Панова В., Бахтин Ю. Жизнь Мухаммеда

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 17. Ансары и мухаджиры

Первая мечеть

Дома пророка

Свадьба Мухаммеда и Айши

Свадьба Али и Фатимы

Борьба за власть и укрепление уммы

Преданность мухаджиров пророку

Нужда и лишения

Побратимство

Неприязнь между ансарами и мухаджирами

Сальман аль-Фариси

Абдаллах ибн Убайя

"Нет принуждения в вере"

Лицемеры

Столкновения с христианством и иудаизмом

Рассуждения об Ибрахиме и его "ханифии"

Снова лицом к Каабе

Конституция Медины

 

И так, в конце сентября 622 года пророк и посланник Бога прибыл в селение Куба, расположенное на южной окраине оазиса Ясриб, на расстоянии двух арабских миль (около четырех километров) от центральной части оазиса, которую условно можно назвать городом.

Отсюда открывался вид на весь оазис, раскинувшийся в холмистой котловине, на севере которой возвышалась гора Оход (Ухуд). Центр котловины занимали посадки финиковой пальмы и сады, обнесенные невысокими каменными и глинобитными оградами. Среди них за высокими глухими заборами были разбросаны группы одноэтажных и двухэтажных домов с плоскими крышами и крошечными окнами, домов-крепостей, приспособленных для отражения внезапных нападений кочевников и соседей. На окраинах оазиса, среди полей уже убранного в это время года ячменя и пшеницы и черных потоков бесплодной лавы, вздымались укрепленные замки всех основных племен Ясриба - многоэтажные, с узкими щелями-бойницами, достаточно просторные, чтобы укрыть за своими стенами все племя. В этих замках, в которых хранились постоянные запасы продовольствия, воды и оружия, каждое племя могло выдержать длительную осаду. Жители оазиса занимались не только земледелием. Они владели обширными пастбищами, на которых пасли стада верблюдов и овец.

Для последователей Мухаммеда Ясриб с этого времени становится Городом пророка -Мадинат ан-наби, или сокращенно аль-Мадина, Медина (Город) - под таким названием он существует и поныне.

В селении Куба пробыл Мухаммед дня четыре, а возможно и больше, совещаясь с прибывшими ранее из Мекки переселенцами-мухаджирами и местными помощниками -ансарами. За это время к Мухаммеду присоединились последние мусульмане, остававшиеся в Мекке, среди них - Али, которому было поручено распорядиться имуществом пророка, в том числе и вещами, которые верующие отдавали Мухаммеду на хранение, и обширное семейство Абу Бакра с невестой пророка Айшей.

В Куба Мухаммед руководил первыми молитвенными собраниями мусульман, совершавшимися открыто и безбоязненно, без всяких помех со стороны язычников. Здесь же Мухаммед заложил и первую в мусульманском мире мечеть - "Место поклонения". Мечеть в Куба представляла собой квадратную площадку, обнесенную стеной, вдоль которой шла крытая пальмовыми листьями колоннада. Крыши не было - молитвенные собрания происходили под открытым небом. Каждая сторона мечети была длиной в шестьдесят шесть - шестьдесят девять арабских локтей, то есть около тридцати четырех метров. Вход в мечеть был расположен в западной стене, к которой примыкала площадь с колодцем; поблизости от колодца находился большой плоский камень с углублением, на котором совершались омовения. Так как вход в мечеть был с запада, молились в ней, очевидно, лицом к востоку, а не к северу, где находился Иерусалим. Ориентировка на восток была характерна для христианских базилик того времени, а в Медине проживало немало насара (христиан); возможно, влияние почитателей Иисуса сказалось при строительстве мечети. Самому Мухаммеду, лишь недавно повелевшему молиться лицом к Иерусалиму, вопрос о кибле тем не менее не казался существенным - во всяком случае, не столь существенным, чтобы сделать из него препятствие для распространения ислама. Известно, что и несколько лет спустя, когда Медину посетила депутация насара из Наджрана, Мухаммед молился вместе с ними лицом к востоку.

После продолжительной остановки в Куба, во время которой выяснилось, что население оазиса действительно готово принять пророка и посланника Бога, состоялась торжественная церемония вступления Мухаммеда в Медину.

Мухаммеда, ехавшего на своей любимой верблюдице Касве в сопровождении Абу Бакра, Али, видных ансаров и военного эскорта, восторженно приветствовало несколько сот мусульман - мухаджиров и ансаров; огромные толпы язычников, насара и яхуди, собравшихся посмотреть на пророка, были настроены в целом благожелательно. Мухаммед вступал в Медину под девизом:

"Нет принуждения в вере!" - такова была воля Аллаха, поведанная Мухаммеду в откровении. Над головой пророка развевалось белое знамя - белый плащ, поднятый на копье одним из ансаров.

Почти в самом центре оазиса Мухаммед остановился - умная верблюдица Касва по велению свыше преклонила колени на том месте, где Мухаммед намеревался построить основную мечеть и поселиться сам. Это была ровная большая площадка на дне пологого оврага, образованного древним вади, непригодная для земледелия и использовавшаяся для сушки фиников. Она принадлежала двум сиротам, которые предложили подарить ее общине верующих, но Мухаммед отклонил их предложение и распорядился уплатить благочестивым сиротам стоимость их земли. Земля для мечети и домов пророка была куплена мусульманами вскладчину, а строительство велось общими силами, и Мухаммед работал наравне со всеми.

- Нет жизни, кроме жизни грядущей! - часто пели строители, и Мухаммед вместе с ними. -Осени Бог своей милостью ансаров и мухаджиров!

