Содержание книги

3. ИУДЕЙСКОЕ ХРИСТИАНСТВО и гностицизм


ИУДЕЙСКОЕ ХРИСТИАНСТВО Термин «иудейское христианство» многозначен и используется в науке различным образом. Он может обозначать палестинское христианство древнейших времен, то есть указывать на христиан иудейского происхождения, которые жили в Палестине и имели свой центр в иерусалимской общине (противоположность: хрис- тиане из язычников). Но этот термин иногда употребляется (и здесь мы придерживаемся именно такого его использования) для обозначения некоторых сектантских направлений, исходящих из об- щины в Иерусалиме, которые выступали как раздробленные груп- пы, после того, как христиане были изгнаны из Иерусалима на восток от реки Иордан около 66 года. Характерным для этого ере- тического иудейского христианства, так называемого «эбионит- ства» (от ветхозаветного слова «эбйоним», «бедные», первоначально почетное название христиан в Иерусалиме) было смешение иудаизма и христианства. По некоторым сведениям, иудействующие христиане ассимилировали ессейские монашеские ордена, о которых в настоящее время известно в первую очередь благодаря так называемым кумранским находкам. История эбионитства большей частью скрыта во мраке. Ни сохранившиеся фрагменты сочинений, ни труды отцов церкви не дают сколько- нибудь подробного представления о вере и обычаях этих групп. Однако можно реконструировать некоторые основные положения. Эбиониты твердо придерживались Моисеева закона — сторон- ники более умеренного направления соблюдали его только сами, тогда как более строгие считали, что даже христиане языческого происхождения обязаны соблюдать закон Моисея. Другой отличи- тельной чертой эбионитства было ожидание национального мес- сианского царства с центром в Иерусалиме. При этом происходит отождествление иудаизма и христианства. Разумеется, вселенская церковь также рассматривает себя как продолжение сообщества Ветхого Завета, истинный Израиль, но это не препятствует решительному отрицанию сущности иудаизма и иудейского отношения к закону. Например, апостол Павел бо- рется с теми, кто желает вновь ввести обрезание (Гал. 5) и пока- зывает, каким образом свобода во Христе исключает следование по пути оправдания законом. — Поэтому эбиониты, которые твердо придерживались иудейских предписаний и считали их действитель- 19 ными для церкви, также отвергали толкование закона Павлом и не принимали его посланий. В писаниях иудейских христиан (важнейшие из них — так на- зываемые ПОСЛАНИЯ ПСЕВДО-КЛИМЕНТА, которые среди прочих содержат «ПРОПОВЕДЬ ПЕТРА» И несколько апокрифических Евангелий) Христос рассматривается как равный ветхозаветным пророкам. Он явил Собой тип откровения «истинного пророка», который ранее выступал также в образе Адама и Моисея. В идее о Христе как новом Моисее выражается единство между иудаизмом и христианством, характерное для эбионитства. Христос считался «человеком, рожденным от людей» (Иустин, «Диалог с Трифоном», 48) или, как часто выражались позднее, «просто человек» («\|лАо<; avBpomx;»). Поэтому эбиониты отрицали предсуществова-ние Христа, а некоторые направления также воплощение и рождение от Девы. Они считали, что Иисус при крещении получил Духа и поэтому был избран Мессией и Сыном Божиим. Спасение связывалось не с Его смертью и воскресением, но считалось, что оно совершится лишь при его возвращении, когда наступит земное тысячелетнее царство. На основании этих идей уже в трудах отцов церкви эбионит-ство стало рассматриваться как прототип христологии, которая вос- принимает Христа лишь как человека и считает, что Он лишь при крещении или при воскресении бьш признан Сыном Божиим (адопцианисттская христология); при этом отрицаются все под- линно божественные свойства Христа. С исторической точки зрения, иудейское христианство не имело большого значения для развития христианской теологии. Оно раскололось на различные группы и довольно скоро перестало су- ществовать. Предполагается, что оно просуществовало в течение не более 350 лет. Однако оно оказало большое косвенное влияние на мусульманство, в котором некоторые из этих взглядов вы- ступили в новой форме, как, например, идея об