Салий Я. Гадания, астрология, реинкарнация...

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предвестия упадка христианства

Когда-то христиан бросали на растерзание львам, но они хранили спокойную уверенность в том, что ничто не вырвет их из рук Христа. Я завидую тем мученикам, потому что чувствую себя совсем иначе. Чувствую, будто бы какой-то огромный лев разлегся на нашей земле и издает глухой, страшный рык, предвещающий приближение конца христианской эры. Возможно, Вы уже слыхали о предсказаниях, что с наступлением эры Водолея, которая как раз близится, воцарится совершенно новая религия, религия любви и свободы. Христианство, согласно этим предсказаниям, господствовало в эру Рыб и исчезнет вместе с концом этой эры, исчезнуть же оно должно потому, что оказалось религией пустой обрядовости, нетерпимости и боязни ада. Одни говорят, что эра Рыб уже закончилась, как раз в 1989 году, а ее символическим завершением было падение коммунизма. Другие конец христианской эры. относят к 2000 году. Агрессивность по отношению к вере и Церкви, которой сейчас насыщена атмосфера нашего общества, как бы подтверждает эти предсказания.

В первые века львы пожирали христиан, но, именно благодаря этому, христианство развивалось. Тот лев, которого я слышу, хочет пожрать само христианство. Как только я об этом задумываюсь, меня охватывает ужас.

Кто-то когда-то прислал мне текст песенки, которую пел знаменитый Джон Леннон из группы Битлз:

Христианство исчезнет,

Утратит свою силу, распадется.

Не стоит над этим задумываться.

Я прав, и история это признает.

Мы сечас уже популярнее, чем Иисус Христос.

Я думаю, кто же исчезнет первым —

Рок-н-ролл или христианство.

Таких предсказаний христиане уже выслушали без числа за двадцать столетий существования Церкви. Но Церковь и объективно не раз оказывалась в такой ситуации, когда, с человеческой точки зрения, ее конец, казалось, уже был недалек.

Человеческая жизнь коротка, но многие люди еще помнят мощные потрясения, предвещавшие конец христианской веры. Сегодня сорокалетние не отдают себе отчета в том, что уже через пять лет после прихода коммунизма судьба Церкви, казалось, была предрешена (в лучшем случае они знают об этом теоретически, но это совсем другое дело). Это следовало даже не из мучительных гонений того времени, так как, с Божьей помощью, Церковь веками с гонениями как-то справлялась. Ужаснее всего было то, что среди наших знакомых и близких появились ярые сторонники "прогресса", для которых было вещью очевидной, что наступает "новая эра" и что будущее принадлежит "новому человеку" — тогда как христианство не только уходит в историю, но и уходит бесславно, как враг разума, науки и социальной справедливости. Кто не помнит тех времен, вряд ли сможет даже представить себе, каким религиозным рвением отличались тогдашние атеисты, видящие в Церкви нечто мертвое и загнивающее, кое ради общественного здоровья необходимо как можно скорее устранить.

Насколько я помню, для меня тогда стала переломным моментом рассказанная отцом, не знаю, история ли, легенда ли времен французской революции. Революционеры приехали в какую-то деревню, заняли церковь, осквернили ее и превратили в конюшню. Вечером они согнали к церкви здешних жителей, чтобы объявить, что никакого Бога нет, а времена суеверий уже прошли. Тогда попросил слова самый старый житель деревни и сказал: "Вы погасили свечи в нашем храме и выбросили подсвечники. Попробуйте-ка теперь погасить еще и звезды, которые светят в небе. Пока вам это не удастся, они будут нам говорить о Боге и призывать к вере и молитве". Этот рассказ необычайно взволновал мое еще только формирующееся воображение и, думаю, существенно посодействовал тому, что я не поддался тогда антихристианской лихорадке.

Но с самого начала христианская вера уже казалась чем-то близящимся к закату. Иисус только-только основывал свою Церковь, а собравшаяся вокруг Него община уже пережила тяжкий крест. Как известно из Евангелия от Иоанна, после провозглашения евхаристического обетования "многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним" (Ин 6, 66). Иисус, конечно, не стал их удерживать и не пытался найти компромисс, а очень спокойно спросил у своих Двенадцати: "Не хотите ли и вы отойти?" (Ин 6, 67). Таким образом мы получили раз и навсегда наставление о том, что существование Церкви не зависит от поддержки людей.

