Рат-Вег Иштван. Комедия Книги

ОГЛАВЛЕНИЕ

СЛОВАРЬ ДРАГОЦЕННОГО ЯЗЫКА И ГЕОГРАФИЯ ИЗЯЩНОСТЕЙ

Время действия — XVII столетие. Место действия — дворец маркиза де Рамбуйе. Здесь, в знаменитом голубом салоне госпожи де Рамбуйе, собирались поболтать драгоценные парижские дамы; здесь они высиживали драгоценные законы об отношениях между мужчинами и женщинами. По этим законам, женщина всегда на пьедестале, и мужчина может смотреть на нее только снизу вверх. Взгляд снизу вверх следует понимать не как непристойное запускание глаз под юбку, подобное тому, какое мы видим на картине Фрагонара “Качели”, а как свободное от всех земных страстей мечтательное и набожно-очарованное созерцание высшего существа. Женщина вправе требовать от мужчины почитания, обожания и служения. В награду мужчине может быть обещана дружба и нежное отношение. Но не больше. Чистые, как ангелы, драгоценные дамы, правда, вынуждены порою этими принципами по отношению к мужчинам пренебречь, но это не значит, что обожатели драгоценных дам могут даже подумать о том, чтобы воспользоваться открывшимися при этом греховными возможностями. Необходимо, словом, удовлетворяться исключительно воздушной, бескровной и бестелесной любовной игрой.

Нежные, как лепестки роз, уста этих высших существ не могли, конечно же, раскрыться для грубой, повседневной речи. И для собственного употребления они вывели особенный язык, в котором выражения и слова, осужденные как вульгарные, были заменены на более тонкие и изящные. Скопившуюся “драгоценную” лексику издал один из посетителей салона, писатель Антуан Бодо Сомэз в “Le grand dictionnaire des Pretieuses” (Большой словарь драгоценностей), вышедшем в Париже в 1660 году. Этот странный словарь содержит в алфавитном порядке словарный набор голубого салона, который иначе, чем белибердой, не назовешь. Здравым умом трудно постичь, почему им не годилось слово “окно” и почему его надо было окрестить “дверью стены”, причем слово “дверь” тоже было в свою очередь выброшено за окно, а водворен на его место “верный страж”. У драгоценных дам не было ни глаз, ни ушей, ни зубов, ни рук, ни ног. Глаз как “зеркало души” еще пережил прошедшие с тех пор времена, пристроившись в языке нашей эпохи как общее место, но почему “зеркало” в свою очередь сослано и перетолковано как “советник грации”, понять трудно. “Нос” фигурирует в словаре как “врата величавого”, причем надо знать, что “величавый” означает “ум, мозг”. “Зубы” — “меблировка уст”. “Рука” — “прекрасный двигатель”. Ладно. Но кому пришло в голову назвать “ноги” “милыми страдальцами”? Потому что они должны носить тело? Ведь меблировка была не только у уст, но и в салонах, и если дама уставала, она могла сесть на стул, то есть — пардон — на “приспособление для беседы”. И чем она садилась? Почему эта часть тела получила название “нижнего лукавого” (le ruse inferior)? Ведь она тем и знаменита, что заявляет о себе довольно откровенно. И все-таки не совсем подходил драгоценный язык к теории платонической любви, потому что груди получили название “подушечки любви”. А, может, они только ими и были? Значительно понятнее вздох замужней женщины в начале беременности: “Чувствую стук дозволенной любви” (но при этом почему стук в начале беременности?). Метафорический перенос приводит на память слово “дверь”, а выражение “стучать в дверь”, кстати говоря, очень грубое. Правильнее: “заставить говорить немого”.

