Шестопал Е. Б. Политическая психология

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ 3. ЛИЧНОСТЬ В ПОЛИТИКЕ

Глава 10. Личностный аспект политики

Проблема личности в политике относится к числу «вечных». Она вызывает неизменный интерес у философов и историков, писателей и моралистов, религиозных мыслителей и психологов. В политической науке, между тем, эта проблема относится к числу наименее исследованных. В профессиональных политологических изданиях число публикаций на эту тему минимальное1. Это связано с претензиями многих политологов на создание «объективной» науки, где действие субъективного фактора сведено к минимуму. Личность они выносят «за скобки» либо потому, что считают ее влияние на политические события незначительным, либо потому, что не владеют качественными методами исследования, позволяющими учитывать уникальные, неповторимые свойства тех, кто делает политику.
В современной политической науке ситуация медленно, но изменяется. Большинство политологов сейчас признают необходимость исследования личностного фактора в ходе политического процесса. Одной из причин поворота политологов к изучению этого феномена стала неспособность институционального политического подхода предсказать те кардинальные перемены, которые произошли в мире после начала перестройки в СССР. Многие тогда задавались вопросом: как развивалась бы политика в мире, если бы генеральным секретарем КПСС был избран не М. Горбачев, а А. Громыко или В. Гришин. «Вес» личностных качеств М. Горбачева в происшедших переменах был столь значителен, что во многом заставило пересмотреть традиционные подходы к изучению политики.
Для большинства непрофессионалов в области политической науки, основной интерес к политике сосредоточен именно вокруг личностей тех, кто делает политику. Читающая публика хочет знать биографии тех, кто изменил лицо эпохи. Ее интересуют их стиль и вкусы, семейное окружение и спортивные увлечения. Нам не случайно кажется: поймем политика как человека — и перед нами откроются скрытые пружины его политического поведения.
Чтобы понять, кто прав — профессионалы или любители, попробуем прежде всего проанализировать, что дает нам понимание личности для проникновения в политические механизмы власти.

