Эльсе Роэсдаль. Мир викингов (викинги дома и за рубежом)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЭКСПАНСИЯ

Причины экспансии и ее начало

Основы современной Скандинавии были заложены в эпоху викингов. Никогда прежде здесь не происходило так много преобразований за столь короткое время и никогда, ни прежде, ни потом, скандинавы не играли столь важной роли в мире. Именно это обстоятельство способствовало мифологизации эпохи викингов. И не без основания. Викинги привыкли странствовать по всему свету. Повсюду они чувствовали себя как дома: от Лимерика на западе и до Волга на востоке, от Гренландии на севере и до Испании на юге. Они выступали в самых разных ипостасях: грабителей и разбойников, вымогателей дани, наемных солдат, завоевателей, властителей, военного сословия, крестьян-поселенцев, путешественников, открывателей новых земель, колонизаторов незаселенных регионов, а также выполняли множество других ролей. Благодаря превосходным кораблям и искусству мореходов, география их распространения была обширна, велики были их военные успехи, и высшие классы общества отличались необычайной мобильностью и агрессивностью. Они имели возможность знакомиться с самыми ра_зными культурами, долгие годы общались с самыми разными народами (фризами, саксами, славянами, балтами, финнами, саамами), и в этом, видимо, коренилась их необыкновенная способность приспосабливаться к любым условиям. Но в чем была причина, в чем коренились мотивы этой необычайной волны активности викингов за пределами их собственной земли?
Сразу же после эпохи викингов многие пытались давать этому простые объяснения. Так, например, около 1200 года священнослужитель Дудо из Нормандии высказал предположение, что викингские походы были обусловлены перенаселенностью Скандинавии, поскольку, по его словам, «скандинавы без меры предавались излишествам, погрязли в беспутстве и в постыдном и незаконном сожительстве со многими женщинами рождали бесчисленное потомство. Полстолетия спустя уже упоминавшийся Адам Бременский писал, что норманны становились викингами по причине бедности, и он утверждал, что именно христианство (организационно подчиненное его епископату) заставило диких данов, норвежцев и свеев прекратить викингские походы. Прежде они могли лишь „точить зубы, как истые варвары, а теперь воспевают хвалу Господу. Взгляните лишь на этих викингов. Прежде мы читали о них, как они нападали на галлов и германцев, а теперь довольствуются жизнью в собственной стране и могут сказать вслед за Апостолом: „Здесь мы имеем не только нынешнее поселение, но также и будущее“. А в исландской литературе 1200-х годов отражена мысль о том, что походы из Норвегии около 900 года были вызваны тиранией королевской власти и стремлением Харальда Прекрасноволосого к воссоединению страны. В 1200-х годах король Норвегии утвердил свое господство над Исландией, которая до этого была свободной.
В этом последнем утверждении есть, вероятно, известный исторический смысл, поскольку не только в Норвегии, но и в других регионах Скандинавии сообщается о хевдингах, королевских сыновьях или других претендентах на трон, которые вынуждены были искать счастья в чужих землях или были попросту изгнаны из страны. Но ничто не указывало на то, что Дудо был прав, говоря о перенаселенности страны, а утверждение Адама Бременского, что причиной викингских походов явилось варварство скандинавов, которое могло быть излечено христианством, явно несостоятельно. Из многих скандинавских скальдических песен и надписей на рунических камнях со всей очевидностью явствует, что главными побудительными мотивами викингских походов были поиски славы и богатства. Западноевропейские письменные источники подтверждают, что викинги искали не только легкого обогащения, но также и торговых баз и новых мест для поселений. В Скандинавии происходили коренные общественные преобразования, и многие стремились избавиться от связывавших их на родине социальных пут и отправиться в чужие земли на более или менее значительное время. Начиная с 840-х годов войска викингов перестали возвращаться на зиму в родные края, разбивая повсюду свои лагеря. Во многих местах были полчища таких искателей приключений, которые не были особенно привязаны к родной земле, имели за плечами долгие годы викингских походов и, в конце концов, селились за пределами Скандинавии, например, в Нормандии или Англии. Те, кто впоследствии возвращались домой с богатством и золотом, использовали добытые на чужбине богатства для утверждения на родине своего могущества и власти. К таким людям можно причислить короля Норвегии Харальда Сурового Правителя. Но викинги совершали набеги и внутри Скандинавии, поскольку короли и хевдинги нуждались в больших доходах, чтобы содержать войско и сохранять завоеванную власть. Походы королей могли также быть звеном во внешнеполитической игре или имели целью завоевание какой-либо одной определенной страны. Это, например, относится к походу Свена Вилобородого на Англию в 1013 году.