истинном пророке, параллелизм между Моисеем и Иисусом. Если в иудейском христианстве имело место смешение иудейс- ких и христианских элементов, то в гностицизме произошло со- единение эллинистической религии и христианства. Поэтому эбио- нитство представляет собой резкий контраст с гностицизмом, особенно с учением Маркиона и его отрицанием закона (см. сле- дующий раздел). Тем не менее в некоторых направлениях встреча- ется сочетание гностицизма с идеями иудействующих христиан, как, например, в случае ЕЛКЕЗАИТОВ, вероятно названных по имени некого ЕЛКЕЗАЯ, возможно, автора произведения, носящего его 20 имя. Другой пример приводится во второй главе Послания к Ко- лоссянам, в котором Павел, вероятно, противостоит попыткам соединения гностических и иудейских традиций («вид мудрости», «самовольное служение». Однако было бы ошибочным утверждать, что основные направления в иудейском христианстве были гностическими по своему характеру или происхождению (Schoeps, «Theol. und Gesch. des Judenchristentums», 1949). Гностицизм Гностицизм — это общее наименование нескольких различных направлений, существовавших в первые века христианства. Гнос- тицизм (если речь идет о христианском гнозисе) имел целью ин- тегрировать христианство в общую религиозно-философскую сис- тему, важнейшими элементами которой являются мистические и космологические размышления, строгий дуализм в отношении материального и духовного мира, общее учение о спасении, целью которого является освобождение духа от материи, культ, свя- занный с мистериями и другими сакраментальными действиями, своеобразная этика. Происхождение. Вопрос о происхождении гностицизма был предметом многочисленных дискуссий, но не получил однозначного ответа. Гностическая литература большей частью была утеряна. Однако некоторые произведения сохранились в коптских переводах в Египте, например, т. наз. «Pistis Sophia», Евангелие Фомы, «Евангелие истины». Два последних текста являются частью зна- чительного собрания рукописей, найденного в окрестностях посе- ления Наг Хаммади (близ Луксора) в 1946 году. В глиняном сосу- де, хорошо сохранившемся в песке, были обнаружены 13 кодексов, содержавших не менее 48 произведений гностического характера. Эта находка еще не обработана полностью и не стала доступной для исследований. В остальном наши знания о гностицизме ос- нованы большей частью на трудах отцов Церкви. Они цитируют гностических писателей или иногда кратко излагают их взгляды в своей полемике. Отцы церкви согласны в том, что гностицизм происходит от Симона Волхва (Деян. 8), но в остальном их сведения различаются. По словам Егезиппа, приведенным у Евсевия (IV, 22), гностицизм происходит из некоторых иудейских сект. Более поздние отцы церкви (Ириней, Тертуллиан, Ипполит), напротив, считают, что основной источник гностических ересей находится в греческой философии (Платон, Аристотель, Пифагор, Зенон). Эти 21 сведения не обязательно противоречат друг другу, если речь идет о гностицизме, возникшем на почве христианства. Он соединяет различные течения в одну синкретическую систему. Говоря о гностицизме, в первую очередь имеют в виду системы, появившиеся в эпоху христианства, против которых боролись отцы церкви. Но гностицизм существовал уже при появлении христиан- ства как распространенное религиозное течение, философское уче- ние о спасении с элементами различных религий. Он происходит с Востока и опирается на наследие вавилонских и персидских веро- ваний. Космологические мифы свидетельствуют о вавилонском происхождении гностицизма, но глубокий дуализм, так же ему свойственный, свидетельствует о влиянии персидской религии. Таким гностическим религиозным явлением в персидском регионе стал мандеизм. Затем гностицизм появляется в Сирии и в иудейской области, особенно в Самарии и там принимает иудейские элементы. Такой гностицизм встречается в начале нашего летосчисления, и апостолы столкнулись с ним в лице Симона Волхва, который действовал именно в Самарии. Затем в христианских областях появляются гностические учения, которые, в свою очередь, заимствовали элементы христианства. Таким образом, гностицизм не является противником