Эльсе Роэсдаль. Мир викингов (викинги дома и за рубежом)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЭКСПАНСИЯ

Регион Балтийского моря, Русь, Византия и Халифат

Походы скандинавов на восток и на юг в корне отличались от колонизации ими территорий на побережье Северной Атлантики, простиравшихся «до самого края земли». Отправляясь на восток и на юг, можно было достичь крупнейших культурных и торговых центров того времени – Византии и арабского Халифата. Находившаяся на востоке Русь также обладала немалыми богатствами, поскольку отсюда в страны Востока и Юга направлялись товары, пользовавшиеся большим спросом, в том числе, ценная пушнина и рабы.
К тому же походы скандинавов в эти края не требовали многодневного плавания в открытом море. Путь от берегов Дании и Швеции до восточного побережья Балтийского моря был не так уж и долог. А отсюда берут свое начало большие реки, ведущие в глубь европейского континента. По их берегам возникали торговые центры, например, Волин и Трузо на Одере и Висле. Некоторые реки вели к торговым центрам Руси, таким, как Старая Ладога в 12 километрах к югу от впадения реки Волхов в Ладожское озеро, Новгород у истока Волхова из озера Ильмень, Киев на Днепре, Булгар в месте слияния Волги и Камы. Этими водными путями плыли скандинавы, и в русском княжестве они иногда (но не всегда) встречали поселенцев из восточной части нынешней Швеции. Плывя дальше, по Черному и Каспийскому морям, скандинавы доплывали до сказочной Византии, которой правили восточно-римские императоры, или Халифата и Багдада, многолетней резиденции халифов, города, своим великолепием и пышностью затмевавшего даже Византию. Те, кто отваживался на поход в Восточную Европу, Византию и Халифат, могли добыть здесь много золота, серебра, богатых товаров и вдобавок покрыть свое имя неувядаемой славой. Среди них были торговые люди, викинги, предводители дружин со своей личной стражей и наемными воинами. Некоторые из скандинавов поселялись на землях Руси и становились земледельцами.
Между тем плавание по рекам таило в себе немало трудностей и опасностей. В некоторых местах суда приходилось тащить по суше, чтобы перебраться на другую реку или миновать опасные, порожистые и каменистые участки пути с бурным течением. В таких местах путники были более всего уязвимы для вражеских набегов, и риск подвергнуться нападению племен, живших по берегам этих рек, был здесь особенно велик. Для того, чтобы суда легче было тащить волоком, а при путешествии по рекам этого было не избежать, скандинавы обычно предпочитали отправляться в такие походы на небольших, легких ладьях, наподобие тех, что были найдены в озере Тингстеде, на Готланде, или тех, которые были изображены на готландских памятных камнях. Во всяком случае, попытка воссоздать копию ладьи «Крампмаккен» и пройти на ней по рекам путями скандинавов, доказала, что это было вполне возможно. Так что для подобных походов древние скандинавы вероятнее всего использовали местные, речные ладьи, а не большие корабли викингов, бороздившие моря.
Обширный восточноевропейский регион, куда направлялись скандинавы, был в тот период населен многочисленными и самыми разными племенами и народами. К югу от Балтийского моря обитали западные славяне, земли которых на западе граничили с Саксонией и Данией. Территорию на восточном побережье Балтики, вплоть до Финского залива, занимали балты и финно-угорские племена. Их владения простирались на север и на восток до Финляндии. В 900-е годы возникло польское государство, и в 968 году в Польше было принято христианство, между тем, как остальные народы на побережье Балтийского моря приобщились к христианской вере лишь в XI-XII веках.
К востоку от балтов и западных славян, и дальше на юг, жили восточные славяне, которые находились под властью скандинавского рода «русь». В 900-е годы их государство со столицей Киевом стало одним из самых могущественных в Восточной Европе, а в 988 году они приняли христианство. От них-то и произошло название страны «Русь». На юго-востоке находились владения тюркских хазар, простиравшиеся от Аральского моря на востоке и до Днепра на западе, от Кавказа на юге и до излучины Волги на севере. Столицей их царства был Атиль (или Итиль) в устье Волги. Официально хазары исповедовали иудейскую веру, но в их стране было немало и других религий. Государство хазар распалось во второй половине 900-х годов. Столицей тюркских приволжских болгар, которые в 920-е годы приняли исламскую веру, был торговый центр Булгар в излучине Волги. В те времена это был крупнейший центр торговли пушниной. Ценные меха привозились сюда из холодных северных регионов. Спрос на них был велик как на юге, так и на востоке, и торговым людям приходилось проделывать долгий путь по рекам или по караванным дорогам. Здесь шла торговля с арабами и другими восточными народами, и в обращении ходило огромное количество серебряных монет.
