобы принять духовное наследство древности. Европейскому критическому уму предназначено было сначала завершить начатое дело, а потом разрушить его и на развалинах его возвести более величественное здание новейшего естествознания.
Теперь мы несколько подробнее рассмотрим ход этого развития. Общий план нашего исследования в общих чертах уже дан всем предыдущим. Мы начнем с изложения той формы, какую в первые века нашей эры получили в Александрии важнейшие магические науки. Прежде всего нашему рассмотрению подлежит египетская магия. Правда, она играла важную роль как одно из звеньев европейской народной магии; поэтому мы, собственно говоря, должны бы обратиться к ней раньше. Но так как чрезвычайно трудно, пожалуй даже невозможно, отделить в народной магии египетские элементы от халдейских, то мы отложили рассмотрение египетской магии до настоящего момента. Для тайных наук последняя имела гораздо более важное значение, что совершенно понятно, так как ученая магия выросла на египетской почве. После этого мы должны будем рассмотреть астрологию, которая в Египте под влиянием греков получила совершенно другую форму, чем какую имела древнехалдейская; и наконец, появляется алхимия как вполне новый специально египетский элемент.
Однако мы ничего не потеряем, если несколько дольше остановимся на происхождении этих наук, и в особенности на их источниках — древнейших египетских сочинениях. Хотя в древнейших европейских сочинениях XV и XVI веков можно найти более подробное и обстоятельное изложение этих наук, чем в произведениях древности, но в них мы напрасно будем искать какого-либо обоснования многих странных правил и предписаний. Магики средних веков держались вполне принципа авторитета. Всякое новое положение обыкновенно сопровождается примечанием: «Древние единогласно утверждают» или «Птоломей пишет» и т. д. Но никто не исследует, откуда же «древние» черпали свою мудрость; это можно найти лишь в оригинальных произведениях старых александрийских магических авторов. А так как мы главным образом хотим исследовать причины различных форм суеверия и волшебства, то, разумеется, должны обращаться преимущественно к тем сочинениям, где выступают эти причины. В этом отношении сравнительно с ними все европейские сочинения, столь богатые частностями, имеют лишь второстепенное значение.
Кроме трех упомянутых наук, магии, астрологии и алхимии, нам необходимо еще ближе познакомиться с четвертой, хотя по своей природе и происхождению она и выходит из пределов нашего труда, так как в начале она не есть ни суеверие, ни волшебство, ни теоретическая, ни практическая магия, хотя, впрочем, содержит в себе зачатки и той и другой. Мы говорим о мистической религиозной философии, изложенной в европейских кабалистических сочинениях, в «священной кабале», как ее обыкновенно называют в настоящее время. При этом мы должны изложить ее довольно обстоятельно, так как она сильнее, чем какое бы то ни было другое умственное течение наложила свой отпечаток на европейскую магическую науку XVI века. Правда, что причина такого сильного ее влияния лежит не в богатстве ее мыслей и не в ясности изложения. С ней произошло то же самое, что так часто случается даже в новейшей науке; не богатые содержанием и ясные по мысли сочинения достигают наибольшего значения, а темные и непонятные, в которые всякий может вкладывать тот смысл, который ему самому больше нравится. На европейцев наибольшее впечатление производила именно эта безграничная неясность и мистические методы кабалистических произведений. К этому присоединилось еще то, что эти очень древние сочинения, вдруг появившиеся в Европе в XIII веке, непосредственно соприкасались с Ветхим Заветом, за буквальным смыслом которого они отыскивали скрытое и более глубокое значение. Все эти различные обстоятельства делают понятным, каким образом темная речь кабалы стала фундаментом для фантастических сооружений европейских маги-ков. Поэтому правильное понимание ученой магии средних веков невозможно без знания кабалы; а так как последняя составляет древнейшую часть, то мы прежде всего и приступим к ней.