Мединская мечеть, строительство которой полностью было завершено только через год, хотя молиться в ней начали раньше, по размеру и конструкции напоминала мечеть, заложенную в селении Куба, но имела несколько ворот, говорят, первоначально - три - с западной, северной и восточной сторон. Западные назывались "Воротами базара", так как с этой стороны к мечети примыкал базар; через восточные ворота обычно входил Мухаммед, руководивший общими молитвами. В центре мечети располагался бассейн для омовений, а вдоль стен шла крытая колоннада. Одна часть мечети отводилась для мужчин, другая для женщин; бок о бок мужчинам и женщинам молиться не полагалось - во избежание соблазна.

Одновременно мечеть служила приютом для бездомных мусульман.

Прямо к мечети примыкали "дома пророка" - однокомнатные глинобитные строения, крытые пальмовыми листьями. Двери этих домов выходили в общий двор. "Дома пророка" включали помещения для дочери Мухаммеда Фатимы, его жены Савды и будущей жены Айши. Пока мечеть и "дома пророка" не были закончены, Мухаммед жил поблизости в двухэтажном доме Абу Айюба. Хозяева занимали верхний этаж и были вынуждены "попирать ногами пророка", что их немало смущало;

Мухаммед, однако, отказался переселиться на второй, почетный этаж, ссылаясь на то, что его посещает много людей и внизу ему удобнее. Хозяева приносили Мухаммеду и пищу, остатки которой, освященные прикосновением пророка, они съедали сами. От этих благочестивых мусульман мы знаем, что Мухаммед лук и чеснок оставлял нетронутыми, так как не хотел, чтобы от него дурно пахло.

В 623 году, примерно через год после переселения в Медину, дома пророка были готовы, и Мухаммед перебрался туда. Вскоре скромно отпраздновали его свадьбу с десятилетней Айшей. Мухаммед, согласно обычаю, преподнес свадебный дар - пятьдесят дирхемов. Айша несколько месяцев оставалась в доме отца, а затем поселилась рядом с Савдой. С собой Айша принесла и игрушки, в том числе деревянную лошадку, которую она называла лошадью Сулаймана (Соломона). По словам Айши, Мухаммед охотно принимал участие в ее детских играх, а лошадь Сулаймана его умиляла.

Айша до самой смерти пророка пользовалась его неизменной страстной любовью и дружеской привязанностью. Из-за этого, а также из-за высокого положения своего отца в общине верующих Айша, несмотря на свою молодость, стала главной и самой влиятельной женой пророка. Она была настолько уверена в любви Мухаммеда, что однажды даже спросила его, удалось ли ей заменить ему умершую Хадиджу? К ее огорчению, Мухаммед ответил, что Хадиджу ему никто заменить не может.

Почти тотчас после свадьбы Мухаммеда и Айши была отпразднована еще одна свадьба в доме пророка - шестнадцатилетняя Фатима стала женой двоюродного брата Мухаммеда и его воспитанника Али. Говорят, что Мухаммед в этот период был так беден, что во время свадебного пира гостей угощали только финиками, оливками и молоком. Ни вина, ни музыки не было - уже не из-за бедности, а из-за аскетических нравов, которые возобладали среди мусульман.

Брачная постель была покрыта простой овчиной, а приданое Фатимы состояло из двух юбок, головного убора, двух серебряных запястий, кожаной подушки, чаши для питья, ручной мельницы, двух кувшинов и медного котелка.

Фатима, по словам преданий, по своему душевному совершенству не уступала Хадидже и Марйам, матери пророка Исы. Тем не менее Али и Фатима часто ссорились и неделями не разговаривали друг с другом; Мухаммеду приходилось мирить их.

От этого брака вскоре родились Хасан и Хусейн - первые и единственные внуки пророка.

Вступление Мухаммеда в Медину иногда описывают как триумфальный въезд всеми признанного правителя и владыки. Увы, ничего похожего на самом деле не было! Знаменитая "клятва войны" при Акабе, точно содержание которой не было закреплено никаким письменным соглашением, вообще обходит стороной вопрос о правах Мухаммеда. За ним признается пророческая миссия, роль третейского судьи в спорах между мусульманами, но и только.

Власть в Медине предстояло завоевать.

Борьба за власть понималась Мухаммедом и его единомышленниками как борьба за распространение ислама и укрепление общины верующих, той уммы пророка, образование которой было провозглашено на склонах горы Акаба всего лишь за полгода до переселения Мухаммеда в Медину.

Эту умму, единый народ мусульман, не знающий деления на племена и кланы, еще нужно было создать, и создать так, чтобы власть в ней безраздельно принадлежала пророку и посланнику Бога - всякое иное решение находилось в вопиющем противоречии с представлениями, сложившимися не только у самого Мухаммеда, но и у его ближайших приверженцев из Мекки. Власть надлежало вырвать из "злых рук", в которых она, по уверению Мухаммеда, до сих пор пребывала, и сосредоточить в добрых, праведных руках. Кстати, отношение к власти, как таковой, в этот период у Мухаммеда резко меняется - в откровении ему было поведано, что без власти не может существовать и религия, так как "если бы Бог не сдерживал одних людей другими, то были бы разрушены и монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети". Переселенцы из Мекки, мухаджиры, являлись надежной опорой Мухаммеда, главной силой, на которую он мог рассчитывать. Мухаммед это хорошо понимал и настоятельно требовал, чтобы все мусульмане незамедлительно собрались в Медину:

- Поистине, те, которые уверовали и выселились, - провозглашал он, - и боролись своим имуществом и душами на пути Аллаха, и те, которые дали убежище и помогли, - эти близки друг другу. А те, которые уверовали, но не выселились,- нет у вас никакой близости к ним, пока они не выселятся!..