Письменные источники, содержащие сведения о народах и племенах на обширной территории Восточной Европы и о походах скандинавов на восток, разрозненны, неравноценны и во многом отличаются от тех, которые повествуют о ситуации в Западной Европе. К тому же, они написаны на самых разных языках и порою с трудом поддаются истолкованию, поскольку для Восточной Европы скандинавы были лишь одними из многих прибывавших сюда чужеземцев, и их этническое определение не всегда бывает четким. Дополнительные трудности связаны с тем, что до последнего времени лишь немногие западноевропейские ученые получали возможность познакомиться и изучить скандинавские археологические находки на территории бывшего Советского Союза. Зачастую многие воззрения и истолкования свидетельств пребывания скандинавов на Руси и, в частности, их роли в создании древнерусского государства, были продиктованы националистическими пристрастиями. Следует, однако, признать, что в последние годы дискуссии по этому вопросу приобрели более взвешенный характер. Важнейшим письменным источником по истории Руси являются летописи Нестора, известные как «Повесть временных лет», написанная в Киеве в первые два десятилетия XII века. Однако отдельные сведения можно найти и в арабских географических сочинениях. Так, арабский историк Ибн Фадлан в 922 году рассказал о пребывании скандинавских купцов на Волге и описал погребальный обряд после смерти одного из них. Немаловажные данные содержат византийские источники. А в западноевропейских хрониках говорится преимущественно о западных славянах. Особую группу письменных источников представляют собою скандинавские памятные камни с руническими надписями, в которых часто встречаются упоминания о походах викингов в Восточную Европу и Византию. Почти все они относятся к Швеции XI века. Следует также сказать о поэзии скальдов и об исландских сагах, в которых походы викингов в восточные страны окрашены ореолом романтики и приключений.

По другую сторону Балтийского моря

Задолго до эпохи викингов выходцы из районов нынешней Швеции селились на южном и восточном побережье Балтийского моря. В Гробине (Курляндия, ныне Латвия) были обследованы скандинавские погребения, относящиеся приблизительно к 650-850-м годам, а в Эльблонге у Гданьской бухты, в районе Вислы, были обнаружены захоронения эпохи викингов или даже еще более раннего периода, вплоть до 700-х годов. В обоих местах были найдены многочисленные, типично готландские украшения, а также другие предметы скандинавского происхождения, что свидетельствует о пребывании выходцев из Швеции также и в этом районе.
Гробиня, вероятно, соответствует городу Сеебургу, о котором упоминается в «Жизнеописании Ансгария». Здесь мы находим рассказ о неудачном походе данов и о победоносном походе свеев против куршов. Это произошло примерно в 850 году, во время второй поездки Ансгария в Бирку. Сообщается, что курши до этого уже находились под владычеством свеев. Теперь они были вновь порабощены ими, и король Бирки Олав обложил их данью. Будучи предводителем этого похода, он захватил не только Сеебург, но также и Апулию. Речь здесь, вероятно, идет об Апуоле, находящемся примерно в 40 километрах юго-восточнее Гробиня. Об этом свидетельствует сходство названий и, кроме того, здесь находится большое укрепление, относящееся к эпохе викингов. Вблизи Эльблонга находилось торговое поселение Трузо, куда прибыл купец из Хедебю Вульфстан после семи дней пути по морю. Рассказ о его путешествии, равно как и о походе северонорвежского хевдинга Оттара, был включен в новое издание всемирной истории древнего мира, написанной испанцем Оросиусом и повторно опубликованной в 890 году английским королем Альфредом.


На протяжении всей эпохи викингов письменные источники содержат разрозненные сведения о военных и торговых походах скандинавов в страны Балтийского региона. Сообщается о взимании ими здесь дани, о заключении военных и политических союзов, о торговых сделках. Однако ни один из этих письменных источников не восходит непосредственно к данному региону. С другой стороны, о контактах со Скандинавией свидетельствуют археологические находки, сделанные на месте многих из тех торговых центров, которые возникли на южном и восточном побережье Балтийского моря. При раскопках здесь были обнаружены также следы скандинавских поселений. Следует, однако, подчеркнуть, что скандинавы никогда не были в этих местах преобладающей частью населения, хотя кое-где они и обладали некоторое время политической властью. И нигде на всем побережье Балтийского моря не удалось обнаружить свидетельств того, что скандинавы занимались здесь земледелием. Очевидно, они, подобно многим другим чужеземцам, являлись сюда, главным образом, торговать. Наряду с торговыми людьми, прибывавшими сюда из самых разных стран, они стремились принять участие в процветающей торговле на Балтике. Они покупали местные товары, такие, как соль, янтарь, воск, мед, шкуры, меха и рабов. Средневековый историк Адам Бременский пишет в 1075 году о городе Юмне, который, вероятно, соответствует городу Волин в устье Одера. Он называет этот город крупнейшим из всех городов Европы (что было, несомненно, некоторым преувеличением) и сообщает, что в городе живут славяне и другие народы, такие, как, например, греки (то есть византийцы), варвары и даже саксы, которым, однако, приходится скрывать свою принадлежность к христианской религии. Вполне возможно, что некоторые скандинавы, жившие и умиравшие в этих торговых центрах, служили наемниками в войске местных властителей, как они делали это и во многих других странах. Несомненно также и то, что многие из этих торговых центров подвергались разграблению скандинавами на всем протяжении эпохи викингов, хотя об этом почти никогда прямо не упоминается в письменных источниках того времени.
