Ксенофонт. Греческая история

ОГЛАВЛЕНИЕ

КОММЕНТАРИЙ

К КНИГЕ СЕДЬМОЙ

Об этом совещании рассказывает и Диодор (XV, 67, 1). Его указание процитировано в коммент. к кн. VI, гл. 5, § 51.

В следующем. году — в 369/8 г. Это не совсем точно; описываемые здесь события охватывают все лето, следовательно, и последние месяцы 370/369 г.

Ваш совет уже дал одобрение — всякое предложение, вносившееся в народное собрание, должно было быть предварительно внесено на рассмотрение совета, снабжавшего его своими примечаниями и резолюцией, не обязательной, однако, для народного собрания, бывшего единственным решающим органом.

Кефисодот — вероятно, знаменитый оратор, происходивший из дема Керамы, бывший наиболее популярным политическим оратором до Демосфена ( Демосфе н, прот. Лептина, 15).

Гоплитов и всадников, набиравшихся исключительно из полноправных граждан.

Выступили походом в Коринф — ср. Диодор (XV, 68, 1—3): «Аркадяне, аргивяне и элейцы на общем совещании решили идти походом на лакедемонян; они отправили посольство к беотийцам с предложением принять участие в этой войне.

Беотийцы послали семь тысяч пехотинцев и двести всадников под предводительством Эпаминонда и других беотархов. Узнав, что беотийское войско идет в Пелопоннес, афиняне также послали свое войско, назначив стратегом Хабрия. Он двинулся в Коринф, присоединил к себе мегарские, 1 пелленские, а затем и коринфские контингенты и, таким образом, составил войско из десяти тысяч человек. Вскоре прибыли в Коринф лакедемоняне и прочие союзники, так что всего собралось не менее двадцати тысяч воинов. Было решено укрепить проходы, чтобы воспрепятствовать беотийцам вторгнуться в Пелопоннес. Вся местность, начиная от Кенхрей и кончая Лехеем, была перегорожена частоколами и глубокими рвами. Работа быстро подвигалась вперед, благодаря обилию рабочих рук и усердию воинов; вся местность была перегорожена прежде, чем беотийцы успели прибыть».

Затем они выступили против лакедемонского гарнизона — рассказ Ксенофонта здесь заслуживает полного доверия, несмотря на то, что он значительно расходится с повествованием Диодора (XV, 68, 4—5) и Павсания (IX, 15, 4). Так, Павсаний рассказывает следующее: «... Эпаминонд победил лакедемонян в битве близ Лехея, а вместе с ними ахейских пелленцев и афинян, прибывших из Афин под предводительством Хабрия». По Диодору, Эпаминонд вызывал противников выйти с ним в открытый бой, но они убоялись: тогда он перешагнул через заграждения, сразился лицом к лицу с врагом и разбил его наголову.

Пошли приступом на Сикион и Пеллену. Ксенофонт умалчивает о том, что эти города не только подверглись приступу, но и были взяты; это ясно из его дальнейшего рассказа (§§ 22 и 44 этой главы; гл. 2, §§ 1 и сл., 11 и сл.). Ср. также Диодор (XV, 69): «Эпаминонд тотчас же выступил в поход на Трезену и Эпидавр; ему не удалось овладеть этими городами, так как в них был очень сильный гарнизон, территорию же их он предал разграблению. Кроме того, ему удалось покорить Сикион, Флиунт 2 и еще некоторые города, наведя на них панику».

О бое под Коринфом рассказывает также Диодор (XV, 69); по его версии в первой стычке беотийцы разбили коринфян и даже вторглись вслед за ними в город, откуда были изгнаны Хабрием; в дальнейшем рассказ Диодора совпадает с рассказом нашего автора.

С «отборным отрядом» — то же, что «триста», см. коммент. к VI, 4, 13, прим. 1.

Помощь от Дионисия — Диодор (XV, 70, 1) рассказывает об этом следующее: «Из Сицилии приплыло в Коринф две тысячи кельтов и иберов, посланных на помощь лакедемонянам тираном Дионисием; они получили жалованье вперед за пять месяцев».

