Гете И. Фауст

ОГЛАВЛЕНИЕ

Сноски
КОММЕНТАРИИ

Фауст

Гете работал над «Фаустом» на протяжении почти всей своей писательской жизни, с 1772 по 1831 год.

ПОСВЯЩЕНИЕ

«Посвящение» к «Фаусту» сочинено 24 июня 1797 года. Как и «Посвящение» к собранию сочинений Гете, оно написано октавами – восьмистрочной строфой, весьма распространенной в итальянской литературе и впервые перенесенной Гете в немецкую поэзию. «Посвящением» к «Фаусту» Гете отметил знаменательное событие – возвращение к работе над этой трагедией (над окончанием первой ее части и рядом набросков, впоследствии вошедших в состав второй части).

Им не услышать следующих песен, / Кому я предыдущие читал. – Из слушателей первых сцен «Фауста» умерли к этому времени (1797): сестра поэта Корнелия Шлоссер, друг юности Мерк, поэт Ленц; другие, например поэты Клопшток, Клингер, братья Штольберги, жили вдали от Веймара и в отчуждении от Гете; отчуждение наблюдалось тогда и между Гете и Гердером.

ПРОЛОГ НА НЕБЕ

Этот второй пролог писался в 1797-1798 годах. Закончен в – 1800 году. Как известно, в ответ на замечание Гете, что байроновский «Манфред» является своеобразной переработкой «Фауста» (что, впрочем, нисколько не умаляло в глазах Гете творения английского поэта), задетый этим Байрон сказал, что и «Фауст», в свою очередь, является подражанием великому испанскому поэту-драматургу Кальдерону (1600-1681); что песни Гретхен не что иное, как вольные переложения песен Офелии и Дездемоны (героинь Шекспира в «Гамлете» и «Отелло»); что, наконец, «Пролог на небе» – подражание книге Иова (библия), «этого, быть может, первого драматурга». Гете познакомился с Кальдероном значительно позже, чем взялся за работу над «Фаустом», и едва ли когда-либо находился под влиянием испанского поэта. Монологи и песни Гретхен только очень косвенно восходят к песням и монологам Офелии и Дездемоны. Что же касается книги Иова, то заимствование из нее подтверждено самим Гете: «То, что экспозиция моего „Фауста“ имеет некоторое сходство с экспозицией Иова, верно, – сказал Гете своему секретарю Эккерману, обсуждая с ним отзыв Байрона, – но меня за это следует скорее хвалить, чем порицать». Сходство обеих экспозиций (завязок) тем разительнее, что и библейский текст изложен в драматической форме.

В пространстве, хором сфер объятом, / Свой голос солнце подает, / Свершая с громовым раскатом / Предписанный круговорот. – В этих стихах, как и в первом акте второй части «Фауста», Гете говорит о гармонии сфер – понятии, заимствованном у древнегреческого философа Пифагора (580-510 гг. до н. э.).

Как пресмыкается века / Змея, моя родная тетя. – Змея, в образе которой согласно библейскому мифу сатана искушал праматерь Еву.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Ночь

Сцена до стиха «Любому дождевому червяку» написана в 1774-1775 годах и впоследствии подвергалась лишь незначительной правке. Ею открывался фрагмент «Фауст» 1790 года: конец сцены дописан в 1797-1801 годах и впервые напечатан в издании первой части «Фауста» (1808).

Творенье Нострадама взять / Таинственное не забудь. – Нострадам (собственно, Мишель де Нотр Дам, 1503 – 1566) – лейб-медик французского короля Карла IX, обратил на себя внимание «пророчествами», содержавшимися в его книге «Centuries» (Париж, 1555). Начиная с этих строк и до стиха «Несносный, ограниченный школяр», Гете оперирует мистическими понятиями, почерпнутыми из книги шведского мистика Сведенборга (1688-1772), писателя, весьма модного в конце XVIII века (особенно почитаемого в масонских кругах). Так называемое «учение» Сведенборга в основном сводится к следующему; 1) весь «надземный мир» состоит из множества общающихся друг с другом «объединений духов», которые обитают на земле, на планетах, в воде и в огненной стихии; 2) духи существуют повсюду, но откликаются не всегда и не на всякий призыв; 3) обычно духовидец способен общаться только с духами доступной ему сферы; 4) со всеми «сферами» духов может общаться только человек, достигший высшей степени нравственного совершенства. Никогда не будучи поклонником Сведенборга, Гете не раз выступал против модного увлечения мистикой и спиритизмом; тем не менее эти положения, заимствованные из «учения» Сведенборга, им поэтически используются в ряде сцен его трагедии, где затрагиваются явления так называемого «потустороннего мира». Ремарка: Открывает, книгу и видит знак макрокосма. – Макрокосм – вселенная; по Сведенборгу – весь духовный мир в его совокупности. – Знак макрокосма – шестиконечная звезда.

«Мир духов рядом, дверь не на запоре... до слов: Очнись, вот этот мир, войди в него» – переложенная в стихи цитата из Сведенборга; заря – по Сведенборгу, символ вечно возрождающегося мира.

...с тобою схож / Лишь дух, который сам ты познаешь... – В двойном вызове духов и в двойной неудаче, постигшей Фауста, завязка трагедии, решение Фауста добиться знания любыми средствами.

Немногих, проникавших в суть вещей... / Сжигали на кострах и распинали... – По мнению молодого Гете, подлинная роль науки всегда прогрессивна, революционна; она основана не на изучении «источников», а на живом, действенном опыте, на активном участии в историческом бытии человечества.

Ремарка: Колокольный звон и хоровое пенье. – Последующие хоры мироносиц, ангелов, учеников и т. д. поются не «потусторонними силами», а участниками крестного хода в пасхальную ночь.

Гудите там, где набожность жива, / А здесь вы не найдете благочестъя. – Как видно из этого стиха, Фауста удерживает от самоубийства не вера в евангельского «спасителя», а чувство единения с ликующим народом и нахлынувшие воспоминания детства; в следующей сцене, в особенности же в конце трагедии, в знаменитом предсмертном монологе, Фауст снова проникается этим чувством единения.

У ворот

Эта сцена в основном написана в 1801 году с использованием нескольких набросков более раннего происхождения.

Но от забав простонародья / Держусь я, доктор, в стороне. – В противоположность Фаусту, который только в общении с народом ощущает себя человеком, Вагнер, представитель схоластической науки, обращенной к прошлому, является народоненавистником, отщепенцем.

Заметил, черный пес бежит по пашне. – В народной книге о докторе Фаусте также встречается «собака Фауста» по кличке Прехтигиар, меняющая окраску и помогающая своему хозяину во всех его проделках.

Рабочая комната Фауста

Сцена, предположительно, написана в 1800 году.

«В начале было Слово». – Гете приводит здесь начало первого стиха из евангелия от Иоанна; Гердер, комментируя этот евангельский текст и греческий богословский термин «логос» (слово), пишет (в своих «Комментариях к Новому завету»): «Слово! Но немецкое „слово“ не передает того, что выражает это древнее понятие... слово! смысл! воля! дело! деятельная любовь!» Гете в соответствии со своим пониманием бытия, исторического и природного, предпочитает всем этим определениям понятие «дело»: «В начале было Дело – стих гласит»,

«Ключ Соломона» – мистическая книга, в XVIII веке получившая широкое распространение в масонских кругах. – Саламандра, жгись... – Саламандра, Ундина, Сильфида, Кобольд обозначают: первая – стихию огня, вторая – стихию воды, третья – воздух и четвертая – землю. -

Инкуб – здесь гном, домовой.

Рабочая комната Фауста

Начало сцены до стиха «С тех пор как я остыл к познанью...» написано не ранее 1800-1801 годов. Остальное уже входило в состав «Прафауста».

Мощь человека, разум презирай... до И ты в моих руках без отговорок! – Эти слова Мефистофеля на первый взгляд противоречат его насмешке над философией, но, надо полагать, что, произнося свою филиппику против философии, он имеет в виду только пустое, абстрактное философствование схоластов, а не подлинный философский разум и знание.

«Encfreiresis naturae» – повадка природы, ее способ действия. В редукции понатореть, / Классифицируя поболе – ненавистные Гете термины «гелертерского» языка; редукцией в формальной логике называется сведение понятий и основным категориям; классификацией – распределение понятий по классам.

Eritis sicut Deus, scientes bonut et malum – будете, как бог, знать добро и зло.

Погреб Ауэрбаха в Лейпциге


Сцена, по-видимому, написана в 1775 году. Погреб Ауэрбаха был местом сборищ лейпцигских студентов, в которых принимал участие и молодой Гете в свою бытпость студентом Лейпцигского университета. В этом погребе имелись две картины, написание которых владельцы погреба относили к 1525 году – году подавления крестьянской войны в Германии (на самом деле эти картины написаны не ранее конца XVII века). Из них одна изображала пирушку Фауста с лейпцигскими студентами, другая – Фауста, улетающего верхом на бочке. Обе сцены якобы имели место в этом погребе. Рассказ о вине, добытом из деревянного стола, а также сцена одурачивания пьяных гуляк призраком виноградника заимствованы Гете из народной книги о докторе Фаусте, в которой" однако, оба фокуса производит не Мефистофель, а сам Фауст.