Здесь на Балтике сходились важные торговые пути. Это были и сухопутные тракты, и речные пути Восточной и Центральной Европы, и морские пути от Скандинавского полуострова вдоль побережья Балтийского моря и через него. Здесь нередко вырастали богатые торговые центры. В частности, на пути с запада на восток возникли Ольденбург и Старый Любек, Рерик, чье точное расположение является предметом споров, и одна из версий предполагает Гросс Стремкендорф у бухты Висмар. Все эти центры находились на территории нынешней Германии, включая Ральсвик на острове Рюген и Менцлин близ истока реки Пене. В Польше находились Волин, Колобжег и Трузо, в русском княжестве – Вискнаутен (Вишнево) и в Латвии – Гробин, а у Финского залива, там, где река Волхов впадает в Ладожское озеро, находилась Старая Ладога, контролировавшая большую часть торговли Древней Руси. Во всех этих, равно, как и во многих других местах, археологические раскопки свидетельствуют о связях со Скандинавией, и в орбиту этих обширных торговых связей были вовлечены также шведские торговые центры Бирка и Хедебю.
В поздний период эпохи викингов повсюду на территории Швеции воздвигались рунические камни в память о тех, кто принимал участие в сражениях и походах на восточное побережье Балтийского моря.
Так, в Мервалла, в Седерманланде, некая Сигрид воздвигла камень в память о своем муже Свене, и на нем были высечены такие слова:

Он часто ходил морем
До Семигалии
На богатых судах,
Огибая мыс Домеснес.



Мыс Домеснес это опасная северная оконечность Курляндии, которую суда огибали перед входом в Рижский залив, близ устья Двины, а Семигалия – равнина в Латвии к югу от нижнего течения Двины. На других камнях можно встретить упоминания о Самланде (у юго-восточной оконечности Балтийского моря), о Виндой (Виндау, гавань чуть южнее мыса Домеснес), об Эстланде, Вирланде (северо-восточная часть Эстонии, у Финского залива), Финляндии (вероятно, речь идет о юго-западной части нынешней территории страны), а также о Тавастеланде (Тавастландия, северная часть внутренней Финляндии). О тесных связях между Швецией и Финляндией свидетельствуют также многочисленные археологические находки. Вместе с тем, захваты земель шведами и их поселения здесь имели место лишь в 1200-х годах, и письменных свидетельств о Финляндии эпохи викингов и раннего Средневековья сохранилось чрезвычайно мало.
Многочисленные связи с востоком оставили в Швеции заметный след, особенно в ее восточной части. Одним из таких свидетельств является обнаружение множества украшений, привезенных сюда из восточных земель. Влияние это обнаруживается и в Дании. Кроме того, через эти земли проникало на Скандинавский полуостров влияние великой культуры Востока. Сюда же стекались многочисленные сокровища из Восточной Европы, Византии и Халифата. В частности, речь может идти об арабском серебре.
Вполне естественно, что тесные связи существовали также между датчанами и самыми западными из западных славян, которые были их соседями. Изредка в западноевропейских письменных источниках встречаются довольно подробные сведения об этом, но лишь в тех случаях, когда это непосредственно касается интересов самих западноевропейских государств. После завоевания франками Саксонии в конце 700-х годов как даны, так и словене оказались соседями государства франков. Франкские хроники начала 800-х годов повествуют о союзе между данами, которыми правил король Годфред, западнославянскими племенами вильцев, с одной стороны, и королевством франков и западнославянским племенем ободритов, с другой стороны. В 808 году, то есть в тот год, когда король Годфред напал на приграничные земли саксов, он при поддержке вильцев предпринял также большой военный поход против славянского племени ободритов. Он обложил данью треть племени, разорил их торговый центр Рерик, получив от населения множество сокровищ, а уцелевших купцов переселил в шведский торговый центр Хедебю. Год спустя предводитель ободритов Траско был убит людьми Годфреда в Рерике (который, вероятно, еще не совсем прекратил свое существование). В 817 году ободриты заключили союз с сыновьями Годфреда, а после смены королей на датском троне они опять перешли на сторону франков.
