Глазунова О. И. Логика метафорических преобразований

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава II. АССОЦИАТИВНО-ОБРАЗНОЕ МЫШЛЕНИЕ И ЕГО РОЛЬ В ПРОЦЕССЕ ПОЗНАНИЯ

Язык как средство отображения объективной реальности

Особенностью существования человека является то, что он живет как бы «в двух окружениях, в двух мирах: как «тело» ('as a «body»') он пребывает среди объектов в физическом пространстве; как «субъект мысли» ('as a «mind»') он живет и общается с объектами совсем другого рода: он воспринимает и приобретает их, носит в себе и передает их различными способами другим жителям этого мира, другим субъектам мысли» [Vendler, 92]. Между миром реальных объектов и миром мыслей существует постоянная взаимосвязь. Мы обращаемся к действительности, чтобы закрепить и верифицировать существующие в человеческом сознании образные отпечатки внешних объектов, и, наоборот, мы оперируем понятиями, чтобы выявить причинно-следственные связи и порядок вещей в окружающем нас мире. В качестве связующего звена между элементами двух систем выступает язык как еще один «мир, лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром человека» [Гумбольдт: 1984, 13].
Вопрос о соотношении языковых единиц с объектами реальной действительности являлся предметом изучения на протяжении длительного времени. В «Признаниях» Августина Аврелия детально описывается восприятие ребенком соотношения между языковыми знаками и объектами, которые они обозначают: «Я схватывал памятью, когда взрослые называли какую-нибудь вещь и по этому слову оборачивались к ней; я видел это и запоминал: прозвучавшим словом называется именно эта вещь. Что взрослые хотели ее назвать, это было видно по их жестам. По этому естественному языку всех народов, слагающемуся из выражения лица, подмигиванья, разных телодвижений и звуков … Я постепенно стал соображать, знаками чего являются слова, стоящие в разных предложениях на своем месте и мною часто слышимые, принудил свои уста справляться с этими знаками и стал ими выражать свои желания, начал я этими знаками общаться с теми, среди кого жил» [Августин Аврелий, 13].
Как считает Л.Витгенштейн, этот небольшой отрывок раскрывает весь процесс соотношения языковых знаков с объектами реальной действительности. «Эти слова, как мне кажется, дают нам детальное описание сущности человеческого языка. Она заключается в следующем: отдельные слова языка называют объекты, предложения являются комбинациями таких наименований. В этой языковой картине мы находим корни следующей идеи: каждое слово имеет значение. Это значение соотносится со словом. Существует объект, за которым это слово стоит» [Wittgenstein: 1953, 2].
По мнению Л.С.Выготского, образование связи между отдельным словом и его значением происходит только в том случае, если данный процесс является жизненно важным для индивида. «Само по себе заучивание слов и связывание их с предметами не приводит к образо­ванию понятия». Для того, чтобы возник этот процесс, «нужно, чтобы перед испытуемым возникла задача, которая не может быть решена иначе, как с помощью образования понятия» [Выготский: 1982, 123].
В процессе мыслительной деятельности реальные объекты преобразуются (подвергаются упрощению) и по мере осмысления заносятся в память человека в виде образных схематически оформленных структур. Таким образом, любому предмету действительности на уровне мышления соответствует определенное понятийное содержание. Процесс оперирования мысленными аналогами объектов действительности на уровне сознания напоминает прием, отмеченный Платоном в качестве второй характеристики сущности геометрии, когда при построении геометрических фигур используются образы, взятые из мира физических предметов [Платон, 317 – 319]. Языковой знак (лексема), с одной стороны, соотносится с обобщенно-образным понятийным содержанием (сигнификатом), а с другой стороны, с множеством объектов реальной действительности (денотатами), которые с помощью этого знака обозначаются. Для выражения понятийного содержания языкового знака и объекта реальной действительности в языкознании и логике используется различная терминология: означаемое и означающее, экстенсионал и интенсионал, референт и концепт и т.д.
Триединая структура соотношения языковых единиц с объектами реального мира, общепринятая в настоящее время в языкознании и логике, прошла стадию длительной апробации. Чаще всего в лингвистических и философских концепциях предусматривалась более детальная градация понятийного содержания языковых знаков. Г.Фреге в качестве понятий, соотносящихся с реальными объектами, различал: концепт – понятие об этом объекте; смысл – способ мышления об объекте и значение – мыслительное содержание языкового знака. Например, выражения "Утренняя звезда" и "Вечерняя звезда" обозначают одну и ту же планету (один и тот же объект) и соответственно имеют одно и то же значение, но обладают разным смыслом, так как представляют этот объект по-разному. Г.Фреге писал: «Мы должны различать смысл и значение. [Frege: 1980б, 29].
