Ермолин Е. Русская культура. Персоналистская парадигма образовательного процесса

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1. Методологические принципы формирования культурологической образовательной парадигмы

1.3. Искусствоведческие основания изучения истории русской культуры

1.3.1. Общие положения

Персоналистский подход к изучению культуры в образовательном процессе позволяет четко аргументировать высочайшую значимость художественного творчества и его продуктов как самостоятельного предмета изучения. Она в этих координатах связана с тем, что искусство есть свидетельство об истине бытия; нередко оно обладает символической глубиной; художественное же творчество представляет собой попытку раскрыть глубинные основы универсума. У Вяч.Иванова есть идея о творчестве как о нисхождении: символическом воплощении духовных интуиций, высшего познания в ограниченной форме художественного произведения . По словам П.А.Флоренского, развивавшего схожие мысли, «в художественном творчестве душа восторгается из дольнего мира и восходит в мир горний. Там без образов она питается созерцанием сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей и, напитавшись, обремененная ведением, нисходит вновь в мир дольний. И тут, при этом пути вниз на границе вхождения в дольнее, ее духовное стяжание облекается в символические образы - те самые, которые, будучи закреплены, дают художественное произведение» .

Искусство открывает возможность постижения абсолютного, метаисторического духовного опыта, доступного русскому человеку в принципе, создания идеальных образов. С неизбежностью художник свидетельствует в искусстве и о своем обычном или экстраординарном духовном опыте, о своем прорыве к трансценденции. Художественный образ в искусстве располагает символическим потенциалом, может уходить в символические глубины. Это определяет значимость искусства как способа трансцендирующей символизации, освоения высшего бытия. Искусство, по Э.Мунье, «приоткрывает перед нами двери ада и намекает на существование сверхчеловеческого» . Оно связывает человека и высшую реальность. Искусство высвечивает содержание здешнего бытия с высоты трансценденции. Идеальное начало в искусстве являет себя как непосредственно, иконически, так и опосредованно, как оценка безыдеальной реальности. Свидетельствуя об истине, искусство обладает высоким познавательным потенциалом.

Кроме того, значимость изучения искусства в учебном процессе обусловлена тем, что в русском искусстве полно и разнообразно выразились вершины духовного опыта, доступные русской культуре в целом. Коль скоро мы акцентируем в образовательном процессе духовное содержание истории русской культуры, мы обязаны считаться также и с тем, что именно в русском искусстве оно раскрывается чрезвычайно полно и ярко. Содержание искусства разнообразно и многогранно, как сама культура и жизнь народа. У русских искусство - источник гордости, средство возвыситься над низкими горизонтами повседневного обихода, будничными пошлостями и мерзостями, духовная опора, средство духовно емкого диалога с другими народами, со всяким человеком, отчет Господу Богу на Страшном Суде. Так, русская литературная классика – очевидная вершина русской культуры. В сфере духовной жизни литература и писатель являлись последней инстанцией. Мировое признание России также связано со словом, с литературой, с Достоевским, Толстым, Чеховым.

Особый интерес к искусству связан, по логике предлагаемого подхода, со способностью художественных произведений как отчетливо раскрыть смысл и значимость человеческого творческого акта в пределах российской культуры, так и конденсировать содержание целокупного культурного опыта, той или иной культурной эпохи, причем в таком объеме, какой нередко недоступен в других сферах культуры, разнообразно отразить реальную жизнь в ее существе. Тот или иной способ творчества также позволяет засвидетельствовать ведущие векторы культурной жизни исторического момента.

И скусство не просто средоточие русской культуры, а и наиболее достоверная родина. В искусстве Россия нашла свое самое полное и глубокое выражение, наиболее адекватно реализовалась. Россия - то, что отрефлексировано художественными средствами, а образ - средство рефлексии. В основном содержании русское искусство и есть Россия, главное русское духовное событие. В русской культуре в художественное общение вложен весь опыт человеческого бытия, так что не всегда есть необходимость по-другому общаться хоть с Богом, хоть с президентом. Искусство, и прежде всего литература, формировало общественную повестку дня, здесь выносились на мирской и Божий суд главные мысли и чувства человека; это и экзистенциальная мистерия, и пространство социальной драмы, и поле боя Бога с дьяволом. Это событие творческого поиска и духовного роста происходит в вечности, обозначая прорыв к ней из тупиков и каверн короткой истории.

В общекультурном процессе искусство обычно является способом запечатления культурных мифов. Искусство нередко сгущает и подчеркивает то, что присутствует в культуре в разреженном и неочевидном виде. В его явлениях обретают законченное выражение актуальные восприятия основных символов той или иной культурной эпохи, в целом культурного мира, культурной ойкумены, наконец. Действенные виды искусства получают ритуальную значимость. Они или прямо срастаются с ритуалами, находя свое место в системе культовых и аскетических действ, или вступают с ними в диалог, или даже разрабатывают новые ритуалы, наиболее подходящие для новой культурной среды.

