Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА 2. ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ

Проблема языкового сознания у Жака Лакана и его продолжателей

"Замещение" в трактовке Кристевой и Дерриды

Впоследствии эти два термина стали ключевыми для тео-
ретической основы постструктуралистской риторики. Кристева,
например, в своем исследовании
"Революция поэтического языка" (1974) (203) анализирует ран-

62

неавангардистскую поэзию, используя их как базисные, исходные
постулаты. Практически в методологический принцип превратил
"замещение" Деррида, передав "по наследству" проблематику
замещения всей постструктуралистской и постмодернистской мыс-
ли (см. работу "Замещение: Деррида и после него" (1983)
(124), где подробно рассматривается практика применения этого
термина как опорного понятия при деконструкции текстов самого
разного характера в работах Поля де Мана, Майкла
Рьяна, Г. Ч. Спивак и пр.).

Согласно Лакану, формула:

означающее S

означаемое s

устанавливает "исконное положение означающего и означаемого
как отдельных рядов, изначально разделенных барьером, сопро-
тивляющимся обозначению" (207, с. 149), т. е. сигнификации,
понимаемой как процесс, связывающий эти два понятия. При
этом Лакан прямо призывал "не поддаваться иллюзии, что озна-
чающее отвечает функции репрезентации означаемого, или, лучше
сказать, что означающее должно отвечать за его существование
во имя какой-либо сигнификации" (там же, с. 150).

Скользящее и плавающее означающее

Тем самым Лакан фактически раскрепостил означающее,
освободив его от зависимости от означаемого, и ввел в употребле-
ние понятие "скользящего", или "плавающего означающего".
Следует отметить, что впервые он высказал эту мысль еще в
работе 1957 г. "Инстанция буквы в бессознательном, или судьба
разума после Фрейда " (33), где он, в частности, постулирует
тезис о "непрекращающемся ускользании означающего под озна-
чающее", что фактически в любом тексте предполагает лишь
взаимодействие, игру одних означающих в их отрыве от означае-
мого. Значительно позднее эту мысль французского психоанали-
тика подхватила Ю. Кристева, создав подробно обоснованный
телькелевский вариант, однако, что более существенно, на этом
же постулате построена и теория
"следа" Дерриды.

Интерпретация как "изоляция в субъекте ядра"

С этой же мыслью о возможности разрыва самой струк-
туры знака связана и проблема интерпретации смысла. Посколь-

63

ку при таком подходе процедура интерпретации сильно усложня-
ется, и, по мнению Лакана, "было бы ошибкой утверждать, как
это высказывалось раньше, что интерпретация открыта всем
смыслам под предлогом, что это вопрос только связи означаю-
щего с означаемым, и следовательно неконтролируемой связи.
Интерпретация не открыта любому смыслу", -- подчеркивает
исследователь, -- и "эффект интерпретации заключается в том,
чтобы изолировать в субъекте ядро. Кет, используя собственный
термин Фрейда, или бессмысленность, что, однако, не означает,
что интерпретация сама по себе является бессмыслицей" (207,
с. 249-250).
Синтия Чейз пишет об этом: "Формальный анализ Лакана
сна-текста привел к интерпретации Бессознательного скорее как
означающего процесса, чем смысла, и к концепции знания как
знания бессознательного, достигаемого посредством работы пси-
хоанализа, как эффекта Бессознательного" (80, с. 213). Иными
словами, само знание как таковое есть не что иное, как ощуще-
ние работы бессознательного, его эффект, и, кроме того, будучи
скорее означающим процессом, нежели смыслом, оно в себе ни-
какого смысла, кроме того, что оно является бессознательным, не
несет.