В 983 году славянские племена, объединившись в большой союз, вместе с данами предприняли военный поход против германского государства, расширившего свои владения на восток и на север, и германцы были вытеснены из захваченных ими земель. В этот же период нередко заключались браки между скандинавскими королями и дочерьми западнославянских князей. Так, король данов Харальд Синезубый был женат на дочери князя ободритов Мистивоя. Жена его воздвигла рунический камень в Южном Виссинге (Средняя Ютландия) в память о своей матери, имя которой неизвестно. О себе же она сообщила следующее: «Туве, дочь Мистивоя, жена Харальда Доброго, сына Горма». А сын короля Харальда Свен Вилобородый женился на принцессе из недавно возникшего польского королевства, которая до этого была замужем за королем свеев Эриком Победоносным.
Начиная с этого времени и почти до конца XII века, Восточная Дания и Швеция испытывали на себе сильное влияние западных славян. Несомненно, оно проявлялось очень широко, однако на сегодняшний день о нем можно судить в основном по керамическим изделиям и украшениям. Но не исключено, что скандинавы учились у славян строительству мостов, а те в свою очередь учились у скандинавов искусству кораблестроения. Вероятно, часть славян поселилась на островах Южной Дании. В 1000-е годы военное превосходство оказывается на стороне славян, и после смерти короля данов Кнута Великого начинается долгий период военных походов славян на суше и на море. Один из таких славянских набегов был остановлен на пустоши Лирсков Хеде королем Норвегии Магнусом Добрым, который в 1042-1047 годах был одновременно и королем Дании. Легенды гласят, что одержать победу в этом сражении Магнусу помог его покойный отец, Олав Святой. В честь этого события Магнус велел отчеканить в Хедебю специальную монету с изображением Олава с топором, атрибутом его святости. Это самое древнее изображение короля Олава как святого. Но он был также викингом, прославившимся своими подвигами во время походов на восток и на запад. Одно время он вместе со своим малолетним сыном Магнусом были изгнанниками и нашли приют при дворе русского князя. Их история показывает, что норвежцы также предпринимали походы в восточные земли.

На пути к богатствам Востока

С эпохой викингов началось проникновение скандинавов на территорию Руси. Как уже отмечалось выше, они основывали колонии в разных местах на южном и восточном побережье Балтийского моря. Однако самые ранние находки следов пребывания скандинавов в России были сделаны при раскопках в Старой Ладоге, причем, в древних слоях, относимых к 700-м годам. Находки эти, впрочем, весьма немногочисленны, и одновременно раскопки показали, что здесь обитали также финно-угорские, балтийские и славянские племена. Более многочисленные находки, включая те, что были обнаружены в захоронениях, относятся уже ко второй половине 800-х годов и к последующим столетиям. Такие открытия были сделаны и в других регионах Руси. В этот период Старая Ладога, которая в древних скандинавских сагах называется Альдейюборг, становится хорошо известным пунктом на пути из Скандинавии в глубь Руси.
Находка в Старой Ладоге клада древних арабских серебряных монет – дирхемов чеканки 749 и 786-х годов наряду с отдельными монетами чеканки 700-х годов -свидетельствует о том, что торговать сюда приезжали издалека и что арабское серебро играло одинаково важную роль в экономике Руси и скандинавских стран на протяжении почти всей эпохи викингов. Следует отметить, что в период с 800 по 1015 годы в страны Скандинавии поступало огромное количество этих серебряных монет. Многие из них были переплавлены в украшения, но даже при этом их в Скандинавии было найдено свыше 85 тысяч, причем большая их часть была обнаружена в Швеции, в особенности на острове Готланд. Они датируются в основном 900-ми годами.
Свыше 80 тысяч арабских монет найдено в Швеции, между тем как в Дании их известно всего около 4 тысяч, а в Норвегии и вовсе не более четырехсот. Эти цифры говорят о степени вовлеченности разных стран в торговлю на Балтике и на Руси, а что касается Дании и Швеции, то это также свидетельствует о близости экономических систем, поскольку и там и тут было принято рассчитываться при торговых сделках не товарами, а серебром и монетами. Отсюда столь распространенное хождение монет в этих странах и в этом причина обнаружения большого количества кладов серебряных монет на Готланде. Монеты были также в ходу на побережье Балтийского моря и в Киевской Руси. Но приток их не был постоянен, как не были постоянными и пути, по которым они прибывали в эти регионы. Временами поступление монет прекращалось.