10.1. Роль личностного фактора в политике

В трактовке проблемы личности в политической мысли сложились две традиции. Первая придает личности решающе значение в определении направления политического процесса. Зачастую сторонники такой позиции просто сводят политику к личности лидера, вождя. Еще Б. Паскаль выразил эту позицию, сказав как-то, что если бы нос Клеопатры был чуточку короче или чуточку длиннее, то история человечества выглядела бы совершенно иначе. В русле этой традиции велись дискуссии конца XIX — начала XX века о роли личности в истории, которые хорошо известны благодаря идеям Л. Толстого, Карлейля, Джеймса, В. Плеханова и Л. Троцкого. Пожалуй, наиболее известная книга о роли личности — работа Сиднея Хука «Герой в истории»2. Роль личности в истории — вообще — и в политике — в особенности — обосновывается сторонникам данного подхода личными достоинствами вождей: политическим талантом, способностями, знаниями, навыками, авторитетом. Как видим, речь идет о том, что личностным качествам придается большее значение, чем собственно политическим позициям того или иного персонажа. В этом же ключе работают и те политические психологи, которые рассматривают не столько достоинства политиков, сколько, напротив, их комплексы в качестве мотива политического участия. Так, американский исследователь Дж. Барбер, следуя за Альфредом Адлером, предлагает компенсаторную теорию власти. Он полагает, что именно комплекс неполноценности, вызванный детскими травмами, пережитыми политиком на ранних стадиях становления его личности, мобилизует его на достижения, не сравнимые с достижениями его более удачливых сверстников.
Второй подход, напротив, скорее принижает роль личности в политике. Среди сторонников этой точки зрения есть различия. Так политологи позитивистского толка, особенно бихевиористских направлений, не возражая против исследования отдельных компонентов личности в политике, не видят смысла в анализе целостной личности как фактора, влияющего на процесс и систему. Так, А. Инкелес, выражая точку зрения многих политических социологов, считает, что индивидуальные особенности «гасят» друг друга в масштабных политических процессах. Есть смысл, поэтому, изучать не индивидуальные, а массовые закономерности, например, распределение политических ролей. Личностью же политолог может пренебречь3.
Иную по замыслу, но сходную по сути позицию занимают политологи, которые считают личностный фактор в принципе не значимым по сравнению с факторами социального воздействия на политику. Теоретики, принадлежащие к марксистской традиции, выделяют экономические факторы, детерминирующие политику. Политологи, стоящие на позициях функционализма, фокусируют исследование на системообразующих составляющих политических партий, организаций, движений. Общее между ними состоит в том, что они выводят личность за рамки факторов, среди которых следует искать причинное объяснение макрополитических процессов. Политическая практика авторитарных и тоталитарных режимов дает дополнительные аргументы тем политологам, которые стремятся ограничить значение личностных детерминант политики. Они полагают, что если авторитарная политика рассматривает человека как материал для своих политических экспериментов, то зрелая демократическая система должна быть безличным механизмом, который обеспечивал бы человеку его права и свободы независимо от того, какой лидер сегодня во главе государства. Крайним выражением этой позиции являются леворадикальные, анархистские концепции, которые отрицают не только авторитет вождей, но и необходимость вообще любой организованной политической деятельности, сводя, тем самым, на нет значение разумной личности в политике. На место воли и сознания личности, планирующей и организующей политический процесс, приходят массовые инстинкты.
Однако, линия водораздела между приведенными выше точками зрения в прошлом проходила по вопросу о личности нерядовой. Основные дискуссии велись вокруг роли политического лидера. Личность рядового гражданина обозначалась, так сказать, во множественном числе, как часть массы. И хотя и сейчас, литература по проблеме личности в политике содержит по-прежнему большое число работ о личностях политиков, их во многом вытесняет проблематика, связанная с обычными гражданами. Вовлечение в политику ранее пассивных слоев населения со всей остротой поставила перед политической психологией и политологией в целом, вопрос о том, как личностные особенности влияют на участие в политике.
Помимо выявления «веса» категории личности в анализе политического процесса в политической психологии ставится и другая важная задача: понять, каково содержание взаимодействия личности и политики, какие тенденции прослеживаются в разных типах политических систем. В истории политической мысли сложились довольно устойчивые системы представлений, получившие классическое отражение в трудах Т. Гоббса, Г. Спенсера, А. де Токвилля, Ж.-Ж. Руссо и других. Одна из моделей взаимоотношения между личностью и политикой описывается в терминах «подчинения» личности государству, мотивируется необходимость такого подчинения природой личности: неразумной, эгоистической и потому нуждающейся в контроле. Эта точка зрения идет от Т. Гоббса. Современные политологи вводят новые мотивы, объясняющие необходимость подчиненного положения личности, мотивируя его управленческими задачами (Д. Белл, С. Липсет, У. Мур), обеспечением устойчивости демократии (Р. Даль, У. Корнхаузер), достижения большего равенства (Дж. Роулз, Г. Гэнс). Однако общим для всех приверженцев данной модели является представление о политическом регулировании как подчинении личности государству, организации, элите, ограничивающих участие рядового гражданина и его роль в политике. При этом сама личность выступает в роли пассивного объекта управления, нуждающегося в надличностных механизмах, способных обуздать ее несовершенную природу.