Но хватит критиканствовать. Последуем-ка лучше за словарем Бодо Сомэза без всяких комментариев:

Ночь — богиня теней.
Луна — факел ночи.
Звезды — родители удачи и склонностей.
Свеча — восполнение дня, горение.
Бумага — немой толкователь сердец.
Книги — немые мастера.
Книготорговля — усыпальница живых и мертвых.
Поэт — младенец, кормящийся грудью муз.
Романы — приятная ложь, глупость мудрецов.
Пьеса — глашатай грехов и добродетелей.
Музыка — рай слуха.
Эхо — невидимый собеседник.
Слезы — дочери боли.
Врач — внебрачный сын Гиппократа (!).

Словарь служит вместе с тем и кладезем образцов драгоценной беседы. Несколько примеров будет достаточно, а то читателем овладеет “великий пост развлечения”, т. е. скука.

Я очень люблю остроумных людей: К остроумным людям испытываю страстную нежность.
Вы говорите очень длинно: Кажется, что во время беседы вы только и делаете, что
роняете капельки мыслей.
Эти слова очень грубы: Чувствительный слух страдает при звуке этих слов.
Эта мадемуазель очень остроумна: Эта мадемуазель не что иное, как экстракт
человеческого духа.
От этой мадемуазели можно добиться, чего хочешь: У этой мадемуазели приятные
добродетели.
Мадемуазель начинает стареть: Снег лица мадемуазели начинает таять.
Ваша собака здесь нагадила: Ваша собака вела себя преувеличенно.

Покончим с драгоценным языком и перейдем к географии драгоценностей.

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО СТРАНЕ ЛЮБВИ

Им была знаменитая Carte du Tendre, или Карта Страны Нежности, приложенная к роману мадемуазель Скюдери “Клелия. Римская история”. Согласно драгоценной Скюдери, нежность проистекает из трех различных причин, а именно: склонности, почитания, признательности. В стране имеется, соответственно, три города Нежности, которые расположены на берегах трех различных рек и название которых уточняется по названиям этих рек (как есть, например, Франкфурт-на-Майне и Франкфурт-на-Одере): Нежность-на-Склонности, Нежность-на-Почитании и Нежностъ-на-Признательности ("Tendre-sur-Inclination, Tendre-sur-Estime, Tendre-sur-Reconnaissance). Первая станция на границах страны носит название Новой Дружбы. Отсюда туристы направляются в три больших города, в зависимости от характера своей новой дружбы. Тот, кто стремится к цели по реке Почитания, встретит на ее берегах множество городов, в которых ему нужно будет отдохнуть, потому что путь очень долгий. Первым городом будет Остроумие, потому как надо знать, что путь к сердцам драгоценных ведет через голову. Затем путник проследует мимо сел, расположенных несколько в стороне от реки, а именно:

