Леманн А. Иллюстрированная история суеверий и волшебства

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОТДЕЛ II. Тайные науки

Агриппа и тайная (оккультическая) философия

ЖИЗНЬ И ЗНАЧЕНИЕ АГРИППЫ

Генрих Корнелий Агриппа фон Неттесгейм родился в Кельне в 1456 г. Он происходил из старинного, богатого дворянского рода и рано начал заниматься наукой. Кроме своей специальности, правоведения, он изучал также классическую литературу и живые языки; Агриппа сам писал в одном из своих писем, что он знает восемь языков, и шесть из них так хорошо, что в совершенстве может на них говорить, читать и писать. Кроме того, в молодости он с жаром предавался изучению тайных наук, и позднейшие его работы в этой области доказывают, что едва ли существовало какое-либо значительное магическое сочинение, которое бы он не читал. На практике он тоже занимался, по крайней мере, одной отраслью магии, деланием золота, и кажется, что некоторые из владетельных князей в разное время прибегали к его помощи, как делателя золота. Но бедность, в которой он провел большую часть своей жизни, достаточно ясно доказывает, что в этом искусстве он недалеко ушел, что, впрочем, признавал он и сам, как это мы ниже увидим. Двадцатилетним юношей Агриппа отправился в Париж, где основал общество для изучения тайных наук. В следующие за тем годы он жил в разных местах; так в 1509 г. мы встречаем его в Бургундии, где он читает лекции о сочинении Рейхлина «De verbo mirifico». Эти лекции произвели такое впечатление, что его тогда же пригласили учителем теологии в академию в Доле; однако вскоре он был удален оттуда духовенством, которое, разумеется, видело ересь всюду, где было что-нибудь такое, чего оно само не понимало. После нескольких столкновений Агриппа отказался от борьбы и отправился в Лондон, но уже в этом году он был в Вюрц-бурге (в 1510 г.), когда Тритгейм был там аббатом. Во время рассуждений, происходивших между обоими учеными-магиками на их излюбленную тему, у Агриппы возник план написать сочинение о магии, во всей ее совокупности, и, действительно, он написал свое большое сочинение, в трех томах: «De occulta philosophia», окончив этот труд в поразительно короткий срок, вероятно, даже в течение того же года. Это сочинение он отправил к Тритгейму с просьбой просмотреть его и исправить в нем, что он найдет неверным. Оно произвело большое впечатление и распространилось в ученом мире в многочисленных, но часто плохих списках.
Затем Агриппа поступил на имперскую военную службу, принимал участие в войне с венецианцами и за свою храбрость был на поле битвы посвящен в рыцари. После этого некоторое время он скитался по Италии, читал богословские лекции в Турине и Павии, но, вероятно, и здесь поссорился с местным духовенством, почему и принужден был бежать. Влиятельные друзья представили ему место синдика в Метце. Здесь он так энергично заступался за лиц, обвиняемых в ведовстве, и так удачно защищал их в качестве адвоката, что многих действительно спас от костра. Но так как такая деятельность, конечно, не по душе была монахам, то вскоре он сам подвергся обвинению в колдовстве и должен был бежать из города (в 1519 г.). В Метце, вероятно, был его учеником Иоанн Вейер, впоследствии знаменитый врач, много способствовавший тому, чтобы пошатнуть веру в возможность ведовства. В следующие годы Агриппа жил в разных местах, испытывая сильную нужду; он потерял жену, но несколько лет спустя женился вторично. В 1524 г. он был в Лионе лейб-медиком матери Франциска I; но так как его астрологические предсказания не предвещали ей счастья, то он впал в немилость и снова оказался без определенного места, обремененный долгами, и чувствуя на себе в различных видах немилость двора.

