Брэнд Пол, Янси Филип. По образу Его

ОГЛАВЛЕНИЕ

14. ДЫХАНИЕ

Когда изыскатели открывают новое месторождение нефти, чаще всего нефть начинает бить фонтаном. Нередко происходит ее самовозгорание. Тогда людям требуется не один день, чтобы сбить струю нефти ч потушить огонь. Но дважды в одном и том же месте этого не происходит. Впоследствии нефть из месторождения будет закачиваться насосом в трубопровод и поступать на нефтеперегонный завод, а далее к потребителю. И если у кого-то возникнет желание снова лицезреть первоначальный фейерверк пламени, его сочтут не совсем нормальным, и будут правы. Но пламя тех первых дней выполнило свою задачу. Оно послужило неоспоримым доказательством: в данном месте находится нефть. А без нефти все эти трубопроводы и перегонные заводы оказались бы никому не нужными.

Лесли Ныобиджин, «Божья семья»

Есть такое дерево, которое называется баньян. Более причудливого дерева на свете не существует. Его корни растут не только от ствола, но и от веток. Десятки корней тянутся от каждой ветки вниз к земле. Не доходя до земли, они разветвляются, и вот уже сотни новых побегов врастают в землю, образуя собственную корневую систему. Если его насильственно не истреблять, то баньян может существовать вечно, пуская все новые и новые побеги, даже когда основной ствол уже состарится и отомрет. Одно-единственное дерево может заполнить собой пространство в несколько гектаров, превратившись в саморазрастающийся лес. В тени таких лесов обычно устраиваются восточные базары (само название дерева происходит от слова «баниан», что на языке хинди означает «каста торговцев»).

В наши дни образец баньяна можно увидеть в Ботаническом саду Калькутты. Это незабываемое зрелище. Здесь представлен баньян-великан, длина окружности которого составляет около 400 м . Вы видите перед собой настоящего гиганта. Это не что иное, как живая зеленая палатка, поддерживаемая колоннадой деревянных столбов. Где-то посреди чащи перепутанных стволов и веток 200 лет назад появился первый ствол. Впоследствии он был сильно изуродован грибовидным наростом, а в 1925 году и вовсе разрушен циклоном. Но его отростки продолжают расти и процветать.

Для детей, обожающих лазить по деревьям и качаться на вьющихся стеблях, баньян — неиссякаемый источник удовольствия. Мне было шесть лет, когда под одним из таких деревьев мои родители разбили временный госпиталь для оказания медицинской помощи местным жителям. Помню, как несколько первых дней я проводил на дереве все дни и ночи напролет. Родители лечили людей и проповедовали, а мы с сестрой в глубине необъятного дерева играли и не могли наиграться. Спускающиеся с верхних веток стебли, напоминающие сталактиты, были просто идеальным местом для детей: по ним можно было лазить вверх и вниз. Но местные жители еще и усовершенствовали их: они изогнули и связали вьющиеся стебли таким образом, что у нас появилось несколько качелей и даже трапеция.

И вот как-то раз я качался на таких качелях, расположенных во внутреннем коридоре дерева. Мне хотелось взлетать все выше и выше, и я кричал сестре, чтобы она раскачивала меня сильнее. Амплитуда моих колебаний резко увеличилась, и когда я летел назад, то почувствовал, что могу угодить головой в свисавшую в виде петли ветку. Чтобы этого не случилось, я пригнул голову и благополучно пролетел мимо петли. Но когда качели летели обратно, я забыл это сделать. Петлеобразная ветка оказалась прямо на уровне моего подбородка, захлестнула мою голову и сдавила горло. Качели резко остановились. К счастью, я удержался на качелях и не повис в петле. Но она так сильно сдавила мне дыхательное горло, что я не мог ни вздохнуть, ни крикнуть, ни простонать. Я висел, будто кукла на веревочках из кукольного театра. Перепугавшаяся до смерти сестра несколько раз дернула за качели, чтобы стащить меня вниз, но у нее ничего не получилось. Она побежала звать взрослых. Я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, оказалось, что я лежу дома — в палатке, на своей раскладушке. Возле меня стоит мама и что-то у меня спрашивает. Когда я произнес ее имя, она расплакалась. Мама очень боялась, что у меня поврежден мозг. Услышав от меня первое внятное слово, она успокоилась.