С тех пор уже сотни раз Церковь оказывалась в ситуации, когда вероятность ее конца была куда больше, чем то, что ей удастся устоять. О первых трех веках христианства скажу лишь, что легко говорить о гонениях и даже мудрствовать, однако это совсем не то, что среди них находиться. Как-то во времена Владислава Гомулки меня едва коснулась тень гонений. Священнику, которого милиция застала во время занятий с группой молодежи вне церкви, грозил лишь денежный штраф, но несмотря на это человек чувствовал себя как затравленный зверь. Я и сам не могу представить, что могли чувствовать христиане первых веков, когда вокруг них все больше сгущалась атмосфера гонений: какие искушения приходили им в голову, каким аргументам они должны были воспротивиться. Я вовсе не уверен, что преследуемые христиане испытывали только ту спокойную уверенность, о которой Вы пишете.

Хуже гонений (хотя иногда это им сопутствует) ожидание конца Церкви со стороны людей равнодушных или даже доброжелательных. Например, во второй половине IV века, т. е. более 1600 лет назад, распространилась весть, что век, назначенный христианству, — 365 лет, по количеству дней в году. Это предсказание должно было вызвать немалое замешательство, раз св. Августин в своих писаниях возвращается к нему чуть ли не десять раз. Согласно этому предсказанию, нечисты были сами истоки христианства, а именно: "Петр при помощи волхвований устроил так, чтобы в продолжение трехсот шестидесяти пяти лет чтилось имя Христа и затем, по исполнении этого числа лет, чтобы почитание это немедленно прекратилось" (О граде Божием, 18, 53, 2).

Когда я прочитал о предсказаниях, которые так взволновали Вас, я тотчас же подумал: "До чего же однообразен этот дьявол со своими обманами! Все время пользуется одним и тем же шаблоном!". Обратите внимание, ведь механизм обоих предсказаний один и тот же. И тут, и там христианство выставлено в дурном свете: приверженцы New Age видят в нем "религию пустой обрядовости, нетерпимости и боязни ада"; предсказание IV века представляет его как нечто такое, к чему приворожили людей. И тут, и там конец христианства видят как предназначение свыше, а свободу человека рассматривают как вымысел.

Хотя, правда, в современных предсказаниях появляются нововведения: New Age, возводя клевету на христианскую веру, изображает себя религией истинной любви; а возвещая, что как конец христианства, так и победа New Age запрограммированы в звездах, называет себя религией свободы. Клевета здесь — деяние любви, а вера в астрологию не смущает убежденных в нашем призвании к свободе. Вот и выходит, что эта ложь зашла слишком далеко, если уж и слова употребляются вопреки их словарному значению.

Нынешняя привлекательность идеологии New Age поразительно напоминает мне привлекательность идеи коммунизма, когда он был еще в состоянии пробуждать в людях религиозное поведение. И тут, и там имеем "новую эру", нового человека", "новую мораль', та же антихристианская лихорадка и то же ханжество, щедро расточающее красивые слова, те же ожидания невообразимо счастливого будущего и уверенность, что истинная свобода состоит в ее отсутствии (с той лишь разницей, что коммунистический детерминизм изучал законы истории и подчинялся им, а приверженцы New Age признают кармический и астрологический детерминизм). Нас атакует старая ложь в новых одеждах, и бывает она столь сооблазнительной, что могла бы "прельстить, если возможно, и избранных" (Мф 24, 24).