В это время он написал свой труд: «De vanitate scientiarum», где излил всю горечь своих несчастных обстоятельств в насмешках над бессилием науки.
Под давлением нужды в деньгах, он покинул Францию и недолгое время был историографом при Маргарите Австрийской, наместнице Нидерландов. Однако духовенство очень скоро выгнало его и оттуда, после чего он с небольшими перерывами три года прожил в Кельне (1530—1533); здесь, несмотря на инквизицию, ему посчастливилось напечатать свое сочинение Philosophia occulta. Наконец, после многолетних скитаний, он снова вернулся в Лион и умер здесь (в 1535 г.) в доме своего друга, генерального сборщика податей в Дофинэ.
Едва ли надо упоминать, что Агриппа бьш известен в народе как чародей и что про него рассказывалось множество историй. В Левене один студент, посвященный им в магию, должен был в его отсутствие вызвать дьявола. Студент неверно начал заклинание, и дьявол лишил его за это жизни. Когда Агриппа вернулся домой и увидел, что духи пляшут на крыше, он вызвал одного из них, приказал ему войти в мертвое тело и отправиться на базар. Здесь он выпустил духа из тела, так что студент упал как бы пораженный ударом, и все думали, что он умер естественной смертью.— Черная собака Агриппы, всегда сопровождавшая его, по народному мнению считалась самим дьяволом. Когда Агриппа почувствовал приближение смерти, он снял с собаки ошейник с магической надписью и сказал: «Ступай, проклятая тварь; ты виною всех моих несчастий!» Собака сейчас же бросилась в Саону и бесследно исчезла. Таких историй было множество.
Агриппа приобрел значение главным образом своим сочинением о тайной философии. Он объединил в ней все прежние магические науки в одну великую систему, приведя их во взаимную связь и поставив в зависимость от известных основных идей. Эти идеи не были оригинальны, поскольку они заимствованы были из физики Аристотеля, астрономии Птоломея, философии позднейших последователей Платона и из европейской кабалы. Но заслуга Агриппы — та, что он дал более цельную и определенную физиономию всей науке своего времени; этим самым его Philosophia occulta оказала во многих отношениях большое влияние на последующую эпоху. Задача, поставленная себе Агриппой, состояла в том, чтобы дать более высокое и чистое представление о магии, указав на то, что все отдельные магические операции не только согласуются с общим знанием его времени о естественном порядке вещей, но даже и со всем тогдашним религиозным мировоззрением. Эту мысль он проводил с большой ловкостью и неопровержимой логической последовательностью и достиг того, что на магические операции перестали смотреть как на что-то мистическое и сверхъестественное, а стали считать их за нечто легко объяснимое и вполне естественное. Доказав их связь с общими представлениями о строе и закономерности всего существующего, он тем самым дает им основание и права: так, напр., когда он объясняет, что магические знаки и печати сообразно со способом их изображения получают известную силу от звезд, то выходит, что сила и действие этих печатей уже не есть нечто сверхъестественное, мистическое и непонятное, но вполне естественное и подлежащее объяснению, как и действие самих звезд; таким же образом рассуждает он и в других случаях. Цель Агриппы состояла в том, чтобы превратить магию из сверхъестественной науки в физику, математику и теологию; магические операции не должны быть тайным искусством, но только естественным применением этих наук. Таким образом, Агриппа был первым, кто заговорил о «естественной магии».
Этот взгляд прокладывал себе путь: и у всех магиков позднейшего времени мы находим магическую систему Агриппы с более или менее существенными изменениями.
Система Агриппы получила еще большее косвенное значение. Так как он привел магическую науку в теснейшую связь с тогдашним мировоззрением, то ученая магия держалась и пала вместе со средневековыми воззрениями на мироздание, а эти воззрения покоились преимущественно на двух основаниях — на физике Аристотеля и на астрономии Птоломея. Поэтому и вера в магию исчезла у исследователей, как только Коперник, Галилей и Кеплер низвергли эти почтенные тысячелетние авторитеты. Тайная философия сыграла теперь свою роль и стала лишь импонирующим памятником ошибок прошлого, исчезнувшего времени.
Далее мы изложим в главных чертах магическую систему в том виде, в каком она представляется в «De occulta philosophia», но при этом мы не можем просто следовать за развитием книги, так как различные ее части не одинаково обработаны; кроме того Агриппа, как и все магики, любит в наиболее интересных местах ограничиваться одними намеками, предоставляя самому читателю отыскивать настоящий смысл. Он ясно говорит в конце книги: «одно изложено здесь в правильном порядке, другое без соблюдения строгого порядка, а иное в виде отрывков, многое мною опущено и представлено изысканию понятливых; последние при некотором размышлении о написанном найдут в нем не только полную теорию магии, но и безошибочные опыты. Я так изложил науку, что для умных и понимающих в ней ничего не должно остаться скрытым; для дурных же и неверующих доступ к этим тайнам должен быть закрыт». Между тем, при современном знании естественных наук, вообще довольно легко догадаться, что подразумевает Агриппа, когда он становится мистичен. Что же касается распределения содержания, то очевидно здесь смешаны между собой три различные изложения: прежде всего теория настоящей магии, затем практические приложения и, наконец, все, что называлось «эзотерической системой»; однако эти три части можно отделить одну от другой без больших затруднений. Теперь мы займемся только самой теорией; практическое же применение мы изложим в одном из следующих отделов и даже подробнее, чем у самого Агриппы. Напротив, мы только впоследствии займемся третьим кругом идей, так называемым «эзотерическим учением» Агриппы, которое в сущности состоит лишь из мимолетных догадок о физических и психических силах, посредством которых производятся магические действия.