Далее, походы могли быть обусловлены и тем, что Скандинавия имела многочисленные связи с Европой еще до эпохи викингов, а в Северной Европе в 700-е годы наблюдался экономический расцвет, и возникали торговые центры на морском и речном побережье Западной Европы, Англии и Балтики, а также прокладывались торговые пути на Русь. Около 840 года, в период активизации походов, уже существовала целая сеть торговых центров, таких, как, например, Квентович, чуть южнее Булони, и Дорестад на Рейне, Хемвик (предшественник Саутхемптона), Лондон и Йорк в Англии, Рибе, Хедебю, Каупанг и Бирка в Скандинавии, а также на южном и восточном побережье Балтийского моря – Ральсвик в Германии, Волин и Трузо в Польше, Гробиня в Прибалтике (нынешняя Латвия) и Старая Ладога на севере Руси, на пути в крупные торговые центры на Востоке.
В обращении находилось гораздо больше, чем прежде, самых разнообразных товаров, что давало больше возможностей для грабежей и вымогательства дани, как в Скандинавии, так и за ее пределами. Таким образом, возник плацдарм для экспансии скандинавов в эпоху викингов. Политическая структура в большинстве регионов была в значительной степени расплывчатой и нестабильной. В этот период Византия все еще оставалась могущественной державой, однако страны Западной Европы и Британские острова все еще находились в процессе становления и преобразования. Англия, к примеру, оказалась под властью одного короля лишь в 954 году, а огромная империя Карла Великого в 843 году, через 29 лет после его смерти, после целого периода смуты и раздоров, была поделена между его внуками, и эти вновь возникшие государства неоднократно преобразовывались на исходе столетия. В Киевской Руси в 800– 900-е годы возникло великое княжество, во главе которого находились князья, имевшие скандинавские корни. Викинги умело пользовались ситуацией. Слухи о возможностях добыть много золота и серебра, о легкой добыче и новых землях распространялись быстро. В самой Скандинавии викинги зачастую вели себя так же, как и в других землях, продолжая набеги.
Близко к истине, вероятно, подошел английский историк Питер Сойер, когда он в 1971 году охарактеризовал бурную активность викингов за пределами Скандинавии лишь как усиление уже имевшего место процесса, но теперь, в силу особых обстоятельств, приобретшего невиданные масштабы. Развитие кораблестроения, появление кораблей, пригодных для дальних морских походов, общий расцвет экономики, использование периодов ослабления и внутренних распрей в других странах – именно эти обстоятельства и явились причиной расширения викингской экспансии. К этому, возможно, следует добавить общественное развитие в самой Скандинавии, а также условия жизни в этом регионе. Сами по себе эти факторы едва ли могут считаться решающими, тем не менее, они, несомненно, могли побуждать в людях жажду приключений, веру в свои силы и фатализм. На карту ставилось само существование, и для многих скандинавов викингские походы и путешествия в чужие земли стали образом жизни.
В Грипсхольме, в Седерманланде (Швеция), в 1040 году был воздвигнут рунический камень в память об одном из многих, кто последовал за хевдингом Ингваром из Средней Швеции в его неудачный, но, тем не менее, знаменитый и воспетый во многих сагах поход на восток и на юг в Серкланд, то есть в страну сарацинов (здесь, вероятно, имеется в виду арабский халифат со столицей в Багдаде). Надпись гласит: «Тола воздвигла этот камень в память о своем сыне Харальде, брате Ингвара» и заканчивается стихами:

Они мужественно
Пустились в далекий путь
За золотом.
И там, на востоке,
Стали пищей для орлов.
Они погибли на юге,
В Серкланде.

Во время сражения избежал гибели некий Скарде, в честь которого король Свен Вилобородый воздвиг рунический камень неподалеку от Хедебю: «Король Свен воздвиг этот камень в память о своем дружиннике Скарде, который отправился в поход на Запад (то есть в Западную Европу и Англию), но теперь он нашел смерть близ Хедебю».