Изящное Стихотворение, Записка и Любовное Письмо,— потому что, как известно, это и есть первые этапы интимного сближения. Продолжая свое речное путешествие, турист сможет посетить вполне серьезные и порядочные города, такие, как Откровенность, Великодушие, Праведность, Щедрость (!), Уважение, Обязательность, Доброта. Обойдя все эти места, путник причалит в порту Нежности-на-Почитании, где его с любовью встретит население города. Во многих местах придется выйти на берег и отдохнуть, конечно же, и туристу, стремящемуся в Нежность-на-Признательности. По пути можно будет посетить города Услужливость, Покорность, Душенька-Дружочек, Внимательность, Усердие. Затем последует ряд небольших городков, название которых объясняет, почему они маленькие: Большие услуги. Ведь на дела, обозначенные этим словом, способны очень мало мужчин, и в этих городах они почти не бывают; именно из-за недостатка туристов не развились эти городки. Но стойкий путешественник уже недалек от цели; некоторое время он проведет в гостиницах Уступчивости и Постоянства, и после долгого и утомительного пути блеснут перед ним золоченые купола Нежности-на-Признателъкости. После всего этого любопытство туриста-карточея достигает высшей точки, и он ждет не дождется знакомства с городами, расположенными по берегам реки Склонность, ибо в них наверняка сосредоточены самые интересные достопримечательности. Но, увы, его постигнет разочарование. По берегам до самого конца нет ни одного города. Почему? Потому что течение реки настолько быстрое, что у путника не будет необходимости в отдыхе, река сама влечет корабль, который прибывает в Нежностъ-на-Склонности в два счета. Но этими тщательно разработанными туристическими маршрутами находчивость мадемуазель де Скюдери не исчерпывается. Во все три города можно попасть и по суше, также посетив все упомянутые города и села. Но для этого надо хорошо знать дорогу, потому что указателей нигде нет. И турист может легко заблудиться. После города Новая Дружба пути расходятся во многих направлениях. Если путешественник, не зная местности, вместо дороги к Остроумию повернет вправо, то, к великому своему разочарованию, попадет в пустой и холодный город Пренебрежение, и напрасно он будет пытаться выбраться оттуда, отныне он будет натыкаться только на места с дурной славой. Бездомный, напрасно он будет искать отдохновения в гостиницах Неустойчивости, его он не найдет, ибо таково название города. Если же, устав от неприятных дорожных приключений, он захочет развлечься в следующем городе, это ему не удастся, потому что зовется тот город Тепловатость. Зато уж достаточно волнений придется ему испытать, попав к легкомысленным жителям Ветрености. Бежав оттуда, измученный путешественник прямиком прибудет в Забвение с его непроизносимыми улицами, и дух в путешественнике держится одной лишь надеждой, что, по его расчетам, дорога подходит к концу, что Нежностъ-на-Почитании должна быть недалеко. Дорога действительно кончается, но никакого города там нет, а одна лишь недвижная, заросшая и зловонная вода — озеро Равнодушия. Так же худо придется и тому путешественнику, который отклонится от правильного пути влево. Заблудившись, он попадет в Болтливость. Положение его, правда, еще не опасное, в худшем случае его замучают сплетнями. Но дальше — дальше последуют мрачные с дурной репутацией города: Вероломство, Спесь, Клевета, Злость. Преодолев их, он, бездомный, понадеется, что уж в конце-то Нежность-на-Признательности должен быть обязательно. Дорога в самом деле кончается, и путник попадает на берег бескрайнего моря, закипающего черной волной. Это море Ненависти, которое вечно сотрясают ураганы и штормы, не пересек его еще ни один корабль — вон, весь берег в обломках... В какие же края и города мы попадем, если из Нежности-на-Склонности захотим проследовать дальше по реке Склонности? — вот вопрос, на который непременно пожелает получить ответ карточей, узнавший все вышеизложенное. Стоит ли туда ехать? Бюро путешествий мадемуазель Скюдери ответит решительным нет. Более того — предостережет от этого рискованного предприятия с неопределенным финалом. Река Склонность впадает в огромный океан, имя которому Опасность. Океан этот не настолько бурен, как море Ненависти, опасность подстерегает путешественника не столько на воде, сколько на другом берегу океана. Потому что тот, кому удастся этот океан переплыть, попадет в Неизвестную местность, о которой жителям страны Нежности не известно ничего. Дерзкого путешественника стерегут там неопределенные и непредвидимые страхи и ужасы. На этом знаменитая карта кончается. То, что драгоценные дамы настолько несведущи в географии Неизвестной местности, в которой имеются, возможно, и огнедышащие вулканы, полыхающие пламенем чувственности и изрыгающие лаву сладострастья, похвалы, конечно, заслуживает. Но большинство великосветских дам Парижа оказались на самом деле очень даже сведущими во всех картографических подробностях Неизвестной местности. Откуда это известно? Примерно в то же самое время, о котором идет речь, с треском провалился Фуке, министр финансов, взяточник, казнокрад и расточитель государственных денег на личные нужды. Когда опечатывали его имущество, обнаружили, что ящики его письменного стола набиты любовными письмами, которые были еще теплы от интимных признаний придворных дам. То было бы еще не беда, но нашлись собственноручные записи Фуке, содержавшие не только имена прекрасных корреспонденток, но и, в духе педантичного финансиста, в список было занесено, какая дама, когда и сколько золотых ливров получила в награду...