ВОЗЗРЕНИЯ ТАЙНОЙ ФИЛОСОФИИ НА ПРИРОДУ

Средневековые воззрения на мир, как выше уже упомянуто, основывались на учениях, заимствованных из Аристотелевой физики и Птолемеевой астрономии, к которым христианство сделало свои необходимые специальные дополнения. Согласно этому учению, вся вселенная состояла из трех миров, или царств. В средине была земля, грубый материальный, или стихийный мир, называемый так потому, что все в нем образовалось из четырех стихий. Вокруг земли был небесный свод, состоявший из семи сфер, в которых находились планеты, а за ними и вокруг них простиралась восьмая сфера неподвижных звезд. Далее следовал «интеллектуальный мир, или мир идей», как называл его Агриппа, т. е. обитель ангелов и святых; наконец, в самом внешнем пространстве находился- Бог, обнимающий собою все. Порядок во вселенной, согласно этому представлению, поддерживался постоянными божественными распоряжениями. Последние выполнялись ангелами, которые прежде всего остального управляли ходом звезд, а затем, в случае надобности, принимали участие и в делах стихийного мира. Кроме того планеты и неподвижные звезды имели также влияние на земные явления, как и вообще последние были подвержены влиянию всего высшего, всего того, что находилось вне стихийного мира.
Магическая теория Агриппы была построена на той мысли, что как высшее влияет на низшее, так и обратно — все низшее влияет на высшее, только в меньшей степени. Далее, все, стоящее на одной ступени, взаимно влияет одно на другое на основании закона: всякий предмет притягивается подобным себе и обратно, всем своим существом притягивает к себе его силы. На этом законе основываются все магические действия; поэтому они вполне естественны, как происходящие согласно законам природы.
Об этом автор ясно и точно говорит в 1-й главе своей книги: «Мир имеет троякий характер: стихийный, небесный и интеллектуальный; все низшее управляется высшим и от него получает свою силу. Так сам прообраз и творец мира изливает силы своего всемогущества через ангелов, небеса, звезды, стихии, животных, растения, металлы и камни и через них на нас, людей. Поэтому магики не без основания полагают, что мы можем восходить по степеням через отдельные миры к миру самих прообразов, к устроителю и к первопричине всех вещей, кем все существует и от кого все происходит; они полагают даже, что мы можем пользоваться не только имеющимися у нас силами обыкновенных вещей, но можем также привлекать к себе из высших миров новые силы. Поэтому магики исследуют силы стихийного мира путем разных сочетаний естественных вещей и, кроме того, присоединяют к ним небесные силы, согласно с правилами астрологов и положениями математиков, при помощи лучей и влияний небесного мира. Наконец, они усиливают и укрепляют все это священными и религиозными церемониями, властью различных духов. Я постараюсь теперь изложить все сказанное в правильном порядке в этих трех книгах, из коих в первой говорится о естественной магии, во второй о небесной и в третьей о церемониальной».
«Магия обнимает собою глубочайшее созерцание самых тайных вещей, знание всей природы. Она учит нас, в чем вещи различаются одна от другой и в чем они согласуются. Отсюда происходит ее чудесное действие, так как она сочетает различные силы и всюду связывает низшее с силою высшего; поэтому магия есть совершеннейшая и высшая из наук, высокая и священная философия, венец благороднейшей философии. Как всякая истинная философия, она разделяется на физику, математику и теологию. Физика учит нас о природе вещей, существующих в мире, об их причинах, действиях, времени и месте, о явлениях, о совокупности и частях. Математика учит нас познавать природу в трех протяжениях и наблюдать движение небесных тел. Наконец, теология учит нас, что такое Бог, душа, разумные существа, ангелы, демоны и религия. Она учит нас, какие есть священные установления, обряды и таинства. Наконец, она учит о вере и чудесах, о силе слов и знаков, о священных операциях и таинствах печатей. Магия соединяет в одно целое эти три науки и дополняет их, почему она по праву с древнейших времен называется высочайшей и священнейшей из наук. Если кто хочет заниматься этой наукой, будучи неопытен в физике, неискушен в математике и несведущ в теологии, то он не поймет смысла магии, ибо магия сама не выводит ничего и нет такого действительного магического произведения, которое бы не находилось в связи с названными тремя науками».
Следуя своему плану, Агриппа дает определение того, что он называет физикой, математикой и теологией. Руководящей нитью в развитии всей системы является его стремление доказать справедливость вышесказанных двух законов, что все вещи оказывают друг на друга взаимодействие и что низшее может привлечь к себе силу из высших миров. Мы будем, по возможности, словами самого автора продолжать изложение всех главных пунктов его учения; оно уже тем интересно, что дает нам возможность получить ясный взгляд на состояние естествознания того времени: «Имеются всего четыре стихии или элемента, т. е. четыре основания для всех телесных вещей; это суть: огонь, земля, вода и воздух. Из них образуется все, но образуется не путем простого смешения, а путем соединения и преобразования, и обратно, все, что приходит к концу, разлагается на четыре элемента. Ни один из естественных элементов не существует в абсолютно чистом виде, но они более или менее смешаны один с другим и могут замещать друг друга. Так, напр., земля переходит в воду, когда она растворяется и получает вид ила, если же вода уплотняется, то она переходит в землю. Если же она испаряется посредством огня, то превращается в воздух. Каждый из элементов имеет два особых свойства, из которых одно принадлежит специально этому элементу, между тем как другое составляет переход к следующему элементу.

