Асланов Л. Культура и власть

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ III. ПОРТУГАЛИЯ

Во II в. до н.э. весь Пиренейский полуостров был завоеван и включен в состав Римского государства. Влияние культуры Древнего Рима было очень сильным, и христианство — государственная религия Римской империи — осталось частью культуры населения полуострова и по сей день.
В 711 г. из Африки на полуостров ворвались арабские войска, и к 713 г. там установилось правление арабских халифатов. Это произошло приблизительно через сто лет после первой проповеди создателя ислама Мухаммеда. Экспансия ислама в тот период была очень активной. Христианское население сосредоточилось на севере территории — в нынешней Португалии, начав некоторое время спустя движение по освобождению страны, названное Реконкистой и ставшее одним из важнейших этапов истории страны, оказавшим глубокое влияние на культуру народа.

Глава 12. Реконкиста

Вначале Реконкиста шла медленно, что было связано с традицией престолонаследия в христианских королевствах Пиренейского полуострова: каждый король делил королевство между своими детьми, одному из которых, самому удачливому, только к концу жизни удавалось вновь объединить королевство ценой междоусобиц. В конце XI в. из Африки накатилась новая волна мусульман — берберские племена, причем более воинственные, чем предыдущие. Постоять за христианскую веру прибыли франкские рыцари и одному из них, Анри Бургундскому, приблизительно в 1096 г. в ленное владение было отдано графство Португальское, часть Леонского королевства. С того времени начинается история Бургундской династии, правителей Португалии, родоначальник которой взял себе имя Энрике. С самого начала Энрике искал пути к усилению своей власти, в частности, привлекал и закреплял население на своей территории. Во все времена и у всех народов высшей ценностью была свобода, и Энрике жаловал городам и даже деревням форалы — документы, в которых были зафиксированы права и привилегии жителей (частичное освобождение от налогов, смягчение повинностей) и отражены правовые отношения населения с центральной властью, например, запрещение въезда во владение всем должностным лицам короля, прямое подчинение королю через его представителей на местах, минуя феодальную аристократию. Вот один из примеров, как Энрике постепенно находил признание в качестве суверена, добиваясь верховной власти над региональными феодалами. В Коимбре вспыхнуло восстание против одного из аристократов, пытавшегося подчинить себе этот город. На сторону восставших встал и Энрике, который с энтузиазмом был встречен жителями Коимбры. В этой обстановке Энрике даровал Коимбре форал, в котором среди прочих свобод в возвышенных выражениях пожаловал местной общине монастырь, а, по представлениям того времени, это мог сделать только король. Форал был принят, а это означало, что население Коимбры приняло его королевское покровительство. В тот период Энрике находился в опале со стороны Леоно-Кастильского и Арагонского королевств, и в знак благодарности за солидарность и поддержку включил в форал, дарованный Коимбре, право иметь свой выборный городской орган самоуправления — консельюш (1111). Это был первый орган городского самоуправления на севере Португалии.