"Перенос" или "трансфер"

Другой тесно связанной с предьадущей проблемой, разрабо-
танной Лаканом и подхваченной поструктуралистскими теоретика-
ми, была проблема "переноса",
или "трансфера". Согласно психоаналитической точке зрения на
перенос и контрперенос, структуры бессознательного обнаружи-
ваются не благодаря интерпретативным высказываниям металин-
гвистического дискурса исследователя, а посредством тех эффек-
тов, которые проявляются в виде ролей, разыгрываемых во время
разговора психоаналитика с пациентом: "Трансфер -- это вступ-
ление в действие реальности бессознательного"? (209, с. 133).
Иными словами. Лакан рассматривает перенос как вовлеченность
в единый процесс двух желаний: "Перенос является феноменом, в
который включены оба -- и субъект и аналист. Разделение его в
терминах переноса и контрпереноса... никогда не будет не чем
иным, как способом уйти от того, что, собственно, и происходит"
(там же, с. 210).
Смысл этих заявлений заключается в том, что, по убежде-
нию Лакана, истина бессознательного проявляется в переносе и
контрпереносе, когда аналист вольно, а чаще невольно оказывает -

64

ся втянутым в своеобразную игру с пациентом и начинает повто-
рять ключевые структуры бессознательного своего пациента, что-
бы их понять и проинтерпретировать. Учитывая, что пациент пси-
хоаналитического сеанса, как и любой человек, по представлениям
постструктуралистов, ничего не может произнести, кроме текста
(да и само его сознание, а следовательно, и он сам как личность,
рассматриваются как текст), в этих условиях дискурс больного
легко мог быть отождествлен с дискурсом любого литературного
текста, что и было сделано Лаканом, в частности, в его анализе
рассказа Эдгара По "Похищенное письмо", а затем и многими
его последователями из числа постструктуралистов.
Мысль Лакана о трансфере-переносе как о структуре повто-
ра, связывающей аналитика и анализируемый дискурс, была, в
свою очередь, спроецирована на механизм интерпретации, где
интерпретатор разыгрывает структуру текста, поскольку чтение
воспринимается как смещенный, вытесненный повтор структуры,
которую оно пытается проанализировать. Эта теория довольно
широко распространена в современной критике именно постструк-
туралистского толка, но нагляднее всего она проявилась в его
феминистской ветви.

Символ как "убийство вещи"

Специфика психологически-эмоциональной трактовки
Лаканом природы знака заключается еще и в том, что для него
символ проявляется как
"убийство вещи", которую он замещает (207, с. 104). Таким
образом, знак как целостное явление, т. е. как "полный знак",
предусматривает все элементы своей структуры, в которой озна-
чающее прикреплено к означаемому смыслу, представляет собой
"наличие, сотворенное из отсутствия" (там же, с. 65). Из этого
следует, что сама идея знака, сам смысл его применения, или,
вернее, возникающая в ходе развития цивилизации необходимость
его использования, заключается в потребности заменять, заме-
щать каким-либо условным способом обозначения то, что в дан-
ный конкретный момент коммуникации (устной или письменной)
не присутствует в своей наглядной осязательности, и в теоретиче-
ском плане проявляется как необходимость зафиксировать сам
принцип "наличия отсутствия" реального объекта или явления.

65

Знак как отсутствие объекта:Лакан, Деррида, Кристева

Это очень влиятельная идея Лакана, получившая потом до-
вольно широкое распространение в мире постструктурализма и
впоследствии разработанная Дерридой и Кристевой. Общий
смысл ее заключается в акцентировании утверждения, что знак
есть прежде всего отсутствие объекта.' Мысль Лакана о замеще-
нии предмета или явления знаком, связанная с постулатом о яко-
бы неизбежной при этом необходимости отсутствия этого предме-
та или явления, стала краеугольным камнем всей знаковой теории
постструктурализма. Она разрабатывалась целым поколением
постструктуралистов, в том числе весьма подробно Кристевой,
однако приоритет здесь несомненно принадлежит Дерриде.
Именно в его трактовке она приняла характер неоспоримой дог-
мы (по крайней мере для тех, кто оказался вовлеченным в сило-
вое поле влияния постструктуралистско- постмодернистских идей).
Для Лакана эта проблема тесно связана с процессом станов-
ления субъекта прежде всего в семиотическом плане: когда ребе-
нок, превращаясь в говорящего субъекта, начинает говорить, сама
потребность в этом объясняется желанием восполнить недостаток
отсутствующего объекта посредством его называния, т. е. наделе-
нием его именем: "Само отсутствие и порождает имя в момент
своего происхождения" (207, с. 65).