Письменные источники, в которых содержатся сведения о походах скандинавов в Восточную Европу, не дают цельной и связной картины этого процесса. Притом лишь немногие из них относятся непосредственно к тому времени. Однако с помощью археологических находок и, в частности, многочисленных кладов серебра, можно очертить некоторые общие тенденции. Следует также учесть, что походы скандинавов на восток, несомненно, имеют общие черты со столь хорошо изученными походами викингов на запад.
Арабские монеты появились на Руси примерно около 800-х годов. Они пришли сюда с Ближнего Востока, с территорий нынешних Ирака и Ирана через Кавказ и Каспийское море и использовались при торговых сделках в хазарском каганате, находившемся у нижнего течения Волги и Дона. Отсюда они распространялись дальше, и самые древние известные нам клады арабских монет, относящиеся к началу 800-х годов, были обнаружены на побережье Балтийского моря и в Скандинавии.
Интересно отметить, что в зарытых здесь кладах, относящихся к 800-м и началу 900-х годов, встречаются русские серебряные шейные гривны (так называемые пермские гривны), но здесь они чаще всего закручены в спирали, так что их можно было использовать как браслеты. Они имеют определенный вес – 100, 200 или иногда 300 граммов, что соответствует 1/4, 1/2 или 3/4 «гривны» в русской весовой системе. Кстати, первоначально «гривна» и означала, по сути дела, «шейный обруч». Видимо, эти обручи использовались одновременно и как украшения, и как средство оплаты, подобно браслетам в Шотландии. В качестве шейных обручей они были особенно широко распространены в районах Перми и Кирова.


Однако в период приблизительно с 875 до 900-х годов поступление арабских монет на Русь, а следовательно, и в Скандинавию, прекратилось. Возможно, это было связано с ослаблением торговых связей между Халифатом и Русью. А к тому времени, когда эти связи вновь укрепились, картина уже была совершенно иной. Монеты, которые стали поступать в этот период, приблизительно до 970-х годов, чеканились в исламском царстве Саманидов в Средней Азии, севернее реки Окс, в частности, в Самарканде и Ташкенте. Здесь находились большие серебряные рудники, и здесь же чеканилось огромное количество монет высшего качества, которые миллионами поступали на Русь и применялись для оплаты дорогостоящего товара. Часть их проникала дальше, в Скандинавию. Именно в это время город Булгар в излучине Волги стал не только крупным торговым центром для торговли пушниной, но и местом, где имело хождение это, столь высоко ценившееся серебро.
Между тем вскоре после 965 года мощный поток серебра в Скандинавию неожиданно иссякает. Причины этого неясны, однако несомненно, что острая нехватка серебра вызвала серьезный кризис. Не исключено, что именно вследствие этого кризиса в 975 году прекращает свое существование Бирка, а король данов Харальд Синезубый в 974 году вынужден уступить превосходящей силе германцев. Вероятно, не что иное, как этот дефицит серебра вынудил многих скандинавов обратить свои взоры на запад, к богатой Англии. К концу 900-х годов приток арабского серебра в Скандинавию возобновился, но в весьма малых количествах, а уже к 1015 году он иссякает окончательно.
Трудно предположить, что все эти огромные количества серебра арабские купцы оставляли в Скандинавии в уплату за скандинавские товары или за те товары, что поступали сюда из Западной Европы. Все то, что могла предложить Скандинавия, а восточные купцы захотели бы купить, в избытке имелось в Восточной Европе, находившейся гораздо ближе. Там продавались и меха, и моржовый зуб, рабы, воск, мед и янтарь. Как уже отмечалось, скандинавы были здесь лишь одними из многих торговых людей, а предметы роскоши из Западной Европы доходили до Руси, Византии и Халифата либо через Средиземное море, либо через Европу. Речь идет о большом торговом пути из Майнца через Прагу до Киева, а оттуда дальше на восток или на юг.
Впрочем, вполне возможно, что скандинавы продавали на Руси мечи собственного или западноевропейского производства. С другой стороны, из письменных источников явствует, что скандинавы вынуждали местное население платить дань либо серебром, либо товарами и вдобавок регулярно совершали опустошительные набеги. Так, в 860 году они даже попытались захватить Византию, когда там отсутствовал император. Они не оставляли подобных попыток и позднее. Те же источники сообщают о военных походах скандинавов через Каспийское море и о торговых поездках до самого Багдада. Здесь, так же, как и в Западной Европе, существовали большие торговища, на которых скандинавы могли сбывать полученную дань или добычу от удачных набегов, получая за это серебряные монеты. Наряду с этим, в 900-1000-е годы многие скандинавы нанимались на службу в войско русских князей или византийских императоров. Здесь они также получали плату серебром, которое затем привозили домой, в Скандинавию. Одним из таких людей был, вероятно, и тот, кто вырезал руны на мраморной балюстраде главной святыни византийских и всех восточно-римских христиан, константинопольской церкви святой Софии. Среди написанного можно различить скандинавское имя Халвдан.