Иным представляется характер взаимодействия личности с системой тем политическим психологам, которые следуют за А. Смитом, Г. Спенсером, У. Годвиным и видят в личном интересе механизм, который приводит в движение и самое политику. Модель «интереса» предполагает, что и социальный и политический порядок возникает как естественный результат сочетания интересов разных людей, поэтому обществу нужна не сила подавления, а рациональное осознание индивидом своих выгод от общих усилий. Важнейшим постулатом в этой традиции является рассмотрение личности как субъекта политической деятельности. Современные либеральные и неоконсервативные теоретики, использующие эту модель, резко негативно относятся к любым формам коллективности, централизации власти и подчинения ей индивида. Проблемы политического строя, власти и свободы они рассматривают в индивидуалистической перспективе.
«Поведенческая революция» привела к выделению проблемы личности в политике в специальную область в рамках политической психологии. Есть несколько типов исследований, представляющих эту область. Во-первых, это так называемые кейс-стадиз (case studies), или качественные исследования конкретных случаев, в фокусе которых находятся неповторимые индивидуальности, будь то политик или простой гражданин. Хотя методы, используемые для создания индивидуальных политических портретов, нацелены на раскрытие их уникальных личностных качеств, они вполне отвечают научным критериям. Для этого используются стандартизированные процедуры обработки материалов.
Многие работы этого направления представляют собой психобиографии политических деятелей. Среди работ психобиографического направления выделяются труды Э. Эриксона о Лютере, А. Гитлере и Элеоноре Рузвельт, А. Джорджа об американском президенте Вудро Вильсоне, Е. Вольфенстейна о И. Ганди, В. Ленине и Л. Троцком. Создана галерея портретов, среди которых можно найти практически всех известных мировых политиков: вплоть до Б. Ельцина, Саддама Хусейна и Б. Клинтона. Основная задача кейс-стадиз — дать представление о личности политика, исходя из опыта его первичной социализации и выводя из этого опыта
внутренние мотивы политических поступков. Описывая жизненный опыт политика, кейс-стадиз, как правило, отвлекаются от общей политической ситуации.
Другое направление изучения личности в политике — агрегативное, напротив, встраивает факты личной биографии политика в исторический контекст самого политического процесса. Такие авторы, как Дж. Кокс, С. Хьюз, М. Блох, Б. Броди, А.Я. Гуревич и другие историки и политологи видят свою задачу не в редукции политических событий к действиям отдельных личностей, но в привнесении личностного компонента как фактора в объяснение исторических событий в политике. Это направление исследует влияние личностных факторов на такие процессы как войны, революции, национальный характер, политическая культура.
Третье крупное направление представлено типологическими исследованиями. В них предпринимаются попытки «классифицировать политических деятелей в психологических терминах от самых примитивных до сложнейших»4. Основаниями для классификации служат отдельные психологические особенности политиков, свойства их поведения, мышления, стиля межличностных отношений, принятия решения и т.д. Одной из наиболее известных классификаций является схема Т. Адорно, основанная на понятии авторитарности5. М. Рокич предложил в качестве основания для типологии политиков такое качество, как догматизм. Д. Рисман избрал две базовые личностные ориентации: на традицию и на внутренние цели. Г. Лассвелл и Дж. Барбер выделяют политические роли; так, Г. Лассвелл предлагает типологию, включающую роли «агитатора», «администратора» и «теоретика», а Дж. Барбер — роли «зрителя», «рекламирующего», «сопротивляющегося» и «законодателя».
Обобщая развитие проблематики личности в политике, американский политический психолог Фред Гринстайн предложил концепцию, определяющую значение личностного фактора в политическом процессе. Его роль становится особенно важной, во-первых, когда появляются абсолютно новые политические обстоятельства, не имеющие аналогов в прошлом. Во-вторых, — в сложной и противоречивой ситуации с большим числом неопределенностей. В-третьих, — в ситуации, когда есть выбор между различными силами, предлагающими разные политические решения. По мнению Ф. Гринстайна, роль личности в политическом процессе тем больше, чем более восприимчива среда к тому, что личность ей предлагает, чем выше позиция человека в политической системе и чем больше сила Эго того или иного политика.
Заметим, что сегодня уже не дискутируется вопрос о том, нужны или не нужны исследования личности в политике. Вульгарный психологический редукционизм ранних работ уступил место сбалансированному учету как личностных, так и ситуационных переменных, представленных в мультивариативном подходе.