"Нужда" и "желание"

Это вплотную подводит нас к едва ли не центральной про-
блеме лакановского наследия в
постструктурализме -- к тому комплексу его идей, концепций и
теоретических положений, которые способствовали формированию
постструктуралистского представления о личности. Но прежде
еще раз необходимо вернуться к лакановской теории знака.
Предлагаемая им концепция личности связана с ней именно по-
тому, что Лакан саму личность понимал как знаковое, языковое
сознание, структуру же знака психологизировал, рассматривая ее
с точки зрения психологической ориентации индивида, т. е. в его
понимании, с позиции проявления в ней действия бессознатель-
ного, реализующегося в сложной диалектике взаимоотношения
"нужды" (или "потребности", как переводит Г. Косиков) и
"желания" (desir). "Лакан, -- пишет Саруп, -- проводит раз-
граничение между нуждой (чисто органической энергией) и же-

66

ланием, активным принципом физических процессов. Желание
всегда лежит за и до требования. Сказать, что желание находится
за пределами требования, означает, что оно превосходит его, что
оно вечно, потому что его невозможно удовлетворить. Оно наве-
ки неудовлетворимо, поскольку постоянно отсылает к невырази-
мому, к бессознательному желанию и абсолютному недостатку,
которые оно скрывает. Любое человеческое действие, даже самое
альтруистическое, возникает из желания быть признанным Дру-
гим, из жажды самопризнания в той или иной форме. Желание
- это желание ради желания, это желание Другого" (261,
с. 153-154).

"Любовь -- форма самоубийства"

Как и во всех теориях постструктурализма, при любой по-
пытке добраться до истоков первопричин и изначальных импуль-
сов этого течения мы всегда и
неизбежно сталкиваемся с исконным иррационализмом его пред-
посылок, какие бы опосредственные формы они ни принимали и
как бы рационально ни аргументировались. Исходя в своем опре-
делении желания во многом из А. Кожева, Лакан подчеркивает
его символический характер, отмечая, что удовлетворение желания
может осуществиться лишь только в результате его снятия --
разрушения или трансформации желаемого объекта: например,
для того, чтобы удовлетворить голод, необходимо "уничтожить"
пищу. В свете такого подхода, явно максималистского, по край-
ней мере в своем теоретическом посыле, становится понятным и
другое не менее знаменитое высказывание Лакана: "Мы, конеч-
но, все согласны, что любовь является формой самоубийства"
(208, с. 172). За этой трактовкой любви, с ее явно экзистенциа-
листскими обертонами, в которых несомненно просматривается
специфическое влияние Сартра, кроется лакановская проблемати-
ка взаимоотношений воображаемого, символического и реального
-- трех основных понятий его
доктрины.

Критика стабильного эго

Как уже отмечалось, особый смысл в контексте лакановского
учения приобретает его критика теорий Эриха Фромма и Карен
Хорни о существовании "стабильного эго", что, по Лакану, чис-
тейшая иллюзия -- для него человек не имеет фиксированного
ряда характеристик. Следуя во многом за экзистенциалистской
концепцией личности в ее сартровском толковании, Лакан утвер-

67

ждает, что человек никогда не тождествен какому-либо своему
атрибуту, его "Я" никогда не может быть определимо, поскольку
оно всегда в поисках самого себя и способно быть репрезентиро-
вано только через Другого, через свои отношения с другими
людьми. Однако при этом никто не может полностью познать ни
самого себя, ни другого, т. е. не способен полностью войти в соз-
нание другого человека.

"Бессознательное -- дискурс Другого"

Это происходит прежде всего потому, что в основе чело-
веческой психики, поведения человека, по Лакану, как уже не-
однократно отмечалось, лежит
бессознательное. В одном из его наиболее цитируемых высказы-
ваний он утверждает: "Бессознательное -- это дискурс Друго-
го", это "то место, исходя из которого ему (субъекту. -- И. И.)
и может быть задан вопрос о его существовании" (206, с. 549).
И хотя у Лакана часто наблюдается характерный сдвиг понятий,
которыми он оперирует, вследствие чего результирующий смысл
его аргументации приобретает мерцательное свойство логической
непрозрачности, дискурсивность этого Другого как основопола-
гающий ее признак остается вне сомнения. Эту доминирующую
характеристику Другого впоследствии активно разрабатывал Дер-
рида, в частности, в своей работе "Психея: Изобретение другого"
(1987) (118).