После этого происшествия у меня несколько дней болела шея, и долго не заживало то место под подбородком, где петля натерла кожу. Потом все прошло, даже шрама не осталось. Но на долгие годы осталась память о том животном страхе, который я пережил, лишившись возможности дышать. С тех пор, когда я лишался возможности дышать носом или ртом, например, при погружении в воду, в меня снова вселялся тот же леденящий страх, и я с ужасом начинал всплывать на поверхность. Я явственно прочувствовал, что отсутствие возможности дышать совсем непохоже на состояние наркоза или на сон: оно похоже на смерть.

Много лет прошло с того дня, когда я повис на баньяне. С тех пор за свою врачебную практику я повидал немало людей, испытавших точно такой же ужас, какой я испытал тогда. Разного рода чрезвычайные происшествия сеют в людях панику: люди с острым сердечным приступом изо всех сил сдавливают себе грудь; получившие мозговую травму начинают биться головой обо что попало; солдаты, которым во время боевых действий оторвало конечность, не в состоянии отвести от нее изумленный взгляд. Но никакое происшествие не вызывает такую страшную, безумную панику, как неспособность дышать. Мы все не раз смотрели по телевизору спортивные соревнования и видели, в каком состоянии марафонец подбегает к финишной черте: его рот широко открыт, грудь тяжело поднимается, опускается, голова завалилась набок. Все это продолжается до тех пор, пока кислород не наполнит легкие. Только тогда организм приходит в норму: критическое состояние миновало. Однако марафонец не впадает в панику. Он заранее знает, что к концу забега будет испытывать острое кислородное голодание. Но, тем не менее, его жесты выдают в нем человека, которому срочно требуется кислород: глаза вылезают из орбит, руки в неистовстве хватают пустой воздух, сердце бешено колотится. Недостаток кислорода порождает замкнутый круг: сердце учащенно работает, чтобы поскорее доставить поступающий кислород по назначению, при этом оно само потребляет дополнительную энергию, требующую большего количества кислорода. Круг замыкается.

Мы с вами находимся в пяти минутах от смерти. Наша жизнь зависит от постоянного контакта организма с таким жизненно важным элементом, как находящийся вокруг нас кислород. Человек, в течение длительного времени лишенный воздуха, заметно синеет: сначала синими становятся ногти, затем язык и губы, потом все видимые участки кожи, под которыми происходят серьезные изменения. Студенты медицинских вузов изучают происходящие в организме процессы, которые обусловливают изменение цвета кожи. Меняет цвет кровь, не получающая из легких запас кислорода, благодаря которому ее цвет стал бы насыщенно алым. Она становится голубой. Все животное царство живет в полной зависимости от одного элемента — кислорода.

Некоторые низшие животные имеют необычайно красивые приспособления для забора кислорода: напоминающие россыпи драгоценностей дыхательные отверстия морских червей, рифленые жабры тропических рыб, бриллиантовая юбочка гребешка, прячущегося в ярко-оранжевой двустворчатой раковине. Наши же легкие не отличаются изяществом форм, они просто выполняют свою функцию. Но выполняют ее идеально. Начинающий студент-медик, впервые расчленяющий труп, сразу же получает наглядное представление о том, насколько важны для нас легкие. Он уже изучил такие жизненно важные органы, как сердце, почки и поджелудочная железа. Но легкие! Они затмевают собой все пространство, залезая во все щели и отверстия. Когда для стимуляции дыхания внутрь легких закачивается воздух, создается впечатление, что они хотят вырваться наружу из грудной полости.

В гортани наши бронхи раздваиваются, затем сужаются и снова раздваиваются, превращаясь в деревце с трубчатыми ветвями. В конце концов, они превращаются в триста миллионов мешочков, которые носят название «каверны». Мешочки толщиной всего в одну клетку, будто росинки, попадают в паутину кровеносных сосудов, опутавших каверны и доставляющих им столь важный груз — кислород. Складки и извилины легких образуют поверхность, площадь которой в 40 раз превышает площадь кожи. На таком пространстве могла бы уместиться небольшая квартира .