10.2. Структура личности и политика

Политическое сознание личности складывается в ходе интериоризации внешних для нее целей и ценностей политической системы, семьи, ближайшего окружения. Но определять поведение эти идеи, цели и убеждения могут только став ее собственными составляющими. Чтобы выработать у личности глубокие убеждения, которые «как закон» определяли бы ее поведение в политике, необходимо включить все «этажи» личности, все уровни ее сознания и деятельности. В современной психологической литературе выделятся три ведущих уровня структуры личности: биологический, психологический и социальный. Начиная с биологических элементов, мы поднимемся к психологическим, а затем к социальным, имея в виду, что высший уровень личности интегрирует свойства низших, управляет их функционированием. Свойства человека как индивида входят в структуру личности, подвергаясь при этом социализации.

Биологический уровень личности

Вопрос о том, влияет ли на политическое поведение личности ее биология, занимает ученых давно. В современной политологии существует специальная субдисциплина — биополитика. В ней исследуются проявления альтруизма, насилия, агрессии, защитных реакций, доминирования и других фундаментальных свойств природы Homo sapiens в политике6. В не меньшей степени важно понимать, какое место в политике могут занимать такие биологические компоненты личности, как наследственность, темперамент, пол, возраст, состояние здоровья и телесная конституция. Понятно, что нас здесь они интересуют не сами по себе, а как детерминанты политического поведения. Не будучи самостоятельными, они определяют те аспекты политического поведения, в которых личность имеет существенное значение. Прежде всего, по этим факторам идет отбор тех, кто займет в политике активную, ведущую роль.
Так, например, возраст политического деятеля имеет существенное значение для его выдвижения. Известно, что в переломные эпохи, в периоды кризисов на руководящие посты нередко выдвигаются более молодые, а иногда и совсем юные лидеры. Это связано с необходимостью полной или значительной смены всей прежней политической элиты и выдвижения того поколения, которое не было связано с прежним правящим слоем в силу своего возраста. Вспомним хотя бы 16-летних командиров времен гражданской войны, юных никарагуанских командантос. Сегодня в России уже никого не удивляет возраст А. Немцова, ставшего губернатором в 32 года, или Кирсана Илюмжинова, ставшего президентом Калмыкии в 33 года. В российском правительстве есть немало министров в возрасте до 40 лет, они служат ярким контрастом вождям брежневской эпохи, которых под руки выводили на трибуну, и они могли подряд прочесть три экземпляра своего выступления.
Одновременно следует иметь в виду, что в периоды стабильного развития политического процесса на верхние этажи политической системы выходят политики, которые занимают свои позиции длительный срок, порой достаточный, чтобы состариться. Почтенный возраст играет особую роль в традиционных политических культурах, где он символизирует житейскую мудрость. Примером может служить иранский религиозный лидер Хомейни, престарелые лидеры Китая Мао Цзедун и Дэн Сяо Пин, корейский вождь Ким ир Сэн и другие. В то же время в Российской политике возраст и связанная с этим болезненность была важным фактором, влияющим на негативное восприятие президента Б. Ельцина в последние годы его пребывания на посту, как, впрочем, до него это было и с Л. Брежневым. Избрание В. Путина определялось во многом именно его моложавостью и здоровьем на фоне его предшественника.
Возраст — характеристика биологическая, не имеющая абсолютного политического значения. Но возрастные данные приобретают тот или иной политический смысл под влиянием традиций, общественных потребностей и складывающейся в данный момент ситуации. Биологические характеристики играют роль «ограничителя» в процессе отбора и продвижения на ту или иную политическую роль. Однако возраст имеет и собственно психологические следствия, такие, как ригидность мышления, приверженность привычкам и стереотипам и пр.
Пол также играет немаловажную роль в исполнении политических функций. Женщины всегда имели в политике определенное значение, но чаще не на официальных постах (особенно на высших постах в государстве), а «за кулисами». Такое ограничение, нередко выливавшееся в прямую или скрытую дискриминацию, вызвало волну феминистского движения. Радикальные феминистки утверждают, произошла смена основного движущего противоречия политического процесса: на место борьбы классов или борьбы наций пришла, по их мнению, борьба полов.
Если вынести за скобки радикальные перехлесты, следует признать, что феминистское движение сумело добиться немалых завоеваний в сфере выравнивания (социальных / политических) возможностей мужчин и женщин. Завоевания отечественного женского движения Советского периода послужили стимулом для многих стран. Хотя следует отметить неравномерность этого процесса. Так, формальное представительство женщин в наших органах власти Советского периода сменилось их почти полным отсутствием сегодня. В Думе — только 7% женщин от общего числа депутатов. В Совете Федерации до 2001 г. была представлена только одна женщина, что явно говорит не в пользу демократической тенденции нынешнего политического развития.
Более того, чтобы добиться признания, женщине-политику, как правило, необходимо обладать отнюдь не женскими качествами характера. Политологи отмечали, что для того, чтобы получить свой пост, английский премьер-министр Маргарет Тэтчер продемонстрировала жесткость, резкость и бескомпромиссность. О ней говорили, что у нее мужской характер и манеры уличной торговки. У российских женщин-политиков также на первый план выходят бойцовские качества, что проявляется в том, что даже в стенах парламента они могут оказаться участниками драки.
Темперамент, свойства нервной системы придают индивидуальное своеобразие политическому поведению не только отдельной личности, но и масс. Бурный темперамент южан определяет стиль выступлений лидеров и накал политических выступлений рядовых граждан. У политических деятелей темперамент придает форму их поступкам и позволяет им зажигать своих последователей эмоциональными переживаниями политических событий, передавать им свое видение последних.