А вот для того, кто некогда, в конце эпохи викингов, торжествуя вырезал стихи рунами на серебряном шейном обруче, который был найден на острове Сенья в Северной Норвегии, все наверняка завершилось благополучно: «Мы отправились, чтобы встретиться с воинами из Фрисландии, но именно нам довелось делить военную добычу». Вместе с тем, подчас жестокие набеги викингов не должны заслонять того факта, что на протяжении всей эпохи викингов скандинавы поддерживали мирные связи с внешним миром, согласно общепринятым тогда нормам общения и в соответствии со специальными договоренностями. Международная торговля процветала, а вместе с ней и скандинавские города и торговые центры. Существовали дипломатические контакты, посещения официальными скандинавскими посланниками других стран, откуда в Скандинавию также приезжали представители. Среди них были и миссионеры. Дружины викингов, находившиеся за пределами Скандинавии, почти не имели связи с родиной, так что местные короли или предводители не могли нести ответственность за чинимые ими за рубежом грабежи и насилия. Так, король Южной Англии, Уэссекса, Альфред Великий, принимал у себя в качестве гостя норвежца Оттара из Холугаланда и расспрашивал его о жизни в родных краях. И это происходило около 890 года, когда викинги еще представляли серьезную угрозу.
Далеко не все скандинавы, поселявшиеся за пределами своей страны, приходили в чужие земли как завоеватели, с мечом в руке. На пустынных землях Северной Атлантики они появлялись в качестве поселенцев, а во многих других местах они были лишь одними из немногих представителей других народов. Представление о связи определенной культуры с определенным регионом возникло гораздо позднее. Многое викинги также нанимались на службу к иноземным государям и часто занимали высокие должности при дворе. Приобщившись к христианской вере, викинги могли служить как в Западной Европе, так и на Британских островах, а также заключать браки с королевскими дочерьми. Религия была важнейшим культурным водоразделом между скандинавами и христианами.
Во многих местах набеги викингов имели катастрофические последствия и, главным образом, в локальном плане. Но зачастую на них напрасно возлагали вину или приписывали им ответственность за бедствия, обрушившиеся в этот отрезок времени и, чаще всего, обусловленные междоусобной борьбой между местной знатью и властителями. Например, противостоящие друг другу ирландские группировки не хуже викингов грабили и жгли монастыри, и повсюду шла внутренняя борьба. Нередко заключались договоры с профессиональными и мобильными отрядами викингов о поддержке той или иной стороны. Мятежные представители знати и претенденты на трон также часто присоединялись к войску викингов или к викингскому государству, чтобы сообща выступить против законного правителя собственной страны. В некоторых регионах викинги обосновывались лишь на короткое время и являлись здесь единственной чужой этнической группой, которая участвовала в исторических событиях того или иного государства. В военные походы отправлялись и мавры из арабского государства в Испании, и мадьяры из Венгрии, и им также приходилось давать отпор.
Одной из причин гиперболизированных представлений относительно опустошений, производимых викингами, являлось то, что письменные источники приводили преувеличенные данные о численности войск и флотилий викингов. Обычно эти данные округлялись, и авторы предпочитали приводить огромные цифры в силу моральных соображений и литературной занимательности. Так, например, «Вертинские анналы» – рукопись из аббатства Св. Бертина на севере Франции – повествуют о том, что король Дании Хорик в 845 году послал в морской поход на Эльбен флотилию из 600 кораблей (одно скандинавское судно могло вместить около полусотни человек). Или, например, уже упоминавшийся священник Аббо рассказывает, что войско викингов, участвовавшее в осаде Парижа в 885-886 годах, насчитывало 40 000 человек, в то время как защитников города было две сотни или даже того меньше. А в Хронике Регино говорится, что после победы Алана из Бретани в 890 году лишь 400 викингов из пятнадцати тысяч вернулись к своим кораблям. Войско или «лид» насчитывало обычно около сотни или несколько сот человек. Но когда войска объединялись, а это происходило время от времени, то численность их могла быть гораздо больше, как, например, во время похода на Англию в 865-880-х годах. А войско, завоевавшее всю Англию в начале 1000-х годов, было, вероятно, гораздо больше. В 840 году, когда викинги направились в разные регионы, то их общая численность могла быть достаточно большой.