Вернулись на родину: — в сентябре 369 года, Диодор (XV, 70, 1): «Удостоившись почестей от лакедемонян, они отплыли на исходе лета назад в Сицилию».

Ликомед — о нем см. коммент. к кн. VI, гл. 5, § 4.

Природные жители — ср. Геродот (V, 8, 73): «Пелопоннес населен семью племенами. Из них только два — природные племена этой страны и живут в ней искони — аркадяне и кинуряне».

В вооруженной помощи — т. е. в наемниках. Значительная часть аркадян служила наемниками в разных греческих государствах. Это даже вошло в пословицу — про человека, который работает на других (по-русски: «льет воду на чужую мельницу»), говорили, что он «поступает как аркадяне».

Что они аркадяне — таковыми они, действительно, были, по генеалогии их героев-родоначальников (Трифил был сыном Аркада, Полиби й, IV, 77).

Ариобарзана — по Диодору (XV, 70, 2), Филиск был прислан самим царем Артаксерксом.

Господство над Мессеной — Диодор (в том же месте) заблуждается, говоря, что мир не состоялся, так как фиванцы не хотели признать независимости беотийцев: он спутал этот конгресс с конгрессами, бывшими до Левктрской битвы, после которой, конечно, никто не осмелился бы предъявлять фиванцам такие требования.

Большое наемное войско. Диодор (там же): «Филиск оставил лакедемонянам две тысячи отборных наемников, выдал им жалованье вперед и удалился в Азию».

К Архидаму — ср. Плутарх (Агесилай, 33): «Сам Агесилай из-за старости отказался уже от участия в походах. Поэтому его сын Архидам» и т. д.

С просьбой о помощи — в действительности причиной отступления Архидама было, конечно, не только это заявление, но и желание уклониться от решительного сражения.

Смотреть друг другу прямо в глаза — ср. Плутарх (Агесилай, 33): «Говорят, что до этой битвы мужья не решались прямо взглянуть на жен, стыдясь своего поражения».

Об этой битве рассказывают также Плутарх и Диодор. Плутарх (Агесилай, 33): «С войском, пришедшим ему на помощь от тирана из Сицилии, Архидам победил аркадян в так называемой Бесслезной битве (в ней из воинов Архидама не было убито ни одного, а врагов было уничтожено очень много)». Диодор (XV, 72, 3): «Между лакедемонянами и аркадянами произошла большая битва, в которой лакедемоняне одержали блестящую победу. После Левктрского поражения это был их первый, неожиданный успех: в этой битве аркадян пало более десяти тысяч, а из лакедемонян — ни одного. Додонские жрицы заранее предсказали, что эта битва будет бесслезной для лакедемонян». Гром и молния при ясном небе считались важнейшим предзнаменованием; точно также всякие предзнаменования, появлявшиеся с правой руки, считались счастливыми, с левой — несчастными.

[ Потомком которого считался Архидам ]. Это — безусловно вставка читателя поздней эпохи: для греков эпохи нашего автора Архидам не «считался», а был потомком Геракла, наравне с прочими спартанскими царями; Ксенофонт не стал бы сообщать о таком общеизвестном факте.

Все залились слезами — ср. Плутарх (Агесилай, 330): «Эта победа была самым лучшим доказательством того, как обессилела Спарта. Прежде победа над врагами считалась таким естественным и обычным делом, что в честь ее не приносили никаких жертв, кроме петуха; пришедшие из сражения не испытывали особенной гордости, и весть о победе никакого даже чересчур не радовала... В этот же раз, когда получилась весть о победе, а затем прибыл Архидам, никто уж не мог удержаться от выражения своих чувств: первым встретил его отец в слезах радости вместе со всем правительством; множество стариков и женщин спустилось к реке, подымая руки и благодаря богов».

О посольстве Пелопида в Сузы рассказывают также Диодор (XV, 81, 3; некролог Пелопиду) и Плутарх (Пелопид, 30). Известие Диодора — лишь краткая ремарка; рассказ Плутарха — малоинтересный панегирик Пелопиду; здесь рассказывается, как персы восхищались и прославляли его.

