Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава XIII. Войско

11. Триумф

Триумф устраивался следующим образом. Как только военачальник одерживал крупную победу, достойную триумфа, солдаты его тотчас же провозглашали императором; затем он украшал свои связки прутьев лавровыми ветвями и давал такие же ветви послам, которым поручалось возвестить в Риме о победе. После этого он являлся сам в Рим, созывал сенат и просил, чтобы ему назначили триумф. Если его ходатайство было уважено сенатом и народом, то за ним утверждался титул императора; кроме того, если еще не истек срок той должности, которую он занимал в момент своей победы, он исполнял и эту должность в течение всей триумфальной церемонии; если же срок уж прошел, он принимал какой-нибудь титул, соответствующий этой должности, так как простому частному лицу запрещалось устраивать триумф. Одетый в триумфальный костюм, с браслетами на руках, увенчанный лаврами и с лавровой ветвью в правой руке, он собирал народ. В присутствии народа триумфатор воздавал хвалу всем своим солдатам и в особенности наиболее отличившимся; он раздавал им денежные подарки и почетные награды; случалось, что полководец награждал целые когорты и даже легионы.

После этого он усаживался на триумфальную колесницу, которая не была похожа ни на боевую колесницу, ни на колесницу, употреблявшуюся на бегах, и имела вид круглой башни. Лицо его было покрыто слоем киновари, чтобы скрыть естественную красноту его. Одеянием ему служила великолепная пурпурная тога, затканная золотом. На колеснице он не стоял, а сидел на курульном кресле; рядом с ним помещались его дочери и малолетние сыновья; более же взрослые сыновья ехали верхом на лошадях, запряженных в колесницу. Общественный раб держал над головой золотую корону, украшенную драгоценными камнями, и говорил ему: «Смотри назад»,

475

т. е. оглянись на свою жизнь, сопоставь прошлое с настоящим и будущим, не возгордись своим теперешним счастьем и не тщеславься им. К колеснице были привязаны звонок и бич в знак того, что и триумфатор может испытать на себе превратности судьбы и подвергнуться бичеванию и смертной казни (осужденным на казнь вешали на шею звонок, чтобы всякий встречный был предупрежден и не осквернил себя прикосновением к преступнику).

Так вступал триумфатор в Рим. Впереди его несли добычу и трофеи, а также картины, на которых были изображены взятые им крепости и города, горы, реки, гавани, моря — одним словом, все, что он завоевал. Случалось, шествие со всеми этими предметами затягивалось на два и даже на три дня; так было, напр., во время триумфа Павла Эмилия в 168 году до Р. X. В первый день, рассказывал Плутарх, прошли 250 пароконных колесниц со статуями и картинами, отнятыми у неприятеля. Во второй день римляне увидели множество повозок, на которых грудами навалено было в видимом беспорядке македонское оружие; здесь были шлемы и щиты, панцири и набедренники, колчаны и поводья; затем 750 наполненных деньгами ваз, которые несли на плечах 3000 человек; наконец, бесчисленное количество серебряных чаш, сосудов и великолепно украшенных кубков. На третий день появились 77 возов с золотой монетой, вся золотая посуда царя Персея и чудная чаша массивного золота, которую Павел Эмилий специально заказал, чтобы принести в дар Юпитеру. Все эти богатства ослепляли зрителей, толпившихся в белых тогах на площадях и вдоль улиц. С такой же торжественностью предстала перед ними сотня отборных быков с золочеными рогами, покрытых повязками и гирляндами, их вели молодые люди, на которых были надеты прекрасные передники, и мальчики с золотыми и серебряными сосудами.

Все войско сопровождало своего вождя с лавровыми ветвями в руках, распевая национальные песни и победные гимны, пересыпая их насмешливыми шутками по адресу триумфатора. Весь этот громадный кортеж вступил на форум. На конце Священной дороги нескольких пленников отделили и повели в расположенную по соседству Мамертинскую тюрьму, чтобы там их задушить, а триумфатор взошел на Капитолий. Здесь он совершил установленное обычаем богослужение, принес Юпитеру жертвы и, поужинав под портиками, которые окружали храм, вернулся вечером домой под звуки флейт.

(По Диону Кассию, фрагмент 8 в издании Gros-Boissee, том X, и Плутарху, Павел Эмилий, 32—34).