Брэнд Пол, Янси Филип. По образу Его

ОГЛАВЛЕНИЕ

16. СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО

Если сокровище человека заключено в золотом песке, или золотом слитке, или монетах, то такая валюта не подведет его во время путешествия. Страдание само по себе — это сокровище, но это валюта не современная. Она лишь приближает нас к дому, к небесам. Возможно, кто-то болен, болен смертельно. И страдание его будет пребывать во чреве его, как золото пребывает в шахте: страдание не будет иметь для него никакой пользы. Но колокол, рассказывающий мне о его страданиях, добывает его золото для меня, если, глядя на страдальца, я пойму, что и я в опасности, и уберегу себя от нее, укрывшись в Боге единственном Укрытии.

Джон Донн, «Молитвенные размышления»

 

Самолет приземлился в аэропорту Нового Орлеана. Оттуда до своего дома в Батон-Руж я поеду по хорошо знакомой дороге. Взяв машину на стоянке, я трогаюсь в путь. Сегодня я должен быть особенно внимательным: только что прошел сильнейший ливень. Покрытая щебнем мостовая полна луж, в которых отражается свет фар и лампочек дорожной разметки, ослепляя глаза. Внезапно что-то маленькое и темное выскакивает на проезжую часть прямо под колеса моей машины — наверно, какое-то животное: броненосец или сумчатая крыса. Но я еще даже не успеваю сообразить, что произошло, а моя нога уже инстинктивно нажимает на педаль тормоза.

Заднюю часть автомобиля резко заносит вправо. Возникает ощущение полной беспомощности, тошнотворное чувство страха: машина становится неуправляемой. Руки еще крепче вцепляются в руль. Чтобы как-то удержать автомобиль, я пытаюсь использовать ручной тормоз... Машина послушно выравнивается — контроль над управлением снова в моих руках. Облегченно вздохнув, я снижаю скорость и начинаю потихоньку успокаиваться.

Все происшествие длилось, думаю, не более трех секунд. Вскоре я приехал домой и рассказал жене обо всем случившемся: как зверек выбежал на мокрую дорогу, как меня стало заносить, как с большим трудом мне удалось не потерять управление автомобилем. Я описал все внешние события — просто перечислил факты. А потом, все еще находясь под воздействием повышенного количества адреналина, я попытался представить себе, какие же процессы происходили в тот момент внутри моего тела.

Все началось в мозгу. Когда изображение животного достигло зрительного участка коры головного мозга, сработал приобретенный рефлекс — нога нажала на педаль тормоза. После этого гипоталамус отдал распоряжение химическим элементам молниеносно привести в действие механизм нескольких последовательных реакций, рассчитанных на то, чтобы вернуть меня в состояние готовности справиться с возникшей угрозой.

Лишь малая часть моих органов осталась безучастной к возникшему кризису. Первым делом обострилось зрение — расширились зрачки. Все мои мышцы пришли в состояние повышенной готовности. Гормоны стресса воздействовали на всю кровеносную систему. Сердце забилось быстрее, сокращения стали более сильными, а сердечные мышцы, оказавшись в экстремальной ситуации, наоборот, расслабились, чтобы кровеносные сосуды смогли расшириться и пропустить через себя больший поток крови. Изменились и сами компоненты крови: резко повысилось содержание сахара, чтобы удовлетворить потребность работающих мускулов; во много раз возросло количество свертывающих кровь веществ, чтобы быть наготове в случае вероятного кровотечения. Бронхи расширились для более быстрого насыщения крови кислородом.

В самом большом моем органе — коже — кровеносные сосуды сжались, из-за этого лицо стало совершенно бледным («бледный как смерть»). Тем самым снизилась опасность возникновения кровотечения в случае повреждения кожи. Уменьшение объема циркуляции крови в коже также высвободило дополнительное количество крови, необходимое работающим мышцам. Изменились и защитные свойства кожи: включился механизм, препятствующий возможному проникновению бактерий. Кожа покрылась пупырышками («гусиная кожа»), все волоски встали дыбом. Потовые железы стали усиленно вырабатывать пот, чтобы увеличить силу сцепления между моими ладонями и рулем.

А несущественные функции организма тем временем снизились. Пищеварение прекратилось полностью — необходимая для него и почечной фильтрации кровь была передислоцирована в более нуждающиеся органы.