Искусство, сверх того, является не только свидетельством о конкретной культурной ситуации, в которой оно появилось на свет. Произведения искусства входят в более общий диалогический контекст. Они резонируют на факт предшествующей культуры, отражая ее в новых зеркалах смысла. В процессе своей жизни в культуре после выхода к читателю-зрителю-слушателю они преодолевают первоначальный исторический горизонт своей эпохи и снова и снова подвергаются «переосмыслению и перевоплощению» (В.С.Библер), сохраняя в то же время свое суверенное смысловое ядро. Произведения искусства подчас передаются от поколения к поколению как нестареющее свидетельство. Как заметил Х.-Г.Гадамер, у художественных явлений есть «свое собственное настоящее (...) произведение что-то говорит человеку, и не только так, как историку что-то говорит исторический документ,- оно что-то говорит каждому человеку так, словно обращено прямо к нему как нечто нынешнее и современное (...) Оно подлежит интеграции в самопонимание каждого человека» .

Культурная жизнь в целом - это в значительной степени процесс человеческого творчества. Человек создает и пересоздает себя и мир в соответствии с логикой культурного проекта по принятому для себя образцу (образу). Творчески преображенные в соответствии с проективным замыслом мир и человек подобны художественному произведению. Каждый человек - хотя бы иногда художник, поскольку многие виды культурной деятельности предполагают вложения творчества и приводят к созданию «второй», художественной реальности. Но культура не сводится к этому осознанному творческому самопрограммированию, пересозданию бытия. Культура - процесс зачастую стихийный, напоминающий естественные движение и рост. Телеологичность в культуре прочитывается где-то в результирующей точке, а процессуально улавливается часто слабо - как на уровне личности, так и на уровне общества. Тем ценнее при изучении культуры обращение к сферам, в которых дают о себе знать проективная чистота и внятность как результат последовательных творческих усилий. Это, в частности, и есть сфера искусства.

В искусстве ярко и объемно претворился личностный опыт. К искусству как к полюсу насущного и вечного тяготеет в русской культуре и в русской жизни все самое живое, сильное, умное. В искусстве человек реализует себя, выразил себя и выражен наиболее полно, в актах творчества и сотворчества (чтения, сопереживания, обсуждения).

Искусство так или иначе отражает душу художника. Произведения искусства портретируют своих создателей, дают свидетельства уникальной жизни, предлагают оригинальный взгляд личности на мир. В них задаются и получают разрешение экзистенциальные вопросы личного бытия. Если акцентировать при изучении культуры процесс самораскрытия личности, то необходимо указать на то, что искусство есть один из способов «персонализации» личности; это «озарение экзистенции», по К.Ясперсу. Здесь с огромной силой обнаруживает себя творческая способность человека. Редкий человек не находит в себе художнической потенции. В первую очередь при изучении искусства нам интересна творческая личность в ее художественном самоосуществлении. В искусстве наиболее ярко бывают запечатлены самобытность и вершины духовной жизни личности, часто искусство несет отпечаток богатейшего личностного духовного опыта, выраженного особенными, неповторимыми средствами. Причем здесь, по замечанию В.С.Библера, художник общается с другими, как с самим собой - и с самим собой, как с другим. Так возникает почва для содержательного диалога, подлинной межличностной коммуникации в пространстве духовных смыслов.

Искусство есть многосторонний диалог, полилог (художник-время-читатель и зритель-общество-традиции-Бог...). В частности, искусство позволяет сделать уникальное бытие человека доступным другим людям через переживание, вживание.

Изучение искусства как культурного феномена не может обойтись без освоения тех контекстуальных аспектов его функционирования, которые в совокупности с ним самим составляют область художественной культуры . Речь идет об учете, в частности, таких явлений, как процессы распространения, восприятия, усвоения и оценки искусства, функционирование специализированных институтов, обеспечивающих воспроизводство и хранение произведений искусства, общественные формы существования искусства, статус художника в обществе, феномен публики-реципиента художественных произведений, а иногда, что нам кажется особенно важным подчеркнуть, - и сотворца искусства. В совокупности эта тематика составляет контекст художественной жизни. В целом художественная культура традиционно является привилегированным предметом изучения в образовательном процессе, на различных образовательных уровнях.

Персоналистская значимость искусства связана, в частности, и с тем, что оно обращено к человеческому «я», дает возможность реализовать свободу духовного выбора, это недирективная сфера культуры, где обычно формируются различные версии смысла и ценностных иерархий, что создает диалоговое пространство, предполагает дискуссионность контакта.

Сказанное мотивирует особый интерес к искусству как одной из сфер русской культуры при ее изучении.

При осмыслении значения искусствоведческой и литературоведческой проблематики в изучении истории культуры возникает необходимость выявить место искусства в общекультурной динамике. Искусство как таковое, в его специфичности, - это предмет искусствоведения. Сугубо искусствоведческий подход к явлениям искусства для культурологии - подготовительный этап к лучшему уяснению культурного смысла памятников искусства . Иными словами, при изучении истории культуры искусство представляет интерес прежде всего не само по себе, не в своем самодовлеющем качестве, как самоцель. Нужно осознать искусство как специфический культурный объект, как яркое свидетельство о духовном мире, умострое и практическом опыте человека, эпохи, момента, культурной среды, как жизнестроительный фактор, способствующий не только опознанию истины, но и преображению под ее действием личности и общества. Для истории культуры особенно значимо осмысление произведений искусства как отпечатков, слепков духовной жизни, особого способа контакта с космосом и хаосом, производства и передачи смысла. Акцентируются при этом вопросы что, кто, зачем и почему , хотя сохраняет значимость и вопрос как .