Психические инстанции: Воображаемое, Символическое, Реальное

Специфика лакановского понимания языкового сознания
прежде всего состоит в том, что
она вытекает из его представления о структуре человеческой
психики как сфере сложного и противоречивого взаимодействия
трех составляющих: Воображае-
мого, Символического и Реального. Эти "инстанции", "порядки"
или "регистры" первоначально трактовались Лаканом как про-
цесс лингвистического становления ребенка и лишь впоследствии
были им переосмыслены как "перспективы" или "планы", как
основные "изменения", в которых человек существует независимо
от своего возраста. В самом общем плане Воображаемое -- это
тот комплекс иллюзорных представлений, который человек созда-
ет сам о себе и который играет важную роль его психической
защиты, или, вернее, самозащиты. Символическое, -- сфера соци-
альных и культурных норм и представлений, которые индивид

68

усваивает в основном бессознательно, чтобы иметь возможность
нормально существовать в данном ему обществе. Наконец, Ре-
альное -- самая проблематичная категория Лакана -- это та
сфера биологически порождаемых и психически сублимируемых
потребностей и импульсов, которые не даны сознанию индивида в
сколь-либо доступной для него рационализированной форме.
Это всего лишь схема в ее первом приближении, поскольку
каждая из этих инстанций рассматривается Лаканом в двух ас-
пектах: во-первых, как уже говорилось, как одна из ступеней
развития самосознания ребенка; и во-вторых, как специфическая
сфера функционирования психики взрослого человека. В резуль-
тате Лакану не всегда удается избежать противоречия между
фактом обоснования этих инстанций из специфики детской психи-
ки и их применением в качестве всеобщих объяснительных прин-
ципов поведенческих установок человека как такового. Собствен-
но лакановская версия взаимоотношений этих трех инстанций
бьхла подробно проанализирована Энтони Уилденом (290), Мал-
колмом Бауи (70) и Гари Хандверком (172), самую же убедив
тельную при всей ее краткости характеристику в отечественной
литературе дал, на мой взгляд, Г. К. Косиков (9, с. 588-591).
Однако мне хотелось бы здесь еще раз подчеркнуть одно
немаловажное обстоятельство: в данном случае (т. е. с точки зре-
ния общей перспективы эволюции постструктурализма, а не с
точки зрения анализа истинной позиции Лакана, работы которого
лишь недавно стали полностью доступны для читателя) не столь
существенно, каков был первоначальный смысл (или, вернее,
смыслы), который французский ученый придавал понятиям
"воображаемое", "символическое" и "реальное" в том или ином
контексте своих рассуждений (а то, что они у него носили неод-
нозначный, вибрирующий характер и могли весьма заметно ме-
няться от работы к работе, отмечают практически все исследова-
тели его творчества). Более важным является тот факт, что суще-
ствует более или менее единый консенсус о лингвосоциальной
детерминированности этих инстанций, установившийся среди со-
временных ученых постструктуралистской ориентации.

Воображаемое -- сознание на до-эдиповой стадии

Если обратиться к лакановскому представлению о характере
языкового становления субъекта, то "порядок Воображаемого"
характеризует до - эдиповскую стадию развития сознания.
Здесь "Я" жаждет слиться с тем, кто

69

воспринимается как Другой. При этом ребенок путает других со
своим собственным зеркальным отражением. "Я", основанное на
подобной путанице, на данном этапе своего становления естест-
венно не может быть целостной личностью, по самому характеру
своей природы оно испытывает глубинную разорванность --
весьма характерная черта представления Лакана о человеческой
психике вообще, внутреннюю связь которого с экзистенциалист-
скими идеями впоследствии отмечали многие исследователи. Ла-
кан подчеркивает, что первое желание ребенка -- слиться с ма-
терью -- и знаменует собой стремление быть тем, что желает
сама мать. Как пишет Косиков, Воображаемое -- "это тот образ
самого себя, которым располагает каждый индивид, его личная
самотождественность, его "Я" (Moi). Формирование
"воображаемого" происходит у ребенка в возрасте от 6 до 18
месяцев -- на стадии, которую Лакан назвал "стадией зеркала":
именно в этот период ребенок, ранее воспринимавший собствен-
ное отражение как другое живое существо... начинает отождеств-
лять себя с ним..." (9, с. 589).