Липатов В. Краски времени

ОГЛАВЛЕНИЕ

САМАЯ ЛЕГКАЯ КИСТЬ

...Мы не можем исключить Доменико Греко из числа великих живописцев...
Франсиско Пачек о, учитель Веласкеса

Доменико Теотокопули, прозванный Эль Греко (1541 - 1614), - испанский
живописец, грек по национальности. Жил и работал в Толедо. В Государственном
Эрмитаже хранится его картина "Апостолы. Петр и Павел".

Соседствуя на стене с величайшими мастерами, старик не стесняется, не
теряется, он даже торжествует над Хальсом и Веласкесом. Живой и
непосредственный старик. Лоб, увеличенный лысиной, сияет, будто папская
тиара, в выпуклых глазах грусть перебивается неистребимым бесстрастным
любопытством, лицо подобно щиту, побывавшему во многих боях. Очень
интересующийся старик - какой-то ртутно-неуловимый и, несомненно,
рассказывающий. Вглядитесь: еще мгновение - и он сам обо всем поведает.
Произойди это, разрешилась бы многовековая загадка. Но портрет, столь
желающий заговорить, молчит. А мы никак не можем принять на веру, что перед
нами автопортрет, как предполагают, живописца Доменико Теотокопули, кометой
ворвавшегося в мировое искусство XVI века, вспыхнувшего ослепительно,
сгоревшего в огне своей славы, вновь восставшего из пепла и получившего в
неродной ему Испании прозвище, ставшее навечно его именем, отчеством,
фамилией: Эль Греко.
Старик на небольшом полотне работы Эль Греко явно без сверхидеи, он
интересен как типаж человека пусть и уверенного, но внутренне не собранного,
в общем-то заурядного.
"Мог ли он?" - задаешься вопросом, листая страницы жизни гениального
мастера и обращая свой взор на картину "Вид Толедо". В ней Эль Греко
страстно и пылко объяснился в любви своему городу.
Мы видим бегущий город. Рожденный буйным движением стихий. Город,
насыщающийся светом, который прорывается сквозь грозовое смятенное небо. На
грани мятущихся темных, белых, голубоватых туч, сверкающей зелени, рыжеватой
земли и темно-серых скал - благородный городской силуэт, легкий, почти
прозрачный, совершенный, возникает естественным порождением земли, ее
украшением; вьется лентой причудливых и реальных башен и крепостных стен.
Город подобен Киприде, рождающейся из движения и гармонии стихий, -
незастылый и прекрасный.
Исследователи единодушны: никто лучше Эль Греко не передал дух Толедо,
"города поколений", "жемчужины Востока".
В Толедо - культурный, промышленный и торговый центр - художник
попадает, когда уходит эпоха беспредельной веры в возможности и могущество
человека. И естественна жажда самоанализа. Мир внутри себя становится
увеличительным стеклышком, фокусирующим лучи наиболее разительного и
характерного, что происходит вокруг. Толедские гуманисты знают Эль Греко не
только как художника, но и как "великого философа". О том свидетельствует и
список библиотеки, которую Эль Греко пополнял даже тогда, когда в его
гардеробе было всего три рубашки. Плутарх, Ксенофонт, Петрарка, Ариосто,
Гомер, Еврипид, Аристотель, Эзоп, Тассо, Гиппократ, Витрувий, Альберти...
Эль Греко - великий философ, а его город называли "наковальней ума".
Особенно же, очевидно, привлекла художника черта, близкая ему по
характеру, - восстающая гордость Толедо. Там "закалялись души и шпаги",
восстание коммунерос [Восстание коммунерос - восстание целого ряда испанских
городов, недовольных политикой императора Карла V, уничтожившего
средневековые вольности. Восстание проходило под девизом: "Мы принесли
взаимную присягу за короля и коммуну".] долго помнили император и короли.
Чувство собственного достоинства и гордыню отмечают у Эль
Греко современники. Даже с Микеланджело он разговаривает строптиво,
замахиваясь на его фрески: и он, Эль Греко, может написать не хуже,
по-своему... С заказчиками он надменен, чувствует себя одаряющим и
снисходящим. Яростные тяжбы за оплату картин - не сутяжничество стяжателя -
кровавые битвы, отстаивающие честь. Им сопутствовала всеевропейская
известность: они служили примером защиты прав творческого человека.
Но не стоит представлять художника этаким несдержанным смельчаком. На
площади его противоречивого города состязались поэты, и там же сжигали
еретиков. Эль Греко, внутренне свободный человек, пророк нового видения в