12.1. Независимость Португалии

Сын Энрике Афонсу Энрикеш в 18-летнем возрасте начал править той частью Португалии, которая находится между реками Дору и Миньо, в 1128 г., а закончил в 1185 г., продвинув свои границы до реки Тежу и далее на юг до городов Эвора и Бежа, т. е. он освободил Коимбру (территорию страны между реками Дору и Мондегу) и больше половины Лузитании (территория к югу от реки Мондегу).
Воинские успехи Афонсу Энрикеша были обусловлены поддержкой населения, которая была получена в ответ на форалы Лиссабону, Сантарену, Визеу и др. Форалы жаловались и инородному населению — арабам и франкам, а также монастырям, т. е. всем, кто осваивал земли, пускал их в хозяйственный оборот и приносил налоги.
На стыке XII и XIII вв. в Португалии исчезла личная зависимость крестьян (servidan da gleba) и прикрепление их к земле [1, 14]. До Реконкисты самой многочисленной группой населения были крепостные. Реконкиста позволила многим крепостным либо получить вольную, либо убежать [2, 54].
Реконкиста совпала с борьбой против феодальной зависимости от Леоно-Кастильской монархии, где императором с 1135 г. был двоюродный брат Афонсу. Афонсу Энрикеш не был королем по двум причинам: его отец носил титул графа, а мать была хотя и любимой, но незаконнорожденной дочерью короля, поэтому не унаследовала королевства. Кроме того, по законам тех времен, Афонсу Энрикеша перестали считать графом сначала в Леоно-Кастильском королевстве, а затем и в Ватикане с тех пор, как он восстал против своего сюзерена.
В борьбе за королевский титул и независимость Португалии Афонсу Энрикеш, пользуясь своими заслугами в борьбе за христианскую веру, пытался заручиться поддержкой Папы Римского, в те времена единственного авторитета в вопросах признания государственности. Благосклонность Папы Римского была нужна еще и потому, что христианская митрополия в Браге была ликвидирована им в первой четверти XII в. за согласие епископа Браги стать антипапой Григорием VIII. Строить самостоятельное португальское государство с населением, давно принявшим католичество, без митрополии было невозможно, поэтому Афонсу вассальной зависимостью от Папы Римского решал две проблемы сразу. В 1144 г. папа Люций II ради поддержки Реконкисты и углубления своего влияния на Пиренейском полуострове признал Португалию независимой, но назвал ее лишь землей, а не государством, а Афонсу Энрикеша — не королем, а лишь герцогом.
35 лет потребовалось Афонсу Энрикешу для того, чтобы папа Александр III признал его королем (1179). За это Афонсу Энрикешу пришлось дать большие привилегии церкви и платить ежегодно Папе дань — две марки деньгами, отдав ему единовременно крупную сумму денег вперед. Так начиналась особая зависимость португальской монархии от церкви. Леонская монархия к тому времени ослабла, так как после смерти Афонсу VII в 1157 г. два его сына разделили владения отца на две части и, оставшись королями, потеряли право быть императорами [2, 41—43].
Впрочем, добиться своего Афонсу Энрикешу помогла обстановка. Папа Римский только под давлением внутрицерковных распрей (так называемой схизмы, выражавшейся, в частности, в том, что существовали четыре разных антипапы) издал бумагу, в которой признавалось Португальское королевство и ежегодная ленная дань повышалась почти в четыре раза. Это было окончательным юридическим актом международного признания Португалии [1, 35].
Реконкиста была завершена в 1250 г. завоеванием южной оконечности страны, т. е. почти на полтора века раньше, чем Реконкиста победоносно завершилась в Испании — факт немаловажный как для утверждения национального самосознания, так и для последующего развития стран Иберийского полуострова, в частности, приоритета географических открытий.