христианства, но желает соединить христианство с уже существующими религиозными представлениями и таким образом составить единую религиозную систему. В этом облике гностицизм выступает во втором веке в лице своих виднейших представителей в Сирии (Саторнил), в Египте (Василид) и в Риме (Валентин). В более поздние системы гностицизма также входят значительные элементы греческой религиозной философии. Гностицизм в течение долгого времени выступал как опаснейший враг христианства. Полемика против него способствовала невиданному до тех пор развитию богословской мысли церкви. Направления. Как вытекает из вышесказанного, в гностицизме существовало множество различных направлений. В его рамках встречается несколько различных мифологий и систем. Симон Волхв, согласно Деян. 8:9-24 проповедовал в Самарии, где гностицизм имел один из своих корней. Он называл себя «Великой силой Божией», то есть претендовал на титул Мессии и проповедовал свободу от закона. Спасение, согласно его учению, приходит не благодаря делам, но через веру в него самого. По мнению отцов церкви, учение Симона Волхва было первоисточ- ником всех ересей. САТОРНИЛ ЖИЛ В Сирии около 100—120 г. Его гностическая си- стема испытывала восточное влияние. ВАСИЛИД учил в Египте около 125 года. Его гностицизм имеет более философский характер, и греческое влияние прослеживается в его учении более сильно. ВАЛЕНТИН, выступавший в Риме в 135—160 гг., представил классическое изложение системы гностицизма. В его учении также ощущается сильное греческое влияние. МАРКИОН причисляется к гностикам отцами церкви. Его учение во многих важных аспектах родственно гностическому. Но в то же время он является основоположником собственного направления, и его система во многом сформировалась независимо. Как будет показано в дальнейшем, Маркион и гностики часто придержива- ются одинаковых богословских взглядов. Но существует различие, которое особо подчеркивал историк догмы Адольф фон Гарнак: в то время как гностицизм является смешением религий, в котором сливаются христианство и греческая философия, Маркион предла- гает радикальную реформу христианства, подчеркивая значимость некоторых идей апостола Павла и отвергая все иудейское наследие христианства. Основные идеи. За исключением учения Маркиона, гностицизм имеет некоторые основные черты, которые являются общими для всех направлений и систем, хотя мифологическое выражение и культовые обряды отдельных гностических систем различаются. Метафизика, лежащая в основе гностицизма, например, в си- стеме Валентина, описывается, в частности, отцом церкви Ири- неем («Adversus haereses», I).9 Оно представляется в мифологичес- кой форме, придающей свойства личностей многим абстрактным понятиям, таким как истина, мудрость, разум. Основной взгляд является дуалистическим, т. е. исходит из противопоставления ма- териального и духовного мира, а также из противопоставления добра и зла, высшей и низшей сфер. С этим дуализмом связано то, что гностицизм проводит разли- чие между высшим Богом и низшим Богом, сотворившим мир. Высший Бог представляется абсолютно абстрактно, как высшая духовная сущность, которую невозможно описать конкретно и ко- торая не связана с каким-либо откровением. Он сильно дистан- цируется от мира. Он также не может быть творцом, так как счи- талось, что поскольку этот мир зол, то он должен происходить от низшего духовного существа, в котором также содержит и зло. Этот бог-творец, или Демиург, в то же время является Богом Вет- хого Завета и иудеев. Гностицизм противостоит Ветхому Завету, «Против ересей». — Прим. перев. 23 поскольку он также отрицает закон. Человек должен превзойти за- кон и достичь понимания, которое освобождает его от зависимости от закона. — Прежде всего из-за этого положения отцы церкви боролись против гностицизма, защищая христианскую веру в еди- ного Бога, сотворившего мир и открывшего Себя пророкам. Учение гностицизма о Боге связано с подробно разработанными представлениями о духовном мире и о происхождении матери- ального мира, так называемым учением об зонах. Валентин на- считывает, например, тридцать эонов, произошедших из Божества в процессе теогонии. Из низшего зона через падение произошел материальный мир. Высший Бог, или Праотец, образует первый зон, также называемый «PU8OQ>. Из «бездны» произошли «тиши- на» или «понятие» («oiyr|» или «evvoia») и из этих двух — «дух» и «истина» («vcnx;» и «a^r|8eia»). Из последних, в свою очередь, произошли «разум» и «жизнь» («Xoyoq» и «?