Я предлагаю выбрать папу / Порядком, утвержденным встарь. – Церемония избрания «папы» на пьяных пиршествах была широко распространена во всех европейских странах (в России этот обычай укоренился при дворе Петра I); стихи намекают на шутовской обряд установления пола до признания кандидата достойным «папского сана» (обычай этот явно связан с легендой о папессе Иоанне – женщине, якобы воссевшей в IX веке на папский престол под именем Иоанна VIII). – Соловей ты мой, звеня, / Взвейся к небосклону... – начальные стихи известной немецкой народной песни.

Он на ногу одну как будто хром. – По апокрифическим сказаньям, дьвол хромает с тех пор, как был свергнут с неба в ад и при падении сломал себе ногу.

Ремарка: По нечаянности Зибель плещет вино наземь. Оно загорается. – Мотив превращения вина в огонь не встречается в ранних обработках сказанья о докторе Фаусте и, видимо, всецело принадлежит Гете.

Кухня ведьмы

Сцена написана в 1788 году в Риме, на вилле Боргезе. Ремарка, предваряющая сцену, перечисляет образы, видимо заимствованные у нюрнбергского художника Михаэля Герра, автора гравюры, изображающей кухню ведьмы.

Я навожу мосты над хлябью. – Черт, по народному поверью, является строителем мостов (отсюда «чертовы мосты»).

Зачем тут несколько решет. – По античному поверью, сохранившемуся и в средние века, решето само собой поворачивается, если произнести имя вора.

Кто этот облик неземной / Волшебным зеркалом наводит. – Фауст видит в зеркале образ Елены. – Еще бы/ Бог, трудясь шесть дней...! Мог что-нибудь создать на славу. – Согласно библейскому мифу бог создал женщину на шестой день творенья.

Корону сдави, / В поту, на крови / Скрепи, словно клеем. – Комментаторы видят в этой песенке намек на французскую революцию; но такое толкованье отпадает, коль скоро эта сцена была действительно написана в 1788 году.

Улица

Эта сцена, как и все сцены, в которых участвует Гретхен, была написана до 1775 года. Так же как и все эти сцены, она позднее подверглась только незначительной стилистической правке. Характерно, что Гете называет свою героиню Гретхен только в трагических или задушевных, лирических сценах. В остальных сценах она – Маргарита.

И у меня над нею власти нет. – Это заявление Мефистофеля – простая отговорка для того, чтобы сделать Маргариту еще более желанной для Фауста.

Здесь много старых кладов близ церквей. – Народная книга о докторе Фаусте говорит о Фаусте также и как о кладоискателе.

Вечер

Время написания – до 1775 года.

Король жил в Фуле дальней... – Песня о Фульском короле была создана независимо от «Фауста» в 1774 году; но уже при первом ее напечатании в 1782 году (в музыкальной обработке композитора Зеккендорфа)под заглавием этой песни-баллады значилось: «Из „Фауста“ Гете». – Фуле (Ultima Thnie)название сказочной страны у древних римлян; ими, видимо, имелась в виду Исландия, во всяком случае страна, «далеко отнесенная на север от Британии».

На прогулке

Сцена написана в 1775 году.

А церковь при своем пищеваренье / Глотает государства, города... – Это изречение заимствовано из антипапистской религиозно-политической литературы времен немецкой реформации и крестьянских войн в Германии.

Дом соседки

Написано до 1775 года. Краткий монолог Марты, поверяющей публике свои житейские горести, напоминает аналогичные монологи, разъясняющие зрителям драматические ситуации, которыми изобилуют комедии немецкого драматурга и поэта, нюрнбергского сапожника Ганса Сакса (1494-1576).

О муже бы достать бумагу, / Где погребен, когда, бедняга... – Анахронизм: в XVI веке метрики, равно как и свидетельства о смерти, еще не существовали, как не существовали и газеты, о которых Марта упоминает ниже (первая немецкая газета стала выходить в начале XVIII века).

Улица

Написано до 1775 года.

Sancta simplicitas! (святая простота) – восклицание вождя чешского национального религиозно-политического движения Яна Гуса (1369-1415). Эти слова он произнес на костре, когда заметил, что верующая старушка подбрасывает в огонь охапку дров, думая, что мученьями «еретика» купит себе «царствие небесное».

Сад


Написано до 1775 года, за исключением стихов «Неисправимые холостяки!» до «Охотно б я пошел в ученики», вставленных в издание 1808 года.

Беседка в саду

Написано до 1775 года.

Лесная пещера

Сцена эта создана в Италии в 1788 году, за исключением нескольких позднее вписанных стихов. На это указывает и классический белый стих вступительного монолога, напоминающий стих «Ифигении в Тавриде» и «Торквато Тассо».

...учишь видеть братьев/ Во всем, в зверях, в кустарнике, в траве. – Согласно учению Гердера, которое было очень близко Гете-натурфилософу, «старейшие братья человека – животные». – Он показал мне чудо красоты... – Фауст, надо думать, говорит здесь не о Маргарите, а об образе Елены (из сцены «Кухня ведьмы»).

Комната Гретхен

Написано до 1775 года.

Сад Марты

Написано до 1775 года. Беседа Фауста с Маргаритой о религии носит явно автобиографические черты. Отношением Гете к христианской религии интересовались многие его друзья. В записках Кестнера мы читаем: «Он никогда не ходит в церковь и на исповедь... уважает христианскую мораль, но не в церковном ее понимании».

Все дело в чувстве... – Культ чувства – один из принципов не только эстетики, но и этики поколения писателей «Бури и натиска».

У колодца

Написано до 1775 года.

Наденет девка власяницу / За эти подвиги свои. – Этот обряд церковного покаяния «блудной матери» (матери незаконного ребенка) был отменен в веймарском своде уголовных законов лишь в 1786 году по настоянию Гете «как обычай, только умножающий детоубийство» (цитата из докладной записки Гете герцогу Карлу-Августу). – А девки перед дверью дома / Насыплют отрубей с соломой. – В старой России существовал аналогичный обычай: ворота дома «согрешившей» девушки мазались дегтем.

На городском валу

Написано в 1775 году.

Ночь. Улица перед домом Гретхен

За исключением сорока вступительных стихов, относящихся к 1775 году, сцена писалась в 1800 году, но была окончена 20 марта 1806 года.

Смиряя дрожь, / Зачем под нож,/ Катринхен, к милому идешь... – Первый куплет песни Мефистофеля в подлиннике совпадает с переводом строфы из песни Офелии («Гамлет») А. – В. Шлегеля; вторая строфа принадлежит самому Гете (ср. запись Эккермана: «Так, Мефистофель поет у меня песенку Шекспира. Зачем же мне было трудиться выдумывать свое, когда песня Шекспира была здесь вполне уместна и выражала именно то, что я хотел сказать?». – Вот ты пеньем манишь, крысолов! – Валентин имеет в виду известную в Германии легенду о гамельнском крысолове, который увел вслед за крысами и всех детей города Гамельна в отместку за то, что бургомистр не дал ему награды, обещанной за истребление крыс.

Тебе не даст проступок твой / Блистать в цепочке золотой... – Имеется в виду полицейское постановление франкфуртского магистрата XVI века о том, чтобы «простые бедные девушки и блудницы не носили золотых или позолоченных цепочек, а также атласа и бархата при посещениях храмов».

Собор

Сцена написана до 1775 года. По первоначальному замыслу, она должна была иметь место во время похорон матери Гретхен.

Dies irae, dies ilia / Solvet saeclum in favilla. – «День гнева, этот день обратит мир в пепел». (Из католического церковного гимна, известного уже в XIII ве&е.)

Judex ergo cum sedebit / Quidquid latet, adparebit, / Nil inultum remanebit. – «Когда воссядет судия, откроется все сокровенное, и ничто не останется без возмездия». (Из того же гимна.)– Quid sum miser tune dicturusf / Quern patronum rogaturus, / Cum vix Justus sit securusf – «Что я скажу тогда, несчастный, какого покровителя я буду умолять, когда и праведник едва спасется?»