Огонь горяч и сух, земля суха и холодна, вода холодна и влажна, воздух влажен и горяч. Так элементы противостоят один другому по своим противоположным свойствам: огонь — воде, земля — воздуху.
Из четырех стихий образуются четыре группы совершенных тел: камни, металлы, растения и животные. В них заключаются все элементы, но каждая группа всего ближе стоит к одному из них. Так камни землисты, ибо они от природы тяжелы, падают на землю и не могут превращаться в жидкое состояние. Металлы водянисты, ибо могут делаться жидкими, и алхимики доказывают своими опытами, что они (металлы) возникли из живой металлической воды, т. е. из ртути. Растения так связаны с воздухом, что могут прорастать и расти только под открытым небом. Наконец, сила, действующая во всех животных, есть огонь; они так родственны огню, что исчезает почти всякая жизнь, если погаснет огонь. Внутри этих четырех царств каждая вещь в свою очередь особенным образом связана с одной из стихий. Из камней все непрозрачные и тяжелые подобны земле, прозрачные же те, что растворяются водою, напр., кристаллы, подобны воде; воздухоподобные те, которые плавают на воде, напр., губчатая пенка и пемза; наконец, родственны огню те, из которых может получаться огонь, или которые сами произошли из огня: каковы, напр., кремень и асбест. Точно так же и с металлами: родственны земле свинец и серебро, воде — ртуть, воздуху — медь и олово, огню — железо и золото. У растений корни по своей плотности родственны земле, листья по содержимому в них соку — воде, цветы по своей нежности — воздуху, а семена — огню по своей зародышевой силе, силе прорастания. Из животных некоторые принадлежат преимущественно земле, каковы: черви и многие пресмыкающиеся; другие — воде — рыбы; те, которые не могут жить без воздуха — принадлежат воздуху; наконец, сродни огню те, что живут в огне, напр., саламандра и некоторые цикады, или которые имеют большую теплоту, или огненный цвет; таковы: голуби, страусы, львы и те твари, которые, как рассказывают, выдыхают огонь. Кроме того кости животных принадлежат земле, мясо — воздуху, жизненный дух — огню и соки — воде.
Стихии имеются не только в низменном мире, но также и в небесах, в демонах, ангелах, и даже в самом мировом устроителе и прообразе. Но в низших вещах элементы находятся в соответственно грубой и более материальной форме; напротив, в небесах элементы существуют только в их силах и свойствах, в небесной и более превосходной форме, чем под луной. Небесная земля имеет твердость земли, но не имеет ее плотности, воздух и вода имеют подвижность, но не имеют бурных течений, пламя огня там не жжет, а только светит и оживляет все своей теплотой. Из планет Марс и Солнце сродни огню, Юпитер и Венера — воздуху, Сатурн и Меркурий — воде и Луна — земле. Небесные знаки также распределяются по стихиям, равно как ангелы и демоны: так различают духов огня, земли, воздуха и воды».
Земные вещи имеют разнообразные силы и свойства. Некоторые из этих естественных сил имеют чисто элементарную природу, таковы согревание, охлаждение, увлажнение и осушение. Большинство же других сил имеют вторичный характер, т. е. вещи получают их только путем соединения элементов; сюда относятся, напр., силы созревания, переваривания (пищи), растворения, смягчения, затвердения и соединения. Наконец, вещи имеют также много скрытых сил, каковы, напр., силы отклонять действие яда, притягивать железо и т. д. Эти силы называются сокровенными, ибо причины их скрыты, т. е. человеческий разум не может их исследовать. Так, напр., пища переваривается в желудке известной нам теплотой, но неизвестной нам скрытой силой она превращается в тело и кровь; что одна теплота не может этого совершить, доказывается тем, что иначе то же самое должно бы произойти и на огне очага. Все эти скрытые свойства притекают к вещам свыше, из интеллектуального мира, где находятся духовные прообразы всех вещей, идей. Но идеи не могут действовать непосредственно на вещи. Ибо дух есть причина движения и действует своей собственной силой. Напротив, материя много слабее и неспособна сама собой двигаться. По этой причине необходим посредствующий член, медиум, посредством которого дух приводит в движение материю; этот медиум должен быть в одно и то же время и телесным, и духовным. Он есть душа вселенной или, как его называют, «пятсе существующее», «квинтэссенция», потому что он не состоит из четырех элементов, а является пятым, рядом с ними или над ними. Эта душа вселенной и есть необходимый посредствующий член, через который дух может действовать на грубую материю; она играет в мире ту же роль, что в нашем теле душа, которая производит то, чем наш дух связан с членами и может действовать на них.