Различия в смысловом представлении объектов действительности находят отражения в системе синонимичных средств языкового выражения. В основе синонимии лежат неадекватность способов представления объекта реальной действительности, выражающаяся в различной таксономической наполненности понятия ('кровать' – 'место для сна'), структурной конфигурации ('скала' – 'утес', 'набор' – 'серия') или темпоральной соотнесенности ('автомобиль' – 'машина', 'аэроплан – 'самолет'). За лексическими вариантами закреплено, как правило, представление различных видовых характеристик предметов, его качественных сторон ('Утренняя звезда' – 'Вечерняя звезда') или оценочных составляющих ('революция' – 'мятеж', 'разведчик' – 'шпион'). Кроме объективных различий в представлении, являющихся критериями создания синонимичных средств выражения, при назывании предметов или явлений действительности имеют место различия стилевого и эмоционального характера, лежащие в основе формирования системы средств вторичной номинации. В образовании метафорических структур принимают участие лексемы эмоционально-окрашенной семантики, выражающие отношение субъекта речи к описываемым явлениям. С другой стороны, метафорические конструкции часто в наглядно-образной форме раскрывают значение предмета, явления или признака, ситуативно предсказывая форму его применения или его потенциальное поведение.
Таким образом, язык как система кодирования информации, с одной стороны, обращен к внешнему миру (его элементы служат для наименования объектов и явлений реальной действительности), а с другой – способен к преобразованию фактов действительности, так как процесс отображения зависит исключительно от воли сознания и может проходить в разных плоскостях и под разными углами зрения. Для обозначения одного и того же предмета или явления может быть использовано множество языковых вариантов. К средствам языкового выражения объектов реальной действительности, например абстрактного понятия дома, относятся: различные синонимичные варианты, раскрывающие особенности конкретных предметов, входящих в состав этого понятия ('здание', 'изба', 'высотка', 'небоскреб'); лексемы с морфологической модификацией, указывающей на параметры предметов ('домик', 'домище'); атрибутивные словосочетания ('деревянный дом', 'одноэтажное строение'); аналитические и метафорические конструкции ('место, которое человек создает для того, чтобы жить, укрываться от непогоды и т.д.', 'домашний очаг').
Леви-Строс сформулировал соотношение между лексическими единицами и объектами реальной действительности следующим образом: даны две серии – одна означающая, другая означаемая, первая представляет собой избыток, вторая – недостаток. Между означающим и означаемым всегда остается несоответствие [Levi-Straus: 1983]. Связующим звеном между многочисленными языковыми вариантами, существующими в сознании носителей языка, выступает, с одной стороны, тот факт, что они ориентированы на абстрактное понятие дома, а с другой стороны, то, что за каждым из них стоит предмет реальной действительности, обеспечивающий преемственность при их использовании в данном социуме. Субъективно-конвенциональный характер языковых единиц базируется на соотнесенности их с предметами объективной реальности.
При наименовании абстрактных, умозрительных, понятий, таких как 'справедливость', 'ясность', 'совесть', 'свобода', 'любовь', в ситуации, когда невозможно сопоставить лексическую единицу с реальным объектом действительности, существует обратная тенденция: в сознании носителей языка присутствует множество вариантов закрепленного за конкретной языковой единицей понятийного содержания. То, что не имеет унифицированной модели восприятия на денотативном уровне, в пределах заданного общего значения каждый субъект мысли может воспринимать и трактовать по-своему. В этой связи естественно предположить, что в сознании носителей языка процесс соотношения и оперирования абстрактной лексикой и соответствующим ей понятийным содержанием будет отличаться от аналогичных механизмов ментального восприятия конкретных языковых единиц. Так как соотношение на ментальном уровне между абстрактными категориями не может опираться исключительно на субъективные факторы, естественно предположить, что в качестве базовой основы в этом случае также выступают предметные или ситуативные посредники из мира объективной реальности.
Наиболее наглядно это проступает в рассуждениях ребенка. «Когда речь идет об определении отвлеченных понятий, то все равно при их определении на первый план выступает конкретная, обычно действенная ситуация, которая и является эквивалентом детского значения слова». Абстрактная лексика трактуется следующим образом: «Разум, – говорит ребенок, – это когда мне жарко и я не пью воды» [Выготский: 1982, 173].
Процесс объектного воплощения проходит несколько стадий: мыслительное восприятие абстрактного значения, обработку и последующее языковое воплощение, – и свойственен не только мышлению детей, но и взрослых. Поскольку «речевая деятельность даже в самых своих простейших проявлениях есть соединение индивидуальных восприятий с общей природой человека» [Гумбольдт: 1984, 77], в сознании взрослого человека создание связи ‘абстрактное понятие – конкретная ситуация, его отображающая’, в отличие от стихийно возникающих детских образов, имеет закономерный характер и подчиняется логическим законам целесообразности.