Нибур Р.X. Христос и культура

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава IV. Христос превыше культуры

1. Церковь центра

Попытки анализа в какой угодно сфере сопровождаются искушением выделить лишь два класса людей, материальных объектов, движений. Похоже, что разделить правильно означает для нас разделить пополам. Мы полагаем, что все существующее должно быть материальным либо духовным; а из них духовное - рациональным либо иррациональным, материальное же — материей либо движением. Поэтому, когда мы пытаемся понять христианство, мы разделяем его приверженцев на «однажды рожденных» и «рожденных дважды», а общины — на церкви и секты. Эта склонность нашего ума может быть связана с примитивным неодолимым стремлением мыслить в терминах «свой» и «чужой», «я» и «другие». Каковы бы ни были причины, в результате такого изначального деления надвое мы остаемся с множеством примеров смешанных явлений. Когда мы начинаем делить все на черное и белое, большинство того, что нам будет необходимо отнести туда или сюда, будет серым. Когда мы начинаем анализ христианского сообщества и делим его по принципу «церковь секта», большинство из сообществ будет представлять собой нечто переходное. Сказанное относится и к нашему теперешнему исследованию. Если Христос и культура являются двумя принципами, имеющими значение для христиан, то большая часть их выглядит склонными к компромиссу существами, ухитряющимися так или иначе иррационально смешать исключительную преданность Христу, отвергающему культуру, с преданностью культуре, которая включает в себя Христа. Все будет выглядеть так, словно они представляют различные оттенки перехода от автора Первого послания Иоанна к гностикам, от Бенедикта к Абеляру, от Толстого к Рйчлю.
Движение подавляющего большинства в христианстве, которое можно назвать церковью центра, отказывается принять как точку зрения радикалов, настроенных против культуры, так и тех, кто приспосабливает Христа к культуре. Однако оно не считает свои усилия по разрешению проблемы Христа и культуры компромиссом, отдавая себе отчет в порочности любых человеческих стараний. Ибо на деле основной вопрос — не о соотношении Христа и мира, каким бы важным он ни представ-

100

лялся, но о соотношении Бога и человека. Проблема Христа и культуры решается ими именно с этой позиции и с таким убеждением. По этой причине как бы ни были велики расхождения между различными группами внутри этой церкви центра, в определенных пунктах, когда возникает вопрос об их ответственности в социальной жизни, они приходят к согласию. Заключаемое соглашение формулируется в теологических понятиях, значимость которых для практической жизни христиан часто остается неясной как радикальным критикам, так и некритичным последователям. Однако их значимость так же велика, как и формул квантовой механики или теории относительности —для изобретений, медицины и даже практической политики, т.е. того, в чем принимают участие миллионы людей, которые понятия не имеют об этих теориях. Одно из теологически сформулированных убеждений, с которым церковь центра подходит к разрешению проблемы культуры, гласит: Иисус Христос есть Сын Бога, Всемогущего Отца, Создателя неба и земли. Через это положение она вводит в обсуждение вопроса о Христе и культуре понятие природы, на которой покоится вся культура и которая исполнена блага и упорядочена Единым, кому послушен Иисус Христос и с кем он неразрывно связан. Там, где преобладают такие убеждения, Христос и мир уже не могут быть просто противопоставлены друг другу. И также невозможно усматривать в «мире» как культуре царство безбожия, так как он, по крайней мере, основан на «мире» как природе и может существовать только при поддержке Творца и Властелина природы.
Между всеми центристскими группами существует единое мнение и по поводу того, что человек самой своей природой обязан быть послушным Богу, не только Иисусу, отделенному от Всемогущего Творца, и не только Создателю вселенной, отделенному от Иисуса Христа, но Богу-во-Христе и Христу-в-Боге, и это послушание должно воплощаться в конкретной действительной жизни природного и, в то же время, культурного человека. В своей половой жизни, в еде и питье, в распоряжении другими людьми и в повиновении им он в силу божественного распоряжения пребывает в мире Бога, подчиняясь божественным порядкам. И поскольку никакой из этих видов деятельности не может осуществляться на чисто инстинктивном уровне, без участия человеческого интеллекта и воли, поскольку сотворенный человек, продвигающийся среди необходимостей, наделен и обременен свободой, то и сама культура является требованием божественным. Как существо сотворенное и упорядоченное Богом, человек должен достичь того, что не было ему

101

даровано изначально; в покорности Богу он должен отыскать многие ценности. В этом согласны все, кто принадлежит к церкви центра, хотя среди них и существуют различные мнения о допустимой степени аскетизма, который обязательно должен быть присущ такому образу жизни в культуре.
Для преобладающего течения в церкви характерна также определенная гармония мнений относительно универсальности и укорененности греха. Мы уже отмечали, что радикальные христиане испытывают искушение вывести свои святые содружества из-под власти греха; а культур-христиане склонны отрицать тот факт, что грех сокрыт в глубинах человеческой личности. Христиане же центра пребывают в убеждении, что люди не в состоянии найти в самих себе (как в личности, так и в общине) святость, которой возможно было бы обладать. То, что они здесь согласны, усмотреть непросто, так как католики и протестанты, томисты и лютеране ведут об этом нескончаемые споры и, без сомнения, часто не понимают друг друга. Но общее для них — использование таинств и надежда на искупление благодатью, а также отношение к культурным институтам — указывает на принципиальное согласие убеждений в универсальности и укорененности греха, даже когда затруднительно согласовать какие-то догматические положения.
Общим для верующих, отвергающих обе крайние позиции, является представление о законе и благодати, которое отличает их от законников любого толка. Конечно, здесь тоже есть свои различия: так, протестанты обвиняют католиков в том, что они практикуют «оправдание делами», а католики рассматривают современных протестантов как независимых людей, полагающих, что способны построить Царство Божие с помощью отлаженного механизма общественного регулирования. Но такие же критические замечания направляли они и по адресу Абеляров и Ричлей, появлявшихся в их собственной среде. В основных же положениях они по большей части согласны. В вопросе благодати Фома Аквинский и Лютер ближе друг к другу, чем к «гностикам» или к «модернистам» из среды тех общественных движений, к которым принадлежали эти мыслители. Все христиане центра признают превосходство благодати и необходимость для человека трудов послушания, хотя их интерпретации возводят человеческую любовь к братьям к вечно первенствующему действию божественной любви31'. Они не могут отделить труды человеческой культуры от благодати Божией, ибо все эти труды возможны только в силу благодати. Однако они в равной степени неспособны отделить и опыт благодати от деятельности культуры; ибо как могут люди любить

102

невидимого Бога в ответ на Его любовь, не служа видимому собрату в человеческом обществе?
Несмотря на эти общие черты, в своих подходах к проблеме Христа и культуры христиане центра не образуют одну упорядоченную группу. Среди них можно различить по крайней мере три группы, и каждая из них может в какое-то время или по специальным вопросам вдруг ощутить себя стоящей ближе к одной из крайних партий, чем к другим группам центра. Мы назовем их сторонниками синтеза, дуалистами и конверсионистами и постараемся теперь раскрыть значение этих терминов, исследуя взгляды типичных представителей каждого направления. Отваживаясь на это, мы должны предостеречь самих себя от опасности подмены гипотетическими типами богатого разнообразия и колоритной индивидуальности исторических личностей. Тех людей, о которых мы будем говорить теперь, также невозможно втиснуть в типовые рамки, какТертуллиана, Абеляра, Толстого и Ричля. Вынужденное упрощение, предполагаемое тем, чем мы занимаемся, призвано привлечь внимание к их наиболее характерным чертам и основной мотивации.