Мы нуждаемся в определенном пространстве. В среднем за день наши легкие принимают внутрь и выпускают наружу такое же количество воздуха, какое содержится в комнате средних размеров. Таким количеством воздуха можно, например, надуть несколько тысяч воздушных шариков. При каждом вдохе мы втягиваем в себя примерно пол-литра воздуха. В состоянии покоя мы делаем приблизительно 15 вдохов в мин. Самая незначительная нагрузка — подъем по ступенькам пробежка до автобуса — удваивает объем поступающего с дыханием воздуха и, соответственно, удваивает частоту вдохов. Разбросанные по всему организму рецепторные центры неустанно контролируют количество кислорода и углекислого газа, чтобы выбрать оптимальный уровень. Этот процесс не прекращается даже когда мы спим. Он не зависит от нашего сознания — иначе мы бы умерли. Наш прагматичный организм использует одну и ту же систему подачи воздуха, когда мы говорим, и когда поем, и когда смеемся, и когда вздыхаем, и когда свистим.

Лично я воспылал любовью к дыханию после того, как мое юное тело зависло на баньяне. А когда я изучил все участвующие в дыхательном процессе механизмы, стал испытывать к нему еще более благодарные чувства. С тех пор я повидал немало пациентов, переживших драматические события, связанные с нарушением дыхания.

Как только я приехал в Индию, в один день раздались два телефонных звонка: один из Калькутты, другой из Лондона. Оба звонка были по поводу состояния здоровья одного и тог же человека — молодого игрока в поло, проживающего в Калькутте. Он был англичанином, единственным сыном очень состоятельного человека. Этот парень приехал в Индию, чтобы на практике поучиться ведению международных банковских операций, представляя интересы глобальной банковской сети своего отца. Врачи из Калькутты и родственники парня из Англии настойчиво просили меня первым же рейсом вылететь к нему и осмотреть его. А произошло вот что: на следующий день после напряженного матча молодого человека вдруг парализовало, как будто он внезапно заболел полиомиелитом.

Стараясь говорить отчетливее, я проинструктировал по телефону персонал больницы: если у пациента затруднено дыхание, то следует подготовить аппарат искусственного дыхания и провести трахеотомию , иначе в трахее скопится много жидкости.

После этого я помчался в Мадрасский аэропорт, чтобы успеть на ночной рейс. Когда самолет приземлился в аэропорту Калькутты, меня тут же усадили в машину и мгновенно доставили в больницу. И вот я уже стою у постели пациента.

На меня произвела сильное впечатление фигура лежащего передо мной больного. Благодаря хорошему питанию и постоянным физическим упражнениям — игре в регби и поло, — парень имел великолепнейшее телосложение. Даже когда он лежал без движения, на его руках и ногах отчетливо проступали рельефные мышцы. Однако это крупное тело было парализовано. Легкие этого молодого человека обладали огромным объемом, но в данный момент это не имело значения: парень был помещен в аппарат искусственного дыхания. Аппарат работал по принципу кузнечных мехов: он сжимал и разжимал грудь пациента, чтобы принудительно восстановить дыхание.

Увидев все это, я от души посочувствовал спортсмену: изумительной красоты тело запихнули в безобразный металлический цилиндр, с шумом закачивающий воздух в легкие молодого человека и выкачивающий его наружу. Мне вдруг вспомнилась когда-то давно увиденная скульптурная группа

Микеланджело под названием «Пленники». У видевших ее создавалось впечатление, что роскошные тела были замурованы в мрамор, несмотря на все их усилия вырваться на свободу. И сейчас перед моими глазами лежало тело живого Геркулеса, заблокированное в стальной ловушке. Медсестры сказали: «В пятницу он почувствовал, что заболевает «гриппом», но в субботу пошел играть в поло, так как это был очень важный матч и он не мог подвести свою команду». Физическое напряжение при заболевании полиомиелитом может привести к смерти.