КАРТА ИМПЕРИИ ЛЮБВИ

Сон на языке драгоценных обозначался как “оракул богов”. Тогда еще верили, что посредством сна высшие силы сообщают своим избранникам тайны грядущего. Но ни греческие, ни римские, ни прочих национальностей боги даже во сне не смогли бы нагадать мадемуазель де Скюдери, что через сто с небольшим лет идея Carte du Tendre воспрянет к новой жизни в другой стране. В 1777 году знаменитый лейпцигский печатник Иоханн Готтлоб Иммануэль Брайткопф издал восьмистраничную брошюрку под курьезным заглавием: “Das Reich der Liebe. Zweiter Landchartensatz-Versuch” (Империя любви. Вторая попытка наборной карты). Начну с подзаголовка, чтобы потом перейти к заглавию. В те времена по всей Европе пытались применить новый способ печати карт — набор. За решение проблемы, волновавшей воображение печатников, взялся и Брайткопф. Первой его попыткой было издание карты окрестностей Лейпцига: “Gegend urn Leipzig. Landchar-tensatz- Probe” (Окрестности Лейпцига. Проба наборной карты), 1776. “Империя любви” была второй попыткой применить ту же технику. Напечатали карту по случаю свадьбы и в течение трех дней. Брайткопф поставил перед собой цель произвести фурор среди печатников, показать свою искусность и изобретательность. Свадьба подвернулась кстати. Печаталась ли карта по заказу или Брайткопф сам предложил идею, неизвестно. Юмор немецкого любовного Путеводителя современный читатель, возможно, воспримет так же вяло, как и галантное жеманство Мадлен де Скюдери. Но вкусы вкусами, а документ курьезный. Путешествующий по Империи любви отправляется из Страны Юности (Land der Jugend), в которой блещет пышностью город Радостей, неприступным бастионом стоит на границе крепость Беззаботности, широким и стремительным потоком льется река Ненасытных Желаний и очерчивает горизонт горная гряда Предупреждений. Отсюда мы прибываем к ночи в край Идефикс (Land der fixen Ideen); его достопримечательности — город Грез, лесопарк Желаний и крепость Беспокойства. Повернув на запад, мы прибываем в страну Несчастной Любви (Land der trauernden Liebe). Неуютные места. Мрачно громоздятся скалы Беспокойства, зияют пещеры Вздохов; здесь берет начало река Слез, впадающая в море Отчаяния. Опасности подстерегают путешественника и в стране Страстей (Land der Luste). Паломника любви ожидают здесь болезни и смерть. Так что будет правильным вовремя взяться за ум и по мосту Надежды уйти в страну Счастливой Любви (Land der gliicklichen Lie-be). Глаза, уста и прочее радует там все. Главные города этой страны: Перспективы, Послушание, Истинная Любовь, Нежность и другие. Есть и Гора Согласия. К юго-западу от нее цветут Сады Наслаждений. Вся страна делится на две части рекою Восторгов Чувств; к северу от реки с распростертыми объятиями встретит паломника город Благословенного Родительства.

Остается еще Страна Холостяцкой Жизни (Land der Hagestoize), географические названия которой говорят о неприятностях и неудобствах одиночества. Отдохнуть путешественник сможет в Стране Покоя (Land der Ruhe). Столица этой страны — Дедушкин Стул — очень спокойный город; но есть, однако, и более спокойный город — Спальный Колпак. Да простит меня читатель за юмористические аллегории, в которых на самом деле и нет никакого юмора. Совершенно серьезно стоит этой странной карте поклониться: она ознаменовала собой начало новой эпохи в картотипографировании.