В учебном процессе уясняется культурное значение искусства. Именно с этой целью в культурологической образовательной парадигме происходит отбор характерного и ценного в сфере искусств. И именно поэтому искусство не может изучаться изолированно, без привлечения широких параллелей с наукой, социальной жизнью, религией, философией и пр. При историко-культурном изучении искусства нам важны, как замечал Л.М.Баткин, «сквозная умонастроенность, таящаяся в глубине всех этих сфер, их жизнестроительная направленность, их структурная общность» .

Изучение искусства в культурологическом аспекте не предполагает рассмотрения произведений искусства исключительно в их детерминации экономическими, политическими или социальными условиями жизни человека. Искусство, имеющее духовные корни, вовсе не является только и сплошь оттиском сиюминутных обстоятельств или других внехудожественных детерминативов. Оно по-своему самодостаточно. Есть самостоятельная культурно-историческая содержательность и ценность, качество которой определяется не социальной спецификой момента, а полнотой человеческой самореализации в художественном творчестве, глубиной постижения и выражения истины. Есть особенности языка искусства, которые подчас содержат такое знание о глубинах культурного опыта, которое не раскрывается никаким другим способом.

Культурологический подход, думается, не препятствует включению в сферу интереса при изучении истории культуры практически всего интересного в искусстве как таковом. Искусство в России никогда не существовало как самоцельное, автономное явление. Десятками нитей оно было связано с духовной жизнью общества и с ее культурными выражениями. В каждый исторический период по-своему происходило интереснейшее сопряжение искусства и религии, искусства и общественной жизни, искусства и политики, технологии власти. В контексте этого сопряжения менялись смысл и задачи искусства. По-новому определялась специфика художественного образа. Вершинные явления в искусстве, безусловно, имеют и первоочередное культурное значение.

Масштаб личности художника, глубина мыслей, широта ее проблемной базы, оригинальность художнического взгляда на мир определяет место того или иного художника в общем процессе изучения истории культуры. Наиболее значимы для нас, следовательно, как объект изучения при преподавании истории русской культуры крупнейшие русские художники во всех областях художественной деятельности, в любом виде искусства: их персональное самоопределение в искусстве, их самореализация посредством искусства, их свершения и открытия. В литературе это, например, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Лев Толстой, Антон Чехов, Блок, Горький, Платонов, Мандельштам, Набоков, Солженицын, Бродский, Домбровский, Владимов, Искандер. В живописи Андрей Рублев, Феофан Грек, Дионисий, Иванов, Суриков, Репин, Врубель, Кандинский, Малевич, Филонов. В театре Мочалов, Щепкин, Ермолова, Станиславский и актерская школа МХАТа, Мейерхольд, Вахтангов, Таиров, Михаил Чехов, Товстоногов, Эфрос, Любимов и др. В музыке Глинка, Чайковский, Мусоргский, Скрябин, Стравинский, Шостакович, Шнитке. В кинематографе Эйзенштейн, Тарковский, Хуциев.

Важнейшим историко-культурным эпизодом является также «жизнестроительная» (в самом широком смысле) эпоха в русском искусстве. Искусство воспринимается в ее контексте как созидание не просто изолированных, обособленных от жизни художественных произведений, но - самой жизни: как способ преобразования мира по мерке человеческого проекта, человековедение, «человекостроение».

По замечанию Г.Д.Гачева, «русскому писателю не столько дорого было создать совершенное литературное произведение, сколько жизнь понять и прожить ее истинно» . В России идея практической нацеленности искусства является в принципе константой. Но жизнестроительный потенциал искусства наиболее остро был осмыслен и принят к реализации в XIX - первой половине ХХ вв., в контексте романтического творчества и его различных изводов. Разумеется, художник при этом подчас рисковал очень многим, и градус самонадеянности нередко совпадал с градусом самообольщения, уступки опасному соблазну. Однако и подлинные духовные свершения мирового значения - это результат охарактеризованной творческой ориентации. В ее свете даже не самые крупные художники эпохи (скажем, литераторы - Белинский, Чернышевский, Брюсов и Сологуб, Ходасевич и Георгий Иванов) получают особую роль и огромное значение при изучении истории культуры в целом. В таких координатах и процесс освоения (восприятия) искусства воспринимался не как отдохновение от трудов, а «как труд , как дело , требующее отваги, подвижничества».

Иванов Вяч. И. Лик и личины России. М., 1995. С.59-66.

Флоренский П.А. Иконостас. Избранные труды по искусству. СПб., 1993. С.18.

Мунье Э. Персонализм. М., 1992. С.97.

Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С. 256, 261-262.

Баткин Л.М. О некоторых условиях культурологического подхода // Античная культура и современная наука. М., 1985. С.306.

Гачев Г.Д. Образ в русской художественной культуре. М., 1981. С.9.