На его призыв откликнулись почти все мусульмане, бежавшие некогда из Мекки в Эфиопию: минуя Мекку, они высаживались на побережье Красного моря непосредственно против Медины, в порту Янбо (Йанбу), и беспрепятственно присоединялись к Мухаммеду.

Часть мекканских мусульман не подчинилась требованию пророка и не покинула город.

Некоторых мусульман задержали в Мекке курайшиты. Всего Мухаммед смог собрать в Медине не больше сотни мухаджиров, способных носить оружие; общее же их число вместе с женщинами и детьми достигало, по-видимому, нескольких сот.

Большинство мухаджиров уже около десяти лет исповедовало ислам, с его молитвами и постами, обрядами очищения и добрыми делами. Вера не была для них

пустым звуком. Их религиозная фантазия, однако, не всегда укладывалась в рамки, предписанные самим Мухаммедом, но порой выходила из них, проникала в неожиданные для основоположника ислама области и нередко диктовала пророку линию поведения.

Отрывки из Корана, например, уже в это время приобрели в глазах верующих и чисто магическое значение - их использовали как амулеты и талисманы, прикладывали кусочки ткани или пергамента с начертанными на них божественными словами к ранам, веря в их целительную силу. Мухаммед не препятствовал этим проявлениям суеверия, хотя нигде в Коране не предписывал их верующим. Он тоже признавал исключительную целебную силу за молитвой и чтением Корана вслух, особенно для защиты от злых духов и колдовства; болезни же все-таки предпочитал лечить лекарствами и молитвами, а не одними молитвами.

Многие ревностные мусульмане шли дальше пророка и в требованиях "чистоты" повседневной жизни. Мухаммед еще очень уклончиво говорил о вреде вина, отмечая и его полезные свойства и настаивая лишь на том, чтобы верующие не молились после выпивки, а для таких мусульман, как Омар, вопрос о недопустимости вина был уже окончательно решен - своего взрослого сына, посетившего питейное заведение, благочестивый Омар избил до полусмерти, и его поступок был встречен остальными мухаджирами с полным одобрением. Мухаммед не любил языческой поэзии, считая ее греховной и вредной, но поэтов, исповедующих ислам и прославляющих его в стихах и поэмах, слушал охотно. Однако и он, завидев приближающегося Омара, просил поэтов замолчать, так как знал, что Омару, как и некоторым другим мусульманам, интерес ко всякой поэзии представляется предосудительным.

Приходилось Мухаммеду бороться и с крайними проявлениями религиозного подвижничества, со злоупотреблениями тяжелыми и продолжительными постами, еженощными многочасовыми молитвами, подрывавшими здоровье верующих.

Но не только вера, порой исступленная и фанатичная, порой умеренная или даже поверхностная, связывала мухаджиров с Мухаммедом. Большинство переселенцев из Мекки были бедны, и многие из них - благодаря исламу. "Богач" Абу Бакр, состояние которого некогда достигало сорока тысяч дирхемов, к моменту переселения в Медину имел всего лишь четыре тысячи дирхемов, то есть потерял за это время девять десятых своего имущества. Обеднение Абу Бакра объясняется не тем, что он покупал рабов-мусульман и отпускал их на волю - рабы стоили сравнительно недорого, что-то порядка четырехсот дирхемов, и выкупил он рабов не больше десятка. Имущество Абу Бакра, как и многих других мусульман, было растрачено на нужды всей общины и попросту прожито в те годы, когда бойкот курайшитов лишил их возможности зарабатывать себе на жизнь торговлей.

Мухаджиры вложили в предприятие Мухаммеда все или почти все свое состояние. Они порвали со своим племенем и покинули по его приказу родину. Назад в Мекку для большинства из них дорога была закрыта. Только торжество ислама и успех Мухаммеда, только завоевание реальной власти могли вернуть им утраченное и оправдать понесенные ими жертвы. Для них Мухаммед был не только пророк, но и вождь, выразитель общих интересов, главная ударная сила и единственная надежда. В Медине обедневшие мухаджиры попали в еще более отчаянное положение. Доходы от

торговли в земледельческом оазисе были ничтожны, и эти доходы местные торговцы не намеревались выпускать из рук. Оазис был перенаселен, и даже тяжелая и низкооплачиваемая поденная работа лишь изредка перепадала мухаджирам; она не могла прокормить ни их, ни их семьи. Рассказывают, что Али носил из колодца воду для приготовления кирпичей, получая за каждую бадью всего по одному финику, и заработал за день шестнадцать фиников. Половину он отдал Мухаммеду, и эти шестнадцать фиников составили всю их еду в тот день.

- Неделями мы питались только хлебом, финиками и водой и даже не разводили огня, так как готовить было нечего, - рассказывала Айша много лет спустя. - Изредка кто-нибудь присылал нам мясо. Иногда по два дня подряд у нас не было хлеба.