Тут я узнал: оказывается, врачи так и не провели пациенту трахеотомию. Мной овладели тревожные предчувствия — я немедленно вызвал анестезиолога. У меня были опасения, что в дыхательном горле пациента могло скопиться много жидкости, так как мышцы, отвечающие за прокашливание и прочистку горла, не работали. Я объяснил молодому человеку, что мы собираемся делать. Стоящий около меня ассистент сказал, что мы должны сделать все возможное — больной готов заплатить любые деньги. Сам же спортсмен произнес всего две фразы. Он мог говорить по одному слову с каждым выдохом и то с огромным усилием, с хрипящим, свистящим и щелкающим звуком выталкиваемого воздуха. «Верните... мне... дыхание...» Я наклонился к нему, чтобы лучше расслышать его слова через шум насоса аппарата. Он продолжил: «Зачем... нужны... деньги... если... не можешь... дышать?» Я бросил на него печальный взгляд.

Заверив парня, что мы сделаем все возможное, я установил ему в горло отсос и, оставив у его постели медсестру, вышел из палаты, чтобы хоть что-то перекусить и выпить чашку кофе. Анестезиолог еще не подошел, а я после бессонной ночи должен был обязательно подкрепиться, иначе не смог бы сосредоточиться на лечении пациента. Я еще не допил кофе, как ко мне подбежала медсестра и сообщила, что спортсмен умер. Очевидно, он захлебнулся жидкостью, препятствующей прохождению кислорода. Отсос ничем не смог помочь. Дыхание молодого человека прекратилось, а с ним прервалась и жизнь.

Мы говорим, что дыхание — это чередование двух действий: вдоха и выдоха. Вдох — выдох, вдох — выдох... «Я выдохнул» — это значит, что воздух покинул мои легкие. «Я выдохся» — мои силы подошли к концу. «Я вдохнул» — я втянул воздух в легкие. «Я вдохновлен» — я ощущаю прилив творческого вдохновения. «Богодухновенные» — вдохновленные Богом, Святым Духом. Говорят, что авторы Библии получили вдохновение от Бога.

Я уже отмечал, что в таких языках, как греческий, еврейский, немецкий, латинский и английский, слова «дыхание» и «ветер» совпадают по звучанию и одновременно служат для выражения великого таинства — связи между Богом и человеком. Поэтому в древнегреческой и еврейской Библиях слово «дух» — даже когда речь идет о Духе Божьем — это то же слово, которое описывает процесс дыхания и ветер.

Лингвисты очень любят говорить о многозначных словах, выдвигая всяческие предположения и стараясь понять, почему древние взяли именно это слово для выражения именно этого понятия. Связь между дыханием и духом очевидна. Об этом же говорит Иисус Никодиму: «Дух дышет, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин. 3:8). Прилетевшая издалека невидимая сила — ветер ли, Дух ли — имеет видимые проявления. Верующий, сидящий у постели умирающего, заметит и другую связь. Когда умирающий испускает последнее дыхание, или испускает дух, жизнь покидает его. Тело остается в неприкосновенности, но дыхания и духа больше нет.

Много книг написано о взаимосвязи этих двух понятий, но я буду говорить о процессе дыхания, с которым сталкиваюсь каждый день. Я постараюсь не отдаляться от биологической сути процесса, которая впервые поразила меня в шестилетнем возрасте, когда я случайно свалился с дерева, а затем во второй раз, когда я уже стал врачом и видел, как жизнь оставляла моих пациентов. Для меня дыхание — это горючее, которое необходимо живому организму. Перерыв в подаче горючего означает смерть (самые быстродействующие яды — кураре и цианистый калий — «душат» организм, перекрывая подачу кислорода).

Жизнь зависит от способности организма взаимодействовать с окружающей средой. На столе передо мной стоит вазочка, в ней орехи — грецкие, пекан, фундук. Вазочка служит украшением, орехами можно перекусить. В каждом орехе заключена жизнетворная сила: из него может вырасти живой организм, который своими размерами во много раз превзойдет меня самого. Но для этого нужно одно условие: я должен поместить его в землю и поливать. Зернышки кукурузы, заключенные в стеклянную банку на кухне, тоже не дадут ростка сами по себе.