Темперамент — составная часть личного стиля исполнения политической роли. Так, бурный темперамент может стать причиной несдержанности, ведущей к просчетам в политике. В историю вошел малоприятный эпизод в ООН, где Никита Хрущев стучал по трибуне ботинком, требуя внимания от аудитории. Вялость темперамента также может сослужить плохую службу политику, которого сторонники упрекают в безынициативности и медленной реакции на ситуацию. Так, спикеру Российской Думы Г. Селезневу долго припоминали отсутствие реакции на драку в зале, которую он «не заметил». Более темпераментный политик, видимо, среагировал бы быстрее.
Из общей психологии известно, что темперамент является наследственной характеристикой. Однако его поведенческие проявления могут меняться под влиянием социальной среды, принимая те формы, которые данная культура считает приемлемыми.
Среди биологических характеристик в политике учитываются и физические данные, такие, как выносливость, сила, работоспособность, способность преодолевать стрессы и др. Эти биологические параметры, хотя и заложены на генетическом уровне, но являются в то же время и плодом собственных усилий человека, тренировки и воли к преодолению недугов и физических недостатков. Один американский президент — Ф. Рузвельт — оказался прикованным к инвалидному креслу, другой — Джон Кеннеди — носил жесткий корсет из-за болезни позвоночника. Однако, оба этих политика запомнились американцам отнюдь не физической ущербностью. Напротив, они заслужили признательность своих сограждан как волевые и дальновидные политики, имидж которых, вопреки биологической предопределенности, не был разрушен.
Здесь следует сделать одну оговорку. То, что удалось Дж. Кеннеди и Ф. Рузвельту, не обязательно получится у других политиков. Внешние данные служат основой восприятия политика со стороны публики. Эта внешняя сторона личности встраивается в те представления об идеальном политике, которые существуют в массовом сознании. Толстые очки, рыхлая фигура или высокие каблуки, призванные скрыть низкий рост мужчины-политика, могут поставить крест на его карьере, несмотря на определенные достоинства, признаваемые за ним избирателями.
В психологический уровень личности включаются такие элементы, как эмоции, воля, память, способности, мышление и характер в целом. Каждый из них может оказать воздействие на политическое поведение. Так, трудно переоценить роль эмоций в политике: страх и радость, удивление и ненависть, зависть и корысть, солидарность и соперничество — все эти и многие другие эмоции не просто сопровождают политику, но нередко становятся ее движущими силами, особенно когда они принимают массовый характер. Будучи проявлением потребностей, эмоции входят в важнейшие механизмы мотивации политических действий. Так, политические психологи, изучающие проблему лидерства, отмечают огромную роль эмоциональной сферы политиков в их стремлении сделать карьеру. Среди мотивов они находят чувство долга и стремление к власти, желание быть признанным и чувство неполноценности, которое может быть компенсировано высоким социальным статусом7.
Современный российский политический процесс изобилует примерами воздействий эмоций на политику. Достаточно вспомнить такие эпизоды, как эмоциональные схватки союзного и российского руководства в 1990 г. и поведение членов ГКЧП перед телекамерами в августе 1991 г., заседание парламента, амнистировавшего участников августовского путча, и переговоры премьер-министра B.C. Черномырдина с чеченскими террористами. Были и примеры странных эмоций. Многие политологи не могли объяснить странное поведение толпы перед зданием Белого дома в Москве в тот момент, когда по нему начали стрелять танки: люди не расходились, как будто не понимали серьезности происходящего и присутствовали на спектакле. Такая утрата чувства риска свидетельствует об эмоциональной патологии, ставшей результатом воздействия сильных политических стимулов.
Воля — пожалуй, наиболее осознанный психологический элемент личности. Без воли невозможно добиться цели в любой сфере деятельности. В политике же воля — это не просто упорство в достижении поставленных задач. Политическая воля предполагает способность встать над мелкими личными и групповыми интересами во имя национальных. Без политической воли нельзя выйти за пределы устаревших политических стереотипов и преодолеть инерцию мышления. Несомненно, что одной из причин развала КПСС, а затем и СССР стало отсутствие политической воли к реформам у бывшего руководства страны. Они поразительно легко, практически без сопротивления ушли с политической сцены, как впрочем и их исторические предшественники в царской России в 1917 г. Никакие объективные причины не в состоянии объяснить такое странное поведение элиты, кроме того, что им овладел некий паралич воли. Несопоставимое по значимости, но также проявление утраты воли продемонстрировали российские губернаторы, которые при первых же проявлениях жесткой воли Президента В.В. Путина в создании властной вертикали тут же «построились» и не стали отстаивать свои региональные и личные интересы перед федеральным центром. Это был явно выраженный паралич политической воли.
Такой психологический феномен, как память, имеет в политике весьма существенное значение. Во-первых, несомненно хорошая память является необходимым качеством лидера, которому приходится пропускать через свое сознание огромное количество информации. Речь здесь идет не о простом запоминании, а о способности отбирать и хранить определенные блоки этой информации, имеющей непосредственное отношение к характеру деятельности. Известно, что для политика особое значение имеет память на людей, на лица, на проявления их лояльности, то есть на то, что на интуитивном уровне позволяют им вырабатывать отношение к коллегам и оппонентам.
Во-вторых, политическую психологию интересует феномен исторической памяти народа, отдельных групп людей. Если в советский период отечественной политической истории нередко люди скрывали даже от самых близких свое дворянское происхождение, то в последние годы потомков дворянских родов можно встретить удивительно часто. Историческая память играет с нами, выбрасывая на поверхность то одни, то другие политические сюжеты. Интересно сравнить, как воспринимали наши сограждане исторически значимые события с интервалом всего в пять лет (табл. 10.1)8.