Мухаджиры плохо приживались на новом месте. Все в Медине казалось им чужим, чуждым, нередко отталкивающим. Их не покидала тоска по родине, по сухой, знойной, почти лишенной зелени Мекке с ее любимым, величественным и успокаивающе-надежным храмом; сады и рощи финиковых пальм Медины не радовали их, а вода в оазисе казалась невкусной по сравнению с солоноватой водой священного источника Замзам. Более влажный климат Медины действовал на мухаджиров угнетающе, и они часто болели. Особенно страдали мухаджиры от малярии, с которой они никогда не сталкивались у себя на родине и к которой местные жители были не особенно восприимчивы. Теперь мы на собственном опыте знаем, как умирают люди, утверждали они, после приступов малярии, сопровождающихся ознобом и жаром, бредом и потерей сознания. Во время болезни они так слабели, что не могли даже подняться для совершения обязательных ежедневных молитв и вынуждены были молиться сидя. Мухаммед, регулярно навещавший больных, призывал их превозмогать слабость и совершать молитву стоя - молитва в сидячем положении, по его словам, в глазах всевышнего стоит немного и особой пользы не приносит. Родственники поднимали больных по их просьбе и поддерживали, пока те совершали омовение и творили молитву.

Нравы Медины также казались мухаджирам чуждыми и неприятными. Особенно их оскорбляла большая свобода, которой пользовались женщины в оазисе, ведущая, по их мнению, к дерзости, непочтительности и безнравственности. Они опасались, что жительницы Медины будут дурно влиять на привыкших к покорности и безропотному подчинению курайшиток, и всячески препятствовали общению своих жен и дочерей с местными мусульманками. Избегали мухаджиры и жениться на них, так как местные уроженки были, на их взгляд, испорчены свободой до мозга костей и перевоспитанию не поддавались.

Мухаммед видел отчужденность, существующую между мухаджирами и ансарами, и его тревожило это препятствие на пути превращения всех верующих в единый народ.

- Господи! - часто молился Мухаммед. - Всели в наши сердца любовь к Медине! Сделай так, чтобы мы полюбили Медину, как свою родину и даже еще больше.

Об этом же молили Аллаха и мухаджиры, послушные воле пророка, но любовь к Медине в их сердца упорно не вселялась, а тоска по Мекке не ослабевала.

Неприязнь между мухаджирами и ансарами Мухаммед пытался преодолеть теми же способами, которые оправдали себя в Мекке, когда он столкнулся с проблемой глубоко укоренившегося недоверия, с которым относились друг к другу уверовавшие в Аллаха представители разных кланов племени курайшитов, - настойчивой проповедью братской любви и милосердия, напоминаниями, что милостыня, далеко идущая готовность поделиться всеми излишками с единоверцами, составляет одну из самых существенных заповедей новой веры. Тот не с нами, тот не верующий, кто не готов накормить голодного, помочь нуждающемуся, дать кров лишенному собственного дома. Тот не мусульманин, кто не подкрепляет веру постоянной практикой добрых дел, не творит милостыню, не подавляет в себе неприязненного отношения к братьям по вере.

Проповедь братской любви и милосердия была дополнена Мухаммедом призывом к побратимству - узы побратимства арабы-язычники издавна почитали священными и нерасторжимыми, нередко дающими больше прав, чем узы крови. Побратимы обязаны были помогать друг другу и стоять друг за друга насмерть; долг кровной мести ложился на побратимов так же, как и на самых близких родственников, и человек имел право на наследование части имущества после смерти своего побратима. Мухаммед стремился, чтобы все мухаджиры стали побратимами ансаров, и, используя авторитет пророка, добился своего. Под его нажимом большинство мухаджиров стали "братьями" ансаров, скрепив союз торжественными и нерасторжимыми клятвами в присутствии свидетелей; побратимы, как правило, селились вместе, а так как у переселенцев из Мекки своих домов не было, побратим-мухаджир поселялся вместе с семьей в доме побратима-ансара. Мухаммед тоже стал побратимом - правда, не ансара, а своего воспитанника, зятя и двоюродного брата Али. Чисто формально, но и он выполнил ниспосланное Аллахом повеление:

- Верующие ведь братья. Примиряйте же обоих ваших братьев и бойтесь Аллаха, может быть, вы будете помилованы.

Требование Аллаха "примирять братьев" было злободневным - насильственное побратимство не оправдало надежд, которые возлагал на него Мухаммед, и лишь в редких случаях эти клятвенные союзы переросли в прочную и глубокую дружбу.

Выкуп рабов, принявших ислам, силами общины практиковался и в Медине. Как и прежде, национальная принадлежность раба никого не интересовала, для Мухаммеда и его последователей "своими" были уверовавшие в Аллаха, "чужими" - неуверовавшие; любовь же к родному племени считалась пережитком язычества.

Когда Сальман Персиянин (Сальман аль-Фариси), захваченный некогда кочевниками и проданный в Медину, принял ислам, на помощь ему немедленно пришли мусульмане -вместе с Мухаммедом они собрали деньги, которые хозяин потребовал за Сальмана, но хозяин не согласился отпустить Сальмана, пока тот не закончит порученную ему работу - не посадит какое-то число финиковых пальм. Тогда Мухаммед и другие мусульмане взяли лопаты и сообща за несколько дней выкопали требуемое количество ям и засадили их сеянцами финиковой пальмы. Новообращенный брат их, Сальман аль-Фариси, обрел свободу. В лице Сальмана аль-Фариси Мухаммед на всю жизнь приобрел верного друга и бесстрашного соратника.