Животным для жизни нужен кислород, но им нужны и органы, приспособленные для поглощения кислорода из окружающей среды — воды или воздуха. У земли есть атмосфера. Если наши тела покидают землю, то нам необходимо брать с собой устройства, воспроизводящие эффект атмосферы.

Я так много говорю об этом, потому что подобным образом зарождается и наша вера. Бог так часто говорил нам, что вечная жизнь не состоит только из кислорода, почвы, воды и питательных веществ. В вечной жизни нам придется приспосабливаться к совершенно иным окружающим условиям. Одного кислорода нам не хватит. Иисус утверждает: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Во враждебной нам земной атмосфере духовное естество человека напоминает неуклюжего космонавта, высадившегося на Луне: свободу его движений стесняет шланг, тянущийся от него к источнику воздуха. Подача воздуха необходима для жизни. Духовное дыхание человека прервется, если мы не будем иметь связи с духом, похожим на ветер, — со Святым Духом.

«Блаженны алчущие и жаждущие правды», — говорил Иисус. Мне на ум приходит бегун, которому не хватает дыхания: «ибо они насытятся» (Мф. 5:6). Псалмопевец использовал образ лани, рвущейся к воде. «Так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс. 41:2). Святой Дух в этих строках предлагает лишь одно средство для борьбы с кислородным голоданием!

Скажу честно: мне трудно было решиться написать даже абзац о Святом Духе, не говоря уже о нескольких главах. Мне очень симпатичен японский господин, которого цитирует Дороти Сэйерс. «Уважаемый Отец — это хорошо. Уважаемый Сын ' — это тоже хорошо. Но вот Уважаемая Птица... не понимаю», — сказал он. Есть ли какая другая доктрина христианской веры, помимо доктрины о Святом Духе, которая была бы более затуманена с годами? Само слово «Дух», привычное нам, как воздух за окном, оказывается очень неясным и неточным. Оно толкает людей на крайности, заставляет впадать в мистику. Мне, изучавшему естественные науки, гораздо легче писать о материальных предметах, которые я могу потрогать руками, увидеть, с которыми могу поэкспериментировать. Но христианской веры без духа быть не может. Бог есть Дух. Только Дух может уподобить Церковь Богу. Только Он помогает ей стать Телом Христовым на земле.

Он присутствовал при сотворении мира. Дух Божий носился над водами, когда создавалась земля. Он вдохновлял Божьих пророков во времена духовной засухи и духовного голода. Он помазал Иисуса в начале служения, Он пришел к апостолам, когда Иисус дунул на них (см. Ин. 20:22). «Без Духа, — говорил Иисус, — не может быть рождения свыше, которое необходимо испытать каждому желающему войти в Царствие Божие».

В день Пятидесятницы Святой Дух («сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра») решительно ворвался в комнату, где собралась кучка людей, и изменил их. Эти люди образовали первую церковь. Именно это событие и заставило глав церкви сформулировать доктрину о Святой Троице и включить Святой Дух в качестве отдельной ипостаси. Его просто нельзя было не включить. Свидетельства о Его существовании были столь же очевидны, как и свидетельства о Человеке, Которого ученики видели, к Которому прикасались.

Святой Дух, таким образом, позволяет реальности Божьего присутствия проникнуть в каждого из нас. Бог — вне времени, но Святой Дух дарует нам повседневную радость общения с Богом, всегда пребывая с нами в настоящем. Он Божий характер, Он Посредник, как замечательно сказал епископ Джон Тэйлор. Общение с Ним позволяет нам не умереть в духовном окружении.

Бог не живет в храме или скинии, или на небесах, или в Назаретском Теле. Но Он внутри нас, и без Него невозможна наша духовная жизнь, как физическая невозможна без дыхания. В лице Духа у нас есть пребывающая в нас точка соприкосновения земли с небесами, через которую происходит общение с Тем, Кто держит в Своих ладонях вселенную.