12.2. Люди и земли
Север страны

До начала активной фазы Реконкисты с середины XI в. до середины XII в. территория Португалии сохранялась и была равна приблизительно 42 тыс. км2. Она была удивительно однородна по климату, растительности, почвам, типу поселений людей, обычаям землевладения, религии, политическим и административным традициям, языку. Это сообщество сопротивлялось любым внешним нападкам и было едино.
Плотность населения была высокой. Юг Португалии по реке Дору был фронтовой зоной в борьбе с маврами. Судя по численности прихожан и количеству церковных приходов, население страны в то время составляло 400 тыс. человек. Несмотря на множество войн и нашествий, население никогда не покидало своих мест и жило трудом в маленьких крестьянских хозяйствах с малыми наделами земли. Городов было мало и население жило в деревнях. Самый крупный город Брага утратил часть своего населения и территории по сравнению с периодом Римской империи, но, находясь на перекрестке дорог, обладая крепостными стенами, окружавшими 14 га земли, Брага сохранила свое значение для Португалии. Вторым по численности населения и по территории, окруженной крепостной стеной, был город Коимбра.
Период правления короля Саншу I (1185—1211) отмечен расчленением сохранившихся с римских времен землевладений, так называемых вилл: половинки, трети и четверти прежних владений переходили по наследству возраставшему количеству сыновей в качестве средств к существованию, а также как воплощение христианской философии социальной справедливости. В пределах одной виллы еще меньшие наделы, закрепленные за одной семьей, были разделены между здравствовавшими наследниками, даже если они формально были объединены для сбора налогов. Аллодиальные держания, т. е. свободные от ленный повинностей, становились все меньше и во многих случаях были экономически абсурдны. Майората в Португалии изначально не было, он был привнесен позже. Из-за дефицита земли началось переселение людей в города и другие сельские районы.
Преимущественно переселялись на ближайшие пустоши в долинах рек Миньо и Дору в районе Порту. Южнее реки Мондегу число таких новых деревень составляло 15% от общего их количества. Переселение не было результатом Реконкисты, а являлось следствием острой нужды в земле, причем люди стремились в давно известные им места, а не подальше от своих родных деревень.
Большинство земли принадлежало церкви. Земли, завоеванные в ходе Реконкисты и принадлежавшие прежде исламским мечетям, передавались вновь создававшимся монастырям. Огромные посмертные пожертвования от королей, знати и даже простых людей сделали церковь крупнейшим землевладельцем. Церковь, кроме того, покупала земли. Например, францисканцы и доминиканцы, прибывшие в Португалию в начале XIII в., быстро сравнялись в богатстве и мощи с другими монашескими орденами. В XIII в. земель, попавших под мертвую руку церкви, оказалось столь много, что король Афонсу II (1211—1223) стал первым монархом, запретившим церкви скупку земель, но оставившим право приобретения земли в частную собственность духовным лицам. Его сын Саншу II (1223—1245) запретил и это, а также дарение земли церкви. Его смещение с королевского трона было отчасти следствием его противостояния привилегиям церкви.
Король был вторым (по количеству земли) собственником. Его владения сформировались за счет завоеванных в результате Реконкисты государственных земель и выморочных наделов. Доходы короля полнились также рентой и данью от его новых фиделисов (верноподданных) и арендаторов.
Остальная земля почти целиком находилась в руках знати, это была, хотя и меньшая, но значительная часть земли. Земля, которой обладала знать, была либо подарена королем, либо получена по праву завоевания, позже были нередки случаи захвата земель, данных королем в держание, в аллодиальную собственность. Участки земли каждого знатного португальца были разбросаны по всей стране. При Афонсу II в 1220 г. была введена в практику проверка прав знати на землю.
Наконец, немного земли находилось в собственности свободных крестьян и общин как сельских, так и городских.
Кроме крепостных, были свободные фермеры и слуги, которые были вольны в своих решениях и действиях. Они работали по контракту. Вследствие Реконкисты их число выросло, особенно после XII в. Но к северу от р. Дору они были в меньшинстве даже к XIII в.
Главным видом сельскохозяйственного производства было животноводство, а земля использовалась под пастбища. Климат Миньо и севера Бейры был очень благоприятен для разведения крупного рогатого скота. Даже цены устанавливались по количеству голов скота. На втором месте в животноводстве стояли овцы и козы, а на третьем — лошади.
В земледелии преобладали виноградарство и льноводство, в меньшей степени садоводство. В зерноводстве господствовали пшеница и просо (в Миньо), ячмень и рожь. Обычными занятиями были ткачество полотен и виноделие. Некоторое значение имело рыболовство на океаническом побережье.
Хозяйство было натуральным. Денежное обращение существовало, но не было распространено. С X по XII в. Афонсу Энрикеш первым отчеканил две свои золотые монеты, одна из которых была нужна для торговли с испанским севером, а другая — с арабским югом. Торговля постепенно оживлялась. В конце XI в. появились первые городские рынки, а в конце XII в. — ярмарки.
Внешняя морская торговля имеет мало примеров, хотя португальский берег был с IX в. известен варягам и крестоносцам. Начало такой торговли следует отнести к 1194 г., когда фламандский корабль с коммерческим грузом потерпел крушение на португальском берегу [2, 45—57].