юг|»), а из них — «человек» и «церковь». Оба зона, «человек» и «церковь», дали начало двенадцати зонам, последний из которых есть «мудрость» («оофга»). Эоны вместе составляют духовный мир, Плерому, который содержит прообразы материального мира. Из Плеромы отпал последний из эонов, будучи охвачен страстью и беспокойством, тем самым он дал происхождение материи. От этого падшего зона также произошел Демиург, сотворивший мир. Из одного из высших эонов произошли Христос и Святой Дух. Цель Христа состояла в том, чтобы вернуть падший зон в Плерому и таким образом освободить души людей от плена материи и воз- вратить их в духовный мир. Из этого основного взгляда вытекает представление о спасении: оно есть освобождение духа от материи, очищение души человека и восхождение к божественному, из которого он произошел. Как и в неоплатонизме, который, кстати, имеет множество точек соприкосновения с системой Валентина, ход событий в мире представляется как круговорот. В этот круговорот втянута душа человека. Человек пережил падение из мира света и стал узником материи. Его спасение заключается в освобождении от материи и возвращении в духовный мир, мир света, из которого он произошел. Согласно учению гностицизма, это спасение происходит через высшее понимание («yvoxnq»), к которому имеют доступ гностики, своего рода мистическую мудрость, дающую знание о Плероме и о пути к ней. Однако это спасение могут обрести не все, но лишь те люди, которым изначально дана способность к этому знанию, так называемые пневматики. Другие, гилические люди (от слова «гАг|», материя) лишены этого знания. Иногда выделяли еще одну 24 категорию, среднюю между пневматическими и гилическими людьми, так называемых психических людей, к которым обычно относили христиан. У них есть возможность обрести спасительное знание. Гностицизм выдвигает своего рода учение о предопределении: только пневматики могут спастись. Отцы церкви выступили против этого разделения людей на различные классы, а также против представления о высшем понимании, через которое возможно выйти за пределы веры и возвыситься до сферы божественного. Гностицизм заимствовал элементы из христианства и включил их в свою общую систему спасения. Так, он учит о Христе как о спасителе, то есть как о том, кто передает спасительное знание. Но при этом проповедует не Христа Библии, а небесное духовное существо, произошедшее из эонов. Этот Христос не принимал облика человека. Когда он ходил по земле, он облекся лишь в призрачное тело. Этот Христос также не мог пострадать и умереть. Следовательно, гностицизм придерживается докетистской христологии. В деянии Христа страдание и смерть не имеют никакого значе- ния, но все внимание уделяется деятельности Христа как подателя знаний. Он есть посредник знания, необходимого человеку для того, чтобы предпринять путешествие назад в мир света, «путь в Плерому». Спасение сообщается через характерные для гностицизма мис- терии. К важнейшим из них относились крещение и причастие — искаженные христианские таинства, но кроме того существовало также несколько других обрядов посвящения. С помощью них гно- стики приводились к тайнам спасения через высшее понимание. Посредством мистических формул приобреталась защита от сил (архонтов), охранявших путь в духовный мир. Гностики считали, что через участие в мистериях происходит передача внутренней силы, чисто физическим образом, что и дает возможность побе- дить зло и вознестись в Плерому. Этика гностицизма связана с его общим дуалистическим основ- ным взглядом. Если спасение состоит в освобождении духа от материи, естественно, что этический идеал должен быть аскетическим. Некоторые секты проповедовали очень далеко идущее воздержание, как, например, так называемые энкратиты (ср. Евсевий, Hist. eccl. IV, 28, 29). Но этические взгляды также могли быть совершенно противоположными: поскольку дух не может ничего приобрести от материи, образ внешнего действия является безразличным. Независимость от материального можно обрести лишь через полную свободу следовать желаниям плоти (либертинизм). 