Мотивируя свое решение — несколько иначе рассказывает об этом Плутарх (Пелопид, 30): «Узнав, что от лакедемонян и афинян отправились послы к великому царю для соглашения о военном союзе, фиванцы также отправили к царю послом Пелопида».

Лакедемонянин Евтикл — вместе с ним при дворе царя находился и Анталкид; с Пелопидом же в качестве посла от Беотии отправился также фиванец Исмений ( Плутар х, Артаксеркс, 22).

Панкратий — сложное состязание, в котором кулачный бой соединялся с борьбою.

Весь этот параграф дышит сарказмом по адресу беотийцев «Пред персами им было чем похвалиться, говорит Ксенофонт, в деле измены греческому делу они не имели соперников».

По Плутарху (Пелопид, 30), предложенные Пелопидом условия были следующие: 1) чтобы все греки были автономными, 2) чтобы Мессена продолжала существовать, 3) чтобы фиванцы носили титул исконных друзей персидского царя.

Плутарх в «Артаксерксе», 22, стоит на той же точке зрения, что и Ксенофонт, считая причиной казни Тимагора полученные им в Персии взятки: «(Артаксеркс), получив от афинянина Тимагора через своего секретаря Белурида секретное письмо, обрадовался и дал ему десять тысяч дариков и т. д. За взяточничество афиняне осудили Тимагора на казнь». В «Пелопиде», 30, он становится на более правильную точку зрения, указывая, что если Тимагор и взял посул от персидского царя, то, во всяком случае, не это было причиной его казни: «Афиняне предали Тимагора смерти. Если бы причиной приговора было чрезмерное изобилие полученных им даров, то это было бы правильно и справедливо... Но, по-видимому, афинян возмутило здесь не взяточничество... им было тягостно, что фиванцы имели во всем успех».

Царь пренебрег аркадянами — Из § 26 вы видели, что, с одной стороны, между аркадянами и элейцами шел спор из-за пограничных областей; с другой, отношения между аркадянами и фиванцами были крайне недоброжелательными. Очевидно, решение спора о границах было передано царю, и он, в угоду фиванцам, решил его в пользу элейцев ( Э д. Мейе р, ук. соч., 444).

Дипломатическая победа фиванцев была причиной смерти не только афинянина Тимагора, но и спартанца Анталкида (Плутарх, Артаксеркс: 22): «(Царь) так пренебрежительно отнесся к Анталкиду, так унижал и оскорблял его, что на обратном пути он, из-за насмешек врагов и страха пред эфорами, лишил себя жизни».

Описываемые здесь события произошли в 367 г.

Третий поход Эпаминонда в Пелопоннес Диодор (XV, 75, 1) справедливо считает событием одновременным с посольством в Сузы и рассказывает о нем следующее: «Фиванец Эпаминонд, вторгшись с войском в Пелопоннес, подчинил Ахайю и еще некоторые государства и освободил от ахейских гарнизонов Димы, Навпакт и Калидон». 1

О событиях в Сикионе Диодор (XV, 70, 3) сообщает следующее: «В то же время (т. е. в 369/8 г.) сикионец Евфрон, человек отважный и отчаянный, решил при содействии аргивян захватить тираническую власть. Удачно устроив государственный переворот, он отправил в изгнание сорок самых богатых сикионян, конфисковав в казну их имущество. Получим таким образом в свое распоряжение огромную сумму денег, он нанял наемников и сделался полновластным господином города».

Вся эта глава посвящена событиям из истории Флиунта с Левктрской битвы до 366 г. Эти события играли весьма второстепенную роль в общем ходе войны; Ксенофонт рассказывает о них с дидактической целью.

Диодор (XV, 69, 1) сообщает, что Флиунт был взят в этот раз; из нашего источника мы видим, что это неверно.