«Посредством мировой души, или квинтэссенции, дух распространяется над всем, и нет ничего в мире, что бы обходилось без его искры. Всего сильнее дух проникает туда, где душа имеет наибольшее преобладание, как, напр., в звездах; от них он распространяется далее через посредство их лучей, благодаря которым вещи приходят в согласование со звездами. Таким образом все скрытые свойства в камнях, металлах, корнях и во всем живущем вызываются планетами и остальными звездами. Квинтэссенция может быть для нас весьма полезна, если мы сумеем извлечь из какого-нибудь вещества, напр., из металла, и перенести ее в другое вещество; тогда она даст последнему более высокие свойства. По этой причине алхимики старались получить квинтэссенцию из золота и серебра и перенести ее в другой металл, который тогда сам тотчас сделается золотом и серебром. Я знаком с этим искусством и несколько раз видел, как это делается, но я не мог получить золота больше того, сколько весило золото, из которого я извлекал душу. Так как последняя есть внешняя, а не внутренняя форма, то она не может превратить несовершенное тело в совершенное в количестве, превышающем ее собственную массу; однако я не отрицаю то, что это возможно при помощи других приемов искусства.
Скрытые свойства, получаемые вещами от мировой души,— через посредство звездных лучей, могут быть найдены лишь путем догадки и опыта. Тот, кто хочет исследовать их, должен прежде всего знать, что всякая вещь тяготеет к себе подобной и всем своим существом притягивает к себе подобную, и это относится как к стихийным, так и к сокровенным свойствам. Так огонь, вспыхивая, поднимает свое пламя к небесному огню, а вода течет вниз к воде. Мы это замечаем также и у живущих существ, питательная сила которых превращает пищу не в растение или в корни, а в мясо; врачи тоже знают, что всякая вещь помогает той, которая подобна ей. Ноги черепахи помогают тому, кто страдает подагрой, если прикладывать их нога к ноге, правую к правой и левую к левой. Всякое бесплодное животное вызывает бесплодие, а если мы хотим пробудить любовь, то должны найти такое животное, которое отличается любовью, напр., голубя, воробья или ласточку, и от них опять взять те части, в которых особенно преобладает влечение к любви. Короче: «Все вещи, богатые известными свойствами и качествами, напр., теплотой, холодом, смелостью, страхом, печалью, гневом, любовью, или какой-нибудь иной страстью или силой,— все эти вещи сильно тяготеют к вещам с подобными же свойствами и вызывают в них подобные же силы».
Подобно тому, как на земле однородные тела находятся во взаимодействии, точно так же все низшее подчинено подобному себе высшему и от него получает свою силу. «Таким образом, каждая вещь подчиняется какой-нибудь планете или небесному знаку; но трудно определить, каким звездам или знакам подчинены отдельные вещи. Отчасти это можно узнать, исследуя, какие лучи, движение или фигуру получает данная вещь от небесных тел, а отчасти, наблюдая согласование действий между вещью и одной из звезд. Так, огонь и светящее пламя, а из жидкостей кровь, подчинены солнцу, они — «солнечны» (solar). Из металлов по своему блеску солнечно золото, из камней те, что играют лучами солнца,— солнечный камень и карбункул, светящиеся ночью. Гелиотроп, яшма, изумруд также солнечны, и они получают из солнца свойство предохранять от яда. Далее топаз, рубин и аврипигмент также солнечны потому, что имеют цвет солнца и золота. Из растений солнечны те, которые, подобно подсолнечнику, обращаются к солнцу, и те, которые, подобно лотосу, складывают лепестки при закате солнца и снова раскрывают их, когда оно восходит; солнечны также и те, цветы которых или другие части имеют цвет солнца. Из животных солнечны большие и смелые, каковы лев, крокодил, баран и бык; из птиц — феникс, единственный в своем роде, и орел, царь птиц; а также и те, что хвалебной песней приветствуют восход солнца, напр., петух и ворон». Таким образом Агриппа перечисляет отдельные небесные знаки и показывает, как каждая вещь относится к звезде, с которой имеет какое-либо сродство.