Викингам приписывалась необычайная кровожадность и жестокость, и это обычно объяснялось моралью их языческой религии, Во многих христианских письменных источниках того времени рассказывалось о грабежах, чинимых язычниками, во время которых они убивали множество народа. Однако и христиане не менее рьяно грабили и убивали друг друга. Представление о неистовых викингах давали христианские саги и исторические документы, которые уже тогда создавались христианами. Так, классический якобы пример особой жестокости – вырезание викингами орла на спине жертвы – возник в 1100-х годах. Причиной, скорее всего, явилось неправильное истолкование сложного скальдического стиха, где об этом будто бы говорится конкретно, на самом же деле это характерная для скальдического стиха поэтическая метафора. Речь шла о том, что король Элла был убит Иваром (исторической предпосылкой было завоевание викингами Йорка в 866 году), и приводится захватывающая история том, как на его спине была вырезана фигура орла. В более поздних источниках «вырезание орла» уже описывается как языческий ритуал во славу бога Одина и говорится о том, что спина жертвы вскрывается, ребра загибаются и наружу вытаскиваются легкие, таким образом, что все это напоминает орла. Этот «литературный» языческий садизм впоследствии завораживал многих,
Викингская экспансия стала серьезной угрозой для Западной Европы и Британских островов в конце 700-х годов. «Англосаксонская хроника» повествует, что во времена короля Бритрика (король Уэссекса в 786-802-е годы) в Англии появились первые корабли с данами (несомненно, здесь имеются в виду викинги). Они прибыли на трех кораблях, и когда королевский наместник прискакал к ним, полагая, что это купцы, и пригласил последовать вместе с ним к королевскому двору, они его убили. Уже в 792 году Оффа, король другого английского королевства, Мерсии, был занят организацией обороны в Кенте против язычников, которые приплыли морем на кораблях. А в 800 году император Карл Великий организовал оборону вдоль северного побережья Франции до Сены «против морских разбойников, которыми кишит море, принадлежащее галлам».
В 793 году произошло нападение, которое традиционно знаменует собою начало эпохи викингов. Речь идет о разграблении монастыря в Линдисфарне, на небольшом острове у побережья Северо-Восточной Англии. Вот как об этом сообщается в «Англосаксонской хронике»: «В этом году были жуткие знамения в Нортумбрии (третьем королевстве Англии), которые безмерно напугали всех жителей. Кружили сильные вихри, сверкала молния, а в небе видели летящих драконов, изрыгающих пламя. Вскоре после этих знамений начался сильный голод, а в том же году, 8 июня, полчища язычников разграбили и разрушили Божий храм в Линдисфарне и убили много людей». Ученый Алкуин из Йорка, который руководил придворной школой Карла Великого в Аахене, был потрясен и направлял в Англию послания. В них он увещевал вести праведную жизнь, дабы избежать кары Божьей, которой и были набеги викингов. Королю Нортумбрии Этельреду он написал следующее: «Подумай о том, что почти 350 лет мы и наши праотцы жили в этой прекрасной стране, и никогда прежде не обрушивались на Британию столь ужасные бедствия, как те, что навлекли на нас язычники. Никто и думать не мог, что такая напасть может случиться. Взгляни только, церковь Святого Кутберта запятнана кровью служителей Господа, она разграблена и лишилась всех своих сокровищ. Место, священное для всех британцев, отдано на разграбление язычникам»…
В 795 году викинги достигли Шотландии и острова Йона, где они напали на монастырь досточтимого Св. Колумбаса, а затем добрались до Ирландии. В 799 году был разграблен монастырь Св. Филиберта на острове Нормонтье в устье реки Луары. В последующий период викинги совершали набеги на все Британские острова, на материк и колонизовали острова Северной Атлантики и регионы, которые были почти лишены населения. Поселения викингов в Исландии появились, очевидно, около 870 года. Колонизация Фарерских островов началась, вероятно, несколько раньше, а поселения в Гренландии выходцев из Исландии возникли впервые примерно в 985 году. Около 1000-го года скандинавы из Гренландии достигли берегов Америки.
На востоке выходцы из Средней Швеции и Готланда стали селиться на восточном побережье Балтийского моря еще до начала викингских походов на запад, и в течение 800-х годов колонисты появились в разных районах южного побережья Балтийского моря и в Восточной Европе. Возникли связи с Византией и Халифатом, а викинги доходили на юге до Черного и Каспийского морей.