Арабы называли скандинавов «русами», и византийцы также употребляли это название. Происхождение его неизвестно, а иногда оно применялось и к другим племенам. Самое древнее упоминание русов встречается в западноевропейской хронике – «Бертинские анналы». В одной из историй, относящихся к 839 году, здесь упоминается о русах из племени свеев. В ней повествуется о том, что русы, прибывшие с посольством от своего короля к императору Византии, опасаясь нападения варваров и диких племен, не решались возвращаться домой тем же путем, которым они прибыли сюда. Поэтому они присоединились к посольству из Византии, которое направлялось в Ингельхейм к королю Людвигу Благочестивому. Но поскольку его королевство как раз в это время подвергалось свирепым набегам викингов, король, прежде чем выполнить просьбу императора Византии и отправить русов домой, пожелал удостовериться в том, что они не являются соглядатаями, потому что в этом случае он намеревался отправить их обратно в Византию. В других письменных источниках русами называют вообще всех выходцев из Скандинавии.
Название «русь» мы встречаем также в «Повести временных лет», в частности, в повествовании о трех братьях – Рюрике, Труворе и Синеусе, которых в 862 году призвали на княжение племена северной Руси и Эстонии. Синеус и Трувор умерли два года спустя, после чего Рюрик взял «под свою руку» также и подвластные им земли. Он считается основателем древнерусского княжеского рода, и после его смерти в 882 году его родич Олег, опекавший его малолетнего сына Игоря, стал княжить в Киеве. Киев стал столицей русского княжества, которое вскоре расширило свои владения и достигло большого могущества. Знаменитая легенда о призвании варягов, являющаяся предметом многих дискуссий, гласит:
«В год 6367 (то есть с Сотворения мира. Византийское и древнерусское летоисчисление берет как исходный пункт данное событие, и год 6367 соответствует году 859-му после Рождества Христова. – Э.Р. ) варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей… В год 6370 изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: „Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву. И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами. И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде (некоторые летописи называют Ладогу, то есть Старую Ладогу, и, возможно, что это так, но не исключено также, что речь идет о городище на реке Волхов, в 2 км к югу от нынешнего Новгорода. – Э.Р. ), а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась русская земля. Новгородцы же – те люди из варяжского рода, а прежде были словене».
Разумеется, эти события, относящиеся к 800-м годам, носят легендарный характер, поскольку, как уже говорилось, «Повесть временных лет» была написана в Киеве в начале XII века. Но в тот период данная версия была принята, а скандинавские имена старейших представителей княжеского рода могут означать, что они и в самом деле происходили от скандинавов: Рюрик (в то время в Фрисландии был известен датский предводитель по имени Рюрик. Однако это едва ли одно и то же лицо), Олег (Хельге), Игорь (Ингвар), его жена Ольга (Хельга). А Олег, Игорь, Ольга известны нам по надежным историческим источникам. Начиная с сына Игоря и Ольги, Святослава (который княжил в 957-973 годы), русские князья стали носить уже славянские имена. В 988 году сын Святослава Владимир принял христианство по византийскому образцу, а в период княжения его сына Ярослава Мудрого (1019-1054) связи со Скандинавией упрочились, благодаря бракам между семьями властителей. Сам Ярослав был женат на Ингегерд, дочери шведского короля Олафа Шетконунга, а его дочь вышла замуж за короля Норвегии Харальда Сурового Правителя, который совершил много подвигов и добыл большое богатство, служа в войске императора Византии. При дворе Ярослава Мудрого нашли прибежище король Олав Святой и его малолетний сын Магнус, когда они были изгнаны из своей земли в 1028 году королем Кнудом Великим.
С конца 800-х годов устанавливаются тесные связи между Киевской Русью и Византией. В 907, 912, 945 и 971-м годах были заключены договоры с Византией (они приводятся в «Повести временных лет»), которые регулировали торговые и военные отношения между государствами, а после того, как на Руси было введено христианство, эти связи еще более упрочились. Сильное влияние Византии и Востока, проявлявшееся в Скандинавии, в особенности в Восточной Швеции и на Готланде, шло, вероятно, скорее, через Киев, а не прямо из Византии и Халифата. Как уже упоминалось, это влияние, в частности, обнаруживается в наличии множества импортируемых вещей и в стиле одежды у высших классов Бирки, а также в известном влиянии восточно-римской церкви. Вот один из ярких примеров. Расписные пасхальные глиняные яйца как символ Воскрешения, которые изготовлялись в окрестностях Киева, можно было также найти во многих местах Швеции.