С точки зрения внешних проявлений, ничего не произошло. Я избежал столкновения с животным, вывел машину из заноса и продолжил свой путь с бешено бьющимся сердцем, расширенными зрачками и небольшой мышечной дрожью. Но внутри меня происходила полномасштабная битва, и была одержана победа, которая полностью подготовила меня к борьбе «не на жизнь, а на смерть». Один-единственный химический реагент, взявший на себя нелегкую миссию по объединению всех сил организма, — адреналин — справился с задачей и сплотил воедино все нужные клетки. Они стали представлять собой единую галактическую систему.

Мы ощущаем влияние адреналина на протяжении всего дня: когда вздрагиваем от громкого шума, когда слышим пугающие известия, когда идем по неосвещенной и безлюдной улице, когда спотыкаемся и почти падаем. Надпочечники реагируют так плавно и синхронно, что мы редко задумываемся (если вообще задумываемся) над тем, какие элементы участвуют в данном процессе. А ведь адреналин — лишь один из множества гормонов, осуществляющих взаимодействие разнотипных клеток в моем организме.

Тот случай на мокром шоссе — яркая иллюстрация двух видов средств связи, объединяющих весь наш организм в единое целое. Моей первой реакцией в тот момент было нажатие на тормоз. Она стала результатом выполнения команды, полученной непосредственно от нервной системы. Много лет назад, когда я учился водить машину, мой мозг отсортировал последовательность нервных импульсов, необходимых для того, чтобы я поднял ногу и перенес ее влево, а также для того, чтобы я вращал руль короткими плавными движениями. В отличие от новичка, я уже не думаю: «А где педаль тормоза?» В момент стресса мой мозг полагается на сохраняемый памятью банк запрограммированных реакций и посылает высокоскоростные команды по нервным проводящим путям. В моем случае эти команды касались движений ноги и кистей рук.

Однако все остальные сложнейшие реакции — частота сердцебиения, изменение состояния кожного покрова, респираторные показатели — происходят под воздействием гормональной системы. Мой мозг дает команду определенной железе — в данном случае надпочечникам — выделить свою секрецию в кровь. Гормон не посылает такое же мгновенное, четкое и конкретное сообщение, как нерв, но через несколько секунд он уже сам оказывается в каждой клетке моего организма.

Страх, облегчение, повышенная бдительность — я испытываю одно за другим все эти чувства. Благодаря им следующие 30 км я веду машину с особой осторожностью. Все мои мышцы, а не только мышцы ног и рук, находятся в состоянии повышенной боевой готовности. Мое зрение улучшилось, и я веду машину с особой внимательностью.

Этим двум видам связи, один из которых используется в нервной системе, а другой — в гормональной, есть параллель и в духовном Теле. Порой у нас бывает прямая связь с Головой: мы получаем в конкретном случае конкретное указание. По собственному опыту могу сказать: такое случается нечасто. Чаще всего ко мне приходит некое ощущение, неожиданное озарение или укор совести, который говорит, что я не выполнил какую-то из заповедей Христовых.

В христианских книгах в последнее время стали много писать о «дарах Духа». Могут ли эти дары облегчить работу «систем связи» Тела Христова? Некоторых Бог ставит пасторами, других — учителями, кого-то — пророками или администраторами. Способности и призвание делают их своеобразной нервной системой, прямой линией связи с Головой. Мы, клетки, полагаемся на них: они нас учат и рассказывают нам о наших функциях.

Но Святой Дух играет роль посредника между клетками, мягко напоминая нам о воле Главы и таким образом направляя все Тело.

До последнего времени анатомы считали, что железы, такие как предстательная и щитовидная, вырабатывают гормоны независимо друг от друга. Новые открытия указывают на то, что мозг принимает участие в каждом этапе этого процесса. Рост организма, распределение его ресурсов, его поведение в кризисной ситуации — все определяется мозгом, который знает нужды всего тела. Железы, энзимы действуют как исполнители воли головы, донося ее волю до каждой клеточки. Так же бывает и в духовном Теле: «Но истинною любовью все возвращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:15-16).