Вальпургиева ночь

Эта сцена создавалась в 1797-1801 годы и была окончательно обработана в апреле 1806 года. Впервые мысль написать эту сатанинскую сцену посетила Гете еще в 1777 году, во время его путешествия по Гарцу.
Название «Вальпургиева ночь» происходит от имени игуменьи Вальпургии, память которой чтится в католических странах первого мая. Ночь на первое мая в дохристианские времена отмечалась народными празднествами в честь наступления весны и пробуждения сил природы. С распространением христианства в Германии эти древние празднества были осуждены церковью как «нечистое, бесовское идолопоклонство». Их участники предавались проклятию как «служители дьявола».
Как и когда возникло немецкое народное поверие о том, что в ночь на первое мая ведьмы и колдуньи устраивают сатанинскую оргию на Брокене (одной из вершин Гарца), неизвестно. Гете в письме к Цельтеру от 2 декабря 1812 года писал: «Один исследователь немецкой старины пожелал отыскать историческое объяснение оргиям ведьм и чертей на горе Брокен, о которых веками толкуют в Германии, и высказал догадку, что древнегерманские язычники, жрецы и патриархи, когда их изгнали из священных рощ и народу была навязана христианская вера, стали весною удаляться со своими приверженцами в пустынные, недоступные горы Гарца, чтобы там, по древнему обычаю, молиться и приносить жертвы бестелесному богу земли и неба. Чтобы быть в безопасности от коварных, вооруженных христианских проповедников, они сочли за благо надеть личины на некоторых своих единоверцев, надеясь тем самым отпугнуть суеверных противников, и так, под охраной „сатанинского воинства“, совершали свое чистое богослужение. Я столкнулся с этим объяснением уж много лет назад и назвать автора теперь затрудняюсь; мне эти домыслы понравились, и вот я снова превратил эту баснословную историю в поэтическую побасенку».
Впервые Гете разработал этот мотив в кантате «Первая Вальпургиева ночь».

В первой ремарке: Ширке и Эленд – две деревни по пути на Брокен.

Видишь, в недрах гор взошел / Царь Маммон на свой престол. – Намек на демона Маммона из поэмы «Потерянный рай» известного английского поэта Мильтона (1608-1674). Маммон построил для сатаны дворец, отливающий золотом.

Там Уриан, князь мракобесья, / Красуется у поднебесья, – Уриан – имя черта на нижненемецком диалекте. – Старуха Баубо мчит к верхушке... – единственный персонаж из античной мифологии в этой сцене; Баубо – кормилица богини Деметры (Цереры). Она старалась непристойной болтовней развлечь богиню, когда та тосковала по своей дочери Персефоне (Прозерпине), унесенной Плутоном в подземное царство.

Откуда ты? От Ильзенштейна... – Ильзенштейнодин из утесов Гарца, получивший свое название от имени принцессы Ильзы, возлюбленной императора Генриха II.

Втиранье ускоряет прыть... – Существовало поверье, что ведьмы и колдуньи натираются мазью, которая позволяет им подниматься на воздух; это поверье было уже известно в античные времена (ср. «Золотой осел» Апулея).

У нас не носят ордена Подвязки... – Орден Подвязки – высший орден в Англии.

Эй, судари, а ну-ка к нам! – Речь ведьмы-старьевщицы дала повод к разноречивым толкованиям комментаторов; обычно эту ведьму принимают за олицетворение истории и археологии – наук, занимающихся раскопками «всевозможного старья». Нам такое толкование кажется весьма произвольным. Смысл монолога ведьмы-старьевщицы раскрывается в ответной реплике Мефистофеля, советующего ей обновить арсенал грехов сообразно новому духу времени, ибо только «новизна... может увлечь человека».

Первая жена Адама. – В отличие от библейского мифа, каббалистическое преданье утверждает, что у Адама до Евы была еще другая жена – Лилит, убившая всех прижитых с ним детей и им за это отвергнутая; она была превращена в демона, обуреваемого безудержной женской похотью.

Проктофантасмист. – Под этим именем выведен здесь немецкий просветитель Христиан Фридрих Николаи, литературный противник Гете и Шиллера, порицаемый ими за пошлое рационалистическое толкование порождений народной фантазии. В частности, Гете намекает здесь на статью Николаи, в которой тот подробно рассказывает о том, как он избавился от галлюцинаций, поставив себе пиявки к ягодицам; эта статья была зачитана Николаи на одном из заседаний берлинской Академии наук.

И в Тегеле на чердаках моих... – Тегель – имение известного немецкого лингвиста В. Гумбольдта, в котором, по преданию, водились привиденья; о Тегеле упоминает в своей статье и Николаи. – Ах, изо рта у ней во время пенья / Вдруг выпрыгнула розовая мышь. – Согласно средневековому преданью это один из признаков того, что женщина отдалась сатане.

Небось ты слышал о Медузе! – Медуза – в греческой мифологии, – подземное чудовище (одна из горгон) со змеиным страшным взором, превращающим в камень всех, кто на нее взглянет.

Как в Пратере во дни гулянья. – Пратер – парк в Вене. – Servibilis – готовый к услугам; под этим именем Гете выводит здесь бездарного веймарского дилетанта Беттингера, угождавшего пошлым вкусам публики.

Сон в Вальпургиеву ночь

«Сон в Вальпургиеву ночь, или Золотая свадьба Оберона и Титании» был первоначально задуман как сборник эпиграмм, продолжающий «Ксении» (эпиграммы Гете и Шиллера, направленные против враждебных им деятелей немецкой культуры). Название «Сон в Вальпургиеву ночь» дано этой интермедии в подражание «Сну в летнюю ночь» Шекспира; оттуда же заимствованы и некоторые персонажи, как то: Оберон и Титания, царь и царица эльфов, и Пук (проказник-эльф); из шекспировской «Бури» заимствован светлый дух воздуха Ариэль.
Сцена эта написана в 1796-1797 годах. Первоначально Гете намеревался вывести в ней также писателей Юнг-Штиллинга и Фосса; строфы, им посвященные, сохранились в набросках.
Тема свадьбы Оберона и Титании была навеяна не только комедией Шекспира и поэмой Виланда «Оберон», но и опереттой «Оберон, царь эльфов» композитора Враницкого, поставленной на сцене Веймарского театра в сезон 1796 года под непосредственным руководством Гете. Самую замечательную характеристику «Сна в Вальпургиеву ночь» дал, на наш взгляд, А. И. Герцен в своей юношеской статье о творчестве Э.-Т.-А. Гофмана.

Мидинга потомки! – Мидинг – талантливый бутафор Веймарского театра, на смерть которого Гете написал большую прочувствованную кантату.

Заиграл волынщик... – По средневековому поверью, дьявол любит играть на волынке. – Несложившийся дух. – По мнению немецких комментаторов, намек на писателя Жан-Поля Рихтера; едва ли это так: у Гете упомянута «строфа экспромта», тогда как Жан-Поль – прозаик. – Любопытный путешественник – один из недоумевающих читателей многотомного «Путешествия по Германии» Николаи. – Ортодокс (правоверный) – граф Фридрих-Леопольд Штольберг, автор ханжеской статьи, направленной против «Богов Греции» Шиллера. – Северный художник. – Считается, что Гете говорит здесь о себе самом; однако нам кажется более правдоподобным, что здесь имеется в виду художник Мюллер, живописец и писатель из круга «Бури и натиска».

Пурист. – По-видимому, Гете здесь имеет в виду сторонников академического искусства старой французской школы. – Флюгер. – Флюгером Гете и Шиллер называли музыканта и журналиста Рейхардта, к которому в годы, когда создавался «Сон в Вальпургиеву ночь», они относились отрицательно, так как он в политическом отношении был значительно левее обоих поэтов; они ставили ему в вину его попытку лавировать между французской революцией и оппозиционно настроенными к ней веймарскими классицистами.

Геннимге Август фон; он же, ниже, Музагет (один из его псевдонимов) и Бывший гений своего времени («Гений своего времени» – название одного из сборников стихов Геннингса) – публицист, порицавший классическую эстетику Гете и Шиллера как чуждую духу христианства. – Видно, чудятся ему / Здесь иезуиты. – Намек на манию Николаи во всем видеть происки иезуитов. – Журавль – Лафатер, писатель-романист и богослов; в юности друг Гете, ко времени написания этой сцены был ему неприятен своим восторженным мистицизмом и ханжеством; Гете называл Лафатера журавлем за его «журавлиную» походку.

Светский человек – то есть человек без религиозных или псевдонаучных предрассудков; Гете имеет здесь в виду самого себя. – Догматик – сторонник докантианского философского догматиза. – Идеалист – в первую очередь, видимо, Фихте, но также и все сторонники идеалистической теории познания, для которых внешний мир существует только в их сознании и которые поэтому не знают, как отнестись к окружающей их чертовщине.

Реалист – здесь реалист эмпирического толка. – Супернатуралист (убежденный в существовании сверхчувственного мира) – по-видимому, философ-мистик Фридрих Якоби. – Скептик – здесь последователь английского философа-скептика Юма.

Блуждающие огни – предположительно, французские эмигранты, покинувшие родину во время первой буржуазной революции. – Падающая звезда. – Имеются в виду проходимцы, всплывающие на поверхность в эпоху крупных исторических переворотов и низвергаемые ходом исторических событий.