25 Этот всеохватывающий дуализм (между духом и материей) связывает гностицизм с греческим мышлением. Для последнего характерно деистическое понятие о Боге, которое также перенимает гностицизм. На основании этой предпосылки становится невозможным принять учение о Христе как Боге и человеке (ср. эбио-ниты). Гностицизм превратил христианство в мифологическое размышление. Его общепринятое учение о спасении означало отрицание того, что было самым существенным в христианской вере. Существовало стремление выйти за пределы простой веры к высшему пониманию, личному убеждению в реальности духовного мира. В действительности при этом прибегали к религиозно-философским измышлениям, отрицавшим или ложно истолковывавшим то, что составляло основное содержание христианства. Гностицизм повлек за собой отказ от веры в сотворение: творец мира не был высшим Богом, творение рассматривалось как некое зло («blasfemia creatoris»). Гностики отрицали или ложно толковали содержание второго артикула Символа Веры с помощью своей докетической христологии, отрицая земную жизнь Христа и Его служение примирения. Христос рассматривался как вестник гно-зиса, тогда как Его страданию и смерти не придавалось никакого значения. Очищение через мистерии было построено на мифологической основе. Гностики также отрицали содержание третьего артикула Символа Веры. Святой Дух занимал в их мифологии место духовного существа, произошедшего от одного из эонов. Ири-ней говорит о том, что гностики не принимают даров Святого Духа и презирают пророчество (Epideixis, 99). Далее они отрицали воскресение плоти, поскольку считали материю и тело неким без- духовным злом и рассматривали спасение как освобождение от телесного материального мира. Следовательно, гностицизм был идеалистическим искажением христианства с включением его в синкретическую систему. Это особенно ярко проявляется в его «blasfemia creatoris», докетической христологии и отрицании воскресения плоти. Гностицизм не имел эсхатологии: вместо гряду- щего завершения со вторым пришествием Христа говорили о восхождении души в Плерому. Многие идеи гностицизма встречаются позже в неоплатонизме и родственных ему идеалистических взглядах. Даже в христианс- ких теологических направлениях, на которые оказала сильное вли- яние греческая философия, существуют тенденции, напоминающие о гностицизме. МАРКИОН причислялся современниками к гностикам, и в ос- новных пунктах, которые только что были рассмотрены («blasfemia 26 creatoris», докетизм, отрицание воскресения плоти) его взгляды совпадают с гностическими. Но в других отношениях он полностью самостоятелен и выдвигает совершенно иные идеи. Так, например, он не был синкретистом, а наоборот, хотел реформировать христианство, искоренив все то, что, согласно его пониманию, противостояло Евангелию. У него также отсутствуют мифологи- ческие измышления, которые были столь характерны для гности- цизма. Маркион также не говорит о каком-то гнозисе, доступном лишь для пневматических людей. Он хочет лишь проповедовать простую веру. Таким образом, у него нет учения о классах людей. В современных исследованиях (прежде всего у Гарнака) большое внимание уделяется чертам, отличающим Маркиона от гностиков; его рассматривают совершенно в ином свете, нежели гностиков. Его считают реформатором, вновь открывшим забытого другими апостола Павла, проповедником спасения лишь по благодати в эпоху, когда морализм был господствующей тенденцией в богословии. Когда отцы церкви считают Маркиона опаснейшим из всех ере- тиков, это свидетельствует о том, что для них на первый план выходили другие стороны теологии Маркиона: его учение о Боге, о Христе, его радикальное разделение Закона и Евангелия. В этих учениях находили то, что объединяло его с гностицизмом и влекло за собой отрицание основных догматов Церкви. В теологии Маркиона присутствовали обе эти стороны, и