Внутреннюю часть акрополя — эта внутренняя часть имела весьма значительное пространство: кроме нивы, о которой говорится ниже (§ 8), здесь находилась также священная роща с храмом Ганимеды-Гебы и святилище Деметры ( Павсани й, II, 13, 3—5).

В § 5 были названы аркадяне и элейцы и не были упомянуты аргивяне; здесь, наоборот, указаны аркадяне и аргивяне и не названы элейцы. Вероятно, в обоих случаях мы имеем дело с простым пропуском.

В следующем году — т. е. в 368 г.

Был и еще поход на Флиунт — в 367 г.

Начальником фиванского отряда, т. е. одним из тех лиц, которых выше, гл. 1, § 43, Ксенофонт по аналогии называет гармостами.

Под командой Харета — ср. Диодор (XV, 75, 3): «Флиунтцы воевали с аргивянами и были лишены подвоза продуктов. На помощь им пришел посланный афинянами стратег Харет с войском. В двух битвах он разбил аргивян; флиунтцы снова оказались в безопасности, и Харет вернулся в Афины».

До сих пор пелленцы фигурировали в числе врагов лакедемонян; ниже (4, 17) указано, что они перешли на сторону последних. Из нашего места ясно, что этот переход произошел уже до 367 года.

На агоре — хоронить внутри городской черты воспрещалось. Такой чести удостаивались лишь в особо исключительных случаях самые популярные граждане (с разрешения Дельфийского оракула, как было при смерти знаменитого согражданина Евфрона, Арата, Плутар х, Арат, 53).

Ороп, лежавший между Аттикой и Беотией, был предметом постоянных споров между этими двумя государствами.

Изгнанниками — изгнанными в 377 г. аристократами, нашедшими приют у эретрийского тирана Фемисона. Рассказ Ксенофонта здесь грешит умышленной туманностью; гораздо яснее Диодор (XV, 76, 1): «Тиран Эретрии Фемисон захватил Ороп. Этот город, принадлежавший до тех пор афинянам, он потерял самым неожиданным образом: когда афиняне пошли на Ороп с войском, много превышающим силы Фемисона, фиванцы пришли к нему на помощь, и он позволил им временно занять Ороп; но затем они не отдали его обратно». Произошло это в 367/66 г.

Недовольны союзниками — весьма правдоподобное толкование конца § 1 у Э д. Мейера (ук. соч. V, 447): «(В войне за возвращение Оропа) афиняне рассчитывали на помощь своих пелопоннесских союзников. Однако, последние не имели ни желания, ни достаточных сил для наступления на Беотию; поэтому они утешили афинян тем, что в будущем они потребуют третейского суда, а до тех пор пусть Ороп остается в руках Фив. Афиняне совершенно разочаровались в своих союзниках: они ведь так ревностно поддерживали пелопоннесцев в течение всего предыдущего времени, а теперь те не помогли им в крайней нужде».

К этому миру, несомненно, примкнули и афиняне с их союзниками. Только лакедемоняне оставили открытым вопрос о мире: они не могли подписать мирного договора, так как не желали санкционировать отложения Мессены. Таким образом наступил всеобщий мир; посредником и на этот раз выступил персидский царь. Вот что рассказывает об этом мире Диодор (XV, 76, 3): «В это же время (в 366/5 г.) персидский царь отправил посольство в Грецию и убедил греков прекратить военные действия и заключить между собой всеобщий мир. Так окончились войны, известные под названием Лаконской и Беотийской и продолжавшиеся более пяти лет, если относить начало их ко времени Левктрской битвы». О поведении Спарты рассказывает также Плутарх (Агесилай, 34): «(Лакедемонянам было очень тяжело то, что отложилась Мессения). Вот почему Агесилай не принял предложенного фиванцами мира».

Приблизительно в это же время — в конце 366 или в начале 365 г.

Дионисий I скончался в 367 г., и на престол вступил его сын Дионисий II.