Мусульмане Медины пришли к исламу несколько иным путем, чем мухаджиры. Ни трагического разрыва с родными и близкими, ни преследований соплеменников ансары не пережили. Ислам, несомненно, пользовался популярностью среди бедняков и "сирот" Ясриба, был принят обоими племенами - хазраджитами и авситами по обоюдному согласию и с целями не столько религиозными, сколько политическими. Если в Мекке каждый курайшит лично для себя решал вопрос, примкнуть ли ему к Мухаммеду или остаться с многобожниками, то в Медине этот вопрос решался племенем в целом - без особых страстей и без существенных конфликтов. Принимать ислам или нет, авситы и хазраджиты детально обсудили в своей среде до Второй клятвы при Акабе и, по зрелом размышлении, взвесив все "за" и "против", проанализировав сложившееся соотношение сил, учтя популярность нового учения в низах и общее стремление к миру в оазисе, прониклись убеждением, что ислам стоит принять - вместе с пророком и мухаджирами из Мекки. Богатые и влиятельные шейхи авситов и хазраджитов стали мусульманами наряду с бедняками и "сиротами", рассчитывая, что реальная власть останется в их руках и никакого ущерба их интересам ислам не нанесет. Лидером этих богатых и влиятельных ансаров, выразителем их общих интересов и политических устремлений был Абдаллах ибн Убайя, в прошлом признанный глава племени Аус; в торжественных случаях он появлялся на людях с золотой диадемой на голове, что давало повод обвинять его в стремлении узурпировать власть в Медине и стать "князем".

Ислам приняло большинство хазраджитов и авситов, однако далеко не все. Почти в каждом клане оставались язычники, а несколько кланов в полном составе отказались принять ислам и признать Мухаммеда пророком и посланником Бога. Язычники тем не менее не доставляли Мухаммеду хлопот, и борьба с мединскими многобожниками не особенно его занимала. Они были немногочисленны и раздроблены, они не выступали против Мухаммеда как организованная сила, и отношение пророка к ним было терпимым. Принцип "нет принуждения в вере", провозглашенный Мухаммедом при вступлении в Медину, почти не нарушался, и Мухаммед не делал попыток разрушать храм богини аль-Манат. почитавшийся язычниками. Единственной известной нам формой "притеснений" были самовольные действия некоторых благочестивых молодых мусульман, которые выкрадывали у язычников деревянных идолов и либо выбрасывали их на помойку, либо разбивали на куски и сжигали. Делалось это по ночам, а стало быть, считалось, что эти ревнители веры поступают нехорошо, воруя и уничтожая чужую собственность. Поэтому не с язычниками, а с влиятельной партией ансаров, возглавляемой ибн Убайей, начал Мухаммед вскоре по прибытии в Медину решительную борьбу.

Своих противников Мухаммед назвал мунафикун - "лицемерами". Выпады против "лицемеров", разоблачение их тайных умыслов и решительное осуждение их непокорности заняли в откровениях мединского периода почти такое же место, как некогда полемика с язычниками.

- И среди людей некоторые говорят: "Уверовали мы в Аллаха и в последний день". Но они не веруют, - обличал Мухаммед "лицемеров". - Они пытаются обмануть Аллаха и тех, которые уверовали, но обманывают только самих себя и не знают.

В сердцах их болезнь - пусть же Аллах увеличит их болезнь! Для них - мучительное наказание за то, что они лгут.

А когда им говорят: "Не распространяйте нечестия на земле!" - они говорят: "Мы - только творящие благое".

Разве нет? Ведь они - распространяющие нечестие, но не знают они.

А когда говорят им: "Уверуйте, как уверовали люди!" - они отвечают: "Разве мы станем веровать, как уверовали глупцы?" Разве нет? Поистине, они - глупцы, но они не знают!

И когда они встречают тех, которые уверовали, они говорят: "Мы уверовали!" А когда остаются со своими шайтанами, то говорят: "Мы ведь - с вами, мы ведь только издеваемся".

Аллах поиздевается над ними и усилит их заблуждение, в котором они скитаются слепо!

Любые попытки "лицемеров" договориться с ним о дележе власти Мухаммед категорически отклонял. Он согласен был лишь выслушивать советы, но право принимать решения принадлежало только ему. Верующие должны были подчиняться его решениям. "Повинуйтесь Аллаху и его посланнику!" - вновь и вновь требовал Мухаммед в Коране. Кто не повинуется, тот неверный, "лицемер". Мухаммед советовался с мусульманами о делах общины, но советовался только с теми, с кем считал нужным, - накибов, избранных представителями ансаров при Акабе, он просто-напросто игнорировал. "Лицемеры" с этим не мирились, и Мухаммеду снова и снова приходилось обличать их коварство и тайные умыслы.

- Когда приходят к тебе лицемеры, - поучал Аллах своего посланника в суре, которая впоследствии была названа "Лицемеры", - они говорят: "Свидетельствуем, что ты - посланник Аллаха". Аллах знает, что ты - Его посланник, и Аллах свидетельствует, что лицемеры -лжецы.

Они обратили свои клятвы в щит и отклонились от пути Аллаха. Поистине, скверно то, что они делают!..

А когда ты их увидишь, тебя восхищают их фигуры. Если они говорят, ты слушаешь их слова, точно они столпы поставленные. Они принимают всякий крик - против них. Они -враги, берегись же их! Пусть Аллах их поразит, до чего они обольщены!

Когда скажут им: "Ходите, посланник Аллаха попросит вам прощения!", - они кривят свои головы, и ты видишь, как они отворачиваются, возвеличиваясь.

Все равно им, будешь ты просить им прощения или не будешь; никогда не простит им Аллах: ведь Аллах не руководит народом распутным!

Партия "лицемеров" боролась, по-видимому, не только за сохранение в неприкосновенности старого общественного уклада жизни, но и против требований безграничной милостыни, против попыток Мухаммеда заставить их поделиться накопленным богатством с бедняками-соплеменниками и переселенцами из Мекки:

- Они - те, которые вам говорят: "Не расходуйте на тех, кто у посланника Аллаха, пока они не разойдутся!" У Аллаха сокровищницы небес и земли, но лицемеры не понимают!

