Хуземан Ф. Об образе и смысле смерти

ОГЛАВЛЕНИЕ

Проблема смерти в эпоху естествознания

Ритм и сознание

Почему, спросим мы теперь, такие регенерационные процессы невозможны у высших животных и у человека? Ведь и высший организм проявляет жизненные ритмы. Весь процесс обмена веществ пронизан ритмами, которые сосредоточиваются в сердечном ритме, а тот встречается с ритмом дыхания.
Между двумя этими ритмами есть, однако, принципиальная разница: дыхание в значительной мере контролируется сознанием, сердце, напротив, нет, или только косвенно и непроизвольно. Каждое чувство, каждая мысль находит отражение в нарушении ритма дыхания, и всякий раз в результате этого захватывается также сердечный ритм. В наибольшей мере ритм дыхания прерывается речью. Можно даже сказать, что при этом он порой совершенно расстраивается.
Если же мы поставим вопрос: мыслимо ли, чтобы человек подобно протистам мог преодолевать процесс смерти с помощью жизненных ритмов? — мы должны будем сказать: это было бы мыслимо лишь в том случае, если бы его жизненные ритмы абсолютно ничем не нарушались. Примерно такую картину мы наблюдали еще во время сна здорового человека; при этом возникают регулярные колебания глубины дыхания и ритма, которые показывают, что человеческое дыхание, когда оно совершенно свободно от вмешательств сознания, подчиняется собственному внутреннему ритму. Однако такую картину, как было сказано, можно наблюдать только во время глубокого сна. Мы можем, таким образом, сказать и наоборот: если бы дыхание человека было гармонически ритмичным, каким оно должно было бы быть, чтобы человек мог жить «вечно» или по крайней мере обладал максимумом здоровья, оно не могло бы служить основой для человеческого сознания и в еще меньшей степени оно было бы инструментом речи.
Если мы, таким образом, спросим: что вносит в человеческие ритмы те нарушения, которые приводят к тому, что человек не может жить вечно? — ответ будет следующим: человеческое сознание! Мышление, чувства, воля, речь и действия прерывают космические ритмы. Но именно благодаря этой сознательной деятельности человек становится ин-

88

дивидуумом! Человек должен умереть, потому что он развивает индивидуальное сознание.
Итак, если Мино сказал: «Смерть — это цена, которую мы должны платить за дифференциацию», — теперь мы можем добавить: а индивидуализация — это выигрыш, который мы отвоевываем у смерти!