Покорили Ласион — об этом столкновении элейцев с аркадянами рассказывает также Диодор (XV, 77, 1—4): «(В 365/4 г.) в то время, как вся Эллада наслаждалась благами мира, снова вспыхнули между некоторыми из государств войны и неожиданные государственные перевороты. Аркадские изгнанники, отправившись в поход из Элиды, захватили в так называемой Трифилии укрепленный пункт, известный под названием Ласиона. Уже с давних пор аркадяне и элейцы враждовали из-за Трифилии. Власть над Трифилией переходила поочередно из одних рук в другие, в зависимости от того, на чью сторону склонялось военное счастье. В это время Трифилией владели аркадяне, но элейцы отобрали ее у них под предлогом заступничества за изгнанников. Выведенные этим из себя аркадяне сперва отправили посольство с требованием вернуть укрепление; когда же никто не обратил внимания на их заявление, они призвали на помощь отряд союзных афинян и вместе с ним выступили походом на Ласион. Элейцы со своей стороны выступили на помощь изгнанникам. Вблизи Ласиона произошла битва; так как аркадяне во много раз превосходили численностью противников, элейцы были разбиты и потеряли более двухсот воинов. Это было только начало, после которого вражда между аркадянами и элейцами получила еще более ожесточенный характер: аркадяне, воодушевленные успехом, тотчас же пошли походом на Элейскую область и овладели городами Марганами и Кронием, а также Кипариссией и Корифасием».

Ласион уже в 399 г. оспаривался аркадянами у элейцев; см. кн. III, гл. 2, § 30.

Отряд трехсот — очевидно это был, как и фиванский «отряд трехсот», отряд отборной гвардии.

Акрорейцев — жителей гористой местности в северной Элиде, вблизи границ Аркадии и Ахайи.

Кроний, т. е. холм Кроноса, примыкает с севера к Альтии, священному участку Олимпийского Зевса.

Сторонниками демократического строя — очевидно, и пелленские демократы были в союзе с аркадянами.

В это время — в 364 году.

Скиритиде — очевидно, принадлежащей теперь к Аркадскому союзу. Прежде она принадлежала Лакедемону (кн. V, гл. 2, § 24 и кн. VI, гл. 5, § 24).

Внешняя ограда — аркадяне обнесли город двумя рядами осадных сооружений: внутренняя окружала непосредственно холм, на котором находился город; внешняя ограда служила для защиты осаждающих от нападения извне. Она окружала лагерь осаждающих, проходя всюду по равнине и только в одном месте подымаясь на обращенный к Кромну склон лежащего невдалеке от города холма. Если бы Архидам овладел оградой в этом месте, то он занял бы позицию, господствующую над лагерем осаждающих.

Эпаритов — так называлось состоявшее из 5000 чел. (по Диодор у, XV, 62 и 67) отборное наемное войско Аркадского союза.

Длинным флангом — в каких случаях надо выстраивать войско таким образом, указывает наш автор в своем трактате о коннице («Гиппархике», IV, 3).

О праздновании 104-й Олимпиады под руководством жителей Писы рассказывает несколько по иному Диодор (XV, 78; предпочтение следует отдать рассказу Ксенофонт а): «(В 364/3 г.) 104-я Олимпиада праздновалась под руководством жителей Писы и аркадян; в ней победителем в беге оказался афинянин Фокид. В этом году жители Писы, вспомнив о былом величии их отечества и опираясь на старинные мифы, объявили, что им по праву принадлежит руководство общеэллинскими олимпийскими торжествами. Считая указанное время наиболее подходящим для того, чтобы оспаривать руководство состязаниями, они заключили союз с аркадянами, бывшими во вражде с элейцами, и при их содействии выступили против элейцев, только что приступивших к устройству состязаний. Элейцы выступили против них всенародным ополчением, и завязалась жаркая битва. Свидетелями ее были собравшиеся на торжество греки. Находясь в полной безопасности, они восседали с венками на головах и спокойно приветствовали подвиги доблести, проявляемые обеими сторонами. Наконец, победили жители Писы и стали руководить состязанием. Впоследствии злейцы не упоминали этой Олимпиады в списке Олимпиад, так как, по их мнению, руководство в ней было захвачено противозаконно, насильственным путем». Последнее указание встречаем и у Павсания (VI, 4, 2): «Сто четвертой Олимпиады, в которой впервые оказался победителем Сострат, элейцы не упоминают в списке Олимпиад, так как не они были распорядителями в этом состязании, а вместо них — жители Писы и аркадяне». Ср. там же, 22, 3.