Таблица 10.1

СПИСОК ЗНАЧИТЕЛЬНЫХ ДЛЯ НАШЕЙ СТРАНЫ СОБЫТИЙ XX В. (в % к числу отметивших соответствующую позицию в списке)

Варианты ответов

1989 г.

1994 г.

1. Отечественная война

75

73

2. Октябрь 1917 г.

65

49

3. Распад СССР

-

40

4. Чернобыльская катастрофа

36

34

5. Полет Гагарина

33

32

6. Война в Афганистане

11

24

7. Первая мировая война

8

19

8. Репрессии 30-х годов

31

18

9. Начало перестройки

24

16

10. Коллективизация

10

8

11. События октября 1993 г.

-

7

12. Путч 1991 г.

-

7

13. Падение Берлинской стены

-

6

14. Реформы Гайдара

-

6

15. Многопартийные выборы 1993 г.

-

3

Социальный уровень личности представлен наиболее тонкими личностными структурами: установками, ценностями, целями, мировоззрением. В процессе политической социализации индивид интериоризует цели и ценности своей культуры. Так, сегодня граждане младших возрастов впитывают по преимуществу демократические ценности, между тем, как их родители получили в детстве иную ценностную структуру личности (см. главу 12). Анализ политической структуры личности невозможен без выявления интересов, потребностей и мотивов, которые являются частью именно социальной структуры личности (см. гл. 4). Однако наиболее изученным является ролевой компонент политической структуры личности.
В политической психологии роль понимается, прежде всего, как набор прав и обязанностей, как статус, как реальные функции, связанные с местом личности в политической системе. Вся политическая система может быть описана в виде различных наборов политических ролей. Особое значение при этом придается взаимосвязанности этих ролей. Так, роль лидера лишена смысла без ролей подчиненных. Без короля — нет подданных, а без кабинета — министров премьера. Если все участники политического процесса одинаково признают распределение ролей между ними, то по этому вопросу между ними существует консенсус.
Изучение реальных участников политического процесса, исполняющих различные роли в системе, привело сторонников ролевой теории политики к убеждению, что для их понимания необходимо углубление именно психологического анализа ролей. Так работа Н. Ная и С. Вербы показала, что разные формы политических ролей привлекают исполнителей с различным психологическим складом и разными ориентациями9.
Что же это за роли, которые граждане играют в политике? Так, самая простая роль, которую играет каждый дееспособный гражданин, — это роль избирателя. Другая роль — политический активист, член какой-либо партии, организации. На вершине политической пирамиды стоят те, кого политические психологи назвали «гладиаторами», т.е. наиболее активные граждане, вершители судеб нации, публичные политики. В политологии их принято называть лидерами, представителями политической элиты.
Психологи обнаружили, что исполнение политических ролей требует определенной подготовки и тренировки. Так, например, многие нынешние политические лидеры, особенно из англо-саксонских политических культур, начинали свою карьеру как... футболисты. Речь идет не о профессиональном спорте, а об участии в студенческих командах. Действительно, политика, как и футбол — игра командная. И для того, чтобы в нее хорошо играть, надо научиться чувствовать локоть другого игрока, понимать его без слов. Для политика необходим навык, который англичане определяют словом cooperativeness, а у нас принято было называть коллективизмом. Этот навык требует определенной тренировки, в том числе и на спортивной площадке. Кроме того, в дальнейшей политической жизни будущим министрам и председателям партий особенно пригодятся те дружеские связи, которые также зарождаются в молодые годы.
В социологии и психологии принято выделять в самой структуре роли несколько компонентов. Это относится и к политическим ролям. Во-первых, в роли присутствует объективный компонент, связанный со статусом, т.е. тем местом, который занимает данный индивид в политической системе. У президента, политического активиста или террориста — у каждого свои роли. Отличаются статусные моменты роли у рядового гражданина и представителя элиты. Обычно статусные позиции закреплены в писаных нормах права, в уставах организаций. Есть и другой способ закрепления политического статуса, он связан с неписаными нормами, с традициями. Так, например, в прежние времена советологи определяли реальный политический вес того или иного советского руководителя по тому, какое место рядом с Генеральным секретарем КПСС он занимал на официальных приемах. Чем ближе к вождю — тем выше реальный политический вес.
Два другие компонента роли имеют субъективный характер. Ведь роль — это не только набор функциональных обязанностей политика. Эти обязанности окружающие его люди видят очень по-разному. Их ожидания, надежды, представления о том, что он должен, и чего не должен делать, и составляют второй компонент роли. Можно сказать, что это та сторона роли, которой политик повернут к публике и которая составляет важную часть его публичного имиджа. Этот компонент может не совпадать с реальным содержанием личности политика. Здесь возникают, с одной стороны, возможности манипуляций массовым политическим сознанием, но, с другой стороны, ожидания со стороны как рядовых граждан, так и окружения политического деятеля, оказывают и сдерживающее воздействие на поведение политика, очерчивают его границы возможного.
Третий компонент роли — это представление политика о самом себе, его Я-концепция, самосознание. Одна и та же политическая роль столь по-разному исполняется политиками не только в силу отличий их характеров, сколько в силу их собственных представлений о том, как надо это делать, т.е. идеального образа их собственной роли. Следует отметить, что сказанное относится не только к роли Президента, но и к роли простого избирателя. Один человек видит свой гражданский долг в том, чтобы пойти проголосовать, даже если не видит достойного кандидата. Другой — игнорирует призывы голосовать и будет считать свою пассивность гражданской доблестью.