Но не только все вещи на земле и разные части земли, каковы целые страны, провинции и города, подчинены звездам и от них получают свою силу. Существуют также известные линии, признаки, или «характеры», звезд, которые принадлежат многим вещам на земле и заключают в себе силы звезд. Эти признаки находятся у растений в корнях и клубнях, в листьях и цветах; они находятся в линиях руки, и посредством их древние хироманты читали судьбу человека на его руке. Следовательно, существует взаимное согласование между разными вещами от низших до высших; на почве этого согласования, которое греки называли «симпатией», вещи притягивают к себе подобных.
«Каждая высшая сила посылает свои лучи в виде долгого, непрерывного ряда ко всем согласованным с нею низшим; а с другой стороны, низшее может достичь высшего, проходя через все отдельные ступени. Низшее так связано с высшим, что его влияние простирается до самых крайних точек ряда, подобно тому, как качается на всем протяжении шнурок, если прикоснуться только к его концу».
Так как все, что однородно, а потому и совместимо, стремится привлечь к себе силы другого, то мы можем привлечь к себе силы небесных тел, собрав все вещи, подчиненные данным звездам. И мы можем привлечь не одни только небесные силы: так как сами небесные тела получают свои силы из мира идей, то мы можем привлечь посредством их разумы и демонов, которые являются причиною влияния планет. При этом особенно действительными оказываются разные курения, принадлежащие отдельным планетам, так как воздух наполняется их парами, особенно легко впитывающими в себя небесное влияние. Они тотчас же сильно действуют на человеческий дух и передают нам крайне удивительным образом подобные им свойства. Агриппа дает состав курения, соответствующего каждой планете; двух таких примеров будет достаточно.
«Чтобы получить курение для солнца, надо взять шафрана, амбры, мускуса, алоэ, бальзама, лаврового листа, гвоздики, мирты и ладана; все это истолочь и смешать в такой пропорции, чтобы получился аромат наивозможно приятнейший, затем этот порошок смешать с мозгом орла или с кровью белого петуха и скатать в пилюли.— Куренье для луны приготовляется из головы высушенной лягушки, бычачьих глаз и семени белого мака. К этому надо прибавить ладана и камфоры и все вместе смешать с гусиной кровью» и т. д.
Разнообразные магические действия возникают посредством взаимного «согласования» или «симпатии вещей»; в особенности человеческая душа является при этом очень деятельной. Во время сна она всегда более восприимчива к небесным влияниям; отсюда происходят сновидения, которые часто содержат в себе предсказания будущего. Но так как влияния высших вещей действуют различно на каждую человеческую душу, то и не существует каких-либо твердо установленных правил для толкования снов. Каждый отдельный человек должен сам записывать свои сны и следующие за ними события, а затем на основании таких записей объяснять значение своих будущих снов.
Душа имеет также большое влияние на все родственные ей вещи и может по-своему преобразовать их. Прежде всего она действует на тело, с которым она соединена. Так мы видим, что все человеческие страсти выражаются в теле и в особенности в лице. Но, по закону подобия, душа влияет также на другие души. Слюна течет во рту у того, кто видит, как другой ест что-нибудь вкусное; всякая страсть и всякое настроение, которые мы наблюдаем у другого человека, легко переходят на нас самих. Отсюда понятно, что чародеи, желая причинить несчастье, могут посредством пристального взгляда околдовывать людей самым губительным образом. Именно, если сила воображения очень возбуждена, то внутри человека образуется изображение представляемой вещи, которое находит свой отпечаток в крови, затем кровь снова несет это изображение в члены, которые питаются ею. Так, напр., многие уроды родятся вследствие слишком подвижной силы воображения беременной, язвы (Stigmata) святого Франциска, наверное, произошли от того, что он слишком упорно и постоянно созерцал раны Христа.