На Руси жили не только скандинавы королевской крови, но и многие другие. В письменных источниках, таких, как, например, названные выше договоры, упоминаются лица, носящие скандинавские имена. Интересно, что в славянских языках можно встретить целый ряд скандинавских заимствований, которые в ходу и по сей день. Так, допустим, слово «ларь» (сундук, ящик) происходит от скандинавского «лар». Многие из этих скандинавов умирали на Руси, и в их числе было немало женщин, захоронения которых можно опознать по овальным фибулам на одежде. Они, равно, как и мужчины, были погребены на обычных кладбищах вместе с местным населением, и это свидетельствует о том, что отношения между местными жителями и пришлыми скандинавами были вполне дружескими. Такие кладбища с единичными или групповыми захоронениями скандинавов встречаются в разных местах вдоль рек в центральной России, а также нередко близ городов или торговых поселений. В частности, у Старой Ладоги и в Юго-восточном Приладожье, у истоков Волги, к югу от озера Ильмень, у Ярославля, в верхнем течении Волги, и неподалеку от торгового центра Булгар. Подобные могильники были также найдены около Гнездова на Верхнем Днепре, неподалеку от Двины, близ Чернигова, у притока Днепра Десны и в Киеве.
В этих, и во многих других местах, вплоть до Южной России и Украины, были найдены многочисленные предметы скандинавского происхождения, либо отдельно, либо на месте поселений. Они включают, в частности, 12 арабских монет с вырезанными на них рунами и еще не менее пяти других рунических надписей, из которых одна, найденная в Старой Ладоге, представляет собою стихотворение, а другая вырезана на руническом камне небольшого острова Березань в Черном море около устья Днепра.


Скандинавских находок очень много как в России, так и на Украине. Одних только овальных фибул найдено, по меньшей мере, 187, то есть гораздо больше, чем по всей Западной Европе. По аналогии с условиями в Западной Европе, где скандинавские бонды захватывали земли и начинали возделывать их, можно предположить, что и на Руси некоторые скандинавы становились земледельцами, особенно там, где ландшафт напоминал им окрестности шведского озера Меларен и откуда было рукой подать до родных краев. Одним из таких мест был, к примеру, район Ладожского озера. Однако следует отметить, что большинство скандинавских поселений в Восточной Европе носили все же явно временный характер. Это были своего рода торговые подворья, где скандинавы поселялись на время, только для того, чтобы скупить местные товары и отправиться с ними на большие торговища, где они также задерживались на некоторое время, поскольку путь домой был долог. Некоторые из таких поселений, вероятно, представляли собой сочетание торгового двора и военного лагеря, наподобие тех, которые существовали в завоеванной викингами Ирландии. В таких поселениях жили и женщины. Вместе с тем, повторяем, некоторые из скандинавов, вероятно, поселялись на землях Киевской Руси навсегда.
Что касается искусства, то в нем выделялись, прежде всего, художественные стили Борре и Йеллинг, они же использовались и мастерами-ремесленниками в Восточной Европе. Здесь, как и в других местах, начало возникать смешанное искусство, однако поскольку скандинавские и славянские формы выразительности резко отличались друг от друга, то смешение двух стилей создавало своеобразное, гротескное искусство необычайной силы, фантазии и выразительности.


Великие водные пути и памятные камни

На сегодняшний день едва ли возможно обнаружить на территории России и Украины географические названия скандинавского происхождения. Но в эпоху викингов скандинавы обычно называли по-своему крупные города и, что особенно характерно, Днепровские пороги в нижнем течении реки южнее Киева, которые многим из них приходилось миновать по пути в Византию. Название самого опасного из них, порога Айфур, встречается, например, в сочинении византийского императора Константина Багрянородного, относящемся примерно к 950 году, а также на одном из готландских рунических камней, где сказано: «Они дошли до Айфура». Между тем на славянском языке он назывался Ненасыть (или Ненасытецкий).
Эти сведения можно найти в труде императора Константина «De administrando imperio» («Как управлять империей»). Он, в частности, рассказывает о том, как русы ездили из Киева в Византию. В июне месяце (когда вода достаточно спадает после таяния снегов) путешественники съезжаются со всех мест в Киев, а оттуда уже все вместе отправляются в путь. Южнее Киева Днепр течет широко и спокойно, но, прежде чем достичь Черного моря, приходится миновать семь порогов. Через некоторые из них с уда лишь проводятся с особой осторожностью, но, чтобы преодолеть другие, такие, как, например, Айфур, суда приходится тащить волоком или нести на себе по сухопутью. И на этом пути во многих местах путников подстерегают опасности нападения. Миновав последний порог, они делают привал на одном из островов и приносят жертвы, в том числе живых петухов, а также бросают жребий перед тем, как принять то или иное решение. Перед тем как пуститься в плавание по Черному морю, они опять делают привал, на этот раз на острове Березань, а затем продолжают путь на Византию, мимо дельты Дуная.