Пасмурный день. Поле

Единственная прозаическая сцена, сохраненная Гете в составе «Фауста». Написана до 1775 года.
Критика здесь отмечает хронологическое несообразие: в ночь убийства Валентина Мефистофель говорит, что Вальпургиева ночь должна наступить послезавтра. Сцена «Пасмурный день» разыгрывается утром после Вальпургиевой ночи: она, таким образом, отделена от ночи убийства Валентина всего тремя днями. За эти три дня происходят следующие события: Гретхен родит ребенка, топит его в реке, затем она «долго блуждает», берется под стражу, судится как детоубийца и приговаривается к смертной казни – события, в три дня явно не вмещающиеся; поэтому прав один из комментаторов «Фауста», историк философии Куно Фишер, предлагавший, чтобы читатель, углубляясь в эту сцену, «забыл о хронологии». Вальпургиеву ночь надо мыслить символически, как длительный период, в течение которого Мефистофель стремится всеми доступными ему способами отвлечь Фауста от забот и беспокойства о Маргарите.

Ночь в поле

Написано до 1775 года.
Эшафот и вообще место казни, по средневековому представлению, является «нечистым местом». Ведьмы, колдующие у эшафота («кадят перед плахой, кропят эшафот»), пародируют католическое богослужение.
Образы мчащихся сквозь ночь Фауста и Мефистофеля запечатлены в известной гравюре французского художника Делакруа, о которой Гете восторженно отзывается в беседах с Эккерманом.

Тюрьма

Сцена в настоящем ее варианте является позднейшей поэтической обработкой прозаической сцены, написанной еще до 1775 года. Из изменений, произведенных в этой сцене, стрит отметить прибавление (в окончательной редакции) ранее отсутствовавшего возгласа: «Спасена!» (Голос свыше.)

Сама-де в лес ее снесла, / Как в сказке есть про двух малюток. – Безумной Маргарите кажется, что песня «Чтоб вольнее гулять, / Извела меня мать» сложена про нее.

Вот стали в колокол звонить, / И вот уж жезл судейский сломан. – При свершении казни звонили, по обычаю, сохранившемуся до конца XVIII века, в так называемый «колокол грешников»; по прочтении приговора судья ломал палочку в знак того, что пора приступить к Казни.

ВТОРАЯ ЧACTЬ
АКТ ПЕРВЫЙ

Закончена в 1830 году. Первый акт второй части «Фауста» связывает с первой частью трагедии намек на перенесенные Фаустом испытания (см. стр. 257-258.): Уймите, как всегда великодушно, / Его души страдающей разлад. / Рассейте ужас, сердцем не изжитый, / Смягчите угрызений жгучий яд.

Красивая местность


Ночь на четыре четверти разбита... – Согласно римскому времяисчислению, ночь делится на четыре части.

Слышите, грохочут Оры! – Оры в греко-римской мифологии – богини времени, охраняющие небесные врата, которые они с грохотом растворяют, пропуская солнечную колесницу Феба.

Опять встречаю свежих сил приливом... – Этот монолог Фауста написан терцинами, стихотворным размером, заимствованным у итальянских поэтов (терцинами написана «Божественная комедия» Данте). Солнце воспринимается Фаустом как символ вечной и абсолютной правды, недоступной человеку; он полагает, что «правда» может быть видна человеку только в ее отражениях, в историческом бытии человечества (так же как глаз человека, не будучи в состоянии смотреть на солнце, воспринимает свет только на поверхности освещаемых предметов).

Императорский дворец


Загадка, задаваемая Мефистофелем («Что ненавистно и желанно?» до «Верней и ниже всяких слуг?»), предполагает разгадку: глупость.

Канцлер – он же архиепископ, согласно обычаям Священной Римской империи, где должность канцлера обычно возлагалась на архиепископа Майнцского.

Гвельфы и гибеллины – две политические партии, сыгравшие большую роль в итальянской истории XI-XV веков; первые были сторонниками папства, вторые – сторонниками императорской власти.

В века нашествий и невзгод... – Имеется в виду «великое переселение народов», содействовавшее крушению Римской империи. – Все, что зарыто в землю встарь, / То, вместе с землями твоими, / Твое по праву, государь. – Согласно древнегерманскому праву «все сокровища, хранящиеся в земле глубже чем проходит плуг, принадлежат королю».

Нам солнце блещет золотом в лазури... – Астролог произносит эту нарочито туманную речь о семи известных в средние века планетах по подсказке Мефистофеля; согласно учению астрологов Солнцу соответствует золото, Меркурию – ртуть, Венере – медь, Луне – серебро, Марсу – железо, Юпитеру – олово и Сатурну – свинец.

О мандрагорах вздор твердите / И глупости о черном псе. – Согласно средневековому поверью корни мандрагоры указывают местонахождение кладов; корень мандрагоры может быть выкопан только черным псом; человек, дерзнувший его вырыть, погибает.

Стада златых тельцов сверкнут. – Намек на библейское предание о золотом тельце, которому поклонялись израильтяне, когда Моисей удалился на гору Синай; здесь – символ богатства.

Маскарад

У папы туфлю лобызая, / Он с императорским венцом... – Венчание немецких королей императорской короной первоначально происходило в Риме; обряд целования папской туфли императором символизировал главенство власти католической церкви над властью императора.

Дар Цереры дамам статным... – Церера (греко-римская мифология) – богиня земледелия, ее дар – золотые колосья.

Теофраст (III в. до н. э.) – греческий философ; считается основоположником ботаники.

Полишинели – веселые маски в итальянской (особенно неаполитанской) комедии масок.

Парки (греко-римская мифология) – богини судьбы, прядущие нить человеческой жизни; из них Клото вила нить, Лахезис вращала веретено, а Атропос перерезала ножницами нить человеческой жизни; Гете ошибочно наделил Клото функциями Атропос, а Атропос – функциями Клото.

Фурии (греко-римская мифология) – богини-мстительницы. – Ночами злого духа Асмодея. – Асмодей – имя дьявола, разрушающего семейный союз (еврейская мифология); сочетание имени греческой фурии Мегеры с именем библейского дьявола – в духе смешения мифологических представлений, свойственном эпохе Возрождения.

Зоило-Терсит. – Сочетание имен двух завистников: Зоила – греческого грамматика (III в. до н. э.), хулителя Гомера, и Терсита – труса и завистника из «Илиады».

Мальчик-возница. – Согласно разъяснению Гете это – Линкей из третьего акта трагедии.

Плутус – Плутон (греко-римская мифология), повелитель подземного мира (Аида). В свите Плутона, наряду о персонажами античной мифологии: фавнами, сатирами, нимфами, наядами, ореадами, нереидами и Паном (божество природы) выступают также и персонажи германского мифа – гномы: металлурги, кузнецы и хранители металлов и драгоценностей. Плутон в настоящей феерии выступает не столько как повелитель Аида, сколько в качестве бога драгоценных ископаемых.

Все в робости замрет кругом, / Едва забудется он сном. – Согласно греческой мифологии во время полуденного сна Пана спит и вся природа.

Сад для гулянья

Где на море всего сильней волненье... – Фантастическое повествование Мефистофеля о подводном царстве основано на оптических наблюдениях Гете, изложенных в «Учении о цвете», часть дидактическая, 78.

Взметет Фетида раковинок пласт / И новому Лелею руку даст... – Фетида – морская нимфа; Пелей – супруг Фетиды и отец Ахилла.

Темная галерея

То – Матери. – Миф о Матерях в основном – вымысел Гете, на который его натолкнуло одно место из «Жизнеописаний» Плутарха. (см. Эккерман, Запись от 10 января 1830 г.). В главе 20 «Жизнеописания Марцелла» читаем: «Энгиум – небольшой, но старинный город Сицилии, известный благодаря богиням, именуемым Матерями, храм которым там воздвигнут».

Ярко освещенные залы

Сцена заклинания духов заимствована из народной книги о докторе Фаусте, где Фауст вызывает перед императором дух Александра Великого и его жены, а затем, в компании студентов, и дух прекрасной Елены. Заклинание духов встречается и в других, позднейших обработках легенды о Фаусте.

Но мы подобное подобным лечим, / Стопу – стопой... – Гете иронизирует здесь над известным положением гомеопатического врачевания: «Похожее врачуется похожим».

Рыцарский зал

Не царский сын, а пастушок топорный... – Парис, по греческому мифу, пас отцовские стада, когда к нему пришли три богини: Гера, Афродита и Афина с просьбой избрать из них красивейшую.

Стройна, крупна. А голова – мала. – В этом критическом замечании «пожилой дамы» касательно сложения вызванного Фаустом образа Елены повторяется мнениЬ римского ученого Плиния Старшего (23-79 гг. н. э.) о работах античного скульптора Лисиппа. – Она – луна, а он – Эндимион. – Прекрасный юноша-охотник Эндимион был любимцем Дианы, богини охоты, и Луны (греко-римская мифология).

Я понял наконец. Названье сцены, / Как видно, «Похищение Елены». – «Похищение Елены» – название слабой пьесы александрийского поэта Калифоса (V в. н. э.).

Ремарка: Духи обращаются в пар – от прикосновения Фауста, позабывшего, что перед ним не живые Парис и Елена, а сотворенные Матерями прообразы, по подобию которых были в свое время созданы реальные Елена и Парис.