Кроме связи между головой и всеми моими клетками, осуществляемой с помощью нервов и гормонов, в моем организме есть еще и третья система связи. Лично на меня она производит самое большое впечатление. Она определяет потребности каждой клетки и информирует остальные части тела. При реакции надпочечников на занос машины поступающие от головы к клеткам сообщения быстро приводят все клетки в действие. Межклеточная связь изменяет направление движения: звучащий в каждой клетке сигнал тревоги прокладывает свой путь к соседним клеткам и дальше, пока, наконец, сообщение не дойдет до самого мозга.

В медицине есть замечательное слово. Оно описывает состояние, возникающее в результате подобного взаимодействия. Это слово — гомеостаз . Выдающийся физик и великолепный писатель Уолтер Кэннон ввел этот термин в классическом исследовании «Мудрость тела». Он рассматривает тело, как единую общность, сознательно стремящуюся к наиболее благоприятным условиям своего существования. Эта общность корректирует все нарушения в жидкостях и солях, мобилизует все свои ресурсы для самоисцеления, по первому же требованию приводит весь резерв в состояние повышенной боеготовности, чтобы, как говорят французы, «найти свою золотую середину».

Даже простейшие действия полностью зависят от тщательно продуманного механизма связи. Я уже говорил о приспособлениях, фиксирующих количество поступающего при вдыхании кислорода и регулирующих процесс дыхания. Потребность в кислороде определяет изменения сердечного ритма, а цепочка клеток, служащая ритмоводителем моего сердца, гораздо лучше настроена на потребности моего тела, чем любой ее электронный заменитель. Естественный ритмоводитель слушает команды блуждающего нерва, а также принимает в расчет особые условия, требующие учащенного сердцебиения, что определяется наличием адреналина. (Уолтер Кэннон провел серию опытов, в результате которых было установлено: ритмоводитель кошки обнаруживает присутствие 1 части адреналина в 1 400 000 000 частях крови. Такого незначительного количества хватает, чтобы заставить сердце кошки биться чаще).

Вы можете лично удостовериться, что такое гомеостаз, взглянув на экран монитора, постоянно фиксирующего частоту пульса и другие жизненно важные показатели функционирования организма пациента. Сейчас такие мониторы есть в каждой крупной больнице. Как-то я осматривал женщину, у которой было очень высокое кровяное давление. Когда я вошел к ней в палату, красные цифры на экране монитора, показывающие частоту пульса, замерли на цифре 82. Женщина увидела меня и поздоровалась. Ее внутреннее эмоциональное возбуждение в этот момент вызвало учащение пульса: появилась цифра 91. Она приподнялась, чтобы пожать мне руку: показатель частоты пульса дошел до отметки 100. Я находился около женщины минут 30; и все это время пульс то учащался, то ослабевал, в зависимости от внутреннего состояния и движений моей пациентки. Самое большое число ударов пульса было зафиксировано в тот момент, когда женщина чихнула, — 110. Вот такое безостановочное отслеживание и регулирование происходит в организме каждого из нас ежесекундно, для того чтобы постоянно поддерживать в равновесии поступающий кислород.

Таким же образом клетки обеспечивают и другие потребности организма. С точки зрения строения нашего организма, вкус и аппетит — простейшие способы заставить нас получать питание. Высокоточные химические датчики внутри нас определяют, каких минералов и каких солей нам недостает, а затем совершенно немыслимым путем передают эту информацию нашему аппетиту. Горный козел совершает путь в несколько километров, чтобы лизнуть каменной соли; беременная женщина испытывает сильнейшую потребность съесть какой-то определенный фрукт или овощ: ее вкус безошибочно подсказывает, что именно в этом продукте содержатся как раз те витамины и минералы, которых ей не хватает.

Упорное стремление организма к гомеостазу никогда не прекращается. Наши хрупкие почки все время увеличивают или уменьшают количество выбрасываемой из организма жидкости в зависимости от его потребностей в имеющихся запасах.

Они могут прекратить выведение из организма натрия, если наблюдается избыток калия. Когда человек подвергается чрезмерной нагрузке, почки могут полностью остановить выделительный процесс, чтобы предотвратить обезвоживание организма. Так, бегун-марафонец может не выделять мочу в течение 24 часов после соревнования.