ЧИСЛОВЫЕ СПЕКУЛЯЦИИ СОКРОВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ

«Математические науки стоят в такой внутренней взаимной связи с магией и так необходимы для нее, что всякий, кто хочет заниматься магией, не зная математики, становится на совершенно неверный путь и будет тщетно стремиться, никогда не достигая желаемых результатов. Ибо все природные силы в нашем мире существуют только в силу числа, веса, меры, гармонии, движения и света и зависят от них, и все вещи, видимые нами здесь, имеют в этом свои корни и свое основание. Посредством математической науки можно даже составить нечто вполне сходное с естественными вещами и в отсутствии природных сил.» Так, напр., древние изготовляли золотые статуи, которые говорили, и деревянных голубей, которые летали. Точно так же посредством геометрии и оптики могли делаться чудесные подражания, воспроизводившие в воздухе на известном расстоянии при помощи вогнутого зеркала изображение разных
предметов. «И я умею устанавливать два зеркала одно против другого так, что при солнечном свете можно отчетливо видеть на далеком расстоянии все, что освещается его лучами *.

-------------------
* Здесь очевидно описывается зеркальный телескоп. Когда зеркало устанавливается не в трубе, то в телескопе будут видны вообще только вещи, которые освещены непосредственно солнцем. Описание Агриппы так отчетливо, что он, по моему мнению, несомненно знал зеркальный телескоп, хотя и в примитивной форме, за полтораста лет до его изобретения Ньютоном (1671 г.). Прим. автора.

При помощи этих же знаний можно совершать и другие не менее замечательные вещи: удалять скалы, равнять горы, осушать болота, заполнять долины и т. д., как это, по свидетельству надежных историков, уже исполнялось раньше.
Таким образом, в числах заключается большая сила и могущество, и этому учат не только самые замечательные философы, но и отцы церкви. Как велика власть чисел в природе, видно, напр., из того, что корень, называемый «пентафилон» или «пятилистник», вследствие числа «пять» действует как противоядие, изгоняет злых духов и способствует примирению». Числа имеют значение во всей природе,— все на земле, в небесах, в человеке и в мире идей организуется на основании чисел. Чтоб уяснить это, Агриппа дает ряд таблиц, относящихся к числам от 1 до 12, в которых сопоставлены самые разнообразные вещи, чтобы показать, как отдельные числа проникают во все. Из этих таблиц здесь мы приведем только ряд для числа семь; эта таблица показывает нам, что именно подчиняется семи планетам, и дает нам в \ сжатой форме взгляд на многие из вышеотме-ченных отношений.
Однако не только числа, но и познания вещей имеют великую магическую силу и значение, ибо всякое число есть имя и всякое имя — число. Как уже выше сказано (стр. 98), для чисел не было особых знаков ни в европейском, ни в греческом и латинском языках; для этого пользовались буквами, которые имели и числовое значение. Вследствие этого разные буквы могли в одно и то же время означать слово и число; такая двойственность имела, конечно, и магическое значение. На этом основывается арифмомантия, которая учит, как по имени данного лица можно предсказать его судьбу, и то магическое влияние, которое можно было иметь на духов и демонов тем, что стоило только написать или произнести их имена, чтоб иметь возможность пользоваться их услугами.