К сожалению, ответная реакция духа не такая мгновенная и инстинктивная, как реакция физического тела. Мы можем лишиться своей духовной жизни и даже не заметить этого. Духовное дыхание может медленно-медленно угасать. На первый взгляд, это будет происходить совершенно незаметно. Но в результате наступит полная духовная смерть. Хочется провести физическую параллель с этим духовным процессом на примере одной из моих лондонских пациенток.

Ко мне в кабинет вошла женщина средних лет — вдова, которой приходилось очень много работать. Она жаловалась на то, что последнее время у нее в буквальном смысле все стало валиться из рук. «Руки постоянно дрожат, — сказала она, — на этой неделе я уронила две самые любимые фарфоровые чашечки. Они просто выскользнули из моих пальцев и разбились. Должно быть, я старею, — сказала женщина каким-то неуверенным голосом и тяжело вздохнула. — Я стала так сильно уставать. Мне не удается контролировать ни руки, ни нервы». Стараясь подобрать наиболее убедительные слова, я объяснил ей, что 50 лет — это, конечно же, не старость и что я сделаю все возможное, чтобы установить причину ее недомогания. Я попросил женщину описать мне все симптомы нервозности. На основании ее рассказа я предположил, что у нее тиреотоксикоз — заболевание щитовидной железы, в результате которого как раз и возникают перечисленные отклонения от нормы.

Сначала я вручную прощупал то место, где ожидал обнаружить увеличение щитовидной железы. Но ничего не обнаружил. На рентгеновском снимке было видно затемнение за верхним концом грудины. Я снова исследовал шею пациентки. В этот раз я уже посильнее надавливал пальцами на основание шеи, в то время как пациентка делала глотательные движения. Теперь я явственно почувствовал уплотнение — мои пальцы уперлись в выпирающую из-за грудины женщины закругленную шишку. Возможно, эта шишкообразная опухоль задела и трахею.

Был сделан еще один рентгеновский снимок. Стало ясно, что опухоль затронула и трахею. Один конец трахеи оказался сильно зажатым. Я спросил: «Не трудно ли вам дышать?»

«Нет, нисколько, — ответила моя пациентка. — Я просто чувствую себя очень усталой».

Я объяснил женщине, что причиной ее недомогания является опухоль, образовавшаяся в очень необычном месте. Опухоль растет в сторону грудины. Есть опасность, что она перерастет в злокачественную, поэтому ее надо удалить. Я обратил внимание женщины на то, что если опухоль не будет удалена, то вскоре могут возникнуть проблемы с дыханием.

Операцию делал мой руководитель, а я ему ассистировал. Мы приготовились распилить кость, чтобы открыть доступ к грудной клетке, но этого не потребовалось: шишкообразный выступ оказался прямо в поле нашего зрения. Это была плотная фиброзная опухоль размером с апельсин. Она действительно сильно придавила трахею, зажав ее с обеих сторон. Мы удалили опухоль и зашили рану.

В следующий раз я увидел эту женщину через несколько недель, когда она пришла на осмотр. Она бросилась мне навстречу и буквально закричала: «Теперь я могу дышать!»

Некоторое время я стоял в замешательстве. Потом спросил: «А что, вы боялись, что после операции не сможете дышать?»

«Нет, нет. Вы не так поняли, — возбужденно произнесла она. — Теперь я могу дышать впервые за многие и многие годы. Я могу взбегать наверх по ступенькам! Я снова чувствую себя подростком. Я могу дышать!»

И она рассказала свою историю. Судя по всему, опухоль появилась около 15 лет назад и медленно увеличивалась. Постепенно она сжимала трахею, будто удав, душащий жертву в своих объятиях. Женщина не знала, что с ней происходит. Она думала, что так и должно быть. Она привыкла часто останавливаться, чтобы восстановить дыхание. Поначалу это ее беспокоило. Но, зная, что пожилые люди часто задыхаются, что им трудно из-за этого подниматься по лестнице, она решила, что ее сердце просто рано постарело. Она приучила себя ходить медленно, делая размеренные шаги. Она считала себя преждевременно состарившейся. Дрожь в руках являлась убедительным доказательством придуманного ею же образа.