Юг страны

На арабском юге, где преобладает засушливая равнина, население расселялось не равномерно, а по большим городам и деревням, что было непривычно для северян.
Экономическая деятельность базировалась на сельском хозяйстве. Производились пшеница, фрукты, оливковое масло, было налажено орошение. Развитыми были рыболовство и соледобыча. Животноводство существовало, но о нем известно мало. Велась добыча золота, серебра и олова.
На побережье Алгарви была развита морская торговля с отдаленными арабскими странами, а также судостроение. Процветала внутренняя торговля. Было развито денежное обращение, в том числе налажена чеканка золотых, серебряных и медных монет. Процветали ремесла вплоть до производства бумаги.
Формально земля принадлежала государству, но фактически она была в руках землевладельцев. Значительная часть земель использовалась ради того, чтобы вырученные средства шли на содержание мечетей, и эта земля была как бы церковной. Государство в исламских странах было очень богато, потому что через калифа, представлявшего государство, оно обладало не только землей, но и городской собственностью, средствами производства, например, мельницами, прессами, печами и т. п. Без учета этих обстоятельств нельзя понять, сколь богатым стал король Португалии после Реконкисты.
Папы римские, глядя на это богатство, вынашивали идею крестовых походов против мавров на Пиренейском полуострове. Испанским рыцарям было даже запрещено участвовать в Первом походе крестоносцев в Палестину. Начиная с Третьего восточного крестового похода папы римские призывали португальцев участвовать в них. Но одновременно португальцы просили и получали поддержку крестоносцев шесть раз: 1147 г. — завоевание Лиссабона, 1189 г. — дважды, 1190, 1197, 1217 гг. Особенностью западных крестовых походов было то, что, кроме общих религиозных целей, они учитывали интересы короля, а именно, приобретение новых земель, правда, через богоугодное завоевание их у мавров.
Португальская Реконкиста привела к массовой миграции мусульман на территорию современной Испании и в Северную Африку. Но половина населения осталась, так называемые мосарабе — прежде всего христиане, евреи. На юг с севера устремились переселенцы, привлекаемые множеством льгот [2, 65—79]. Очень важно то обстоятельство, что в результате Реконкисты все члены португальского (северного) общества повысили свой экономический и социальный статус. Король, церковь и знать повысили свои наследуемое имущество и влияние, безземельные свободные крестьяне приобрели землю, многие крепостные стали свободными крестьянами или ремесленниками. Христиане арабского юга избавились от особо высоких налогов. Новое общество возникло в XII и XIII вв. Его благополучие определяли король и церковь — благодетели, воле которых надлежало следовать ради собственного блага. Король и церковь все сумели решить и сделать в прошлом, на них надо полагаться всегда. Король и церковь — властелины, хозяева всех подданных королевства.
Так под влиянием исторических фактов формировалось мировоззрение португальцев, призванных беспрекословно повиноваться монарху. Оно подавляло самостоятельную деятельность подданных короля, обрекая их на ожидание изъявления высшей воли. Эта несамостоятельная деятельность формировала особый склад сознания, который передавался из поколения в поколение в виде культуры. В частности, не могли не возникать «столкновения между северными христианами, людьми грубой культуры и манер, высокомерными к побежденным южанам, неожиданно вознесенными к таким социальным условиям, к каким они не были готовы, и южными христианами, более утонченными в силу арабского образа жизни, мыслящими как горожане, вынужденными жить с пришельцами, которых они рассматривали как низшую касту. Существовала проблема распределения земли и домов, социальной иерархии, власти и административных должностей» [2, 81].
К северу от реки Мондегу бoльшая часть земли была занята победителями безвозмездно. Это была оккупация земли, рассматриваемой как свободная. Существовало несколько видов захватов. Частично захваты организовывались властью (королем, церковью, знатью), иногда совершались по частной инициативе. Можно полагать, что большая часть аллодиальных земель на севере была захвачена. К югу от реки Мондегу такие захваты совершались значительно реже, так как Реконкиста стала организованным и централизованным делом. Королевская власть не признавала захваты, и земли только распределялись королем. К югу от реки Тежу король оставил земли для себя.
Деятельность религиозно-военных орденов также препятствовала захватам. Бoльшую часть тяжести войны вынесли эти ордена, они одержали победы. Участие знати было минимально. Поэтому распределение земель на юге принципиально отличалось от севера. Это были самые крупные землевладения, во многом сохранившиеся до наших дней.
Для себя и своих приближенных король придержал существенную часть захваченного, а именно — города. Ни один город не был дарован религиозно-военным орденам. Они были самоуправляемыми сообществами (Реконкиста способствовала становлению и распространению муниципальных организаций городов). Поступавшие от них налоги, львиная доля домов, печей, прессов и других средств производства принадлежала монарху. Некоторые города были позже отданы членам королевской семьи в качестве удела, но лишь на время их жизни.
Когда победители поселились в южных городах, то встретились с традиционным самоуправлением. Не было нужды вводить новации, и новые власти во многом просто заимствовали прежние порядки. Но остаться в прежнем виде организация общественной жизни не могла, так как северяне принесли с собой свои законы. Поэтому самоуправление было воспринято только частично. Во многих городах все официальные лица должны были утверждаться королем. Самоуправление было ограничено жесткой системой налогов и куцыми полномочиями правосудия. Король (хозяин) мог вмешаться в любой момент. Осталась жить традиция Северной Португалии, согласно которой на все требовалась строгая команда центра. [2, 81—83].