Власть и богатство - причина длительного конфликта Мухаммеда с партией "лицемеров" во главе с Ибн Убайей. Чтобы сохранить и то и другое, "лицемеры" готовы были предать Мухаммеда, объединиться с его врагами в Медине и за ее пределами, в том числе и с курайшитами. Это была могущественная и влиятельная партия, с которой Мухаммеду приходилось считаться. Сколько бы он их ни обличал, он никогда не доводил дело до открытого столкновения и разрыва, хотя мелкие стычки происходили, по-видимому, часто. В борьбу с "лицемерами" были вовлечены и мухаджиры, и часть преданных Мухаммеду ансаров, которые не всегда могли сдержать свою ненависть к откровенным противникам пророка. Известно, что между "верными" и "лицемерами" не раз происходили мелкие драки, некоторых "лицемеров" вытаскивали из мечети за бороду, и, возможно, делались попытки не допускать "лицемеров" к участию в общих молитвах и тем самым запятнать их в глазах всех мусульман, как тайных вероотступников.

По этой ли причине или по какой-то другой, но "лицемеры" в конце концов построили собственную мечеть - мечеть аль-Дирар, которую Мухаммед считал "нечестивой". Мухаммед за это обрушил на "лицемеров" новый поток проклятий и обличений:

- Разве они не знали, что, кто противится Аллаху и его посланнику, для того - огонь геенны на вечное пребывание в ней.

А если ты их спросишь, они, конечно, скажут: "Мы только погружались в беседы и забавлялись". Скажи:

"Не над Аллахом разве, Его знамениями и Его посланником вы издевались?"...

Лицемеры и лицемерки - одни от других: они внушают неодобряемое, и удерживают от признаваемого, и зажимают свои руки. Забыли они Аллаха и Аллах забыл про них. Поистине, лицемеры, они, распутники!

Обещал Аллах лицемерам, и лицемеркам, и неверным огонь геенны, - на вечное пребывание там. Довольно с них ее! И проклял их Аллах, и им - постоянное наказание.

Но и проклятие Аллаха на "лицемеров" не подействовало, и нечестивая мечеть аль-Дирар, вопреки воле пророка, просуществовала многие годы.

Поведение "лицемеров" показало Мухаммеду, что некоторые идеи и требования ислама, выработанные в мекканский период, не находят сочувствия среди значительной части арабов - наиболее зажиточной, влиятельной и образованной, что пророк и ислам связаны не столь уж неразрывно, что ислам может существовать не только без пророка, но даже вопреки его воле. Мухаммеду угрожала опасность превратиться всего лишь в вождя второстепенной секты.

Совместное строительство мечети, кампания побратимства, настойчивые призывы к имущим мусульманам щедро творить милостыню, помогать беднякам, освобождение рабов -все это было продолжением того же утопического стремления создать религиозное братство, основанное на взаимной любви, лишенное противоречий. И это стремление на глазах у Мухаммеда терпело в Медине крах, встречало резкое и непримиримое сопротивление многочисленной и влиятельной группы мусульман, получивших название "лицемеров".

Необходимость видоизменять ислам Мухаммед понял не сразу - на это потребовалось много лет, и все эти годы он вел настойчивую борьбу с "лицемерами" - без заметного, правда, результата.

Бог Мухаммеда - единый творец всего сущего, единый владыка человеческой жизни, земной и загробной, принципиально не отличался от Бога насара и яхуди. Мухаммед был прав, когда рассматривал ислам не как новую религию, а как учение, по существу не отличающееся от христианства и иудаизма. Ислам был развитием единобожия и его видоизменением, но для самого Мухаммеда идея развития была чужда, несовместима с представлением о вечном, вездесущем и неизменяющемся Боге. Превосходство ислама над христианством и иудаизмом вытекало для Мухаммеда просто из того факта, что полученные им божественные откровения являлись самыми новыми, последними по времени приказаниями всевышнего. Поэтому все "люди писания", насара и яхуди, должны были, по его мнению, с радостью принять ислам или хотя бы признать его.

Действительность жестоко разочаровала Мухаммеда. В ислам обратилась лишь часть мединских насара, новообращенных же среди яхуди были единицы. Оказалось, что ислам, христианство и иудаизм несовместимы друг с другом.

•  Поистине, те, которые уверовали, - провозгласил Мухаммед вскоре после прибытия в Медину, - и яхуди, и насара, и сабии, - кто уверовал в Аллаха и в последний день и творил благое, - нет страха над ними, и не будут они печальны!

•  А если бы пожелал Аллах, - поведано было Мухаммеду, - то Он сделал бы вас единым народом, но... чтобы испытать вас в том, что Он даровал вам. Старайтесь же опередить друг друга в добрых делах! К Аллаху - возвращение вас всех, и Он сообщит вам то, в чем вы разногласили!

Мухаммед признал христианство и иудаизм как законные, заповеданные самим Аллахом вероучения и рассчитывал, очевидно, на взаимность. Но насара и яхуди отвергли идею о равенстве их учений с исламом, они не признавали ни пророческой миссии Мухаммеда, ни божественного происхождения Корана. И те и другие были убеждены, что последователи Мухаммеда в рай не попадут.

- И никогда не будут довольны тобой ни яхуди, ни насара, - вынужден был весьма скоро с горечью признать Мухаммед, - пока ты не последуешь за их учением. Скажи: "Поистине, путь Аллаха есть настоящий путь!" - а если ты последуешь за их страстями после пришедшего к тебе истинного знания, то не будет тебе от Аллаха ни близкого, ни помощника.