АКТ ВТОРОЙ

Этот акт Гете написал в 1827-1830 годах. План второй части «Фауста» от 1816 года не содержит никаких намеков на затронутые в нем мотивы.

Тесная готическая комната с высокими сводами

Фамулус (лат.) – ученый служитель при профессоре или лаборатории.

Бакалавр – младшая академическая степень; бакалавр второй части «Фауста» – не кто иной, как тот самый ученик, которого Мефистофель дурачит в первой части «Фауста»; он наделен чертами самоуверенной академической молодежи, столь несимпатичной Гете-старику.

Одного из бородатых... – «Бородатыми» на студенческом жаргоне назывались профессора, главным образом философы.

Все опыт, опыт! Опыт это вздор. – Гете имеет здесь в виду философию Фихте в Шеллинга, отрицавших пользу опыта и веривших в интуитивность мышления.

Чуть человеку стукнет тридцать лет, / Он, как мертвец, уже созрел для гроба, – Парафраза изречения философа-просветителя Гельвеция (1715-1771), утверждавшего, что лишь до 30-35 лет в человеке под влиянием внешнего мира пробуждаются все те мысли, на которые он способен.

Лаборатория в средневековом духе

Гомункул – человекоподобное существо, искусственно созданное в лаборатории алхимика. Слово это буквально означает «человечек» (homuncnius – уменьшительное от homoчеловек). Возможность создания такого существа утверждалась алхимиками в ряде трактатов, из коих Гете были хорошо известны труды натурфилософа и врача Феофраста Парацельса (1493-1541), в 1525 году заявившего о своей солидарности с идеями восставшего крестьянства.
Образ Гомункула – один из наиболее туманных и трудно поддающихся истолкованию образов второй части «Фауста». Правда, в беседе с Эккерманом от 16 декабря 1829 года Гете говорит о Гомункуле: «Bbt заметите, что Мефистофель оказывается в невыгодном положении по сравнению с Гомункулом, который не уступает ему в ясности взглядов, но далеко превосходит его в стремлении к красоте и плодотворной деятельности». Однако это замечание не касается существа измышленного поэтом аллегорического образа. Попытка истолковать этот образ дана в предисловии.
Что Гете, создавая своего Гомункула, имел в виду также и абстрактность, нежизненность укоренившейся тогда в немецком обществе идеалистической философии Канта, Фихте и Шеллинга, не подлежит сомнению. Вполне вероятно, что Гете помнил также и об учении натурфилософа профессора П. Вагнера, утверждавшего возможность создавать искусственным способом органические существа. Роль Гомункула – по мысли Гете – должна исполняться чревовещателем.

В конце концов приходится считаться / С последствиями собственных затей. – В этих словах Мефистофель подчеркивает свою причастность к созданию Гомункула (так комментируется это место и самим Гете).

Классическая Вальпургиева ночь

Мифология, представленная в «Классической Вальпургиевой ночи», заимствована Гете из фундаментального труда по мифологии Беньямина Гедерихса, долгие годы бывшего его настольной книгой, а также из весьма обстоятельных «Мифологических писем» поэта Иоганна Генриха Фосса. Несмотря на античные мотивы, эта сцена написана обычными для «Фауста» размерами, за исключением вступительного монолога Эрихто, выдержанного в античных триметрах – стихотворном размере, широко применявшемся в античной драме. Персонажами сцены являются низшие стихийные духи греческой мифологии. Эти духи символизируют темные стихийные силы, породившие тот гармонический мир, вершиной которого является совершенный образ Елены. Стихийные силы эти показаны здесь в трех фазах своего развития на пути к совершенствованию. Низшую из них. представляют чудовищные порождения природы, ее первые, мощные, но грубые создания – колоссальные муравьи, грифы, сфинксы, сирены. Вторая, более высокая фаза раскрывается в образах полубогов, нимф, кентавров и т. д. В третьей фазе уже соприсутствует человек и человеческая мысль, пытающаяся проникнуть в историю становления мира (философы Фалес и Анаксагор). Путь к совершенной красоте, к искомой форме пролегает через этот еще не совершенный мир темных сил и творческих порывов. Вот почему не выведены в нем «старшие боги»; вот почему их функции переданы низшим представителям тех сил, наивысшим воплощением которых согласно греческой мифологии являются «старшие боги» (так, Сейсмос заступает здесь место Плутона, Галатея и Эрос-Афродиты, Нерей – Посейдона и т. д.). Только побывав в этом преддверии совершенной античной красоты, Фауст удостоивается встречи с Еленой. С появлением Елены вступает в силу привычный мир эллинских мифологических представлений, знакомых нам по Гомеру и афинским трагикам.

Эрихто – фессалийская колдунья, предсказавшая римскому полководцу Помпею гибельный исход его борьбы с первым римским императором Юлием Цезарем.

Грифы – фантастические чудовища, с головой и крыльями орла и львиными туловищами; грифы охраняли сокровища. Диалог Мефистофеля с грифами построен на игре аллитераций, отчасти переданной переводчиком.

Муравьи. – Образ муравьев заимствован Гете у древнегреческого историка и географа Геродота, который говорит о муравьях, собирающих золотую пыль. – Аримаспы – легендарный одноглазый народ скифского племени, о котором также повествует Геродот; этот народ похищал драгоценности, охраняемые грифами. – Сфинкс – существо с головой и грудью женщины и туловищем львицы. Образ этот, заимствованный из египетской мифологии, встречается в фиванском эпическом цикле греков (в легенде о царе Эдипе), а также, позднее, у трагиков.

Они меня назвали в старой пьесе / «The old Iniquity» с обычной спесью – то есть «старой неправдой» (термин, употребляемый в английской протестантской литературе для обозначения дьявола). Ты это то, в чем с силою одной / Нуждаются и праведный и грешный... – Сфинкс говорит в своей загадке о дьяволе.

Сирены – сладкоголосые полуптицы-полуженщины (египетская мифология); упоминаются в «Одиссее» Гомера.

Спроси Хирона. – Хирон – мудрый кентавр (получеловек-полуконь), искусный врачеватель.

Стремительнее стрел Алкида... – Алкид – баснословный силач и богатырь Геракл. – Над нами мчатся стимфалиды... – Стимфалиды – мифические хищные птицы с железными перьями, которые они разбрасывали, как стрелы. Эти птицы были перебиты Гераклом. – То головы змеи Лернейской... – Лернейская змея (или гидра) – мифическое девятиглавое чудовище, убитое Гераклом. – Ламии. – женщины-вампиры, оборотни.

Чтоб направлять луны и солнца бег. – Сфинксы символизировали у египтян месяц июль, стоящий под знаком Льва, и август, стоящий под знаком Девы; в июле и августе происходят разливы Нила, по которым у египтян производилось летосчисление.

Филиры знаменитый сын. – Филира – по Гесиоду (древнегреческому поэту, писавшему о явлениях природы), нимфа, родившая Хирона.

Здесь Греция и Рим решали спор, / Чьей будет необъятная держава... – Имеется в виду победа римлян над македонским царем Персеем при Пинде (168 г. до н. э.).

Это он, седоволосый / Зодчий острова Делоса... – Имеется в виду миф о Латоне, беременной от Зевса, которая нигде не могла разрешиться от бремени, ибо ревнивая супруга Зевса, Гера, повелела змею Пифону ее преследовать. В отчаянии Латона бросилась в Эгейское море. Посейдон пришел ей на помощь, создав остров Делос, где Латона разрешилась двумя детьми – Аполлоном и Артемидой. (Мы уже отметили выше, что Гете в сцене «Классическая Вальпургиева ночь» не выводит так называемых «старших богов», поэтому помощь, оказанная Посейдоном, приписывается Сейсмосу, олицетворяющему землетрясение.)

Мы горы Пелион и Оссу / Подбрасывали, как мячи. – Сейсмос утверждает, будто участвовал в создании гор Пелиона и Оссы и, ниже, горы Парнаса с его двумя вершинами, из которых одна была посвящена Аполлону и Артемиде, а другая – Дионису. Сфинксы отрицают вулканическое происхождение гор, полагая, что они образовались постепенно, незаметно, в течение долгих веков, так что им, сфинксам, даже не пришлось сдвинуться с места («Но вопреки сильнейшим потрясеньям / Мы, сфинксы, старых мест не переменим»).

Пигмеи. – Племени пигмеев согласно греческой мифологии были подвластны все подземные духи и муравьи; горные духи, подобно Сейсмосу, символизируют вулканическое начало.

Ивиковы журавли – свидетели смерти поэта Ивика, убитого разбойниками по пути к Истмийским играм, указавшие виновников злодеяния. Журавли и пигмеи (согласно греческой, а также средневековой немецкой мифологии) находятся в непримиримой борьбе. Гете трактует здесь эту борьбу как противопоставление «вулканической теории» (объяснявшей происхождение рельефа земли как результат воздействия жидкого пламени ее сердцевины на ее твердую оболочку) и «нептунической теории» (объяснявшей строение земли как результат сложного процесса превращения влаги в плотное вещество); обе эти теории в настоящее время признаны устаревшими.