Пот. Я могу написать целую главу об этом выдающемся аспекте гомеостаза. Бедняжка ящерица лишена теплой крови и потовых желез! По утрам эта несчастная рептилия обязательно должна каким-то образом доползти до солнечного света и хорошенько прогреться, прежде чем начать забираться на деревья и ловить мух. Если ящерица перегреется на солнце, она с безумной поспешностью удирает в тень. А вот у людей имеется высокоэффективная система охлаждения. Она использует пот, чтобы поддерживать постоянную температуру нашего тела, при которой внутренние органы могут нормально функционировать. (Мышечные сокращения, называемые дрожью, соответствующим образом согревают организм). Если бы такая система отсутствовала, мы вряд ли могли бы жить и работать при температуре выше 25°С.

Японский физиолог Яс Куно посвятил 30 лет жизни изучению пота. В 1956 году была опубликована основанная на достоверных фактах, состоящая из 416 страниц его книга «Потоотделение человека», значение которой трудно переоценить. Он пришел к следующему выводу: нервная и гормональная системы человека настолько чувствительны, что изменение температуры тела всего на одну двадцатую долю градуса приводит в действие механизмы, осуществляющие подогрев или охлаждение организма. Из всех млекопитающих у человека самая совершенная система охлаждения; у большинства животных в жаркий день начинается лихорадка. (Животные справляются с этим по-разному. Собака и тигр часто и тяжело дышат: это включается их внутренний вентилятор. Слон заходит в воду и обливает себя водой).

Около 100 лет назад один дотошный немец насчитал на человеческом теле 2381 248 потовых желез. Зря он так старался, потому что у разных людей эта цифра варьируется. Но титанический труд этого человека не пропал даром. Спортсмен-марафонец за трехчасовую гонку может вылить на себя от трех до пяти литров воды, но температура его тела вряд ли хоть немного изменится.

Все эти показатели — частота сердечных сокращений, регулирование количества жид кости, потоотделение — каждую секунду отражают новые условия, к которым организм приспосабливается, постоянно выбирая самую оптимальную окружающую среду для осуществления своих жизненно важных функций . Мы только сейчас начинаем немного понимать, каким образом клетки взаимодействуют друг с другом. Два шведа и один англичанин получили в 1982 году Нобелевскую премию в области медицины за открытие веществ, регулирующих состояние гомеостаза. Они назвали эти вещества простагландинами (такое название было дано потому, что впервые вещества были обнаружены в предстательной железе ), В настоящий момент зарегистрировано более десятка простагландинов. Один понижает давление крови, другой повышает. Один расширяет проходы в бронхах, другой сужает. Один инициирует воспаление, другой подавляет. Простагландины оказывают помощь при таких процессах, как свертывание крови, выработка кислотности желудочного сока и родовые схватки. Эти жидкие химические переносчики генетической информации беспрерывно путешествуют от клетки к клетке, проникая во все ткани организма, осуществляя связь между самыми отдаленными клетками и органами, координируя их совместную деятельность.

Этот вид межклеточного сообщения имеет параллель и в земном Теле Христовом. Здесь Дух служит в качестве Посредника, Который объединяет члены Тела, приближая их друг к другу и к Богу. Именно Он рассказывает Главе о нуждах Тела и несет отдельным членам ощущение единства.

В нескольких местах Нового Завета говорится об этой роли Святого Духа, Который доносит ходатайственные молитвы до Бога и даже помогает их облекать в слова. «Также и Дух подкрепляет (нас) в немощах наших, — говорит Павел; — ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Видимо, Павел нарочно использует сходные слова еще в двух местах той же главы: один раз, когда говорит о стенании твари, которая «совокупно стенает и мучится доныне», и второй — когда говорит, что «мы в себе стенаем, ожидая усыновления», т.е. о жажде христианина по искупленному телу. Дух чувствует эти невыразимые словами, первобытные стоны падшего, отделенного от Бога, неполного существа и доносит их до Бога, ходатайствуя о нас. «Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа, потому что Он ходатайствует за святых по воле Божией» (Рим. 8:27).

Мы — Тело, а потому совершенно естественно Бог полагается на то, чтобы одни клетки восполняли нужды других. Нужные органы моего тела очень быстро откликаются на крик о помощи, издаваемый больной тканью. В Теле Христовом Дух поддерживает единство, взывая к соседним клеткам. Дух открывает наши глаза на человеческую нужду, подсказывает, когда нужно перенаправить ресурсы оттуда, где их много, туда, где их недостаточно.