Самим фактом своего существования христианство и иудаизм мешали распространению ислама, вносили путаницу в умы мусульман из-за опасного сходства их учений с учением Мухаммеда. Они сражались с Мухаммедом тем же оружием, что он сражался с язычниками, -божественным писанием, словами Бога, поведанными в откровениях. На стороне Мухаммеда была новизна божественных повелений - сомнительное преимущество перед лицом почтенной древности Ветхого завета.

Мухаммед был неграмотен и сам не читал священных книг. Его учителями являлись, по-видимому, бродячие проповедники-насара, сектанты из Восточной Сирии, с окраин Византии, и веру этих сектантов он считал наиболее характерной для всех насара -христиан. Отсюда его представления, что насара поклоняются троице в лице бога-отца, пророка Иисуса и девы Марии.

Многочисленными неточностями в изложении историй Ветхого и Нового заветов яхуди и насара не замедлили воспользоваться для энергичной пропаганды против Мухаммеда и его дискредитации как пророка. В ответ на это Мухаммед провозгласил, что священное писание насара и яхуди нарочито искажено, безнадежно испорчено, а потому не может рассматриваться как равноценное Корану.

Обожествление насара Иисуса и девы Марии и почитание некоторыми яхуди Ездры как "сына божьего" дали Мухаммеду повод заклеймить оба враждебные вероучения как полуязыческие, отступившие от чистого единобожия.

Мединские поэты, как некогда их мекканские собратья, высмеивали Мухаммеда и его претензии на пророческую миссию в сатирических стихах, пользовавшихся популярностью и среди части мусульман - тех самых "лицемеров", которые выступали против пророка. Их выпады не только мешали Мухаммеду утвердить свою власть в Медине, но и болезненно ранили его самолюбие.

Сначала произошел разрыв с яхуди, насара продолжали считаться "хорошими".

- Ты, конечно, найдешь, - поведал Мухаммеду Аллах, подводя итог первому этапу борьбы, - что более всех людей сильны ненавистью к уверовавшим яхуди и многобожники, и ты, конечно, найдешь, что самые близкие по любви к уверовавшим те, которые говорили:

"Мы - насара!" Это - потому, что среди них есть иереи и монахи и что они не превозносятся.

Вместо того чтобы сближать ислам с христианством и иудаизмом, Мухаммед начал углублять существовавшие различия. Вновь упор был сделан на Ибрахима, чистую и незапятнанную веру которого проповедует Мухаммед:

- Скажи: "О обладатели писания! Приходите к слову, равному для нас и для вас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Аллаха, и никого не придавать Ему в сотоварищи, и чтобы одним из нас не обращать других в господ, помимо Аллаха. Если же они отвернутся, то скажите: "Засвидетельствуйте, что мы - предавшиеся".

О обладатели писания! Почему вы препираетесь об Ибрахиме? Тора и Евангелие были ниспосланы только после него. Разве вы не уразумеете?

Вот, вы - те, кто препирается о том, о чем у вас есть знание: почему же вы препираетесь о том, о чем у вас нет знания? Поистине, Аллах знает, а вы не знаете!

Ибрахим не был ни яхуди, ни насара, а был он ханифом предавшимся, и не был из многобожников.

Самые близкие к Ибрахиму люди, конечно, те, которые за ним последовали, и этот пророк, и те, которые уверовали. А Аллах - друг верующих...

О обладатели писания! Почему вы облекаете истину ложью и скрываете истину, в то время, как вы знаете?"

Почитание Ибрахима, праотца всех арабов, с именем которого исподволь связывалось строительство Каабы, ко времени Мухаммеда успело уже пустить глубокие корни среди язычников, и он был отнюдь не первый, кто назвал Ибрахима "ханифом", а его легендарное учение - чистой верой, ханифией. Тезис о тождестве ислама и веры Ибрахима мог рассчитывать на большую популярность среди арабов, чем тезис о близости и родстве ислама с учениями насара и яхуди. Шаг, который сделал Мухаммед, стратегически был правилен, хотя и чреват обострением положения в самой Медине. Кстати. и в Медине имелась сильная группа ханифов, приверженцев "веры Ибрахима", - во главе ее стоял Абу Амир - монах и воин, прославивший себя в недавнем сражении между авситами и хазраджитами. Абу Амир и его сторонники не признали Мухаммеда ханифом, а его религию -верой Ибрахима: по-видимому, ислам уже давно утратил связь с этой таинственной ханифией, и Мухаммед в чисто пропагандистских целях настаивал на том. что ислам и загадочная вера Ибрахима - одно и то же. Разрыв между Мухаммедом и мединскими ханифами был настолько полным, что Абу Амир вместе с десятью приверженцами предпочел удалиться в языческую Мекку откуда через десять лет ему пришлось бежать сперва F Таиф, а затем, когда и туда победоносно вступил ислам, - в Византию. Там Абу Амир и умер, так и не

примирившись с искажением чистой ханифии.

Через шестнадцать-семнадцать месяцев после переселения в Медину необходимость полного религиозного размежевания с "обладателями писания" стала Мухаммеду очевидной, и он от имени Аллаха вновь провозгласил перемену киблы!

- И Мы сделали киблу, которой ты держался, - пояснил Аллах свое прежнее приказание молиться лицом к Иерусалиму, - только для того, чтобы Нам узнать, кто последует за посланником среди обращающихся вспять. И это - трудно, за исключением тех, кого повел Аллах правым путем: ведь Аллах не таков, чтобы губить вашу веру!..