Свой Ильзенштейн там Ильза стережет, / На высоте своей нас Генрих ждет... – Долина Ильзы и скала Генриха на Брокене, близ деревни Эленд (см. прим. к «Вальпургиевой ночи» в первой части «Фауста»),

Эмпуза – одноногая ламия-оборотень, меняющая свою безобразную внешность на обольститедьяую; ослиной ногой наделила ее греческая мифология, – ослиными ушами – фантазия Гете.

Ореады – горные нимфы. – Когда бежал по той дороге, / Сраженье проиграв, Помпей. – Имеется в виду бегство Помпея, разбитого Цезарем в сражении при Фареале (9 августа 48 г. до и. э.).

Анаксагор (500-428 до н. э.) и, ниже, Фалес (род. 640 г. до н. э.; год его смерти неизвестен) – греческие философы; Анаксагор утверждал, что солнце – пылающая масса и что от земли, как от центра мира, отторглись громадные куски материи, превратившиеся в планеты; последние время от времени снова падают на землю. В «Классической Вальпургиевой ночи» Анаксагор выступает в качестве родоначальника вулканизма; Фалес, напротив, является родоначальником и представителем нептунизма, ибо он, по свидетельству Аристотеля, считал «праматерией» воду – на том основании, что всякое семя влажно, равно как влажны и все питающие землю соки. В своих геологических воззрениях Гете склонялся к нептунизму.

В трех этих именах, тройчатый (образ)/– В некоторых мифологических вариантах Геката считалась божеством, тождественным с Луной, Артемидой и Прозерпиной-Гекатой; первой она была на небе, второй – на земле и третьей – в подземном царстве.

Нереиды – дочери Нерея, морские существа, полулюди-полурыбы (греческая мифология).

Нерей – один из морских богов, подвластных Посейдону, знаменитый прорицатель, предсказавший Парису гибельные для Трои последствия похищения Елены.

Галатея – одна из дочерей Нерея, прекраснейшая из нимф; здесь она, как сказано, заступает место Афродиты, от которой унаследовала храм в Пафосе на о. Кипре, а также колесницу и свиту морских божеств.

Мы на щите Хелоны... – вернее, на черепашьем панцире Хелоны, нимфы, обращенной Гермесом в огромную черепаху.

Протей – сын Океана и Фетиды, мудрый морской старец («Одиссея», IV, 384), прорицатель; он мог принимать любой образ. Гете здесь мыслит его как олицетворение самого принципа метаморфоз (превращений, наблюдающихся в мире природы).

Тельхины, – мифические жители Родоса, открывшие обработку, металлов, и соорудившие большую статую Гелиоса Тельхидскщго, о гибели, которого и повествует Протей в последующих стихах.

Пленись задачей небывалой, / Начни творенья путь сначала. – Фалес советует Гомункулу, стремящемуся войти в сонм органических веществ, обручиться сначала с праматерией – водной стихией, из которой, по мнению этого философа, возникло все живое.

Псиллы и марсы – заклинатели змей, мифические обитатели Ливии и Нижней Италии. – Ничей не пугает девиз / Креста ли, или полумесяца, / Орла иль крылатого льва. – Крест – эмблема, начертанная на знаменах рыцарей-крестоносцев; полумесяц – герб Оттоманской империи, эмблема магометанства; орел – герб римского государства; крылатый лев – герб Венеции. Здесь имеется в виду чередование господства Рима, Венеции, рыцарей-крестоносцев (во время второго крестового похода) и Турции в Эгейском море.

Последнее четверостишие гимна сирен, заключительная строфа всей сцены, содержит прославление четырех стихий, гармонически слившихся – властью Эроса (гения любви) – у ног Галатеи.

Притворы, ведущие в царство совершенной гармонии, пройдены. Все подготовлено к появлению Елены.

АКТ ТРЕТИЙ

Впервые напечатан в 1827 году в IV томе последнего прижизненного издания сочинений Гете под названием "Елена, классико-романтическая фантасмагория. Интермедия к «Фаусту».
Елена – легендарная героиня, первая красавица в греческой мифологии, царица Спарты, похищенная троянским царевичем у ее мужа Менелая, из-за которой разыгралась Троянская война. Работа над этим актом начата еще в 1800 году; тогда же было написано начало сцены до стиха «И так как ты пришла на место старое» (без первых двух хоров). Но уже в 1801 году Гете прекращает свою работу над «Еленой» и возвращается к ней только по прошествии двадцати пяти лет. К началу 1827 года работа над третьим актом была закончена. В этом акте трагедии Гете широко пользуется античными метрами, искусно сочетая их с рифмованным стихом, принятым в новейшем стихосложении (что вполне соответствует характеру действия, в котором античный мир фантастически вторгается в мир позднего немецкого средневековья).
Самый мотив любовной связи Фауста с Еленой заимствован Гете из народного сказания о докторе Фаусте, но этот мотив здесь поднят Гете на высоту философской и культурно-исторической проблемы.

Перед дворцом Менелая в Спарте

Доставили с полей унылой Фригии... – Фригия – страна в Малой Азии, столицей которой был Илион (Троя). Елена, забыв об Аиде, думает, что она только что вернулась в Спарту вместе со своим мужем Менелаем. – Напором Эвра и Нептуна милостью / Сюда, в родной залив. – Силою восточного ветра. – Прими меня радушно, дом возвышенный, / Который Тиндарвй, отец мой, выстроил / Здесь, на холме Паллады. – Тиндарей – мифический царь Спарты, изгнанный своим братом Гиппокооном и возвращенный Гераклом; муж Леды и мнимый отец Елены, дочери Леды и Зевса.

В Цитеры храм отправилась с беспечностью / И там была фригийцем дерзко схвачена... – Вариант мифа о Елене, согласно которому она, побуждаемая любопытством, отправилась на остров Цитеру, чтобы полюбоваться на прибывшего туда красавца, царевича Париса, и там стала добычей дерзкого похитителя не побоявшегося напасть на нее в храме Дианы, где она приносила жертву богине (этот вариант был заимствован Гете из фундаментального труда Гедерихса). – Довольно! Муж мой, высадившись на берег, / Меня вперед со взморья выслал к городу... – Эпизод из «Ореста» Еврипида: после долгих странствий Менелай высаживается на родине в Наварии; оттуда высылает он вперед в Спарту царицу Елену, где Тиндарей и все горожане встречают ее оскорблениями, а Орест собирается ее убить; от смерти Елену спасает лишь вмешательство Афродиты. Этот вариант у Гете в дальнейшем подвергается оригинальной обработке.

Когда ж у рукавов Эврота к берегу... – Эврот – крупнейшая река в Лакедемонии, земле спартанцев.

Что предначертано, знать не ищи. – Стих Еврипида, дважды им повторенный (в «Андромахе» и в «Елене»).

Так ознаменовали мой сегодняшний / Приезд с чужбины, божества стигийские – то есть богини мести эринии.

Ремарка: Одна из форкиад показывается на пороге между дверными косяками. – Форкиада – дочь Форкиса, морского божества, одна из горгон: в ее облике выступает здесь Мефистофель. – Хор «Головы наши хоть и кудрявы» состоит из четырех строф и четырех антистроф, расположенных попарно и разделенных эподом. Мифологические мотивы хора заимствованы из «Илиады», из «Троянок» Еврипида и «Энеиды» Вергилия.

Жив твой отец Эреб? Жива ль Ночь-матушка! – Эреб и Ночь – порождены Хаосом, подземными силами. – А как твоя сестрица Сцилла здравствует? – Сцилла была обращена Цирцеей в чудовище с шестью головами и двенадцатью лапами. – С Тирезием седым в аду заигрывай. – Tupesuu– слепой фиванский жрец, одаренный Зевсом за мудрое толкование его воли долголетием пяти возрастов (по другим вариантам мифа – десяти возрастов), а также пророческим даром, не отнятым у него и в Аиде; в античном мире имя «Тирезий» стало нарицательным для обозначения баснословной старости.

Тебе ведь внучкой мамка Орионова? – Орион – дикий великан в гомеровском Аиде; в основе реплики – принятое в древней Греции насмешливое определение возраста старухи: она бы могла быть кормилицей Нестора, Приама, Тифония или других знаменитых старцев, упоминаемых в народном эпосе.

Всю жизнь ты видела / Одних самозабвенных обожателей... – Здесь, а также ниже, в диалоге Форкиады с Еленой, Гете влагает в уста Форкиады все варианты сказания о любвеобильной Елене, которые в объединенном виде не встречаются ни в одном из эпических или драматических повествований о спартанской царице. – Тобой пленился первым в годы ранние / Тезей... – Восхищенный пляской Елены в храме Дианы (пляска была необходимой составной частью древнегреческого богослужения), Тезей совместно с Парисом похитил ее. По жребию она досталась Тезею, который доверил ее своему другу, дожидаясь поры, когда десятилетняя царевна достигнет более зрелого возраста.