Олимпийский год — 104-я Олимпиада, см. вышеприведенные цитаты. Олимпийские состязания начинались в первое полнолуние после летнего солнцеворота.

Им принадлежало заведывание святилищем. По Страбону (VIII, р. 355), и первоначально святилищем заведывали элейцы; в руках жителей Писы заведывание находилось лишь с 676 по 572 г. (прибл.).

Пентатла — пентатл представляет собою цикл из пяти видов состязаний, из которых первые четыре были различными видами бега, а пятый — кулачный бой. Победителем в пентатле считался тот, кто выиграл наибольшее число из 5 состязаний. Поэтому перед началом пятого состязания шансы конкурентов уже более или менее определялись; напр., если были кандидаты, имевшие 3 выигранные состязания, то выигравшие только одно устранялись и не принимали участия в пятом состязании, так как даже в случае победы в этом состязании они не догнали бы своих соперников.

Между нею и алтарем — подробное описание этого огромного алтаря, сооруженного из прессованной золы сожженных жертвенных животных, дает Павсаний (V, 13, 8 и сл.).

Альтии — так называлась внутренняя часть участка, посвященная непосредственно Зевсу (храм Зевса с примыкающею рощею, дворами и службами). Ср. Павсаний (V, 10, 1).

О распадении Аркадского союза на две враждебные партии рассказывает также Диодор (XV, 82, 1—4; пользование сокровищами Олимпийского храма он ошибочно приписывает мантинейской, а не тегейской партии): «(В 363/2 г.) аркадяне с жителями Писы сообща руководили олимпийскими состязаниями, взяв в свои руки власть над святилищем и находившимися в нем сокровищами. Немало вкладов мантинейцы употребили на собственные нужды; поэтому виновники этого беззакония прилагали все старания, чтобы война с элейцами продлилась, так как в случае наступления мира им пришлось бы дать отчет в истраченных суммах. Так как остальные аркадяне желали заключения мира, — они вступили в междоусобную борьбу со своими одноплеменниками. Возникли две партии; во главе одной из них стали тегейцы, во главе другой — мантинейцы. Вражда между обеими партиями все увеличивалась, дойдя, наконец, до вооруженного столкновения. Тегейцы отправили послов к беотийцам с просьбой прислать им подмогу, и беотийцы послали им на помощь значительное войско под предводительством Эпаминонда. Тогда мантинейцы, убоявшись войска и прославленного военной доблестью Эпаминонда, отправили послов с просьбой о союзе к самым заклятым врагам беотийцев — к афинянам и лакедемонянам; это посольство имело успех». Мы видим, что и олигархический Ксенофонт и демократически настроенный источник Диодора не ищут более глубоких, внутренних причин для объяснения распада Аркадского союза; Ксенофонт видит единственную причину в сребролюбии вожаков демократии и боязни их за собственную жизнь; источник Диодора, искажая факты, бросает это же обвинение мантинейцам, главарям аристократической партии.

Послы от эпаритов — как указывал наш автор в гл. 4, § 34, теперь эпариты состояли уже преимущественно не из наемников, а из влиятельнейших граждан. О походе Эпаминонда в Спарту рассказывают также Диодор (XV, 82 и сл.), Плутарх (Агесилай, 34), Юстин (VI , 7) и Полиби й.

Выступив в поход — в 362 г.

Его противниками — т. е. жителями прежде порабощенных Александром, а затем освобожденных беотийцами городов.

Выступил из Немеи — Диодор (XV, 72, 5) ничего не знает о стоянках Эпаминонда в Немее и Тегее; по его версии Эпаминонд двинулся на Спарту из Мантинейской области: «Лакедемоняне, как ближайшие соседи, тотчас же выступили походом в Аркадию; в то же время и Эпаминонд, выступив вперед со своим войском и находясь на небольшом расстоянии от Мантинеи, узнал от местных жителей, что всенародное ополчение лакедемонян предает опустошению Тегейскую область».