Чтобы описать таинственные пути, которыми мы, клетки, собраны в Тело, Чарльз Уильямс спользовал слово «сопричастность». Это слово звучит очень высокопарно, но на деле ответ на нужду соседней клетки может вылиться в совершенно прозаическое действие: поделиться едой, посочувствовать скорбящему, убраться в доме. После фонтанирующего Духа Пятидесятницы члены раннехристианской церкви почувствовали: им нужно Божье водительство в делах чисто практических: при помощи бедным, распределении «гуманитарной помощи».

Слова «друг друга» предполагают сотрудничество клеток. Они лейтмотивом проходят по всему Новому Завету. «Принимайте друг друга», — говорят нам, «служите друг другу». Нам надлежит исповедовать друг другу свои грехи, молиться друг за друга, прощать друг друга, учить и наставлять друг друга, утешать друг друга, носить бремена друг друга. И, конечно же, самую объемную заповедь оставил нам Иисус: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас». Наше послушание и наша чуткость по отношению друг к другу являются теми точками взаимного соприкосновения, через которые проникает в нас Дух Божий. Это межклеточное взаимодействие — знак Его присутствия. Христос взращивает Свое Тело в мире, укрепляет Свое присутствие, благодаря Духу, Который служит для нас главной силой притяжения.

Работая хирургом, я имею возможность каждый день наблюдать за клетками, выполняющими, пожалуй, самую показательную работу по осуществлению гомеостаза: заживление. Когда клетки нашего организма испытывают отрицательное внешнее воздействие, они обращаются к своим соседям с призывами о помощи: выделяемый поврежденными тканями химический состав привлекает клетки-целители — организм реагирует на местном уровне. Этот процесс происходит вне зависимости от идущих от головы команд; он протекает, даже если голова сама не проинформирована о происходящем. Самое лучшее доказательство тому — мои пациенты с проказой: когда такой человек порежет палец, процесс заживления начинается даже при отсутствии информирующих голову болевых импульсов. Функция заживления — это часть программы ДНК, встроенной в каждую клетку и срабатывающей на клеточном уровне.

Я уже описывал ранее (в книге «Ты дивно устроил внутренности мои») захватывающее чувство, которое испытываешь, сидя перед микроскопом и наблюдая, что происходит в поврежденном участке организма. Фибробласты ткут тончайшие сгустки соединительной ткани, белые клетки бросаются в битву с инфекцией, кровеносные сосуды, будто по волшебству, избавляются от своих ран, воспаление берется под контроль — все направлено на то, чтобы помочь организму восстановить прежнюю форму.

За всю свою медицинскую практику я никогда не чувствовал себя более беспомощным и отчаявшимся, чем много лет назад в Индии, когда лечил пациентку, в организме которой отсутствовал механизм заживления. Молодая пара принесла ко мне на прием свою грудную дочку: девочку постоянно рвало, по всей видимости, у нее была непроходимость кишечника. Я немедленно сделал ей операцию, удалив уплотненный гангренозный участок кишки. Это была несложная операция, и девочка, которую звали Энн, выдержала ее нормально. Счастливые и благодарные родители взяли ребенка домой, теперь ему нужен был лишь тщательный уход в послеоперационный период.

Через несколько дней они опять появились в дверях моего кабинета с ребенком на руках. Мать стала замечать, что бинты на девочке все время были мокрыми. Развязывая бинты, я сразу же почувствовал резкий запах кишечного содержимого. И действительно, из послеоперационного шва сочилась внутрикишечная жидкость. В полном замешательстве я отнес ребенка в операционную и вскрыл шов. Совершенно странным было то, что, когда я разрезал нитки, сшивающие внешние швы, края раны сразу же разошлись в разные стороны. Не было ни малейшего признака заживления. То же самое было и в кишечной полости: все мокло и нисколько не заживало. Не было симптомов какой-либо болезни или инфекции, все было рыхлым. На этот раз я срезал рыхлые края раны и зашил их самым тщательным образом, сделав множество крепчайших стежков.

После этого последовала еще серия операций. Вскоре стало ясно, что организм ребенка лишен способности обеспечивать скоординированный между всеми клетками процесс заживления. Когда встал вопрос выбора между жизнью и смертью, тело девочки не смогло обеспечить нужный гомеостаз. Зашивать ее кишечник было все равно, что зашивать воздушный шарик: он постоянно рвался рядом с зашиваемым местом, потому что ничего не побуждало новые живые клетки плотно скреплять края разреза. Я зашивал вновь и вновь, а мои стежки прорывали все новую и новую ткань. Это продолжалось несколько дней.