искусстве, жил и под знаком инквизиции. Может быть, и это объясняет обилие
картин на библейские сюжеты.
Но есть еще и портреты.
Два - особо противоборствующие. "Мужской портрет" - символ того
времени. Человек на портрете похож на доктора, который отчаялся исцелить
всех больных. Великая грусть объяла и иссушила его лицо. Может быть, и
отблеск костров инквизиции в этом лице?.. (Хвастал же Филипп II, что
двадцать служащих инквизиции держат Испанию в "покое".) Впалые щеки,
отчетливо обозначившиеся морщины. Негустая и как-то жалостно изогнувшаяся
бородка крепко заиндевела сединой. Лицо стало скупым, лаконичным. В нем
бесконечность понимания, сожаления и доброты. Лицо - словно обнаженная
мысль. Глаза - приемлющие мысль как муку и награду. Одежда подчеркивает
несуетность и сосредоточенность на главном. Иные видят в "Мужском портрете"
великого современника Эль Греко - Сервантеса. И действительно, умный и
грустный человек на портрете мог сказать вслед за Дон Кихотом: "...обрати
взоры свои на самого себя, ибо более трудного познания нельзя себе и
представить. А познав себя, ты не будешь надуваться, как лягушка, захотевшая
сравняться с волом..."
О человеке на портрете можно сказать и словами современника Эль Греко,
поэта Луиса де Леона, что у него "...сердце билось, в котором мирозданье
уместилось!".
И другой портрет - портрет ужаса: легкий и цепкий главный инквизитор
дон Фернандо Куньо де Гевара. Неосторожная фраза, подозрительный огонек в
чьих-то глазах - и хищной птицей снимется с кресла. Не меч правосудия
вознесет - кривой кинжал убийцы. Взгляд сквозь очки не усомнится и не
поймет, рука не откликнется радостным рукопожатием, ей бы душить. Перед нами
еще и не самый жестокий главный инквизитор - даже "человеколюбивый", Тем
разительнее беспощадное отношение к нему художника. На современной Эль Греко
гравюре испанская инквизиция - это длинный ряд крестов, унизанных горевшими
на кострах людьми. И такую Испанию он знал, боялся, приспосабливался к ней.
Не оттого ли скрытность, любовь к уединению? Трудно выбирал друзей, людей с
"томящимся духом", близких ему по мировоззрению, - таких, как поэт Луис де
Гонгора, прозванный современниками "цветком Испании".
Кисть Эль Греко называли самой легкой. Картины сравнивали с вихрем.
Словно кто-то проносился внутри картин с факелом в руках. Мчащийся свет, как
вспышки молний. Был случай: молния ударила в здание мастерской и не
причинила вреда. Поэт Парависино, свидетель этого события, сочинил сонет:
Юпитер усмотрел в Эль Греко соперника, рассердился, но молния, ослепленная
чудесными красками, отступила.
Кисть легкая, а труд каторжный: преждевременно состарившийся художник
бродил по мастерской, тяжело опираясь на палку.
Мы не знаем, как он выглядел. Автопортреты его находят в облике святого
Луки: с кистью в руке, мягко задумавшегося, рассудительно-отрешенного; в
"Погребении графа Оргаса" - с настойчивой уверенностью в лице; в "Портрете
рыцаря с рукой на груди"... Портрет темен по колориту. Лишь лицо и рука
светятся в обрамлении застывшей пены жемчужных брызг жабо. Задумчивое лицо
философа; возвышенное лицо благородного рыцаря, человека, ступившего на путь
чести и доблести. Рука клятвенно прижата к груди - обещание верности долгу,
совести, таланту. Портрет не молчит, ведет разговор. Философ ищет
собеседника. Рыцарь поражает силой спокойствия духа. Спокойствия, которого
всегда не хватало Эль Греко. Но, может быть, таким он был, когда только
приехал с Крита в Толедо и еще не стал "божественным Греком", который, по
признанию его современников, "в своих произведениях искусства превосходит
реальность".
И вот еще так называемый "Автопортрет". Помня о критическом складе ума
художника, его насмешливости и остроумии, нетрудно предположить: а что, если
блестящий портрет старости - самоирония? Заполонил Толедо картинами, проник
в святая святых цвета - и сидит в запущенном доме перед жаровней
беспомощный, невеселый, старый, почти нищий, а все еще жадно
любопытствующий.
В Толедо художник жил до конца своих дней и достиг славы. Поэт сказал
так: "Крит дал Греко жизнь, а Толедо кисть".