Счастливым — ср. Диодор (XV, 82, 6): «Он замыслил славный подвиг, но судьба противодействовала ему».

Повел войско — ср. Полибий (IX, 8): «Приказав войску пообедать в обычное время, Эпаминонд с наступлением сумерек двинулся в поход».

Критянин — ср. Плутарх (Агесилай, 34): «Агесилаю донес об этом, по словам Каллисфена, феспиец Евтин, по Ксенофонту же какой-то критянин. Агесилай немедленно послал в Спарту конного гонца с этим известием, а через короткое время явился туда и сам». Гораздо фантастичнее рассказ Диодора (XV, 82, 6), по словам которого Агесилай остался в Спарте, а предводителем выступившего в Аркадию спартанского войска был Агис (sic! так звали предшественника Агесилая, умершего уже в 399 году). «Лакедемонский царь Агис, подозревая хитрый замысел Эпаминонда и хорошо умея предвидеть будущее, отправил в Спарту критян-курьеров; они опередили Эпаминонда и известили оставшихся в Спарте, что беотийцы идут напрямик в Лакедемон, желая разорить город, и что сам царь с величайшей поспешностью идет на помощь отечеству. Он предложил оставшимся в Спарте охранять город и ничего не страшиться, так как скоро он явится на помощь».

Он взял бы город — ср. Диодор (XV, 83, 1): «Если бы нападение Эпаминонда не было обнаружено заранее, ему удалось бы незамеченным вторгнуться в Спарту».

На ровном месте — здесь Ксенофонт в своем стремлении прославить доблесть Спарты, по-видимому, впадает в преувеличение. Правдоподобнее рассказ Диодора (XV, 83, 2—4): «Агесилай... со всевозможным тщанием позаботился об охране города. Детей старшего возраста и стариков он расставил на крышах домов, приказав им отражать пытающихся напасть на город; сам же он выстроил под своей командой воинов цветущего возраста и распределил их по проходам и теснинам, ведущим к городу; он преградил все те места, через которые можно было подойти к городу, и спокойно ждал наступления врага. Разделив на много частей свое войско, Эпаминонд вел нападение в одно и то же время в разных местах: увидев настроение спартанского войска, он сразу понял, что спартанцы были предупреждены о его прибытии; однако, он по очереди сражался со всеми отрядами и ввязывался в рукопашный бой, терпя поражение вследствие неудобства своих позици й».

Архидам — о его мужестве рассказывает также Плутарх (Агесилай, 34); больше всех отличался в этом бою, по словам этого автора, спартанец Исид, сын Фебида.

Победители лакедемонян — в Левктрской битве.

Эпаминонд полагал — Диодор (XV, 83, 5) ошибается, говоря, что Эпаминонд отступил, узнав о приближении спартанского войска, якобы только теперь вернувшегося в Спарту под предводительством царя Агиса (см. коммент, к § 10).

Афинские всадники — ср. Диодор (XV, 82, 2): «Посланные союзными афинянами воины в числе шести тысяч под командой стратега Гегелоха (имя искажено; его звали Гегесилей — Эфор у Диог. V. II, 54; Ксеноф. о походах, 3, 7)».

Поражение под Коринфом — о каком поражении здесь идет речь — неизвестно; может быть, по пути на афинян напали коринфяне.

Как только увидели врагов — по словам Полибия (IX, 8, 11), войско Эпаминонда было замечено, когда оно находилось в семи стадиях (1 км) от Мантинеи.

Много доблестных мужей — в числе их был и Грилл, сын нашего автора, Диоге н, Лаэртий, II, 54; по нелепой позднейшей афинской традиции (у Павсани я, VIII, 11,6; IX, 15, 5), Эпаминонда убивает Грилл.