Когда же Крит супруг твой завоевывал... – По одному варианту мифа, Менелай был сыном царя Крита (с острова, названного по имени этого царя). После смерти отца Менелай покинул Спарту, чтобы принять наследие, уже захваченное его родичами. Во время этой его отлучки и свершилось похищение Елены. – Передают, что ты жила в двух обликах, / И в Трое и в Египте одновременно. – По одному варианту мифа, Гера (Юнона), рассерженная тем, что не она победила в состязании трех богинь (Геры, Афродиты и Афины), помешала браку Париса с Еленой, соткав из эфира живой призрак спартанской царицы; с ним-то Парис и уехал в Трою, Елена же была унесена Гермесом в Египет, во дворец Протея. Этим вариантом мифа воспользовался Еврипид, желая с его помощью оправдать и нравственно возвысить прекрасную грешницу, любимую героиню эллинов (трагедия «Елена»).

А правда, что из царства мертвых будто бы / К тебе Ахилл являлся на свидание... – Существует вариант мифа о Елене, согласно которому она, уже после смерти, вступила в брак с мертвым Ахиллом, умолившим свою мать Фетиду даровать ему и Елене хотя бы недолгое возвращение к жизни. Этот брак состоялся на заколдованном острове Левке, где Елена прижила с Ахиллом сына Эвфориона (ср. эпизод с Эвфорионом в настоящем акте «Фауста»).

С честью госпожа умрет, / Вы же – смертию позорной: я под кровельным венцом / На стропиле вас повешу, словно пойманных дроздов. – Здесь воссоздана картина расправы Одиссея со служанками его жены Пенелопы, которые потворствовали ее дерзким искателям.

...там обосновалось племя смелое, / Горсть северян, страны полночной выходцы. – Намек на основание в Греции франконского рыцарского государства (двух княжеств, Ахайи и Марса) французским крестоносцем Гийомом де Шамплитт; – неприкосновенность границ этих двух княжеств была гарантирована договором от 1207 года между французским рыцарским орденом крестоносцев и Венецианской республикой.

Гербы... У Аякса, помните, / Был на щите представлен змей свернувшийся, / И семеро у Фив таким же образом / Щиты снабдили знаками особыми. – Гете вместе с Гердером («Третья рощица») считал, что гербы – порождение «эпохи варварских рыцарских турниров». Щит ахейского героя Аякса был изображен на хорошо знакомой поэту античной вазе, хранившейся в веймарском герцогском дворце. Описание щитов семи фиванских героев заимствовано из трагедий Эсхила «Семеро против Фив».

А как он Деифоба изуродовал... – Деифоб, младший сын Приама Троянского, был предан Менелаем мучительной казни: по его повелению, Деифоба медленно изрубили на куски.

Внутренний двор замка

Или в ямочках щек, что, как персик, в пуху, / Так и манят, как персики, их укусить? / Укусила б, но – страшно сказать: укушу, – / Рот наполнится прахом могильным. – Троянки подозревают, что эти юноши – только призраки, выведенные из Аида старухой Форкиадой; быть может, они также начинают догадываться, что и сами являются только выходцами из Аида.

Линкей. – Гете дает имя дозорному Фауста в честь кормчего корабля аргонавтов Линкея, обладавшего необыкновенной зоркостью. Линкей поражен любовью к Елене. Фауст сознательно ищет ее любви как одного из возможных разрешений своей тоски по «безусловному», по «вневременно ценному».

Пускай Коринфский перешеек / Германец валом обведет. – Фауст обращается последовательно к германцам, французам, саксам (англичанам) и норманнам; в феодальных княжествах, основанных в Греции рыцарями-крестоносцами, рыцарские поместья (сеньории) были распределены между представителями перечисленных народов.

Эвфорион – сын Фауста и Елены (по имени сына Елены и Ахилла; см. выше). Эпизод с Эвфорионом, раскрывающий весь смысл вплетенной в трагедию темы «Елены», истолкован в предисловии.

Это кончается / Новый Икар. – Икар, восковые крылья которого растаяли, когда он приблизился к солнцу, что повлекло за собой его падение в море и смерть, здесь упоминается троянками как прообраз Эвфориона, которого должна постигнуть та же трагическая участь.

Средь лугов асфоделевых... – Асфодели – по поверью древних греков, единственные цветы, растущие в Аиде: асфоделями, широко распространенными в Южной Европе, древние греки украшали саркофаги, могилы и урны.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Четвертый акт написан в 1830-1831 годах. Этот акт и первая картина пятого акта, «Открытая местность», – последние сцены «Фауста», над которыми работал Гете.

Горная местность

Когда за грех один / Господь низверг нас... – Начинающееся этим стихом рассуждение Мефистофеля о сотворении мира, насыщенное библейскими мотивами, а также мотивами, почерпнутыми из Мильтонова «Потерянного рая», является в то же время сатирой на вулканистов. Александр фон Гумбольдт прямо относил этот выпад к себе. В своем письме к минералогу и поэту Францу фон Кобеллю он пишет (за чтением второй песни Кобеллевой поэмы «Прибытие Земли»): "Я чувствовал себя немного отомщенным за дурное обхождение с нами во второй части «Фауста».

Молох ковал утесы на огне / И сыпал стопудовые обломки. – В «Мессиаде» немецкого поэта Клопштока (старшего современника Гете) Молох – воинствующий дух, воздвигающий скалы, и гордый богоборец.

Так замок я б себе воздвиг / В веселом живописном месте... – Далее следуют описания Версаля, резиденции французских королей, отстроенной Людовиком XIV, которую старались воспроизвести по мере сил и возможностей в своих карликовых государствах все немецкие князья конца XVII и начала XVIII века. Описание этого королевского парка и вызывает реплику Фауста: «Дань времени! Сарданапад!» Имя ассирийского царя Сарданапала здесь – синоним человека, предающегося роскоши и неге.

Мой взор был сверху привлечен / Открытым морем в час прилива... – Мотив победы разумного человеческого труда над силами природы становится центральной темой пятого акта. Мефистофель отвлекает Фауста от осуществления великой цели, от подлинно творческой жизни, втягивая его в государственную междоусобицу, так же как он заставил Фауста (в первой части трагедии) забыть о своем долге перед Гретхен, увлекши его на Брокен (первая «Вальпургиева ночь»).

Язык поповский. – По первоначальному замыслу, Фауст должен был после смерти Эвфориона преследовать попов и монахов. Этот мотив остался неразвитым; в четвертом акте сохранилось только несколько намеков на эту тему.

Иных фельдмаршалов-растяп / Спасает генеральный штаб. – Гете здесь, по-видимому, вспоминает бездарного фельдмаршала герцога Брауншвейгского, стоявшего во главе войск реакционной европейской коалиции, двинутых против революционной Франции. Позднее герцог был разбит Наполеоном под Иеной.

Нет. Я, как Петер Сквенц, в отряд / Из массы выбрал концентрат. – Петер Сквенц, собственно Петер Квенц (имя искажено немецкими комедиантами, игравшими Шекспира еще в XVI веке)– режиссер, который силами афинских любителей-ремесленников ставит во дворце Тезея трагедию «Пирам и Тисба», – этим веселым фарсом Шекспир, как известно, кончает «Сон в летнюю ночь». – Ремарка: Входят трое сильных. – Это название Гете заимствовал из библейской «Книги царств» (II, XXIII, 8-12), где перечисляются имена славных бойцов в войске Давидовом, вступившем в бой с филистимлянами. – Мечтает малое дитя / Теперь о рыцарском уборе, – Намек на пристрастие реакционных романтиков к средневековью и эмблемам феодального строя.

На переднем горном отроге

А вспыхнет у соседа дом, / Не скажешь: «Наша хата с краю». – Парафраза из «Посланий» Горация: «Дело коснулось тебя, коль пылает стена у соседа» (перевод Ф. Петровского).

Рапирою я обруч протыкал... – Игра в обруч – одна из рыцарских забав; состоит в том, что всадник старается на всем скаку пронзить мечом подвешенный обруч.

Нурсийский некромант, Сабинский маг / Тебе шлет преданности изъявленья. – Некромант – маг, общающийся с душами умерших; Нурчиа (древняя Нурсиа) – заколдованная гора в Италии, упоминающаяся в сказании о Тангейзере; в своих мемуарах (мемуары эти были переведены Гете" знаменитый итальянский художник-ювелир Челдини рассказывает, что один католический священник, занимавшийся некромантией, указал ему на Нурчиу, как на место, наиболее пригодное для заклинания душ умерших.

Мы тоже силы к этому приложим, – / Чтоб стал его затылок нам подножьем. – Ср. псалом CIX, I; – Доколе положу врагов твоих в подножие ног твоих".

Когда бывало море хмуро, / Ниспосылали Диоскуры / Такой же свет на корабли... – Созвездие Диоскуров, по поверью древних эллинов, благоприятствовало мореплавателям.