Заметим еще и такую удивительную черту Церкви: почти в каждом поколении она неизменно переживает какую-нибудь смертельную опасность. Едва закончился период гонений, а христианству уже грозил распад изнутри. Сегодня, когда все восточные Церкви и подавляющее большинство Церквей и общин, берущих начало в Реформации, исповедуют единственно Божественность Христа и Пресвятую Троицу, трудно себе представить, что хотели сделать из христианской веры ариане: они отбрасывали саму ее суть, оставляя только внешнюю оболочку. Следует добавить, что более сорока лет (337 — 378) политика императоров — Констанция, Юлиана Отступника и Валента — была агрессивно антикатолической, что в основном проявилось в навязывании Церкви арианских епископов. Был момент, когда главные епископские столицы, за исключением Рима, были захвачены арианами. Какая же тревога должна была тогда овладеть католиками, а также обреченными на изгнание правоверными епископами!

А что должны были чувствовать католики в V и VI веке, когда на европейский континент обрушились нашествия варваров? В 590 году Григорий Великий, сообщая о своем избрании на папский престол, писал патриарху Константинополя следующее: "Я, недостойный и слабый, принял корабль старый и сильно разбитый — отовсюду захлестывает волнами, а прогнившие доски, ежедневно сотрясаемые штормом, грозят вот-вот развалиться" (Письмо 1, 4). С тех пор прошло более 1400 лет, правда, корабль и теперь кажется прогнившим и штормы грозят потопить его, однако он все еще плывет. И будет плыть — вплоть до Последнего Дня!

Сегодня, когда нами овладело чувство превосходства над мусульманами (подобные чувства всегда некорректны), мы уже забыли, что — особенно в период Средневековья — большинство европейцев считали ислам религией и цивилизацией будущего. Исламу не только принадлежала военная инициатива, но и в культурном отношении страны ислама были несравненно развитее христианской Европы. Арабы задавали тон даже философской мысли того времени. С человеческой точки зрения, многое указывало на то, что христианство вскоре будет поглощено исламом.

Попробуем еще прочувствовать состояние свидетелей распада Церкви в период Реформации. В это время происходит разрыв связей между Апостольской Столицей и большинством немецких земель; от Церкви одна за другой откалываются Англия, Швеция и остальные скандинавские страны; все говорит о том, что протестантские идеи победят в Чехии, Польше, Литве, Венгрии, Франции, Швейцарии, северной Италии. В протестантизм переходят не только многочисленные священники, но и многие епископы. Католики тех времен наверняка чувствовали себя, как пассажиры корабля, оказавшегося в самом центре циклона.

Какие чувства владели бы нами во Франции XVIII столетия, когда ее заполонили вольнодумные и антикатолические брошюры, когда просвещенный и правоверный католик казался мамонтом времен царя Гороха? Устояли ли бы мы в вере при том, что агрессивные антикатолические фанатики стали хозяйничать в парижском кафедральном соборе Нотр-Дам? Какое впечатление на нас произвела бы новость (это было в 1798 году), что Рим захвачен войсками повстанцев, а их предводитель генерал Бертье объявил, что с этой минуты Католическая Церковь перестала существовать и "бывшего папу", как назвал Пия VI заключивший его в тюрьму бессовестный Бертье, отныне следует называть по фамилии, то есть "гражданин Браши"?.

В XIX и XX веках материала такого рода хватило бы на несколько страниц, но мы уже приближаемся к подведению итогов наших размышлений. Итак, заметим, что для людей, не верующих в Христа, является вполне очевидным, что когда-нибудь наступит конец христианства, ведь все земное однажды кончается. Отсюда понятно, почему уже две тысячи лет на свет являются люди, которые ожидают скорого конца христианской веры и даже пытаются его приблизить.

Зададимся еще одним, весьма интригующим вопросом: почему именно христианство, как никакая другая религия, с таким трудом выжило, что почти всегда вновь и вновь казалось: вот оно проигрывает и конец его близок? Что касается меня, то ответ на этот вопрос мне представляется совершенно очевидным: эта религия исходит не от людей, а от Бога, поэтому она превышает все земные масштабы. "Ибо сила совершается в немощи" (2 Кор 12, 9). "Потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков" (1 Кор 1, 25).

Вот почему, когда я бываю свидетелем какого-нибудь отступничества от Христа или слышу о тревогах по поводу будущего Церкви, то вспоминаю слова Послания к Евреям: "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь; ибо хорошо благодатью укреплять сердца" (13, 8 сл).