Мы молились над крошечным тельцем Энн. Я провел полное обследование ее организма. Мы постоянно делали ей переливание крови, питание она получала только через вену. Я пытался даже обернуть то место на кишечнике, где были швы, тонким слоем сальника , который само тело использует для залечивания своих ран. Но ничего не помогало. Края раны не срастались, мышцы разъезжались в разные стороны, жидкое содержимое кишечника рано или поздно просачивалось наружу через стежки сшивающих ниток.

Крошка Энн лежала перед нами с очаровательной доверчивой улыбкой на лице. Мы отчаянно сражались с ее недугом. Каждое утро, когда я вновь видел перед собой ее личико, мое сердце буквально разрывалось на части. Она стремительно теряла в весе. Думаю, Энн не ощущала сильной боли; она просто угасала.

Когда ее крошечное тельце было, как положено, завернуто и подготовлено к похоронам, я больше не мог сдерживаться и заплакал от горя и беспомощности. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, перед глазами стоит ее улыбающееся сморщенное личико, и комок подкатывает к горлу.

В организме Энн отсутствовало связующее звено — тот механизм, который отвечает за заживление всевозможных ран. Там присутствовали в достаточном количестве фибробласты и возникали новые клетки — организм обеспечивал их повсеместный бесперебойный рост, образовывались волокна для восстановления связок и тканей. Но никто не сообщал им, что тело ранено и что они должны мчаться к месту ранения. Не звучали сигналы тревоги, приводя одну часть тела в состояние готовности, чтобы тут же помочь другой его части.

К счастью, такие пациенты, как Энн, встречаются довольно редко; иначе профессия врача стала бы просто ненужной. Врачи и медсестры не исцеляют; мы просто добиваемся того, чтобы организм исцелил себя сам. Без его помощи все наши усилия окажутся тщетными.

Все то же самое относится и к духовному Телу, состоящему из совершенно разных членов — представителей различных наций и народностей, относящихся к разным общественным слоям, имеющих неодинаковые уровни доходов, образования и культуры. Если мы позволяем Духу Божьему войти в нас, став посредником между всеми различиями и несоответствиями, разнообразными нуждами и чаяниями, то Он сможет управлять процессом, ведущим к исцелению и росту. Иногда команды поступают напрямую через центральную нервную систему, иногда — опосредованно, через гормоны, а иногда просто от клетки к клетке. Но без этого Духа, несмотря на все наши приемы, способы и технологии, мы будем такими же беспомощными, как бедняжка Энн.

Гипоталамус — отдел промежуточного мозга (под таламусом), в котором расположены центры вегетативной нервной системы (прим. перев.).

Адреналин — гормон мозгового слоя надпочечников животных и человека. При эмоциональных переживаниях, усиленной мышечной работе содержание адреналина в крови повышается (прим. перев.).

Гомеостаз — постоянство внутренней среды организма, ее устойчивое равновесие с внешним миром (прим. перев.).

Иногда для поддержания гомеостаза требуется что-то более существен­ное. При вторжении неприятеля в виде какого-либо раздражителя или отравляющего вещества организм призывает на помощь свои самые эффективные силы, способные вытолкнуть инородное тело. Чихание создает ураганный ветер в носовых проходах и усиливает частоту сердцебиения. Кашель или рвота приводят в действие определенные группы мышц грудной полости и диафрагмы, которые сокращаются с такой силой, что это даже причиняет нам боль. Когда существует угроза гомеостазу, у организма не остается выбора. Без нашего сознательного участия он изо всех сил защищает нас, где бы мы ни находились — на фортепианном концерте в филармонии или на борту самолета.

Предстательная железа по-английски называется prostate gland . Отсюда и простагландины (прим. перев.).

Чарльз Уильяме (1886—1945) — английский писатель, драматург. Главная мысль наиболее известного из его произведений «Талиесин из Логрии» — параллель между частями тела и различными состояниями души человека (прим. перев.).

Фибробласт — клетка соединительной ткани (прим. перев.).

Сальник — складка брюшины, проходящая от желудка к органу брюшной полости (прим. перев.).