* * *

Как показывает анализ, взаимодействие личности и политики подчиняется закономерностям разного уровня, которые, накладываясь друг на друга, образуют, с одной стороны, определенную ситуацию развития личности, а с другой, — воздействуют на ход политических событий. Сегодня личность развивается в сильно политизированной среде. Одновременно политика нуждается в личности нового типа: активном гражданине, способном к самостоятельному принятию решений и ответственности. Появление такого массового политического типа личности пробивает себе дорогу через борьбу противоречивых тенденций в современной политике: с одной стороны, активизация личности в политике становится общественной потребностью в современном мире, с другой — налицо процессы политического отчуждения, которые проявляются в росте неверия в политику как средство разрешения важных человеческих проблем. Политические философы усматривают в борьбе этих тенденций общую закономерность новейшего времени: происходящую смену регуляторов поведения человека. На место жесткого внешнего контроля государства и его институтов приходят внутриличностные регуляторы: совесть, убеждения, Ценности, в которые человек верит.

Вопросы для обсуждения

1. Каковы основные теоретические подходы к проблеме влияния личности на политические процессы?
2. Какие элементы в структуре личности следует учитывать при анализе личностного фактора в политике?
3. Проанализируйте собственную Я-концепцию и ее роль в формировании политических установок.

Литература

1. Брушлицкий А.В. Психология субъекта в изменяющемся обществе // Психологический журнал, 1996. № 5.
2. Левада Ю.А. Человек политический. Сцена и роли переходного периода // Экономические и социальные перемены. Мониторинг общественного мнения,— М.: ВЦИОМ, 1996. № 4 (24). С. 7— 11.
3. Одайник В. Психология политики: Политические и социальные идеи К.Г. Юнга.— М.: Ювента, 1996.
4. Такер Р. Сталин. Путь к власти. История и личность. — М.: Прогресс, 1990.
5. Человек, политика, психология (Материалы круглого стола) // Вопросы философии, 1995. № 4. С. 3 — 23.
6. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. — М.: Республика, 2001.
7. Шестопал. Е. Личность и политика. — М.: Мысль, 1988.