Дал приказ готовиться к битве — 12 скирофориона (5 июля) 362 г. ( Плутар х, О славе афинян, 7). Точно так же Диодо р (XV, 82, 1) и автор «Жизнеописания десяти ораторов» ( Демосфе н, 27) датируют эту битву архонтом Хариклидом, т. е. 363/2 г.

Палицы — по-видимому, палицы Геракла, фиванского героя.

«Главные моменты Мантинейской битвы ярко освещены Ксенофонтом; известие Диодора (XV, 84 и сл.) не только невероятно с точки зрения военной науки, но написано исключительно с точки зрения афинских интересов» ( Э д. Мейе р, ук. соч. 471).

Длинною колонной по два в ряд выстраивалось войско в пути; фронтовое расположение (глубокими и широкими массами) придавалось войску в бою.

Он нанесет окончательное поражение — таким образом, Эпаминонд повторил здесь маневр, примененный им в Левктрской битве: скопление всей ударной массы на левом крыле с целью решить всю битву нападением на правое, боевое крыло врага и, по возможности, совершенное устранение от боя отодвинутого далеко назад правого крыла; однако, этот маневр здесь был гораздо более разработан.

Строй конницы — конница стояла в обеих армиях на флангах ( Диодо р, XV, 85, 2). Эпаминонд сделал из конницы центр тяжести всех своих боевых сил; чтобы сделать ее удобоподвижной и годной для нападения на пехоту, он применил и развил издавна применявшееся в Беотии чередование всадников со «сражающимися вместе с конницей пехотинцами» (ср. Фукиди д, V, 57, 2). Теперь гоплиты были почти совершенно вытеснены пельтастами, и потому конница приобрела большое значение, тогда как прежде она была бессильна против гоплитов. Военные приемы Эпаминонда имеют крупное историческое значение; «в том, что правое крыло в сущности вовсе не принимает действительного участия в сражении, мы видим зародыш битв македонской эпохи, в которых бой обычно решался только кавалерийской дуэлью, а ядро армии — фаланга — часто совершенно не участвовало в деле» ( Э д. Мейе р, ук. соч. V, 470).

Афиняне с правого фланга — известие о численности и расположении отдельных контингентов мы имеем у Диодора (XV, 84, 4 и сл.; его цифрам, впрочем, доверять не следует): «Мантинейцам помогали элейцы, лакедемоняне, афиняне и некоторые другие; общее число всех их было более двадцати тысяч пехотинцев и около двух тысяч всадников. Соратниками тегейцев была большая часть (и в этом числе самые могущественные) из аркадских государств, ахейцы, беотийцы, аргивяне и некоторые другие из пелопоннесских и внепелопоннесских союзников; всего на их стороне собралось более тридцати тысяч пехотинцев и не менее трех тысяч всадников... Ввиду их военной доблести мантинейцы с прочими аркадянами занимали правый фланг; их соседями и соратниками были лакедемоняне, вслед за ними стояли элейцы и ахейцы, остальные места занимали еще более слабые отряды; левый фланг заполняли афиняне. Фиванцы же сами занимали левый фланг; рядом с ними стояли аркадяне, правый же фланг был отдан аргивянам. Остальное войско — евбейцы, локрийцы, сикионцы, а также мессеняне малиейцы и энианы, фессалийцы и прочие союзники — занимало средние места; всадников же обе стороны расставили на обоих флангах».

Эпаминонд пал в бою — смерть его подробно описана и приукрашена легендарными подробностями у Диодора (XV, 87). Убийцей Эпаминонда, по Диоскуриду (Плутарх, Агесилай, 35), был спартанец Антикрат. Ср. Павсани й , VIII, 11. 5 и сл.

Пала от рук афинян — это произошло, вероятно, еще в начале сражения (ср. Диодо р, XV, 85, 6).

1 Вряд ли это верно. Вероятно, Мегара была нейтральна, так как она давала свободный проход и афинским и беотийским войскам. Э д. Мейе р, ук. соч., V, 429, прим.

2 Относительно Флиунта Диодор ошибается.

1 Эти этолийские города были присоединены к Ахайе за 20 лет до описываемых событий.