Орел парит на небосклоне, / Гриф бросился за ним в погоню. – Орел и гриф – геральдические звери со щитов императора и «враждебного императора».

Мои два ворона, глядите, / Сейчас расскажут ход событий. – Немецкая народная сказка наделяет черта двумя вещими воронами – атрибутом, заимствованным у древнегерманского бога Вотана.

Шатер враждебного императора

Я долю уделить хочу вам четырем / В распоряженье царством, домом и двором. – Имеется в виду учреждение наследственных верховных придворных должностей в «Золотой булле» Карла IV. Эти верховные наследственные должности были распределены между четырьмя виднейшими духовными и светскими князьями империи.

Тебе же выберу бокал ценней и краше – / Венецианского прозрачного стекла... – Венецианское стекло, по средневековому поверью, предохраняет от опьянения и имеет свойство обнаруживать яд, подмешанный к питью.

АКТ ПЯТЫЙ

Пятый акт был окончен Гете в 1830 году. Однако ряд сцен, по утверждению Гете, был им в основном написан в 1798-1800 годах. Какие именно сцены имел в виду Гете, осталось невыясненным.

Открытая местность

Филемон и Бавкида – имена мифологической древнегреческой патриархальной четы престарелых крестьян, живших и трудившихся в неизменной любви и дружбе. За радушный прием, оказанный посетившим их под видом странников Зевсу и Гермесу, они были вознаграждены этими богами долголетием и одновременной смертью; их бедная хижина была обращена в храм, при котором они проживали в качестве жреца и жрицы. Только их одних пощадил Зевс из всего многогрешного населения Фригии, на которое он обрушил воды потопа. После смерти Филемон и Бавкида были обращены в дуб и липу. Глубоко прочувствованный пересказ мифа об этих стариках содержится в «Метаморфозах» Овидия. В память прославленной четы Гете назвал их именами героев своей лирической увертюры к заключительному, действию «Фауста». (Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «Мои Филемон и Бавкида не имеют ничего общего с знаменитой четой древности и со связанным с ней сказанием. Я дал моей парочке эти имена только для того, чтобы ярче подчеркнуть характеры. Это сходные личности и сходные отношения, а потому тут уместны и сходные имена»). Здесь, стало быть, Гете поступил так же, как и в случае с Линкеем в третьем акте второй части «Фауста».
Странник, монологом которого открывается эта сцена, – не Зевс и не Гермес, а «простой смертный», некогда спасенный Филемоном и воспользовавшийся гостеприимством престарелых супругов.

Дворец

В первой ремарке: Фауст, сильно состарившийся, прогуливается по саду. – Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «Фауст, представленный в пятом акте, должен, по моему убеждению, насчитывать ровно сто лет. И я не знаю, не следует ли мне об этом где-нибудь высказаться точнее». Упоминание о глубокой старости дает основание думать, что чары, сообщившие ему молодость (см. «Фауст», часть первая, «Кухня ведьмы»), к этому времени утратили свою силу; однако это нигде не сказано. Впрочем, такой «логически неоправданный» драматургический прием был бы совершенно в духе гетевской эстетики. Ср. с беседой с Эккерманом от 18 апреля 1827 года: «Возьмем хотя бы Макбета. Когда леди хочет вдохновить своего супруга на дело, она говорит, что „детей вскормила грудью“. Правда ли это, или нет, неважно, но леди это сказала и должна была сказать, чтобы придать особый вес своей речи. Однако в дальнейшем ходе пьесы Макдуф, узнав о гибели своих близких, кричит в дикой злобе: „Он-то (Макбет) сам бездетен!“ Эти слова Макдуфа противоречат, как видите, словам леди; но Шекспиру нет до этого дела... Ему важно быть наиболее действенным и значительным в каждую данную минуту». Совершенно так же и Гете должен был сделать Фауста старцем накануне его смерти, чтобы дать ему возможность вторично обрести вечную молодость в безгрешных объятиях «одной из кающихся, прежде называвшейся Гретхен».

Так отдал в дни, еще древней, / Свой виноградник Навуфей. – В библии («Книга царств», III, 21) повествуется, что царю Агаву казалось, будто он ничем не обладает, покуда Навуфей еще владеет своим виноградником, расположенным вблизи от царского дворца; напрасно царь старался обменять его на лучший виноградник или купить его за сребреники. Тогда жена Агава, царица Иезавель, ложно обвинила Навуфея в хуле на бога и царя и добилась, чтобы его побили каменьями, а виноградник передали царю. Агав (подобно Фаусту) узнал об этом только после того, как несправедливое дело уже совершилось.

Полночь

Сцена продолжает предшествующую (Глубокая ночь); это, собственно, только выделенный заглавием эпизод названной сцены.

Я шел всю жизнь беспечно напролом / И удовлетворял свои желанья... – Речь Фауста, начинающаяся этим стихом, заставляет вспомнить знаменитый его монолог из первой части трагедии, которым она открывается. Но теперь неудержимое стремление к познанию и совершенствованию перенесено из сферы абстрактного, умственного созерцания в сферу познания, неразрывно связанного с практикой: Фауст, действительно ранее живший «с размахом, с широтой», теперь хочет жить «скромней и бережливей». "Стой на своих ногах, будь даровит, – « говорит он, – Брось вечность утверждать за облаками! Нам здешний мир так много говорит! Что надо знать, то можно взять руками».

Живет слепорожденным человек, / А ты пред смертью потеряешь зренье. (Дует ему в глаза и исчезает.) – По средневековому поверью, люди слепнут от дыханья ведьм, колдуний, русалок.

Большой двор перед дворцом

Лемуры, по римскому поверью (в отличие от мирных ларов), – дикие и беспокойные замогильные призраки, иначе называвшиеся «манами»; здесь они – мелкая нечисть. Смысловое истолкование образа лемуров дано в предисловии.

Болото тянется вдоль гор... – Истолкование этого предсмертного монолога Фауста дано в предисловии.

Положение во гроб

Гете в беседе с Эккерманом от 6 июня 1831 года говорит по поводу церковной символики в этой и в следующей, заключительной, сценах: «Вы должны согласиться, что конец, когда спасенная душа поднимается ввысь, очень трудно изобразить; мы имеем здесь дело с такими сверхчувственными, едва чаемыми вещами, что я легко мог бы расплыться в неопределенности, если бы мой поэтический замысел не получил благодетельно-ограниченной формы и твердости в резко очерченных образах и представлениях христианской церкви».

Один из лемуров: Кто строил заступом в песке / Такой барак дырявый? Лемуры (хором): Жильцу в пеньковом сюртуке / Довольно и канавы – вольное подражание разговору гробовщиков в «Гамлете» Шекспира.

Пасть адову несите мне сюда! – Адова пасть изображалась во всех средневековых кукольных театрах; в дальнейшем описании ада Гете воспроизводит традиционные образы, почерпнутые из Дантовой «Божественной комедии» (оттуда, в частности, взят образ «огненного города») и из мистических трактатов Сведенборга, которыми Гете так широко пользовался в первой части трагедии.

Меж тем гораздо больше есть причин, / Как колдунов, винить вас в привороте, / Прельщающем и женщин и мужчин! – Мефистофель цинически толкует «бесплотность» ангелов как их гермафродитизм.

Ремарка: Подымаются к небу, унося бессмертную сущность Фауста. – Термин «бессмертная сущность» заимствовав из богословского языка средневековья.

Горные ущелья, лес, скалы, пустыня

Хор блаженных младенцев. – Согласно мистическому учению Сведенборга – младенцы, рожденные в «час духов», в полночь; отец ангелоподобный, согласно ремарке принимает их (младенцев) в себя. – Этот мистический акт, о котором говорит Сведенборг: старшие духи «принимают в себя» младших, чтобы те глядели на мир их умудренными глазами.

Спасен высокий дух от, зла / Произволеньем божьим: / Чья жизнь в стремлениях прошла, / Того спасти мы можем". – Гете в беседах с Эккерманом от 6 июня 1831 года: «В этих стихах содержится ключ к спасению Фауста».

Doctor Marianus – «Доктор Марианус» (то есть погруженный в молитвенное созерцание девы Марии) – таков почетный титул многих мистиков.

Великая грешница – евангельская грешница Мария Магдалина.

Жена Самарянекая. – В беседе с ней у колодца Иакова Христос сказал, что он даст ей воды, испив которую «уже не будешь жаждать вовек»; имеется в виду вода «веры», о которой и поет здесь самаритянка. – Мария Египетская. – В «Житиях святых», на которые ссылается здесь Гете, сказано о Марии Египетской, что она, долгие годы бывшая блудницей, решилась покаяться и пошла в церковь; незримая сила оттолкнула ее назад, как недостойную грешницу, но богоматерь чудесным образом снова перенесла ее во храм. После этого она ушла в пустыню, где прожила сорок восемь лет в покаянии и перед смертью написала на песке просьбу, обращенную к монаху, о христианском погребении и поминании ее души.

Вечная женственность / Тянет нас к ней. – Истолкование этих заключительных слов трагедии дано в предисловии.