Мы видим поворачивание твоего лица по небу, и мы обратим тебя к кибле, которой ты будешь доволен. Поверни же свое лицо в сторону запретной мечети. И где бы вы ни были, обращайте ваши лица в ее сторону...

И если ты доставишь тем, кому даровано писание. всякое знамение, они не последуют за твоей киблой, и ты не последуешь за их киблой. И некоторые из них не следуют кибле других. А если ты последуешь за их страстями после того, как пришло к тебе знамение, ты, конечно, тогда - из нечестивых.

Запретная мечеть - это Кааба. Лицом к Каабе, лицом к покинутой Мекке повелено было отныне молиться всем мусульманам, где бы они ни находились. Мекка опять была провозглашена центром ислама, величайшей, единственной и непревзойденной святыней.

Перемена киблы имела не только религиозное, но и политическое значение. Она указывала ближайшую цель начатого Мухаммедом движения - захват Мекки, искоренение в ней язычества. Если у Мухаммеда и были намерения навсегда утвердиться в Медине, ограничить пределами оазиса свою деятельность (что весьма сомнительно), то уже через год после бегства из Мекки от таких намерений не осталось и следа. Медина - только этап, только база для дальнейшей борьбы.

Отдаленной же целью Мухаммеда было объединение всех арабских племен, погрязших в язычестве и бесконечной междоусобной борьбе, в единый народ, преданный исламу. Это завоевание Мухаммед намеревался вести не под чужими флагами, а под флагом национальным, близким и понятным арабам. Кааба, почитаемая арабами, - святыня ислама; легендарные предки арабов, Ибрахим и Исмаил, - самые великие пророки; учение Мухаммеда - не что иное, как вера Ибрахима - праотца всех арабов.

Почти одновременно с переменой киблы, в начале 624 года, был составлен и принят документ, получивший название "Конституция Медины". В этом документе, который дошел до нас в подлиннике, впервые было определено положение Мухаммеда в Медине и принципы, на которых осуществилось превращение разноплеменного населения оазиса в единый народ, умму пророка и посланника божьего.

Документ определен как "письменное соглашение между верующими из племени Курайш (мухаджирами) и верующими Ясриба (ансарами), а также теми, кто последует за ними или примкнет к ним". Все они составляют единую умму, отличную от всех других народов.

Мухаджиры рассматриваются как отдельная группа, нечто вроде самостоятельного клана во главе с Мухаммедом, который назван в этом документе пророком и посланником Аллаха. Тем самым его пророческая миссия впервые была официально признана, что являлось большой победой Мухаммеда. Мухаджиры сами расплачиваются с долгами кровной мести (выплачивают цену крови - штраф за непредумышленное убийство) и на свои средства выкупают пленных. Ансары перечислены в документе по их отдельным кланам, каждый из которых имеет те же права решать свои внутренние дела, что и мухаджиры. Долги каждого верующего оплачивает его клан. С привычным для арабов делением на племена и кланы пришлось Мухаммеду смириться.

Ни один верующий не берет под свою защиту преступников, а также тех, кто сеет раздоры в общине. Верующие не убивают друг друга из-за неверных, ни один верующий не будет помогать неверному против верующего.

Все споры между верующими выносятся на рассмотрение Аллаха и его посланника, то есть Мухаммеда. Возможно, предполагалось, что в сложных случаях Аллах будет посылать Мухаммеду откровения, на основе которых он будет выносить справедливый божественный приговор.

Ни один верующий не решает лично вопросов войны и мира: состояние войны распространяется на всех верующих; если умма находится в мире с каким-нибудь племенем или кланом, этот мир признается всеми верующими.

В "Конституции" подробно определено положение кланов, исповедующих иудаизм, - все они входят в состав уммы и обладают теми же правами и обязанностями, что и кланы верующих, - до тех пор пока они "следуют за мухаджирами и ансарами" и "примыкают к ним". Интересно, что три крупнейших племени, исповедующие иудаизм, - Кайнука, Курайза и Надир - не упоминаются в документе. Возможно, они не вошли в умму Медины. Кланы, исповедующие иудаизм, перечислены по своим "хозяевам" - кланам авситов и хазраджитов, являвшихся их патронами.

В этом документе, дополненном впоследствии статьями, касающимися войны и непримиримой вражды с курайшитами, ни слова не сказано про обязанность верующих подчиняться Мухаммеду, не назван Мухаммед и правителем. Он признан пророком -человеком, получающим откровения от Аллаха. Он впервые назван апостолом -наместником Аллаха: отсюда и его должность третейского судьи. Наконец, он выступает как глава всех мухаджиров - в этом отношении он имел такие же права, как и главы других кланов.

Ни права решать вопросы воины и мира, ни права собирать с верующих налоги, ни права распоряжаться денежными средствами уммы Мухаммед не имел. Мухаммед не был правителем Медины. Власть его была значительна, но его лишь условно можно назвать предводителем уммы.

Реальную власть предстояло завоевать - положение главы сильного "клана" мухаджиров, признанный пророческий дар и роль судьи создавали для этого хорошие предпосылки, и только.

Против него в самой Медине готовы были ополчиться ансары-"лицемеры" и язычники, яхуди и насара. В борьбе с Мухаммедом они вполне могли рассчитывать на помощь курайшитов и их союзников среди окрестных кочевых племен. В лагере же Мухаммеда шли трения - мухаджиры и ансары косо смотрели друг на друга, авситы и хазраджиты, став ансарами, не забывали давних счетов между собой.

Проблема мухаджиров, которые не могли бесконечно существовать на милостыню и проживать ранее накопленное имущество, требовала самого безотлагательного решения.