Несколько дальше мы приведем примеры практического применения этого способа, здесь же мы говорим лишь о теории. «Никто не должен удивляться тому, что многое можно угадать по числам имен, ибо Всевышний творил все по числу, мере и весу, откуда и ведет свое начало истина букв и имен; значит, последние возникли не случайно, но на известном основании, хотя мы его и не знаем.
Человек, как совершенное подобие Бога, является прекраснейшим из всех Его творений; поэтому он есть микрокосм (малый мир) и заключает в себе все числа, меры, весы, движения и элементы. На этом основании древние обозначали числа пальцами, а во всех частях тела человека находили все числа, меры, пропорции и гармонии. Руководясь пропорциями человеческого тела, они строили все храмы, дома, театры, даже корабли, машины и" другие всякого рода искусственные сооружения, а также и все их части. Так Ной был научен Богом построить ковчег согласно мере человеческого тела, так же, как и сам Бог сотворил мир по образцу человеческого тела. По этой причине мир называется «великим миром», «макрокосмосом», а человек «малым миром», «микрокосмосом».

Агриппа показывает множество примеров, как человек заключает в себе все числа и меры; мы ограничимся только немногими из них. Если поставить человека так, чтобы руки и пальцы лежали на горизонтальной линии, то образуется квадрат, центральный пункт которого находится на самой нижней части туловища. Напротив, если он станет с растопыренными ногами и распростертыми, но несколько опущенными руками, то около того же центрального пункта молено описать окружность, которой касаются голова, пальцы рук и ноги; этими пятью пунктами круг делится на пять равных частей, так что тело содержит в себе число пять. Так же и в отдельных членах повторяются числа, напр, в руке, поверхность которой имеет шесть гор с шестью промежуточными долинами; каждая из этих частей подчинена одной определенной планете (см. рис. 42). На этом основывается хиромантия, искусство предсказывать по линиям и рисункам руки. Она, как и другие авгуральные науки, находит себе обоснование в астрологии, имеющей вообще огромное значение для всякого рода магической деятельности.
Каждая из природных сил проявляется более чудесным образом, если она вызвана не только физическими условиями, но если ее действие сопровождается в то лее время известным благоприятным положением небесных тел. Поэтому при всякой работе необходимо наблюдать положение, движение и аспекты звезд и планет, их знаки и степени. Если хотят исполнить нечто такое, что принадлежит известной планете, то надо обождать того момента, когда планета благоприятна и сильна и имеет в своей власти день, час и небесную фигуру. Но надо следить не только за планетой, имеющей влияние на работу, но обождать также и благоприятного положения Луны, ибо нельзя достигнуть ничего хорошего, если Луна стоит неблагоприятно. Как при этом надо поступать и какие положения благоприятны, я не буду об этом входить в подробности, так как все это и многое другое довольно подробно изложено в произведениях астрологов.
Наконец, надо еще принять во внимание, что всевозможные виды предсказаний требуют применения правил астрологии, которая есть необходимый ключ для познания всех тайн. Они так глубоко пустили свои корни в астрологию, что почти или вовсе не могут без нее действовать. Но и сами астрологические предсказания, дающие, при помощи движений и положений звезд, указание о том, что случится на земле, могут быть скрыты, или явиться в будущем. Излишне говорить об этом подробнее, так как с древнейших времен написано много томов об этой науке. Поэтому если физиогном может исследовать тело или выражение лица, лоб или руку, или толкователь знаков может дать объяснение слов и примет, то он всегда должен исследовать картину неба, чтоб его решение оправдалось в будущем. Только по данным звезд и составляется мнение о том, что должны значить все другие знаки».

* * *

В третьей части своей книги Агриппа развивает главным образом кабалистические учения, известные уже нам. Мы видели, как он связывает все магические операции искусства предсказаний как между собой, так и с общим миросозерцанием своего времени. Руководящею нитью во всем является мысль, что все однородное находится в условиях взаимного обмена; высшее господствует над низшим, но и низшее может действовать обратно и привлечь к себе силы высшего. На этом основании все магические явления становятся лишь действиями единого всеобъемлющего закона природы, и магия основывается уже не на недозволенных операциях, исполняемых с помощью духов, но на целесообразном приложении сил природы, какие были известны или, по крайней мере, считались известными в ту эпоху. Это преобразование'магии и есть та великая реформация, которую старался произвести Агриппа; этим он хотел достигнуть того, чтобы ученых магов впредь считали не за подозрительных чернокнижников, но за носителей «высочайшей и священнейшей науки».
Мы познакомились теперь с той точкой зрения, на которую стали после Агриппы все магические науки и которой они держались в течение целого века. Этот период следует считать за расцвет магических наук, так как в это именно время они достигли высшего развития во всех своих отдельных отраслях.