черты, отличающие его от гностиков, являются поводом для самостоятельного рассмотрения его учения. В начале Маркион принимал веру Церкви, но затем он попал под влияние сирийского гностика по имени Кердон, а впоследствии сформулировал свою самостоятельную теологию. Около 140 года он приехал в Рим, был отлучен от Церкви и основал собственную церковь, которая со временем широко распространилась и остатки которой сохранялись в отдельных местах вплоть до VI века. Отправной точкой для Маркиона является различие между За- коном и Евангелием, между Ветхим и Новым Заветом. Апостол Павел говорит о свободе христиан от Закона, а Маркион истол- ковывает это таким образом, будто бы закон вообще является пройденным этапом и что следует проповедовать Евангелие, не примешивая Закон. Закон был заменен новым порядком. Евангелие есть новая, ранее неизвестная весть, которая заменяет Закон и является его противоположностью. Тертуллиан характе- 27 ризует этот взгляд словами: «Separatio legis et evangelii proprium et principale opus est Marcionis» (Adv. Marc. I, 19).10 Эти рассуждения Маркион связывает с учением гностицизма о двух Богах. У Маркиона (и это характерно для него) бог-творец, Бог Ветхого Завета, становится также Богом Закона, который проявляет Себя в строгости и гневе, мстит Своим врагам и держит верных Себе людей под гнетом Закона. Высший Бог для Маркиона — это не столько абстрактное духовное существо, бес- конечно отдаленный Бог, но это незнакомый Бог, которого мир не знал, но Он явил Себя во Христе. Этот Бог — Бог милосердия и благодати. Он есть одна любовь. Он борется с Богом праведности и Закона, побеждает его и из чистой благодати спасает верующих в Него. Этот аспект богословия Маркиона является односто- ронним, а значит, искаженным толкованием учения апостола Павла об оправдании. Бог любви у Маркиона не имеет ничего общего с Законом. Происходит радикальный разрыв между праведностью и милосердием, между гневом и благодатью. Христос проповедует Евангелие о Боге любви. Он Сам и есть этот Бог, явивший Себя на земле в годы правления императора Тиберия. Он появляется в призрачном облике. Поскольку Он от- личается от Бога творения, Он не может воспринять человеческую плоть. Маркион придерживается докетической христологии. Од- нако он приписывает спасительное значение страданию и смерти Христа. Это отличает его от гностиков, но по существу и проти- воречит его докетическим идеям. На этот факт указывает Ириней: «Как Он мог быть распят и как из Его пронзенного бока могли истечь кровь и вода, если Он не был из плоти, а лишь казался человеком?» (Adv, haeres. IV, 51,1). Бог Маркиона — это Бог, которого не нужно бояться верующе- му, ибо Он есть одно благо. На основании такого взгляда можно было бы ожидать полного безразличия к нравственным вопросам. Но Маркион, напротив, подобно гностикам, проповедует строгий аскетизм. Он также считал брак неким злом. Цель этой аске- тической этики состоит в освобождении от Демиурга, Бога творе- ния и Закона. Маркион также известен своим радикальным пересмотром ка- нона. Он отвергает Ветхий Завет, как содержащий лишь проповедь Закона и Бога иудаизма. Мессия иудаизма не имеет ничего общего со Христом. Маркион также отвергал аллегорическое тол- 10 «Подлинное разделение Закона и Евангелия есть главное дело Маркиона». — Прим. перев. 28 кование. Он желает исключить из Нового Завета все то, что имеет отношение к Закону или к иудаизму. Он сохранил лишь десять Посланий апостола Павла (исключил пастырские послания), а так- же сократил Евангелие от Луки. Это определение рамок канона представляет собой радикальную попытку Маркиона определить, исходя из его понимания сущности христианства, какие писания должны быть нормативными. Критика Маркиона отцами церкви относилась к тем же положе- ниям вероучения, что и критика гностицизма вообще: он отрицал Бога как творца и проповедовал об ином боге, а не о творце неба и земли; своей докетической христологией он отрицал воплощение; также в его учении не оставалось места для воскресения плоти. Спасения могла достичь лишь душа, но не тело, принадлежащее материи.

 

Содержание  Обратно в раздел