И вот она может глубоко вдыхать воздух и бегать по ступенькам! За 15 лет она забыла, что значит глубоко и свободно дышать. И теперь она с нескрываемым восторгом извещала мир, что ее дыхание восстановлено. Эта женщина была одной из первых моих пациенток. С тех пор я не раз сталкивался с людьми, приходящими в себя после приступа астмы, или с курильщиками, справившимися со своей пагубной привычкой, дыхание которых восстановилось. И я помню их реакцию в этот момент. Но больше всего мне врезалась в память невероятная перемена во всем облике, в выражении лица, в отношении к жизни у той женщины после удаления опухоли щитовидной железы. Ее лицо выражало исступленный восторг, когда с очередным вдохом ее грудь высоко вздымалась и она кричала: «Я могу дышать!»

Иногда я стараюсь особенно прочувствовать наслаждение, получаемое от благих Божьих даров, таких как дыхание, представив на минуту, что я его лишился. Я задерживаю дыхание, притворяясь, будто воздух не проходит через мое дыхательное горло. Тогда я явственно ощущаю, как все мое тело охватывает паника. Я представляю, как мои красные кровяные тельца становятся голубыми. В голове раздаются пульсирующие удары. Тогда я резко открываю рот и делаю глубокий вдох. Затем выдыхаю углекислый газ и накопившиеся пары, снова высоко поднимаю грудь и позволяю воздуху проникнуть внутрь. Я испытываю облегчение, меня охватывает бурный восторг — такой же, как у той женщины с тиреотоксикозом.

Чтобы выжить, моим клеточкам требуется вдыхать кислород. Герберт Спенсер вывел следующий научный принцип: количество выделяемой организмом энергии любого вида равно количеству энергии, получаемой организмом извне. Точно такой же принцип действует и в духовном мире. Тело Христово нуждается в дыхании, чтобы вдохновиться Его Духом. Мы нуждаемся в том жизненном источнике, который исходит от Бога; им может снабдить нас только Его Дух. «Духа не угашайте», предупреждает нас апостол (1 Фес. 5:19).


Студент-медик испытывает еще одно потрясение, когда сравнивает легкие различных пациентов. Легкие некурящего человека из сельской местности имеют ярко-розовый здоровый цвет. На светлом фоне отчетливо видны мельчайшие кровеносные сосуды. Резко контрастируют с ними легкие курящего горожанина: они цвета каменного угля. Думаю, если бы кожа у нас на груди представляла собой прозрачную мембрану, как у тропической рыбы, и каждый мог бы лично видеть этот контраст, а также омерзительную грибовидную массу злокачественной опухоли, наше общество давно предприняло бы какие-то радикальные меры, чтобы запретить курение.

Теоретически организм человека может содержать в себе достаточное количество кислорода, растворенного в плазме крови, и полностью обходиться без красных клеток. Живущая в Антарктике холодоустойчивая рыба лежит в воде, температура которой 2°С. Своим постоянно открытым ртом она глотает кислород, поступающий в плазму крови. Красные клетки У нее полностью отсутствуют. Но если бы человек был снабжен такой же системой, то ему понадобилось бы примерно 250 л плазмы. Тогда бы он напоминал медузу с четырьмя болтающимися конечностями и головой. И Даже тогда растворенного кислорода хватило бы лишь на две с половиной секунды; длительное чихание привело бы к фатальному исходу. К счастью, сложная по своему составу молекула под названием гемоглобин обеспечивает движение по крови в 20 раз большего количества кислорода. По химическому составу эта молекула выглядит следующим образом:

С 3032 H 4812 N 780 Fe 4 O 872 S 12 Именно ее наличие окрашивает кровь в характерный красный цвет. В общей сложности 9508 атомов образуют замысловатую структуру вокруг четырех основных атомов железа. Гемоглобин, как магнит, притягивает проплывающие атомы кислорода. А двояковогнутая форма красных клеток обеспечивает максимальное снабжение легких кислородом. Каждая красная клетка переносит до 280 000 000 молекул гемоглобина.

Трахеотомия — создание входа в трахею хирургическим путем (прим. перев.)