Автор ничего не сообщает о том, какие товары они везли помимо рабов. Но в завершающем разделе повествования говорится, что в ноябре русы отправляются из Киева за платой к своим данникам, а в апреле возвращаются обратно. Скорее всего именно эти товары, полученные в качестве дани, они и продавали. Ничего нельзя также узнать о том, чем они занимались в Византии, однако в одном из упоминавшихся выше договоров с Византией сказано, что русам предоставляется право покупать там шелк за строго установленную плату, и большая часть шелка, появлявшаяся в Скандинавии в эпоху викингов, вероятно, поступала оттуда именно таким путем. Следовательно, эти товары, пользовавшиеся большим спросом, имели экспортные ограничения, а те товары, которые привозились на север, без сомнения, облагались пошлиной как в Киеве, так и во всех других местах, где торговля поддавалась контролю.
Путь от Византии до Балтийского моря кратко описан в «Повести временных лет». Он шел через Черное море до Днепра, а от верховьев Днепра через волок до реки Ловать, впадающей в озеро Ильмень. Далее по реке Волхов, впадающей в Ладожское озеро, а оттуда по Неве, к Балтийскому, «Варяжскому», морю. На этом пути скандинавы миновали Киев, Новгород и Старую Ладогу. Однако, как отмечалось, можно было избрать другой путь и от Днепра повернуть к Западной Двине, а оттуда через Рижский залив к Балтийскому морю. Восточный путь к Волге и стоявшему на ней городу Булгар, должно быть, проходил от Ладожского озера по реке Свирь до Онежского озера, а оттуда путешественники, свернув на юг и пройдя отрезок пути по суше, выходили к той реке, что вела к Белоозеру и городу, носящему то же название. Именно в этом краю, согласно легенде, в 862 году утвердился брат Рюрика Синеус. Отсюда путь лежал по реке до самой Волги, которая в этом месте уже достигала километра ширины. Можно было выйти к Волге также от озера Ильмень, но и здесь приходилось пройти отрезок пути по суше.
Некоторые из тех, кто в X веке сумел добыть для себя на Востоке богатства, золото или заслужить славу, часто упоминаются в рунических надписях на памятных камнях, особенно в Восточной Швеции. Многие из них, возвратившись домой с большой добычей, использовали завоеванное богатство разумно и с толком. Об одном из таких людей рассказывает надпись на камне в районе Веды (Упланд): «Торстейн воздвиг этот камень в память об Эрнмунде, сыне своем, и купил эту усадьбу, и добыл свое богатство на востоке в Гардарике» (то есть на Руси).
Другие надписи рассказывают о павших героях. Такова руническая надпись в Туринге (Седерманланд), высеченная в память о хевдинге Торстене и его брате: «Братья были лучшими из мужей в стране и в воинском походе. Они заботились о своих дружинниках. Он пал в битве на востоке в Гардарике. Предводитель дружины, лучший из сородичей».
В некоторых из рунических надписей упоминается Новгород (Холмгард), но нигде нет упоминания о Старой Ладоге и Киеве. С другой стороны, часто встречается упоминание о Византии («Греция»). В частности, на камне в Эде, к северу от Стокгольма, рассказывается о герое, возвратившемся домой. Надпись гласит: «Рагнвальд велел вырезать эти руны в память о своей матери Фастви, дочери Онэма. Она умерла в Эде. Да поможет Господь ее душе. Руны повелел вырезать Рагнвальд. Он был в Греции и был предводителем дружины». По всей вероятности, Рагнвальд служил в личной страже императора. Часто можно найти упоминания о неудачном походе 1040 года под предводительством Ингвара на Серкланд (очевидно, Халифат). Почти никто не вернулся живым из этого похода, а в память об Ингваре и его людях в Швеции было воздвигнуто 25 рунических камней.
Особенно печальной была участь погибшего готландца Родфоса, и его родители воздвигли в память о нем камень в Шонхеме. Надпись на этом камне гласит: «Валахи его предали, когда он был в походе. Да поможет Бог душе Родфоса. Да отвернется Бог от тех, кто предал его». Валахи жили, вероятно, на территории нынешней Румынии.
Но самым великолепным руническим монументом в память о походах викингов на восток является огромный мраморный лев, который не одну сотню лет стерег вход в афинскую гавань Порто Леоне в Пирее. На плече этого льва какой-то швед оставил длинную руническую надпись, вырезанную внутри переплетающихся змеиных тел, так, как это было принято у него на родине. К сожалению, ветры и непогода, а также происходившие в гавани сражения сделали свое дело, и прочесть эту надпись невозможно. Теперь этот лев стоит в Венеции, куда он был перевезен в качестве военного трофея в 1687 году.